Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 9 )

На следующий день Черчилль предложил Сталину встретиться в Астрахани или в любом другом месте. Получив эту телеграмму, Сталин официально пригласил Черчилля в Советский Союз. Наиболее удобным местом была названа Москва, поскольку ни члены правительства, ни Генеральный штаб не могли покинуть столицу в момент исключительного напряжения военных усилий. Черчилль быстро согласился. Речь шла о жизненных интересах Великобритании, и он намерен был сделать все возможное, чтобы избежать отчуждения России.

В Москву Черчилль решил взять только двух своих помощников - генерала Брука и сэра Александра Кадогана. В ночь на 1 августа 1942 г. Черчилль взошел на борт самолета - на этот раз это был не комфортабельный "Боинг", а неотапливаемый четырехмоторный бомбардировщик "Либерейтор".

Черчилль и Кадоган приземлились в Гибралтаре на рассвете, а ночью вылетели в Египет. Часы пребывания в Каире были чрезвычайно напряженными. Премьер-министр в течение короткого периода времени обсудил ситуацию с послом Ричардом Кейси, главным маршалом авиации Теддером, южноафриканским премьером Сметсом, а немного позже – с генералом Окинлеком - командующим английскими войсками в данном регионе. Затем он встретился с генералом Уйвелом, который прилетел из Индии, а вечером собрал всех ведущих военачальников. Обсуждался драматический вопрос: что будет, если немцы нанесут поражение советской армии на южном участке фронта, выйдут к Кавказу и станут угрожать Персидскому заливу. Было решено в этом случае эвакуировать Египет и сконцентрироваться на обороне Персидского залива.

Теперь он сосредоточился на мыслях о русском союзнике. Черчилль весьма отчетливо понимал, что едет к Сталину практически в положении просителя. Для создания более благоприятной обстановки Черчилль, во-первых, потребовал от адмиралтейства подготовить конвои в Архангельск и Мурманск в сентябре 1942 г. Во-вторых, Черчилль решил ослабить свою ответственность за неосуществление обещания открытия второго фронта, переложив часть этой ответственности на американцев. Он попросил Рузвельта позволить Гарриману - восходящей звезде американской дипломатии - сопровождать его в Москву. Согласие Рузвельта было получено, и 8 августа А. Гарриман прибыл в Каир. Вскоре после полуночи 10 августа самолет Черчилля взял курс на Тегеран.

Рано утром 12 августа Черчилль покинул Тегеран на том же "Леберейторе". После десяти с половиной часов полета "Либерейтор" приземлился в Москве. Нарком иностранных дел Молотов и начальник Генерального штаба маршал Шапошников встретили Черчилля в аэропорту. На государственной вилле №7 премьера поразила исключительная роскошь обстановки и подчеркнутое внимание окружающих. После ужина, в 7 часов вечера этого же дня, Черчилль прибыл в Кремль. На следующее утро он телеграфировал военному кабинету, что первые два часа были мрачными и неинтересными. Сталин, откинувшись и пыхтя трубкой, полузакрыв глаза и извергая поток оскорблений, обрисовал ситуацию на Южном фронте как неблагоприятную и сообщил о том, что немцы прилагают огромные усилия, чтобы вырваться к Баку и Сталинграду. Стороны зашли почти в тупик. Сталин, не подбирая слов, обрушился на трусость осторожных людей. Слова Черчилля: "Мы достигли такой точки, перейдя которую, государственные деятели уже не могут вести переговоры".

Сталин вручил Черчиллю и Гарриману памятную записку, в которой напоминалось, что решение открыть второй фронт было окончательно подтверждено во время визита Молотова в Вашингтон, что советское командование планировало операции летом и осенью 1942 года исходя из определенности открытия второго фронта. Американцы и англичане фактически нанесли удар в спину своему главному союзнику, поглощенному невероятным напряжением войны. Черчилль пытался оправдать отказ западных союзников от высадки во Франции, а Сталин говорил о том, какие это может повлечь за собой последствия.

Оживление интереса Сталина Черчилль отметил лишь тогда, когда премьер-министр обрисовал ему основные черты предстоящей операции "Торч" - высадки в Северной Африке
250 тыс. англо-американских войск. Западные союзники были намерены захватить все побережье французской Северной Африки. Сталин начал довольно детально расспрашивать о приготовлениях к этой операции. В этом месте Гарриман вмешался в беседу и сказал, что президент Рузвельт полностью одобряет операцию "Торч". Американские войска находятся в процессе активной подготовки. Черчилль нарисовал на листке бумаги крокодила и пытался объяснить при помощи своего рисунка, что западные союзники намерены атаковать мягкое подбрюшье крокодила, а не бить по панцирю.

