Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 3 )

Будучи членом комитета имперской обороны с 1907 года, Черчилль имел свои представления о том, что должна делать Британия в случае начала войны. В предшествующие годы адмиралтейство провело обследование германского, голландского, датского и скандинавского побережья, которое могло стать ареной наступательных действий против Германии. Британские войска должны были захватить базы на этом побережье. Черчилль призывал не терять ни одного часа - время становилось решающим фактором.

“План Шлиффена” требовал от германских генералов выступления против Франции через территорию Бельгии. Бельгийский нейтралитет не считался немцами препятствием. Потерянные часы и дни ставили под сомнение реализацию самого плана. Канцлер попросил у осаждающих его генералов еще одни сутки. Тем временем Россия осуществила мобилизацию против Австро-Венгрии. Германия - австрийский союзник - 30 июля потребовала отказа от мобилизации русской армии, давая Петербургу только 24 часа на раздумье. Французов в этой обстановке больше всего интересовала позиция Лондона. В Форин-офисе Эдуард Грей сообщил французскому послу Полю Камбону, что до настоящего времени события на континенте не имеют прямого отношения к Англии, хотя “бельгийский нейтралитет может стать решающим фактором”.

В полдень 1 августа истек срок германского ультиматума России. Через пятьдесят две минуты германский посол в России граф Пурталес позвонил Сазонову и объявил о состоянии войны между двумя странами. В пять часов вечера кайзер объявил всеобщую мобилизацию, а в семь Пурталес вручил Сазонову декларацию об объявлении войны. Германская икона - “план Шлиффена” стал расписанием действий германской нации.

Теперь у Черчилля не было сомнений, что началась цепная реакция, которая затронет и Британию. Черчилль сообщил Асквиту, что мобилизует военно-морские силы и направляет крейсеры для охраны торговых путей. Это было именно то, что совсем недавно кабинет министров запретил ему делать. На этот раз молчание премьер-министра означало согласие. Британская империя бросила все свои силы на страшную борьбу, в которой, как оказалось, она и не могла достичь подлинно значимых результатов. Черчилль смело шел на войну, которая не принесла Британии славы, но которая отняла у нее жизненные силы.

3 августа последовал германский ультиматум Бельгии. Теперь почти все министры были согласны с тем, что у Англии нет выбора. Теперь уже Ллойд Джордж уговаривал лорда Морли и сэра Джона Саймона - двух членов кабинета, которые сопротивлялись вступлению в войну. Морли ушел в отставку, а Саймона удалось уговорить. Все точки над i были поставлены, когда кайзер Вильгельм II объявил войну Франции и информировал бельгийцев, что германские войска войдут на бельгийскую территорию в течение следующих 12 часов.

Уинстон Черчилль всеми мыслями был на континенте, читая сообщения о тяжелых боях в Бельгии. Позади был не только век относительной безопасности, но и превосходства Британии.
В два часа дня Асквит уведомил палату общин о посланном в Берлин ультиматуме. Корабли военно-морского флота Британии получили сигнал: “4 августа 1914 г. 11 часов пополудни. Начинайте военные действия против Германии”.

Переходя к режиму военного времени Уинстон Черчилль выработал тот распорядок дня, который сохранил на всю последующую жизнь (по крайней мере, он твердо следовал ему в Первой и Второй мировых войнах). Он работал до 2 часов ночи, вставал в 8 часов утра и после обеда некоторое время спал. Он привык утром, лежа в постели, писать письма. Чопорным британским адмиралам открывалась необычная картина, когда шеф принимал их, располагаясь в огромной постели, дымя сигарой, окруженный со всех сторон ящиками с письмами, бумагами всех цветов и с сидящим у ног стенографистом.

Для Черчилля эта война, такая непохожая на недавние стремительные балканские войны, была особенно обескураживающей. В мире, где побеждала наука, обстоятельность, методичность, выдержка, его энергия, фантазия и порыв не находили выхода. Он начинает метаться, и эта живая неуспокоенность все больше раздражает и без того сбитых с толку политиков и стратегов. Парадокс, но он даже в мемуарах не акцентирует то, что явилось его главным достижением - успешный десант британского экспедиционного корпуса, создание сплошной линии обороны от немцев на Западе.

