Аналитический вестник (стр. 3 )

Без такого поворота заявленные меры по стабилизации социально-экономического положения в стране реализованы не будут из-за чрезмерной жесткости денежных ограничений. Не будут созданы и минимально необходимые условия для экономического роста. Поэтому необходимо добиться реальных изменений в денежно-кредитной политике в соответствии с провозглашенными Правительством целями жизнеобеспечения страны, оживления производства, преодоления социально-экономического кризиса.

Система догм, до сих пор определяющих денежно-кредитную политику государства, является важнейшим, но не единственным препятствием для выхода из депрессии и перехода к экономическому росту. Ее дополняют догмы, определяющие налогово-бюджетную политику, следование которым блокирует научно-техническую и промышленную политику, провоцируют нарастающую дезинтеграцию страны.

Первая и самая примитивная из них касается недопустимости государственного управления денежной эмиссией, в том числе - финансирования дефицита государственного бюджета за счет привлечения кредитов Центрального банка. Эта догма имеет правовую и макроэкономическую составляющие. Первая обычно используется Центральным банком для отстаивания своей привилегии на произвольное определение каналов и величины денежной эмиссии. Вторая до сих пор служила обоснованием для развития рынка высокоприбыльных финансовых спекуляций.

В правовом аспекте монетаристы обычно апеллируют к следующему положению статьи 22 Федерального закона “О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)”: “Банк России не вправе предоставлять кредиты Правительству Российской Федерации для финансирования бюджетного дефицита, покупать государственные ценные бумаги при их первичном размещении, за исключением тех случаев, когда это предусматривается федеральным законом о федеральном бюджете...”.

На самом деле это означает, что имеется три варианта кредитования Правительства за счет средств Банка России: внесение соответствующих изменений в Федеральный закон “О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)”; периодическое внесение поправок в закон о федеральном бюджете; использование действующих нормативных актов.

В макроэкономическом аспекте догма о недопустимости государственного управления денежной эмиссией, в том числе в форме прямого кредитования дефицита бюджета Центральным банком, основана на элементарном непонимании реальных механизмов и экономического смысла денежной эмиссии. Последний заключается в авансировании экономического роста, в связи с чем объем допустимого роста денежной базы обычно рассчитывается пропорционально прогнозируемому увеличению ВВП и обратно пропорционально ожидаемым изменениям скорости денег в обращении. Учитывая, что и тот, и другой параметры зависят от механизма денежной эмиссии, величина последней должна планироваться дифференцированно по разным каналам денежного предложения. Из четырех основных каналов денежного предложения, по которым может вестись денежная эмиссия: приобретение резервной валюты и золота, кредитование банков, кредитование бюджета, кредитование институтов развития, - до последнего времени использовались два первых. Действующими механизмами рефинансирования банков под залог государственных обязательств и притяжения иностранных инвесторов их сверхприбыльностью оба эти канала замыкали денежную эмиссию на сферу финансовых спекуляций с характерной для нее высокой скоростью оборота денег. Это предопределяло высокую чувствительность инфляции от денежной эмиссии, которая сразу же выплескивалась на рынок валютных и финансовых спекуляций, оказывая понижающее давление на обменный курс рубля и, через него - на рост цен.

Два других канала денежного предложения дают существенно меньший инфляционный эффект. Эмиссия денег на финансирование дефицита бюджета, даже если она идет по самому инфляционно опасному каналу - непосредственно на выплату зарплаты бюджетникам, трансформируется в увеличение спроса главным образом на товары и в относительно незначительной части (не более 20%, согласно среднестатистической доли сберегаемого дохода) - на валютный рынок. Увеличение спроса на товары при должном уровне антимонопольной политики в наших условиях незагруженности производственных мощностей должно трансформироваться больше в расширение производства и предложения товаров, чем в повышение цен. Еще меньше будет инфляционный эффект от эмиссии, направляемой на финансирование производственных инвестиций через тот же бюджет или институты развития - в этом случае скорость оборота эмитируемых денег будет соответствовать производственному циклу изготовления соответствующего оборудования, взвешенному по его зарплатоемкости.