Первая встреча Черчилля со Сталиным длилась три часа сорок минут. В момент ее окончания Черчилль мобилизовал все свое красноречие. Поток феноменальных фраз лился безостановочно, а премьер, ускоряя темп, лишь спрашивал переводчика, сумел ли тот донести суть. Сталин рассмеялся: “Не важно что вы говорите, важно как вы говорите”. И все же Черчилль ушел подавленным.

Вторая их встреча, последовавшая через несколько часов, явилась, пожалуй, нижайшей точкой в отношениях двух стран за период войны. Сталин сказал Черчиллю, что стоя перед неизбежным, он так или иначе вынужден принять англо-американское решение об отказе от высадки на континенте в 1942 году. Совершенно неожиданно для Черчилля (самолет для вылета из Москвы был уже готов) Сталин в конце второй беседы пригласил поужинать вместе с ним: "Почему бы нам не зайти в мою квартиру в Кремле?". Он повел Черчилля через ходы и выходы, пока, находясь в пределах Кремля, они не зашли в квартиру Сталина. Вскоре прибыл Молотов, и они расселись с двумя переводчиками.

Этот поздний ужин продолжался с половины девятого вечера до двух тридцати ночи, т. е. более семи часов. Молотов был в прекрасном настроении, а Сталин старался сделать так, чтобы за столом не скучали. Он попросил Черчилля прислать дополнительных грузовиков - в Советском Союзе налажен выпуск достаточного числа танков, но с грузовиками большие сложности. Черчилль пообещал оказать помощь (скоро на фронте увидели американские "Студебеккеры"). Черчилль обрисовал диспозицию основных британских вооруженных сил. На Ближнем Востоке у Великобритании 15 дивизий, 10 дивизий в Индии и 30 дивизий в самой Англии. По расположению британских войск было ясно, какое значение придавалось Ближнему Востоку и Индии - на них приходилась половина контингента британских войск.

Описывая предстоящую операцию в Средиземноморье, Черчилль отметил, что успех в Северной Африке, возможно, заставит немцев оккупировать побережье Франции (равно как Сицилию и Италию), что отвлечет их самолеты и войска в противоположную от Англии (где готовится высадка союзных войск на континенте) сторону.

Во время ужина Сталин предложил Черчиллю обмениваться информацией о военных изобретениях. Он говорил о последних достижениях советской артиллерии, информация о них могла помочь англичанам. Черчилля волновала степень укрепленности перевалов на Кавказе, могут ли немцы пробиться сквозь них. Сталин сказал, что здесь находится примерно 25 дивизий, и что перевалы, конечно, укреплены. Нужно удержаться примерно еще 2 месяца, после этого снега сделают горы непроходимыми. Сталин еще раз заверил Черчилля в том, что Красная армия выстоит, и немцы не выйдут к Каспийскому морю, им не удастся захватить нефтяные месторождения
вокруг Баку, и они ни в коем случае не выйдут к английской зоне влияния через Турцию и Иран. Эта встреча со Сталиным представлялась Черчиллю самым важным достижением его дипломатии на русском фронте.

Посетив Вашингтон, а затем Москву, Черчилль определил свою стратегию. Реалистическая оценка ситуации говорила ему, что два его союзника - это два растущих гиганта. Задачей было: находясь между ними, сохранить британское могущество и независимость действий. Если Рузвельт видел мир будущего управляемым четырьмя полицейскими, то Черчилль хотел видеть в мировом полицейском участке Испанию, Италию, Пруссию и Скандинавскую федерацию. Следовало сделать так, чтобы крупномасштабная высадка американцев в Европе не оттеснила Англию на второй план. Для этого англичанам надо было укрепить свой контроль над Среди-земным морем - на пути к основным коммуникациям британской империи, на пути к Суэцкому каналу. Черчилль теперь был уверен в том, что Россия продолжит войну, несмотря ни на что, и ее фронт отвлечет основную массу германских сил. С безусловным цинизмом Черчилль подчерки-вал, что дата открытия второго фронта будет определена в Лондоне и Вашингтоне, а не в Москве.