Пока Черчилля не покидало лихорадочно-эйфорическое состояние духа. Удача сопутствовала англичанам - на теле утонувшего немецкого сигнальщика нашли книгу с секретным шифром германского военно-морского флота. Это позволило следить за перемещениями немецких судов.
В океан навстречу германским рейдерам вышли крейсеры. В немецкие заморские колонии были посланы английские Вооруженные Силы. В самой Англии готовился экспедиционный корпус под командованием фельдмаршала сэра Джона Френча. 5 августа военным министром Англии стал лорд Китченер, он попросил Черчилля взять на себя заботу о воздушной обороне Британии. Черчилль создает королевскую военно-морскую авиацию и готовит авиационные базы на континенте. Его военно-морские летчики совершили налеты на Кельн, Дюссельдорф и другие немецкие города. Бомбардировка городов стала новой чертой ведения военных действий, одной из страшных черт двадцатого века. Черчилль признал, что “война, которая обычно бывала жестокой и великолепной, стала жестокой и отвратительной”.

Но с первого плана забот Черчилля никогда не уходила дипломатия. Он начал завязывать собственные связи с Италией и Японией, обсуждать условия, на которых те могли бы присоединиться к англо-франко-русской Антанте. Между тем, Черчиллю пришлось заплатить за реквизицию двух турецких линкоров. Немецкие корабли “Гебен” и “Бреслау” вошли в Дарданеллы и кайзер заявил, что он передает их Турции в качестве компенсации за суда, захваченные англичанами. Команды обоих кораблей остались немецкими. Эти два наиболее современных корабля повели турецкую эскадру в Черное море и обстреляли Одессу, Николаев и Севастополь. Вслед за Россией объявили войну Турции Англия и Франция. Такова была цена за реквизированные Черчиллем турецкие корабли.

Первые же месяцы войны обнаружили два важнейших новых фактора военной стратегии. Первый - огромное превосходство германской артиллерии. В частности, превосходство германских тяжелых орудий над полевыми пушками французов привело к поражению французское наступление. Вторым фактором стала проблема – выбить упорного неприятеля с заранее подготовленных позиций, где обороняющиеся войска обладали необходимым прикрытием.

Черчилль в эти первые недели и месяцы войны проявил исключительную активность, которая далеко не во всем была удачной. Так, в Ливерпуле 21 сентября 1914 года, он объявил широкой аудитории, что если германский флот не выйдет на решающую битву, "его придется выманивать как крыс из норы". Эти ожидания были напрасными. Видя недостаточную силу своего надводного флота, немцы "спустились под воду". На следующее после ливерпульской речи Черчилля утро германская подводная лодка в течение одного часа потопила три английских крейсера - "Агадир", "Хог" и "Кресси". Еще более шокирующими англичан были действия немцев в местах сосредоточения флота метрополии. Германская подводная лодка вошла в главную гавань флота Скапа-Флоу и торпедировала дредноут. Это побудило короля заметить Асквиту, что "крысы вышли из норы тогда, когда им потребовалось и сделали это за наш счет".

Черчилль горел от возбуждения, видя серповидное движение немцев через Бельгию и Северную Францию к Парижу. Ненавидя бездействие, он бросил военно-морскую бригаду во фланг немцам в Антверпене и прибыл сам в этот город 3 октября 1914 года. В Лондон последовала просьба перевести его с поста первого лорда адмиралтейства на пост командующего британскими силами в Антверпене. На заседании кабинета министров раздался хохот и только Китченер разумно промолчал. Асквит потребовал от Черчилля возвратиться в Адмиралтейство. Антверпен пал 10 октября, и часть британских войск была интернирована в Голландии. На Черчилля невольно пала тень от поражения.

На протяжении ноября военная ситуация в Европе становилась все менее обещающей для Антанты. Французы и англичане сумели удержать линию фронта, лишь заплатив исключительно высокую цену. На Востоке наступление русских армий было остановлено. В конце ноября австрийские войска начали наступление против Сербии. Дэвид Ллойд Джордж в кабинете требовал посылки британской военной помощи Сербии. Но Китченер стоял на том, что у него нет свободных резервов и что он не уберет с западного фронта ни одной дивизии.

На Восточном фронте немцы в “войне умов” в конце 1914 года опять превзошли восточного противника. Два германских математика, справедливо названных Людендорфом “гениями расшифровки”, начали читать секретные русские телеграммы, из которых выявился “гигантский план” великого князя Николая Николаевича (главнокомандующего русских войск): нанести главный удар между Неманом и дорогой на Гумбинен-Инстербург, опрокинуть восьмую германскую армию, отбросить ее за Вислу. Между Млавой и Вислой вступить в Восточную Пруссию. Одна сторона воевала слепо, а другая видела карты противника.