Удивительно, но из всех каналов денежной эмиссии на практике монетаристы предпочитают наиболее инфляционно опасный - кредитование коммерческих банков под залог спекулятивных бумаг. В нынешних условиях, как показывает практика раздачи Центральным банком стабилизационных кредитов привилегированным коммерческим банкам, такая эмиссия мгновенно влечет за собой рост спроса на иностранную валюту, снижение курса рубля и, соответственно, инфляционное повышение цен.

Возможно, объяснение этому теоретическому парадоксу дает всем известная связь апологетов российского эрзац-монетаризма с обслуживанием коммерческих интересов финансовой олигархии. Ведь предоставление коммерческим банкам стабилизационных кредитов Центральным банком в условиях инфляции есть форма их субсидирования, в то время как при предоставлении кредитов Центрального банка бюджету эмиссионный доход целиком достается государству. В любом случае выбор канала денежной эмиссии в пределах заданных ограничений денежной политики - вопрос больше политический. В случае, когда эмиссия идет через рефинансирование коммерческих банков под залог спекулятивных бумаг, доминируют коммерческие интересы банковского сообщества, камуфлируемые не очень серьезными рассуждениями о технологии регулирования денежной ликвидности. В случае, когда эмиссия идет через бюджет или институты развития, доминируют общегосударственные интересы; при этом ее инфляционный эффект намного меньше.

Еще одной догмой, заслуживающей специального рассмотрения в силу своего парализующего воздействия на экономическая политика" href="/text/category/gosudarstvennaya_yekonomicheskaya_politika/" rel="bookmark">экономическую политику государства, является навязанный МВФ и странами “семерки” принцип приоритетности своевременного обслуживания государственного долга (в особенности внешнего) по сравнению со всеми другими целями экономической политики. Эта догма активно использовалась радикальными либералами в целях обоснования безальтернативности политики “шоковой терапии” в 1991 году, когда в качестве основного аргумента в ее пользу приводились требования МВФ как условие реструктуризации внешнего долга. И в дальнейшем, при формировании экономической политики в годах неспособность России к полномасштабному обслуживанию внешнего долга (большая часть которого досталась в наследство от СССР) использовалась странами “семерки” и МВФ в качестве орудия шантажа для навязывания России своих интересов. Формирование экономической политики было поставлено под контроль МВФ как условие реструктуризации ежегодных обязательств по обслуживанию внешнего долга.

Вследствие навязанной кредиторами политики саморазрушения российской экономики последняя фактически стала нетто-кредитором стран Запада, предоставив им (главным образом, США) в общей сложности до 150 млрд. долл. низко - или беспроцентных кредитов в форме вывоза капитала и ввоза иностранной наличной валюты. Это в несколько раз больше объема кредитов, предоставленных России, включая переоформление реструктуризованных внешних обязательств.

Сегодня вновь угроза банкротства России по внешним долговым обязательствам используется кредиторами для навязывания новому российскому правительству выгодной им политики. Более 17 млрд. долл., которые Россия должна выплатить в этом году при федеральном бюджете примерно в 20 млрд. долл., вновь становится мощным орудием вмешательства во внутренние дела России. Учитывая уже оплаченную цену этого вмешательства, стоит всерьез задуматься о позиции России на переговорах по обслуживанию внешнего долга. При этом вместо небескорыстно надуманного догматического подхода о сверхприоритетности платежей по внешнему долгу (которые до сих пор выполнялись за счет снятия необходимых бюджетных ассигнований на здравоохранение, национальную безопасность, образование и т. д.) следует продумать переговорную позицию, которая позволит убедить кредиторов в необходимости реструктуризации внешнего долга без принуждения России к продолжению политики саморазрушения собственной экономики. Для этого, среди прочих, следует использовать следующие аргументы.