Мощным инструментом дипломатии англичан во Второй мировой войне была ее разведка. "Интеллидженс сервис" сумела наладить систему получения информации, позволявшей Лондону ориентироваться в “пестрой” мировой политической и военной “мозаике”. Расшифровка кода "Энигма" (т. е. "тайна") позволяла Черчиллю знать, сколько войск имел Гитлер в Восточной и Западной части Европы, маршруты перемещения германских войск и кораблей и многое другое. Тотчас по возвращении из Москвы в Лондон, Черчилль получил чрезвычайно важные сведения о том, что германское командование не планирует перенаправить центр наступления со Сталинграда на кавказское направление.

В конце августа 1942 г. на советско-германском фронте наступил критический этап.
28 августа германские войска рассекли линию советской обороны к юго-западу от Сталинграда.
В этот день, рассматривая возможность потери Советским Союзом военно-морских сил на Черном море, Черчилль предложил своим командующим штабам послать 200 танков в Турцию. Пытаясь сохранить основные силы империи, Черчилль старался максимально использовать советские войска как ударную антигерманскую силу на Востоке, а американцев - как ударную силу на Западе.

В начале сентября Черчилль, для того чтобы улучшить свои отношения и с Советским Союзом, отдал приказ о посылке конвоя PQ-сентября 27 кораблей (из 40) этого конвоя, пришли в Мурманск.

24 сентября 1942 г. германские войска окружили Сталинград, и, казалось, они уничтожают последние линии обороны города. В конце сентября Черчилль узнал о немецких планах провести военно-морские операции в Каспийском море сразу же после того, как германские войска пересекут Кавказ. Учитывая эту опасность, Рузвельт согласился с предложением Черчилля, чтобы 20 англо-американских военных эскадрилий были посланы в район Каспия и Кавказа. Черчилль объяснил Сталину, что эти эскадрильи будут действовать под началом советского верховного командования и прибудут в самом начале следующего года. Испытывая большие опасения, Черчилль все же был уверен в способности советских вооруженных сил выстоять в районе Кавказа.

15 августа 1942 года Черчилль сместил Окинлека и назначил на его место генерала Александера. Под его началом 8-й британской армией начал командовать генерал Монтгомери, имевший репутацию командира безжалостного и заботящегося лишь об эффективности своих атак. Поставки американцев, появление у союзных войск танков «Шерман» – первых, способных на равных сражаться с германскими «Марк-4», создали условия для союзного наступления в пустыне. Ко 2-му сентября Роммель потерял на британских минных полях 50 своих танков, а Монтгомери начал готовить к наступлению одиннадцать дивизий, четыре из которых были танковыми (1030 танков) плюс 900 орудий и 530 самолетов. С германо-итальянской стороны им противостояли десять дивизий Роммеля (только четыре германские и из них лишь две танковые), поддерживаемые 500 орудиями и 350 самолетами.

В начале ноября 1942 года, после 3-х лет поражений и отступлений, английская армия, наконец, добилась успеха в решающей битве в египетской пустыне у Эль-Аламейна. Впервые с того времени как Черчилль стал премьер-министром, он получил поздравления по поводу победы.

В начале ноября стало ясно, что немцы, хотя и захватили Владикавказ, не в состоянии достичь Каспийского моря или захватить Баку. Черчилль облегченно вздохнул: опасность англичанам на Ближнем Востоке уменьшалась. Проблема, которая прежде всего беспокоила Черчилля в ноябре 1942 г. - потери британского флота от германских подводных лодок. В ноябре было потеряно
722 тыс. тонн английских и американских судов - самая большая цифра за все время войны.

Завершив окружение германских войск под Сталинградом, командиры советских танковых бригад трижды расцеловались. Нужно сказать, что Черчилль достаточно быстро оценил эффект сталинградской битвы на общий ход войны. В ноябре 1942 г. он писал: "Мне кажется уже невозможным, чтобы Гитлер мог перевести какие-либо силы с Востока на Запад. Битва на русском фронте в значительной мере изменила мировую ситуацию".

30 ноября 1942 года, когда Черчиллю исполнилось шестьдесят восемь лет, был для премьера обычным рабочим днем. В половине шестого состоялось заседание кабинета, а в половине одиннадцатого - штабная конференция. На заседании кабинета Черчилль зачитал слова Сталина о необходимости открытия "второго фронта" в 1943 году.