Черчилль внимательно следил за сообщениями из России, и он разделял опасения своих коллег. Будучи натурой деятельной, он полагал, что ради спасения Британии, России должна быть оказана существенная помощь. В конце 1914 года он обсуждал возможность десанта непосредственно на германском побережье через Северное море. Премьер-министр Асквит не был таким оптимистом. Его все более раздражал безумная, как тогда казалось, активность Черчилля. Первого лорда адмиралтейства не устраивал стиль ведения Асквитом заседаний кабинета - спокойный, неторопливый, позволяющий “выпустить пар”. Черчиллю казалось, что все это годится для мирного времени, но никак не для драмы войны, требующей молниеносных и неординарных решений. Два человека, от которых ждали проявления особого таланта, - Китченер и Фишер – попросту были лишены (фраза Бальфура) “стратегического гения”. Оба они были озлоблены безудержной инициативой Черчилля на море и на суше.

Черчилль предлагал два варианта действий. 1. Вторжение со стороны моря в Шлезвиг-Гольштейн сразу же поставит под удар Кильский канал и позволит Дании присоединиться к нам. Присоединение Дании откроет путь на Балтику. Британский контроль над Балтикой позволит русским армиям высадиться в 90 милях от Берлина. 2. Высадиться на Дарданеллах, завладеть Галлиполийским полуостровом, войти флотом в Мраморное море, продвинуться к Золотому Рогу и захватить Стамбул, принуждая турок сдаться и одновременно вовлекая в свою коалицию Грецию, Болгарию и Румынию. В обоих планах, как пишет Рой Дженкинс, «расстояние между ртом и кубком было слишком большим», но Черчилль попросту не умел заниматься мелочами и «хватит жевать колючую проволоку во Фландрии».

Трудной осенью 1914 г. французы и англичане потеряли более миллиона человек. На Восточном фронте русские потери были примерно такими же. Два самых энергичных члена английского кабинета министров - Черчилль и Ллойд Джордж заявили в один голос, что войска не могут и дальше "жевать колючую проволоку", и что ни одна война еще не выигрывалась сидением в окопах. Нужно найти альтернативу. На одном из заседаний кабинета министров Черчилль предложил "обшить стальными листами трактор для того, чтобы несколько человек могли спрятаться в укрытии и пересечь ничейную полосу". В сентябре 1914 г., купив имеющиеся в продаже трактор, он приказал обшить их стальными листами. Большое количество таких машин, с точки зрения Черчилля, могло бы помочь английской пехоте пробить линию фронта. В имении герцога Вестминстерского в обстановке исключительной секретности началось сооружение того, что называлось "ватер-клозетами для России". Всем понятно было сокращение "ватер-клозет" - это были начальные буквы имени Уинстон Черчилль. Кто-то предложил называть новые наземные корабли танками, и Черчилль согласился с этим предложением.

Черчилль хотел вовлечь в антигерманскую коалицию как можно больше сил. В этом плане у него возникли разногласия с официальной британской дипломатией. Эти противоречия видны довольно отчетливо в отношении к вступлению в войну Японии. Уже в начале августа 1914 г. японское правительство информировало Грея, что готово объявить войну Германии (напомним, что Япония находилась в союзных с Англией отношениях). Было очевидно, что японцы стремятся к овладению германскими островами в Тихом океане и германской зоной влияния в Китае.
В Лондоне далеко не все были уверены в том, что интересам Британской империи послужило бы такое усиление Японии в Тихом океане. Черчилль же считал, что ситуация диктует необходимость привлечения всех и любых сил. Японцам следовало обещать все, их следовало привлечь к войне против Германии без всяких оговорок.

Для того чтобы убедить японцев в том, что они являются привилегированными союзниками, Черчилль послал телеграмму японскому морскому министру адмиралу Яхиро.
В ответ на вопрос: "Что мы должны сделать, чтобы вовлечь японцев в войну?". Черчилль немедленно ответил: "Им нужно пообещать Китай". В результате 23 августа 1914 г. Япония объявила войну Германии. А уже 24 августа Черчилль обсуждал возможность посылки японской эскадры в Средиземное море, а также в другие европейские воды. Он полагал, что японское давление может оказаться решающим в привлечении на сторону Антанты Италии, и что при помощи японской эскадры союзники могли бы получить превосходство в Балтийском море. Результатом упорства Черчилля было то, что японские военные корабли осуществляли конвойные функции при проводе транспортных судов в Средиземном море. К 1917 г. англичане и японцы вместе контролировали акваторию Индийского океана.