1. Неспособность России к обслуживанию своих внешнедолговых обязательств обусловлена саморазрушительной экономической политикой, навязанной кредиторами посредством МВФ.

2. Среди долговых обязательств России более половины составляют долги СССР, признание которых Россией явилось актом доброй воли по отношению к кредиторам. Последним стоит сделать встречный шаг по списанию не менее половины этой задолженности, как это было сделано по отношению к Польше и некоторым другим странам с переходной экономикой.

3. Присоединяясь к Парижскому клубу, Россия согласилась на списание большей части (до 90%) кредитов, предоставленных СССР развивающимся странам, имеющим соглашение с Парижским клубом. Это дает основания к встречным требованиям к членам Парижского клуба.

4. Отказ кредиторов пойти на реструктуризацию внешнего долга России на приемлемых для нас условиях приведет к объявлению дефолта по суверенному долгу, что может спровоцировать аналогичные действия со стороны других стран с безнадежной задолженностью и, в любом случае, дестабилизирует мировую финансовую систему. Этот аргумент может оказаться самым весомым, т. к. объявление дефолта Россией крайне невыгодно самим кредиторам.

В любом случае, слепое подчинение внутренней экономической политики шантажу кредиторов более недопустимо. Ущерб от этого подчинения и, соответственно, выгода для ведущих стран “семерки” уже намного превзошел сделанные ими уступки. Даже при худшем стечении обстоятельств на переговорах с кредиторами объявление дефолта по внешним обязательствам обойдется России дешевле, чем продолжение прежней саморазрушительной политики, чреватой еще большими и необратимыми потерями. Из этого следует исходить при определении переговорной позиции по реструктуризации внешней задолженности.

Выше мы коснулись критики догм, определяющих денежно-кредитную и финансовую составляющие экономической политики. Этим их набор не исчерпывается. В и без того практически отсутствующей политике развития, например, доминирует догма о приоритетности так называемых быстроокупаемых проектов, что больше свойственно интересам коммерческого банка, чем Бюджета развития. В мировой практике, напротив, институты развития главный упор делают на перспективных проектах, освоение которых важно для развития всей экономики, но может быть освоено только при государственной поддержке. Во внешнеторговой политике распространена догма о необходимости скорейшего присоединения России к Всемирной торговой организации, в то время как до сих пор не выработана даже стратегия защиты внутреннего рынка. Еще одной догмой, работающей против отечественного товаропроизводителя, является активно лоббируемый тезис об освобождении от импортных пошлин и налогов ввоза технологического уровня, следование которому ставит в дискриминируемое положение свои же машиностроительные предприятия. Политику распоряжения собственностью до недавнего времени определяла догма о том, что частное предприятие всегда эффективнее государственного. Потребовалось разграбление и фактическое банкротство большинства наспех приватизированных предприятий, чтобы эту догму хотя бы частично изжить. Политика регулирования цен, активно применяемая как в развитых, так и в развивающихся странах в интересах обеспечения справедливой и добросовестной конкуренции, поддержания благоприятных макроэкономических условий для экономического роста, у нас практически заблокирована догмой о ее несоответствии фундаментальным принципам рыночной экономики.

Практически в каждой области экономической политики после радикальных либералов остались нагромождения всевозможных догм, почерпнутых из мифологии “вашингтонского консенсуса”, схоластики теорий рыночного равновесия, отечественных извращений монетаризма и заквашенных на вполне определенных коммерческих интересах финансовой олигархии, заинтересованной в самоустранении государства от исполнения общественно значимых функций регулирования экономики и приватизации государственных активов. Но наиболее значимые из них касаются именно денежно-кредитной политики, определяющей воспроизводственные процессы в экономике и макроэкономический климат. Наиболее вредные из этих догм, блокирующих использование имеющихся возможностей для перехода к экономическому росту, были рассмотрены выше. Этого достаточно для того, чтобы перейти к изложению основных подходов к формированию политики экономического роста.