Своего рода подарком ко дню рождения Черчилля были сообщения об окружении немцев под Сталинградом. Но усилия Британии все более терялись между растущей мощью двух союзников. Следовало найти силы, противостоящие двум возникающим сверхдержавам. Следовало попытаться найти их противовес. Черчилль в указанной речи много говорил о Франции: ее будущее являлось частью его стратегического планирования. Он внимательно следил за тем, что будет представлять собой послевоенная Франция. Франция нужна была Черчиллю для того, чтобы в мире, где резко возросла мощь двух гигантов - Соединенных Штатов Америки и Советского Союза. Англия могла возглавить коалицию европейских стран. Эта схема все больше становится во главу угла британской мировой стратегии.

Второго декабря 1942 года физики лаборатории Чикагского университета осуществили первую в мире управляемую ядерную реакцию. Центр тяжести в американских исследованиях начинает смещаться с теоретических и лабораторных исследований к опытно-конструкторским работам. Президент Рузвельт очертил совокупность специальных мер, направленных на сохранение секретности расширяющихся работ. В США создавалась сложная система прикрытия крупного научно-промышленного проекта. Руководитель проекта - генерал Гроувз предпринял необычные даже для военного времени меры безопасности.

15 декабря 1942 г. посол Великобритании Керр вернулся из Москвы, и узнав о планах британского командования на 1943 г., он буквально пришел в отчаяние. Известие о том, что в 1943 г. не будет открыт настоящий второй фронт явится шоком для Сталина. Но аргументы Керра не заставили Черчилля пообещать предпочтение в 1943 г. высадку во Франции (как это было обещано Сталину) проведению средиземноморской стратегии (как рекомендовали начальники штабов).

В Лондоне Черчилль начал размышлять над темами, которые с тех пор стали постоянными для него до конца войны. Это случится, если вермахт потерпит ряд тяжелых поражений, и Советская Армия выйдет в Центральную Европу? В союзных штабах уже не могли не считаться с возможностью такого поворота событий. Ответом на него со стороны Запада должен был быть план "Раундап" - быстрая высадка всеми возможными силами во Франции.

Рузвельт неудержим и быстро перестраивается. К концу 1942 года главной целью работы становится не «обогнать немцев» и даже не сделать атомную бомбу как можно скорее. Главным становится – использовать новое оружие для послевоенного урегулирования. Рузвельт (а вместе с ним Буш и Конант) был готов даже к тому, что англичане порвут всякое сотрудничество с США. Не только ядерная мощь стала синонимом американских военных усилий. Америка быстро стано-вится гигантом в обычных вооружениях. Американская армия выросла после трех лет мобилиза-ционных усилий с полумиллиона человек до четырех с половиной миллионов в 1942 году и к концу 1943 года должна была составить 7,5 миллиона - феноменальное армейское строительство.

Черчилль, ощущая, что приближается роковой час обсуждения судеб мира, выразил желание назначить встречу лидеров коалиции в любой точке Земли. Он предложил Рузвельту назначить встречу во Сталиным где-нибудь в Африке, в Хартуме или Марракеше, и чем раньше, тем лучше.

Черчилль уже понимал, что лишь участие Англии, как полнокровного союзника на ранней стадии формирования послевоенного мира, позволит ей оградить свои мировые позиции. Не такой была позиция Сталина. Сталинградская битва достигла апогея, враг еще стоял на берегах Волги, спор о будущем казался почти схоластичным, - он отказался участвовать в обсуждении этого будущего на данном этапе.

С точки зрения Рузвельта, встреча на данном этапе, когда немцы достигли Волги, когда СССР был связан борьбой не на жизнь, а на смерть, в то время как США могли выбирать время и место своих ударов, когда США могли увеличить или уменьшить поток помощи, была бы благоприятной для американской стороны. В январе 1943 года Рузвельт выдвинул идею встречи руководителей трех стран в Алжире или в Судане. Англичане выразили согласие. Черчилль твердо верил, что тесное сотрудничество американского и английского военных штабов укрепят единое понимание стратегических нужд Запада.

Несомненно, что резкий отказ Сталина разочаровал Черчилля. После некоторых колебаний он все же решил обсудить глобальную стратегию с Рузвельтом и предложил в качестве места встречи недавно занятую союзными войсками Касабланку.