К весне 1915 г. английскому кабинету министров стало казаться, что события начинают поворачиваться в желательном направлении. В это время мало еще кто оценил возможности германских подводных лодок, и пред многими из заседавших в Вестминстере победа замаячила на горизонте – в середине марта происходили закрытые обсуждения дипломатических условий ожидаемой победы. Наибольшие споры вызывала судьба Германии. Министр вооружений Ллойд Джордж предупредил, что излишне ослабленная Германия не сможет служить противовесом русскому преобладанию в будущем. Черчилль также призывал не руководствоваться чувством слепого мщения в отношении Германии. Иным было его отношение к неевропейскому миру, в частности, к Турецкой империи. Он буквально взорвался, услышав аргументы в пользу защиты "турецкого наследства". На высшем военном совете было решено после захвата проливов и Константинополя создать большое сепаратное мусульманское объединение, включающее Аравию, Месопотамию и близлежащие страны.

По оценке Черчилля, главными событиями 1915 г. были три следующие: 1) тупик во Франции, на западном фронте; 2) поражение русских войск; 3) операции на флангах (речь шла в основном об операции против Оттоманской империи) и привлечение союзников (Италии и Румынии).

Британия сражалась еще посредством добровольческой армии. Но постепенно начала задумы-ваться над всеобщим набором. Лорд Холдейн выступил инициатором такого перехода. В первые месяцы 1915 г. Британия довела свою армию до 70, а затем и до 100 дивизий, т. е. создала армию примерно в 2 млн человек. Впервые за многие годы она - бывшая всегда великой военно-морской державой - сформировала первоклассную сухопутную армию. Следовало разумно ее использовать.

Черчилль определил в качестве места приложения британских сил Балканы. Нужно бить не по щиту Ахиллеса, а по его пяте. Здесь у Франции, России и Британии были свои фавориты, свои интересы и свои представления о будущем. Разработанная Черчиллем британская позиция выглядела следующим образом: не следовало прибегать к разделу Балкан на зоны влияния; предпочтительнее создание крупной балканской федерации. Эта крупная федерация представляла бы на юго-востоке Европы противовес Германии и в то же время не была ба зависима от России и Франции. Проектируемая балканская федерация по численности населения и по ресурсам равнялась буквально любой европейской стране. Черчилль указывал, что четыре балканские державы (Греция, Сербия, Румыния, Болгария) провели последнее столетие в борьбе против турецкого ига, и могли рассчитывать на часть территории Оттоманской империи и Австро-Венгрии. Сербия уже сражалась на стороне Антанты, Румыния была готова вступить в войну, Болгария с жадностью смотрела на выход к Эгейскому морю и, разумеется, на Константинополь, Греция имела свои планы в Эгейском море. Черчилль полагал, что Румыния должна получить Трансильванию, Сербия - Боснию и Герцеговину (а также Хорватию, Долмацию и Банат), Болгария должна получить Адрианополь и выход к Эгейскому морю, а Греция - часть Малой Азии, примыкающую к Смирне. Оказывая им поддержку, Англия укрепила бы свои позиции в Европе. Италия, взвешивая свои шансы при выступлении на стороне Антанты, блокировала идею Балканской федерации как гегемона Юго-Востока Европы и хозяина Адриатики. Но действовал не только итальянский фактор. Ощутимо было общее балканское разобщение.

Когда Болгария решилась выступить против своих балканских соседей на стороне центральных держав, британский кабинет (после заседания, на котором активное участие принял Черчилль) принял следующую декларацию, посланную Румынии и Греции: "Единственным эффективным способом спасения Сербии в данных обстоятельствах является немедленная декларация о войне Румынии и Греции против австрогерманцев и Болгарии. Британское правительство в этом случае готово подписать военную конвенцию с Румынией, согласно которой оно “гарантирует свое участие на балканском театре военных действий".