Методы, которые нужно использовать

Объявленный Правительством переход к новой экономической политике с приоритетностью жизнеобеспечения страны и экономического роста резко повышает требования к качеству экономической политики. Она должна обеспечивать выявление возможностей экономического роста и оптимизацию системы мер экономической политики на множестве существующих и перспективных технологий (как производственных, так и организационных и институциональных). Для этого, прежде всего, необходимо пересмотреть технологию макроэкономического прогнозирования исходя из содержательных представлений о процессе экономического развития и требований к политике экономического роста.

Методология макроэкономического прогнозирования должна определяется содержательными представлениями о траектории экономического развития страны - как фактической, так и желаемой, а также использовать адекватную технику моделирования ожидаемых последствий применения тех или иных инструментов экономической политики. Важной составляющей прогнозов развития экономики должен быть анализ возможностей и ограничений социально-экономического развития: научно-технических, структурных, социальных и др. В разнообразном сочетании целей, возможностей, ограничений и инструментов экономической политики должна заключаться альтернативность макроэкономических прогнозов.

Однако, несмотря на очевидность этих требований к методике прогнозирования, в действительности разработка макроэкономических прогнозов до сих пор осуществляется на основе техники экстраполяции сложившихся тенденций, которая игнорирует как новые возможности развития экономики, так и новые ограничения, возникающие по мере исчерпания потенциала роста сложившейся технологической структуры производительных сил. Само по себе экстраполяционное прогнозирование не может подсказать направлений выхода из экономического кризиса и депрессии, так же, как и вовремя предсказать их возникновение. Учитывая доминирующую роль использования техники экстраполяции в качестве основы макроэкономического прогнозирования, несмотря на ее очевидную ограниченность, попробуем разобраться в содержательных предпосылках и объективных границах ее применения, которые часто оказываются скрытыми даже для самих прогнозистов. Для этого необходимо обратиться к истокам современной теории экономического роста.

На заре макроэкономического прогнозирования рыночной экономики, в 50-е годы нашего столетия, в теории экономического роста доминировал неоклассический подход, сложившийся до этого в микроэкономических исследованиях, которые обладали развитым методическим и математическим аппаратом. Согласно данному подходу фирмы рассматриваются как субъекты, максимизирующие прибыль в условиях данного внешнего окружения, а экономическая система - как пребывающая в состоянии равновесия (для которого характерна сбалансированность спроса и предложения и невозможность для каждой фирмы улучшить свое положение). Экономический рост интерпретируется при этом как движение равновесного состояния во времени под влиянием реакции фирм на увеличение предложения производственных ресурсов в рамках заданного множества технологических возможностей.

В результате попыток эмпирической проверки приложений неоклассического подхода к объяснению развития конкретных национальных экономик выявились трудности интерпретации наблюдавшихся фактов увеличения производительности труда и других показателей экономического роста, которые не могли быть объяснены соответствующим увеличением затрат капитала и других ресурсов при сохранении предположения о неизменной отдаче от масштабов производства и других, обычно использовавшихся предпосылок микроэкономического анализа. Более того, увеличение затрат производственных ресурсов в соответствии с неоклассическими производственными функциями объясняло лишь относительно незначительную часть наблюдаемого экономического роста.