Черчилль должен был вылететь в Касабланку 11 января, однако, плохая погода не позволила совершить перелет. У него появился свободный день, и он провел его в размышлениях о послево-енном мире. Теперь он отмечал, что Соединенные Штаты будут главным конкурентом Велико-британии в период ее ослабления, когда заграничные инвестиции Великобритании почти исчезли.

Вечером 12 января 1943 г. погода улучшилась, и премьер-министр на освоенном им бомбардировщике "Либерейтор" в компании с фельдмаршалом Порталом, врачом Уилсоном, послом Гарриманом и телохранителем Томсоном отправился в Северную Африку. После девятичасового перелета бомбардировщик приземлился неподалеку от Касабланки. Английские истребители, оснащенные диковинными тогда еще приборами, - радарами, прикрыли место встречи с воздуха. На следующий день прибыл "адмирал Кью", т. е. Рузвельт. Ему предоставили отдельное бунгало, некогда принадлежавшее богатой француженке. В нескольких десятках метров находилось бунгало Черчилля (так называемая вилла "Анфа"), и он уже ждал с аперитивом.
С английской стороны выстроилась когорта военных - Брук, Маунтбеттен, Паунд, Портал.

Главным советником Черчилля в выработке взаимоотношений с американской стороной был фельдмаршал Дилл - британский представитель в Объединенном комитете начальников штабов в Вашингтоне. Знание о царящей среди американцев неопределенности было важным для Черчилля - в январе 1943 г. решался вопрос, куда направить гигантскую американскую мощь, растущую от месяца к месяцу.

Американцы полагали, что затерявшись в средиземноморском лабиринте, они могут опоздать на решающее поле сражений, в Европу. Поэтому генерал Маршалл предложил начать сосредото-чение войск для высадки на европейском континенте в текущем 1943 году. Американцев также беспокоила судьба Чан Кайши. Потеря Китая означала бы для них удар по их общей стратегии, предполагающей наличие сильного националистического Китая как южного соседа Советского Союза. Поэтому адмирал Кинг предложил англичанам удвоить квоту помощи Китаю. Для английского командования, сосредоточенного на идее сохранения контроля над Индией, над араб-ским Ближним Востоком и путями к ним через Восточное Средиземноморье предложение амери-канцев казалось "ненаучным" способом военного планирования, что и было открыто высказано.

Американские военные настаивали на долгосрочном планировании. Англичане же отвергали попытки заглядывать слишком далеко вперед и предлагали на связывать себя долговременными обязательствами. Война, мол, таит в себе много непредсказуемых обстоятельств.

На десятый день конференции командующие сложили “словесное оружие” и в присутствии президента и премьера согласовали список предстоящих военных операций. Главной задачей была названа не высадка в Европе (прежняя американская позиция) и не удар по "мягкому подбрюшью" (английская позиция), а сохранение морских коммуникаций в Атлантическом океане. Второй по значимости задачей была названа помощь Советскому Союзу. Заметим, что речь шла не о прямой военной помощи наиболее “страдающему” союзнику, а об экономической помощи и поставках вооружения.

Третьим приоритетом был назван среднеземноморский бассейн. Была определена цель - захват Сицилии. И лишь на четвертом месте стояло то, что более всего соответствовало первоначальному устремлению Рузвельта и что было жизненно необходимо для СССР - высадка во Франции. Пятое место заняли операции на Тихом океане. Происшедшее не было простой победой английской дипломатии. Это было бы слишком простым объяснением. Встает вопрос, почему эта победа стала возможной. Касабланка стала местом, где Рузвельт, выслушав английские соображения, добровольно пришел к выводу, что битвы на восточном фронте и овладение контрольными позициями в Средиземном море - хороший путь к послевоенному доминированию. Потенциальные претенденты на это доминирование ослабляют себя, а США входят в Европу через более безопасный "черный ход".

Что касается французского вопроса союзной дипломатии, что прибыв на конференцию, Рузвельт прежде всего дал несколько разъясняющих указаний своему главному поверенному лицу во французских делах Мэрфи. В конечном счете де Голлю было предложено войти в объединенный французский совет, который должен был включать как лондонских, так и алжирских французов. Черчилль взял на себя лично задачу убедить Рузвельта в том, что этот вариант является приемлемым и наиболее подходящим. В итоге Рузвельт согласился с тем, что он назвал "свадьбой" двух генералов. Рузвельт полагался на Жиро, Эйзенхауэра, на английскую зависимость от американской помощи, на соответствующую зависимость французов, т. е. на те факторы, которые должны были дать американцам ключи к французскому будущему. Не без самодовольства британский премьер-министр послал в Лондон каблограмму, приглашая де Голля прибыть в Касабланку для встречи с Жиро.