3 марта 1915 г. военный кабинет собрался, чтобы обсудить общую ситуацию и непосредственные цели войны. В частности обсуждалось требование России относительно контроля над Босфором и Дарданеллами. Черчилль предлагал в общем и целом "выразить симпатию" с русскими пожеланиями и этим ограничиться. Грей указал на невозможность игнорировать этот вопрос. 10 марта 1915 г. британским кабинетом было достигнуто мнение, что требование России получить Константинополь и проливы обоснованно.

К лету 1915 г. Черчилль в свете поражений России и тяжелых потерь Франции пришел к выводу, что Антанта не может далее представлять собой союз равных. Ослабление России и Франции дает Британии шанс возглавить Антанту. В меморандуме правительству в середине июня 1915 г. Черчилль подчеркнул политическую значимость поражений французских и русских армий и указывал на возникшие у Лондона возможности. Для признания союзниками английского лидерства необходима лишь наглядная демонстрация английской военной мощи.

Видя, что германские наступательные планы рухнули на Марне, русские в Восточной Пруссии, а французские - в Лотарингии, Черчилль стал упорно искать свой нервный узел мировой войны. И нашел его в Стамбуле. Решающая победа в Проливах решила бы, по его мнению, судьбу мировой войны. Будут восстановлены связи с Россией, балканские нейтралы примкнут к Антанте, за ними последует Италия. Под напором новых сил “прогнется” Австрия, атакуемая с трех направ-лений. Оказавшись изолированной, Германия столкнется с многократно превосходящими ее силами.

Вопрос стал упираться в наличие десантных войск. Черчилль запросил адмиралов в Средиземноморье, можно ли штурмовать проливы одними лишь кораблями? 13 января 1915 года Черчилль представил свой план военному кабинету, и тот одобрил его. Было условлено, что могучий линкор "Королева Елизавета" своими пятнадцатидюймовыми орудиями поддержит штурм Галиполийского полуострова Дарданелл.

Черчилль послал русскому главнокомандующему - великому князю Николаю свой план захвата Дарданелл. Отношение русского командования к этой идее было, разумеется, сугубо положительным. Во исполнение замысла Черчилля под командованием адмирала Робека была собрана самая крупная военно-морская сила, которую когда-либо видели в Средиземном море. Согласно союзным планам, британский и французский флаги уже через несколько дней должны были взвиться над Константинополем. Черчилля ожидало, однако, одно из самых тяжелых разочарований его жизни. Координация действий союзников оказалась не на высоте, а сопротивление турецкой обороны - стойким.

9 октября 1915 г. в дополнение к дарданеильской неудаче Антанты немцы нанесли удар на Балканах с севера. Генерал Макензен во главе германских и австрийских войск вошел в Белград. Двумя днями позже болгары вступили в Сербию с Востока, двойной удар оказался решающим. Последние сербские города были сданы в начале ноября 1915 г. Англичане вместе с французами начали концентрировать войска в Салониках, но в сложившейся ситуации они были не более чем наблюдателями происходивших событий. На этом этапе крах той военной операции, главным инициатором которой выступил Черчилль, становится неизбежным. 22 ноября 1915 г. британское военное руководство решило эвакуировать войска с галиполийского полуострова.

Когда Асквит создал коалиционное правительство, и консерваторы вошли в него, Черчилль вынужден был покинуть свой пост. 23 мая 1915 г. Черчилль передал адмиралтейство лорду Бальфуру. Первым решением нового главы военно-морского ведомства было приостановить создание танков. Китченер смеялся над причудливой игрушкой, он предсказывал, что восемнадцатифунтовые снаряды мигом справятся со странным чудовищем, продуктом недопустимого вмешательства моряков в сухопутные дела. Черчилль пытался спасти свое детище, он обратился к премьеру Асквиту, но безуспешно. В результате 15 сентября 1915 г. вместо планируемой армады лишь несколько танков были брошены в действие на Сомме.

Галиполийское фиаско воспрепятствовало его участию в национальной политике на протяжении следующих двух лет. Опасения и недоверие исключали для Черчилля возможность участия в правительстве. У него не было национальной поддержки, ни одна партия и ни один из регионов страны не поддержал его. Даже в собственной - либеральной партии ни одна фракция не считала его своим лидером, не видела в нем своего оратора - выразителя своих мнений. Враждебность окружала Черчилля и в парламенте, и за его пределами. Время шло, а большие политические возможности проходили мимо.