“Необъясненный остаток” в пофакторном разложении показателей экономического роста был приписан исследователями сдвигу производственной функции в результате технического прогресса [6]. С конца 50-х годов предпринимались попытки измерения вклада научно-технического прогресса в экономический рост, который оценивался в 75-85% роста произведенного национального дохода [7]. Тем не менее, несмотря на основополагающее значение НТП в генерировании современного экономического роста, этот фактор до сих пор остается “на обочине” популярных экономических концепций, используемых в широко применяемых методах макроэкономического прогнозирования. Прогнозы экономической динамики, разрабатываемые на основе неоклассического подхода с применением техники эконометрического моделирования, по существу, представляют собой экстраполяцию сложившихся тенденций и отличаются низкой достоверностью уже на среднесрочных горизонтах прогнозирования. Последнее не удивительно, учитывая что на “необъясненный остаток” приходится львиная доля вклада факторов производства в экономический рост. Реально наблюдаемые колебания экономического роста, так же как и внутренний механизм этого процесса, не могут получить в рамках этого подхода приемлемого объяснения.

Вместе с тем, в условиях относительно равномерного экономического роста, наблюдавшегося в развитых странах в годы, на основе неоклассических производственных функций и эконометрических моделей удавалось проводить расчеты, статистически удовлетворительно отражавшие динамику реальных экономических показателей. Разрабатываемые на их основе прогнозы отличались неплохой достоверностью в краткосрочном периоде прогнозирования. Однако, как только тренд экономической динамики изменился и мировая экономика вошла в фазу структурного кризиса и депрессии середины 70-х годов, достоверность экстраполяционных прогнозов резко снизилась. Переход от фазы роста к депрессии не только не был предсказан на основе неоклассических моделей экономического роста, но и не мог найти содержательного объяснения в рамках этой теории, так же как неравномерность экономического роста и неопределенность технологических изменений. Предпосылки заданности и известности множества технологических возможностей, лежащие в основе неоклассических производственных функций и эконометрических моделей, противоречат фактически наблюдаемой на практике неопределенности инновационных процессов.

Принципиальная неопределенность множества производственных возможностей, экономической эффективности новых технологий, различия в способностях хозяйствующих субъектов к усвоению нововведений, получению и обработке рыночной информации - вот далеко не полный перечень свойств экономической реальности, не нашедших адекватного отражения в неоклассической экономической теории. Последняя существенно упрощает содержание экономических процессов, игнорирует ряд важных свойств реальной рыночной конъюнктуры.

Недостатки неоклассической теории являются “продолжением ее достоинств”. Стремление к возможно более точному формальному описанию экономической реальности порождает ее упрощенную интерпретацию в небольшом числе абстрактных понятий. Одним из следствий их неосторожного использования становится построение далеких от экономической реальности моделей и основанных на них прогнозов. В результате исследование реальных экономических процессов подменяется изучением лишь частично отражающих их формальных образов. Именно этот недостаток характерен для концепции “вашингтонского консенсуса”, положенной в основу реформирования российской экономики, что и предопределило ее неадекватность реальным условиям и катастрофические последствия практического применения.

Преодоление недостатков неоклассического описания экономической динамики связано с расширением исходных положений теории макроэкономического прогнозирования в направлении более полного отражения реальной действительности. Важное продвижение в этом направлении сделано в рамках так называемой эволюционной экономики, задающей сегодня новую парадигму в экономической науке.

Согласно эволюционной экономике каждая точка на траектории экономического развития определяется всей предысторией эволюции и “естественного отбора” популяции хозяйствующих субъектов, которые действуют в условиях реального экономического пространства. В эволюционной экономике непосредственно учитывается сложность поведения хозяйствующих субъектов, неопределенность множества производственных возможностей. Экономическая политика рассматривается не просто как рациональный выбор на множестве производственных возможностей, а как переменная, определяемая указанным множеством наряду со сложившимися процедурами принятия решений и условиями экономического окружения.