Англичане поддерживали мнение де Голля, что в ближайшем будущем постепенно появится временное правительство Франции. Но это было анафемой для Рузвельта и для тех американских деятелей, которых объединял догмат, что в настоящее время "Франция перестала существовать", и что до освобождения континентальной Франции никакая французская власть не могла быть создана без "опасности для будущего".

Говоря обобщенно, главный документ Касабланки - американо-английский меморандум о встрече, подписанный 23 января 1943 года, был своего рода компромиссом между американской и английской линиями в мировой дипломатии. Помощь находящемуся в критическом положении Советскому Союзу “строго дозировалась”, а о главном - об открытии второго фронта даже не было речи. Операции в Средиземноморье означали выжидательную тактику. Планировалась помощь Китаю в размерах, равных потребностям лишь его выживания. В целом Касабланка, если критически оценить ее результаты, говорила о том, что у англо-саксонских союзников есть значительное общее понимание того, что следует хранить силы до решающих событий, закрыв глаза на то, во что такая тактика обходится союзникам.

В Касабланке было также решено, что руководителем военных операций в Северной Франции будет представитель той страны, которая предоставит большее число войск. Уже тогда было абсолютно ясно, что основную массу войск составят американцы, соответственно, было ясно, кто возглавит союзников на Западе Европы. В Касабланке произошло своеобразное разделение региональных ролей. Было решено, что Соединенные Штаты, чья мощь росла постоянно, будут отвечать за участие в войне Китая, а Великобритания, имеющая значительно меньший потенциал, будет воздействовать на Турцию, будет отвечать за турецкий вопрос.

Черчилль, что было абсолютно очевидно, был доволен результатами переговоров в Касабланке. Вечером последнего дня их пребывания в Касабланке, Рузвельт и Черчилль произ-несли, по словам доктора Вилсона, "эмоциональные маленькие речи друг другу. Уинстон даже спел". Союзники договорились, что американская сторона сконцентрирует в Англии к 15 августа 1943 г. 384 тыс. солдат, а к 31 декабря этого года - 938 тыс. Было решено начать операцию "Пойнт бланк" - совместные англо-американские стратегические бомбардировки Германии.
В совместной англо-американской телеграмме Сталину говорилось о том, что западные союзники сконцентрируют все силы против Германии, чтобы облегчить положение Советской Армии.

Проводив Рузвельта 25 января в 7.45 утра, Черчилль взял холсты и краски, поднялся на башню, откуда накануне они с Рузвельтом обозревали Атласские горы. Написанная на вилле "Тейлор" картина Атласских гор была единственной картиной, которую Черчилль написал в течение всей войны.

Утром 30 января 1943 г. Черчилль вылетел на бомбардировщике "Либерейтор" в Турцию. Он миновал побережье Палестины, Сирии и высадился в городе Адане. Здесь его ожидал специальный поезд - на плоской равнине этот поезд встретил премьер-министр Турции Исмет Инэню. Черчилль предупредил турок, что если Германия, пытаясь захватить нефть Ирака и Персии, нанесет удар по Турции, то англичане вступят на ее территорию, используя прежде всего военно-воздушную мощь. Чтобы принять помощь, турки должны заранее приготовить аэродромы. Черчилль объяснил туркам, что в намерение союзников входит вывести из войны Италию, выйти с Запада на Балканы и поддержать движение сопротивления в Югославии.

Во время этих переговоров Черчилль сказал турецкому премьеру, что после войны Соединенные Штаты будут самой сильной, самой важной нацией, и они будут поддерживать международную структуру, значительно более мощную, чем была Лига наций. Россия, по словам Черчилля, будет входить в эту организацию, но послевоенная Россия не будет той Россией, какой она была в предшествующие годы, она может быть гораздо более империалистической. С этой целью Турция должна искать наилучшие способы защиты - ее лучше всего обеспечить посредством международных соглашений, возможно прибегая к специальным гарантиям Великобритании и Соединенных Штатов - только от них она может получить абсолютные гарантии того, что Россия не выступит против Турции. Черчилль при этом добавил, что не будет другом России, если она начнет имитировать Германию. Если она пойдет по этому пути, мы организуем наилучшую возможную комбинацию против нее.