Черчилль так и не смог преодолеть общественных сомнений и недоверия, порожденных его спонтанностью и опрометчивостью. Его считали воплощением эгоизма именно того сорта, который опасен в период национального кризиса, того эгоизма, который не поддается традиционному политическому контролю. Его эксцентризм воспринимался как непростительная безответственность. Лишь только посвященные знали, какими были страдания этого честолю-бивого человека в период, когда казалось, что судьба давала Англии шансы на мировое лидерство.

На фронте Черчилль ожидал получить бригаду, но ему предоставили в командование лишь батальон. Солдаты запомнили его как серьезного, сосредоточенного и яркого командира. Британская армия того времени все еще состояла из добровольцев - либеральная партия была против принудительного набора. Готовя свою часть к боям, Черчилль выявил то, что неизменно подкупает солдат - личную смелость, готовность рисковать жизнью. Он не был тем, кого называли “генерал из замка”. И все же он не привык терпеть поражения, – ведь начиная с юности он шел по восходящей. Теперь единственное, что ему оставалось – это рисковать жизнью в грязи Фландрии.

На фронте Черчилль утвердился во мнении, что борьба в Европе будет длиться еще годы, это война на истощение. Огромные силы с обеих сторон держались прочно за свои позиции, и это обеспечивало стабильность противостоянию. Но равновесие не могло сохраняться вечно. По крайней мере два обстоятельства будущего казались теперь Черчиллю непреложными: Австро-Венгрия перестанет быть великой державой и распадется на части; признание Британией и Францией русского права на Константинополь приговаривает Турцию к подобной же судьбе. Это означало, что через несколько лет Австро-Венгерская и Турецкая империи явят собой совокупность территорий, на которых Британии важно обеспечить свое влияние.

Тяготы войны в декабре 1916 года привели к перегруппировке британских политических сил. В условиях неимоверного напряжения воля премьера Асквита стала терять те качества, которые она всегда демонстрировала – настойчивость, уравновешенность, силу. Сказалась гибель на западном фронте его сына. Герберт Асквит уходит в тень, а Ллойд Джордж устремляется к руководству.

Черчилль потребовал созыва закрытой сессии парламента и на ней признал провал наступления французского главнокомандующего генерала Нивелля. Премьер Ллойд Джордж сумел снять остроту этих прямых вопросов, но палата общин вновь убедилась в таланте недавнего опального. После публикации отчета комиссии по Дарданеллам самые крупные обвинения в его адрес потеряли силу. Стало ясно, что логичнее использовать его энергию в правительстве.

Главный политический противник Черчилля Нортклифф был послан с особой миссией в Америку, и в июле 1917 года, после двадцати месяцев опалы Черчилль возглавил министерство боеприпасов. Он как бы заново начал свою политическую карьеру. Черчилль снова бросил в дело всю свою энергию. Через парламент был проведен закон о военных закупках, позволивший более эффективно решать вопросы огромной рабочей силы, подключенной к войне. Коллеги по кабинету писали, что он снова в "наполеоновском настроении".

Черчилль вернулся в кабинет отнюдь не в роли триумфатора, он вернулся в элиту достаточно осторожно, стараясь использовать шанс восстановления своих позиций на национальной арене. После наступления Хейга под Пашендейлем (октябрь 1917 г.), когда англичане заплатили цену в 324 тысячи своих солдат за продвижение на семь километров, министр боеприпасов предоставил военному кабинету обширный меморандум, главной идеей которого было обсуждение альтернативной стратегии, предусматривающей широкое использование танков и концентрированные удары военно-воздушных сил.

Черчилль, как и Ллойд Джордж, считал неразумным предпринимать решающее наступление на Западном фронте в 1917 году, ограничившись помощью слабым итальянцам. Но генерал Хейг внял призыву французов двигаться вперед, что ограничило его возможности помощи Италии.
В результате итальянскую армию ждало сокрушительное поражение при Капоретто, а англичан - кровавая бойня под Пашендейлем. Было решено оказать итальянцам помощь, Черчилль брался за прямое снабжение итальянской армии.

Для Запада самое суровое время наступило в марте 1918 года. Черчилль был на фронте и видел как Людендорф в течение нескольких дней сделал то, что англичане и французы не могли сделать в течение нескольких лет - значительно продвинуться вперед, беря десятки тысяч военнопленных и огромные военные склады. Все островные резервы следовало бросить на континент, британские запасы предоставлялись в качестве компенсации потерянного. Наконец-то Запад избрал единого военного распорядителя - генералиссимуса Фоша. 12 апреля генерал Хейг издал свой знаменитый приказ по британским войскам, ощутившим всю мощь германского напора: “Прижаться спиной к стене и держаться".