В отличие от механистических экстраполяционных подходов, характерных для неоклассической теории, формализация в рамках эволюционного подхода в моделях экономической динамики опирается на опыт моделирования сложных динамических процессов, накопленный в технических и биологических науках. В эволюционной экономике получено немало достоверных результатов формального описания и прогнозирования реальных процессов экономического развития [8]. Наиболее интересные из них достигнуты в исследованиях диффузии нововведений, анализе механизмов их взаимодействия и интеграции в макроэкономические технологические изменения и в описании процессов структурных сдвигов в макроэкономических системах. Последнее направление опирается на методологию имитационного компьютерного моделирования, которая позволяет моделировать взаимодействие процессов разного уровня агрегирования (в том числе генерировать макроэкономические изменения на основе моделей поведения хозяйствующих субъектов на микроуровне), а также реальные процессы принятия решений, составляющие содержание поведения хозяйствующих субъектов и определяющие процессы экономической эволюции.

Сегодня можно считать доказанной неадекватность традиционных эконометрических средств задачам моделирования качественных изменений в структуре сложных экономических систем. Для этого требуются модели структурной динамики, позволяющие преодолеть механицизм монокаузальности в моделировании развития экономических систем со сложной структурой обратных связей. В известных моделях системной динамики [9] постулируются: отказ от концепции равновесия, необходимость исходить из реальной действительности, отказ от простоты, если она противоречит реальности, моделирование принятия решений на основе неполной информации и неопределенности, избрание в качестве цели моделирования альтернативный поиск путей улучшения экономического поведения. Компьютерные технологии имитационного моделирования на основе специально разрабатываемых алгоритмов и пакетов прикладных программ для генерирования настраиваемых на реальные процессы моделей формируют адекватный язык математического описания экономической динамики.

К сожалению, приходится констатировать явную неадекватность нынешней практики разработки официальных прогнозов социально-экономического развития страны как экономической реальности, так и современной технике моделирования сложных динамических процессов. Лежащие в их основе регрессионные зависимости и балансовые уравнения (имплицитно основанные на устаревших постулатах неоклассической теории) отражают лишь статический срез наблюдаемых тенденций, экстраполяция которых не позволяет даже поставить задачу рационального выбора (не говоря уже об оптимизации) на множестве альтернатив экономической политики. Парадоксальным образом в нашей стране, давшей миру передовые методы моделирования сложных нелинейных динамических систем, успешно использующихся при проектировании сложных объектов техники, прогнозирование макроэкономической динамики остается на весьма примитивном уровне. Это предопределяет явную “близорукость” экономической политики, отсутствие стратегического видения ее целей, непонимание имеющихся возможностей и неспособность к проведению эффективной антикризисной политики.

Поиск адекватных методов макроэкономического прогнозирования и регулирования заставляет нас обратиться к анализу содержательных закономерностей экономического развития.

Экономическое развитие как объект регулирования

Выше уже указывались некоторые фундаментальные особенности экономического развития как объекта прогнозирования: нелинейность, неравномерность, неопределенность, альтернативность. Эти особенности определяются ключевой ролью НТП в обеспечении современного экономического роста. Ниже они анализируются более подробно в целях прояснения содержательных закономерностей экономического развития.

Неравномерность экономического развития исследована в теориях длинных волн экономической конъюнктуры. [10], впервые предложивший теоретическую схему объяснения низкочастотных колебаний, связывал их с цикличностью воспроизводства капитальных благ длительного пользования, периодически происходящие обновления которых вызывают длительные отклонения экономики от состояния равновесия. Шумпетер [11] связал длительные отклонения экономики от состояния равновесия, проявляющиеся в низкочастотных колебаниях конъюнктуры, с периодически происходящей концентрацией нововведений в кластеры и их дальнейшим синхронным распространением.

Впоследствии механизм генерирования нововведений как основополагающий фактор макроэкономической динамики был исследован более полно, что позволило раскрыть ряд важных зависимостей, имеющих большое значение для выработки эффективной политики экономического роста [12-14]. В частности, показано, что внедрение базисных нововведение происходит неравномерно, большая часть их концентрируется в фазе депрессии длинной волны. В последующих фазах с распространением базисных нововведений происходит шторм улучшающих, который завершается внедрением так называемых псевдонововведений в фазе спада. В этой фазе традиционные направления НТП оказываются исчерпанными, соответствующие потребности - насыщенными, новые технологические возможности остаются неопределенными и слабеющий потребительский спрос поддерживается при помощи разнообразных незначительных изменений.