В первой половине 1943 года устанавливается своего рода баланс между военными машинами Советского Союза и Германии. Германия едва ли уже могла с большой долей уверенности рассчитывать на победу в войне; СССР как будто получал шанс избежать поражения. Холод невозможного, страшное чувство впервые выскользнувшей из рук военной удачи начинает овладевать прежде непоколебимым противником. Ощущая определенную утрату инициативы, германское командование обязано было спешить, пока приливная волна истории не повернет их мрачный поток. После Сталинграда несколько ведущих деятелей рейха – Геббельс, Функ, Лей, Шпеер начинают ощущать тревогу – не по поводу сталинградских жертв, а по поводу военной судьбы Германии, которую они впервые начинают видеть в весьма блеклом свете.

В течение января 1943 года немцы сумели быстрыми танковыми ударами остановить и даже повернуть вспять движение не обретших еще боевого опыта американцев и части союзных с ними французов. В битве при Кассеринском перевале немцы (февраль 1943 г.) вначале снова погнали союзников на запад, но затем их танки начали застревать в горных проходах, а союзники задействовали британскую авиацию. Американцы сражались с каждым днем все лучше, немцы же растянули коммуникации. 20 марта 1943 года танки американского генерала Паттона начали наступательные операции против войск Роммеля с запада, а Монтгомери приступил к атаке с востока, со стороны Египта. После ряда поражений 11 дивизий Роммеля стали терять боевую мощь, и Монтгомери с Эйзенхауэром получили шанс взять его в “клещи”. Половина из 50-и посланных к германо-итальянцам судов была потоплена. Над тунисскими аэропортами немцев стала господствовать союзная авиация. Весенняя распутица ограничила подвижность немецких панцерн. К 4 марта 1943 года Гитлер вынужден был признать, что в Африке «все кончено».

В середине февраля простуда Черчилля перешла в воспаление легких. Когда Черчилль возмущенно запротестовал против ограничения его рабочих усилий, доктор Моран сказал ему, что пневмонию называют "другом пожилых людей". – “Почему?” – "Да потому, что она уносит их тихо". На Черчилля это подействовало. Он приказал приносить ему лишь самые важные сообщения и дать возможность читать роман.

Болезнь не помешала Черчиллю настоять на том, чтобы боевые действия против Сицилии осуществлялись чисто британским контингентом. Четыре британские дивизии изготовились в Тунисе, а две были выделены из группировки, размещенной в Триполи, и еще две дивизии были брошены на Запад из Ирана.

3 марта на пути к выздоровлению Черчилль прибыл в Чекерс. Здесь он делал гимнастику для легких и принимал лекарства. 21 марта Черчилль из Чекерса обратился к стране. Он говорил о послевоенном мире, о планах построения более справедливого общества после победы. В конце своей речи Черчилль пожелал удачи Монтгомери, начинающему наступление в Ливии.

27 марта 1943 года британская авиация в течение часа сбросила на Берлин тысячу тонн бомб, в налете участвовали 395 тяжелых бомбардировщиков. Перехватывая и декодируя немецкие сообщения, англичане выигрывали в “битве умов”, они точно знали положение дел у немцев и итальянцев в Северной Африке. Черчилль старался не поссорить английских и американских генералов в Африке.

В конце марта Черчилль, наконец, оправился от болезни. Выздоравливая от пневмонии в своей загородной резиденции Чекерс, Он прежде всего читал телеграммы от Сталина. В эти дни он размышляет, что существуют “два Сталина”. Первый - "лично ко мне относится сердечно, но второй Сталин - это мрачная фигура, с которой мы должны считаться". Для Лондона наступило время, когда нужно было не только подсчитывать, сколько английских судов будет потоплено в северных водах, но и воздействие на послевоенный мир того факта, что восточный союзник оставался один на один с германской военной машиной два решающих года.

В феврале и марте Черчилля заботили отношения не только с восточным союзником, но и с западным - Соединенными Штатами. Дело в том, что американцы стали все более активно выражать симпатии движению за независимость Индии. Голодовка, объявленная 9 февраля Махатмой Ганди, получила в США значительный отклик. В этом вопросе Черчилль занял жесткую линию. Он приказал английскому послу в Вашингтоне объяснить заинтересованным лицам в Вашингтоне, что британское правительство ни при каких обстоятельствах не изменит свой курс в отношении Ганди, и что любое американское вторжение может привести к величайшему напряжению в отношениях между двумя правительствами.