Вообще говоря, Черчилль стоял за то, чтобы и в 1918 году воздержаться от грандиозных наступлений. Он верил, что время работает на союзников. 1919 год - вот год броска вперед. Вращаясь в кругах руководителей Антанты, Черчилль восстановил престиж деятеля междуна-родного масштаба. Ллойд Джордж поручил ему ответственные миссии в межсоюзнической дипломатии. В Париже его с почестями встречает премьер-министр Франции Жорж Клемансо. При этом 76-летний Клемансо, как и все окружающие, отчетливо понимал, что решается судьба войны, судьба Франции. В эти дни Париж находился под прицелом крупповских пушек.

Между тем война приближалась к концу. 8 августа 1918 года представляло собой кульминацию. Отличительной чертой этого дня был психологический поворот. До сих пор у немцев было чувство, что победа возможна. Немцев влекло вперед именно это чувство. Немецким солдатам было сказано, что они сражаются ради победы в решающей битве. Теперь они поняли, что этого решающего сражения не будет. А если оно и случится, то фортуна обернется против них. Отныне они больше не желали побеждать, они хотели лишь окончить войну. Великое немецкое наступление 1918 г. стоило им 688 тыс. человек. С прибытием в Европу более миллиона американских солдат у немцев исчезли всякие надежды. Германский фронт был еще ощетинен колючей проволокой, еще гремели пушки, но исход уже был ясен. Болгария капитулировала
28 сентября. Турция – 21 октября. Затем наступила очередь Австрии. Гинденбург заявил Берлину 10 ноября, что не может более гарантировать лояльности армии, и кайзер бежал в Голландию.

Освещенная (после четырех с половиной лет затемнения) Эйфелева башня в Париже теперь служила ориентиром для делегации немцев, которые шли с предложениями о перемирии. Вечером 10 ноября 1918 г. премьер-министр Ллойд Джордж пригласил Черчилля в свой кабинет, где они изучили условия будущего мира. На следующий день в 5 часов утра немецкие представители подпи-сали продиктованные генералиссимусом Фошем условия в его железнодорожном вагоне в Компьене.

Британская империя одержала полную победу, но цена этой победы была такова, что мировое лидерство для Лондона было уже невозможно. Победа была "куплена столь дорогой ценой, что ее трудно было отличить от поражения”. Казалось, что из всех великих держав, которые начали мировую схватку в 1914 г., только Британия в какой-то мере сохранила (а отчасти и укрепила) свои позиции. Ее союзница Франция по существу потеряла лучшие провинции, ставшие полем боя. На полях войны погибло целое поколение французов. Австро-Венгерская империя распалась. Царской России больше не существовало, и пока не было ясно, какое государство возникнет на ее обломках. Судьба германской империи, основанной Бисмарком, еще не была решена, но следовало ожидать ограничения ее мощи. Разумеется, Англия была сильно ослаблена четырьмя с половиной годами войны. В Первой мировой войне погибло 947 тысяч солдат Британской империи (775 тысяч собственно англичан). Ее огромные золотые и валютные запасы исчезли, и одновременно окрепли центробежные силы во всех концах империи. Но Черчилль стремился смотреть на ситуацию позитивно. Заводы Англии не были тронуты, отмобилизованные Вооруженные Силы никогда не были более могущественны. Хотя долг Англии Соединенным Штатам составил 5 млрд долл., эта сумма была значительно меньше долга континентальных союзников Британии. Весомы были и ее международные позиции. На Версальской мирной конференции Британия могла рассчитывать на голоса доминионов, - Канада, Австралия, Индия, Новая Зеландия и Южная Африка получили самостоятельный статус в международных организациях и поддерживали метрополию в спорных вопросах. На мирной конференции, преодолевая сопротивление Вудро Вильсона, старые колониальные державы создали систему мандатов Лиги наций. Речь шла о дележе колониальных владений потерпевших поражение стран. Можно было смело предполагать, что Лондон получит значительную их долю.

По окончании Первой мировой войны Черчилль предложил написать на памятнике ее героям к жертвам следующее: "В войне - решимость. В поражении - вызов. В победе - великодушие. В мире - благожелательность". Современники не сочли надпись удачной для гранитного памятника, но Черчилль позднее украсил ею титульный лист истории Второй мировой войны.