Неравномерность экономического роста объясняется внутренними закономерностями функционирования рыночной экономики. Ориентируясь на текущую прибыль, предприятия, как правило, руководствуются экономической конъюнктурой, упуская из виду долгосрочные альтернативы технического развития. К внедрению радикальных нововведений они приступают только под давлением резкого падения эффективности капитальных вложений в традиционных направлениях, когда уже накоплены значительные избыточные мощности и избежать глубокой депрессии не удается. В фазе депрессии внедрение базисных нововведений оказывается единственной возможностью прибыльного инвестирования и, в конце концов, “нововведения преодолевают депрессию” [13]. Но делается это когда уже не удается предотвратить большие экономические потери в результате массового обесценения капитала и квалификации кадров, занятых в устаревших и ставших неэффективными производствах.

Эти закономерности долгосрочного технико-экономического развития имеют фундаментальное значение для макроэкономического прогнозирования и разработки эффективной политики экономического роста. Последняя должна существенно различаться в зависимости от состояния экономики. В частности, во время депрессии главной задачей является стимулирование нововведений, формирующих новую траекторию экономического подъема. Аналогичным образом должны различаться и методы прогнозирования экономического развития. В частности, экстраполяция может эффективно использоваться только в периоды устойчивого роста, когда траектория экономического развития стабильна и расширение лежащей в ее основе производственно-технологической системы обладает высокой инерцией.

Из анализа механизма неравномерности экономического роста видна особая роль депрессии в формировании траектории социально-экономического развития, которая выполняет роль генератора нововведений, составляющих технологический базис дальнейшего этапа экономического роста. В фазе депрессии обычная в рыночной экономике стратегия предпринимательского поведения на максимизацию прибыли сменяется стратегией минимизации потерь и неопределенности. При этом вследствие исчерпания возможностей улучшающих нововведений в традиционных направлениях техники в данной фазе менее рискованными оказываются радикальные нововведения. Во время депрессии общий уровень рискованности инвестиций повышается. Но при этом инвестиции в традиционные технологии становятся более рискованными (вследствие насыщения рынка), чем в радикальные нововведения, ожидаемый эффект от которых может быть очень велик. Поэтому НИОКР переориентируются с краткосрочных и нерискованных проектов на более неопределенные поисковые, но сулящие радикальные изменения и появление новых возможностей экономического роста. В дальнейшем диффузия внедренных в период депрессии базисных нововведений сопровождается всплеском дополняющих нововведений при переходе экономики в фазу роста.

С точки зрения техники моделирования макроэкономической динамики, состояние депрессии аналогично состоянию турбулентности в механике, которое отличается от состояния стабильного роста неустойчивостью экономической структуры, дестабилизацией цен, обострением социальных противоречий [15]. Оно характеризуется внешней хаотичностью и высокой неопределенностью, но в то же время весьма благоприятно для внедрения принципиально новых базисных технологий, способных ввести экономику в новую фазу длительного подъема.

Этот вывод имеет огромное практическое значение для прогнозирования экономической динамики и формирования антикризисной политики в современных российских условиях. В частности, в период депрессии использование методов экстраполяции сложившихся тенденций является не только бессмысленным, но и контрпродуктивным. Задача макроэкономического прогнозирования в этой период должна заключаться в поиске новых технологических, организационных и социальных возможностей для преодоления депрессии. В экономической политике особое значение приобретает резкая активизация инновационной активности, которая является необходимым условием преодоления депрессии и формирования траектории устойчивого экономического роста. При этом использование техники экстраполяции в макроэкономическом прогнозировании само по себе создает проблему, ориентируя экономическую политику на инерционное приспособление к спаду, что, в свою очередь, провоцирует углубление депрессии и сужает возможности антикризисной политики.