Годом раньше - в июне 1943 г. – Черчилль и Рузвельт обсуждали проблему атомного оружия в Гайд-парке и решили осуществлять его совместное производство. В Британии началось строительство полномасштабного завода по производству атомных бомб (с американской помощью и экспертизой) при общем руководстве сэра Джона Андерсона. Американцы согласились с идеей совместного предприятия (сп), но через 6 месяцев Андерсон сообщил Черчиллю, что, по его сведениям, американские ученые получили приказ, запрещающий делиться информацией о создании нового оружия с кем бы то ни было. Складывалось впечатление, что на пути к невиданному военному могуществу английский партнер представляется американцам лишним. Англичане были нужны на начальной стадии, теперь они стали помехой, лишними свидетелями, лишними потенциальными обладателями сверхоружия. Теперь научный руководитель американского проекта Конант пишет административному руководителю проекта Бушу, что не видит смысла в совместных усилиях, когда речь начинает заходить о развертывании производства. Причины таковы: 1) проект переводится в сугубо военную сферу; 2) именно в США производятся почти все работы по испытанию и развертыванию нового оружия; 3) соображения сохранения секрета.

Главные американские совещательные органы - Группа выработки политики и Комитет по военной политике высказались достаточно ясно: даже рискуя (не зная степени прогресса немцев), нужно уходить от многостороннего сотрудничества (с Англией и Канадой) к односторонним
усилиям. Специалисты полагали, что прекращение сотрудничества с союзниками замедлит "проект Манхеттен" на 6 месяцев. Но это считалось приемлемой платой за атомную монополию.

Еще в феврале 1943 года Черчилль попросил у Рузвельта о возможности приезда в Вашингтон английского министра иностранных дел А. Идена. Президент не был против сближения с Британской империей и перенятия ряда ее функций в мире. Распространение американского влияния в разбросанных по всему свету британских доминионах виделось Рузвельту на данном этапе привлекательным. Он охотно дал согласие на встречу с Иденом. Беседы вели: с американской стороны Рузвельт, Гопкинс и Хэлл, с английской - Иден и английский посол в США лорд Галифакс. По обоюдному согласию военные были исключены из конфиденциальных переговоров. Это отвечало общему подходу Рузвельта, склонного отделять рассмотрение политических проблем от военных.

Идена поразила решимость, с которой президент Рузвельт настаивал на предоставлении статуса державы первой величины Китаю. Рузвельт уже тогда включал Китай в число комитета четырех держав, руководящих будущей мировой организацией, который будет принимать все важнейшие решения и осуществлять мировые полицейские функции в послевоенном мире. Он обсуждал возможность совместной опеки Китая, США и СССР над Кореей и Индокитаем.

Ключевым вопросом обсуждений была оценка того, каким будет после войны Советский Союз и его внешняя политика. О чем бы ни говорили, какие бы проблемы ни поднимали Рузвельт с Иденом, в конечном счете, они все же обращались к оценке СССР. Оба политика были согласны с тем, что прибалтийские республики будут входить в Советский Союз.

Между американцами и англичанами обнаружилось согласие в том, что Финляндия после войны представит собой сложную проблему. Но не самую сложную - таковой будет Польша. Рузвельт и Иден пришли к выводу, что Восточная Пруссия должна войти в состав Польши. Должна быть восстановлена независимость Австрии. Президент с легкостью решал бельгийские проблемы. Франкоязычная часть Бельгии должна соединиться с потерянными Францией Эльзасом и Лотарингией (северной частью Франции), а также с Люксембургом, чтобы образовать новое государство – Валлония. Англия уже начинала ощущать определенную общность судеб старых колониальных держав перед лицом неудержимого американского динамизма.

К моменту, когда Гитлер должен будет сложить власть, американские и английские войска будут находиться на германской территории. Их мощь должна быть такова, чтобы проконтролировать любой поворот развития событий. Рузвельт учитывал и тот вариант, что Германия может капитулировать еще до того, как американские войска вступят на германскую территорию. На этот случай следовало заранее договориться со Сталиным и установить согласованные зоны оккупации поверженной страны.

По вопросу, который чрезвычайно волновал Идена, - характер будущих отношений США и СССР - у него сложилось впечатление, что Рузвельт был достаточно осведомлен, далек от наив-ности и понимал, что СССР в послевоенном мире будет могучим фактором международной жизни.