Окончание Первой мировой войны и два последующих года были связаны у Черчилля с "русской проблемой". Черчилль был столь воинственен в отношении большевистской России, исходя из своих представлений о будущей мировой политике Британии. Черчилль полагал, что в послевоенном мире главные угрозы Британии будут исходить от Японии и Германии (от первой - как почувствовавшей новые возможности в Азии, и от второй - как неудовлетворенной своим положением в Европе). Для обуздания обеих Черчилль нуждался в союзе с Россией, но с большевиками осуществить такой союз было, по его мнению, невозможно. Помимо прочего, он полагал, что большевики угрожают британским владениям в Азии. Но более всего он боялся, что русские большевики найдут союзника в лице Германии. Поэтому стремление Черчилля задушить большевизм и установить в Москве режим, опираясь на который можно было бы поставить преграду Японии и Германии, не знало пределов.

В гг. в России наступил период дезинтеграции. Это был, возможно, самый тяжелый период в русской истории. 28 января 1918 г. Украинская Рада объявила о своей независимости. В апреле и мае декларации независимости последовали от Грузии, Азербайджана и Армении. Согласно подписанному в Брест-Литовске договору, Россия лишилась прав на Польшу, на Балтийские провинции, на Финляндию.

Первой иностранной державой, которая приняла решение вмешаться в Гражданскую войну в России, была Япония, которая 30 декабря 1917 г. послала свои войска во Владивосток. Следом за ними выступили англичане. Два батальона английских пехотинцев оккупировали Мурманск. Через 6 недель с помощью французов англичане заняли Архангельск. Затем сюда последовали американцы. Английские солдаты захватили железную дорогу, ведущую в Батуми и Баку, а английские военные суда блокировали порты Советской России на Черном и Балтийском морях. Официальное объяснение этих действий: во-первых, нужно восстановить восточный фронт, во-вторых, союзник, который предал в решающий момент (заключив сепаратный мир), должен понести наказание. Английское правительство указало, что в России находятся огромные запасы амуниции, посланные союзниками, эти запасы не должны попасть к немцам на решающей стадии мировой войны. Нет сомнения, что при этом Япония (она фактически и не скрывала своих планов) готова была аннексировать значительную часть русской территории. Американцев страшило быстрое укрепление соперника - Японии – на континенте.

Черчилль принял активное участие в планировании и осуществлении действий в России в середине 1918 года, когда белочехи захватили значительную часть транссибирской магистрали, когда Колчак подошел с востока почти к Казани, и когда Деникин начал движение к северу от Дона, а генерал Юденич - на Петроград. Именно по предложению Черчилля британский кабинет принял решение – укрепить британские военные контингенты в Мурманске и Архангельске, признать режим Колчака в Омске, послать значительные военные припасы Деникину и повстанцам в Балтийских государствах, оккупировать железные дороги в Закавказье и укрепить английский экспедиционный корпус в Сибири.

Внутри британского кабинета выявляются две линии - умеренных и крайних. Первую линию представлял премьер-министр Ллойд Джордж. Стенограммы заседания военного кабинета
18 октября и 14 ноября 1918 года говорят о том, что премьер вовсе не горел желанием расширить интервенцию. Министерство иностранных дел (в лице Бальфура) также не поддержало идеи крупной интервенции. Представители противоположной линии - руководители военного министерства Мильнер и сэр Генри Уилсон возражали против ухода из Мурманска. Лорд Керзон заявил, что англичане должны выполнять свои обещания белым.

Черчилль исходил из собственной аксиомы: "Мы можем оставить Россию, но Россия не оставит нас. Если мы начнем отступать, она будет следовать за нами. Русский медведь протянул свои кровавые лапы через снега к мирной конференции". Даже коллеги-министры нашли его позицию экстремистской. А премьер Ллойд Джордж смотрел на своего военного министра без особого одобрения - великий политик знал, что война сделала свое дело, и английский народ ни при каких обстоятельствах не предпримет “крестовый поход” против новой российской власти. Англичане еще оплакивали 750 тысяч своих могил в Первой мировой войне.

Черчилль вступает в период, когда - между 44 и 48 своими годами - он молод и энергичен при уже большом жизненном и политическом опыте. Он охотно летает на самолете, хотя аварии одна за другой случаются с ним в эти годы. Он опекает создаваемые Королевские военно-воздушные силы как особый род войск.