Другой фундаментальный вывод касается взаимообусловленности технологических, организационных и социальных изменений, что требует системности и последовательности в экономической политике. Для объяснения механизмов интеграции отдельных нововведений в целостные производственно-технологические комплексы и влияния социально-экономической среды на диффузию нововведений в было введено понятие технологической парадигмы [16], которое впоследствии трансформировалось в понятие технико-экономической парадигмы как множества руководящих принципов, которые становятся общепринятыми для очередной фазы развития [17]. В соответствии с этой концепцией депрессия представляет собой период несоответствия между возникающей новой технико-экономической парадигмой и сложившейся институциональной структурой. Преодоление депрессии предполагает всеобщее изменение (приспособление) социального поведения и институтов в соответствии с условиями произошедших технологических сдвигов. Наряду с технологическими изменениями переход к каждой новой технико-экономической парадигме и, соответственно, выход из депрессии к новому этапу экономического роста включает формирование: новых форм организации производства; новых навыков и умений; новой структуры совокупного продукта; новой структуры инвестиций; новых типов инфраструктуры, обеспечивающих соответствующие производственные условия.

Чтобы стать полезным инструментом экономической политики, методология макроэкономического регулирования и прогнозирования должна учитывать периодичность фаз длинных волн, которая характеризуется следующим образом: оживление - изменение социально-институциональной структуры в соответствии с кристаллизовавшейся перед этим технико-экономической парадигмой; процветание - успешное внедрение новой парадигмы; рецессия - упадок теперь уже ставшей “старой” парадигмы, появление первых элементов новой как в мелких инновационных фирмах, так и в диверсифицированных старых; депрессия - исчерпание “старой” парадигмы при сохранении прежнего социально-институционального механизма. Последний становится барьером на пути развития новой парадигмы, который преодолевается с помощью соответствующих мер экономической политики.

Исследования закономерностей долгосрочного экономического развития позволили провести их обобщение в теории технологических укладов - целостных комплексов технологически сопряженных производств, периодический процесс последовательного замещения которых определяет “длинноволновой” ритм современного экономического роста [18]. В ходе каждого структурного кризиса мировой экономики и депрессии, сопровождающих процесс замещения доминирующих технологических укладов, открываются новые возможности экономического успеха. Страны, лидировавшие в предшествующий период, сталкиваются с обесценением капитала и квалификации занятых в отраслях устаревающего технологического уклада, в то время как страны, успевшие создать заделы в формировании производственно-технологических систем нового технологического уклада оказываются центрами притяжения капитала, высвобождающегося из устаревающих производств. Каждый раз смена доминирующих технологических укладов сопровождалась серьезными сдвигами в международном разделении труда, обновлением состава наиболее преуспевающих стран (табл. 1, 2).

Таблица 1.

Хронология и характеристика технологических укладов

	Номер технологического уклада
	1	2	3	4	5
Период доминирования	годы	годы	годы	годы	от годов до (?) годов
Технологические лидеры	Великобритания, Франция, Бельгия	Великобритания, Франция, Бельгия, Германия, США	Германия, США, Великобритания, Франция, Бельгия, Швейцария, Нидерланды	США, страны Западной Европы, СССР, Канада, Австралия, Япония, Швеция, Швейцария	Япония, США, ЕС
Развитые страны	Германские государства, Нидерланды	Италия, Нидерланды, Швейцария, Австро-Венгрия, Россия	Россия, Италия, Дания, Австро-Венгрия, Канада, Япония, Испания, Швеция	Бразилия, Мексика, Китай, Тайвань, Индия	Бразилия, Мексика, Аргентина, Венесуэла, Китай, Индия, Индонезия, Турция, Восточная Европа, Канада, Австралия, Тайвань, Корея, Россия и СНГ -?
Ядро технологического уклада	Текстильная пр-ть, текстильное машиностроение, выплавка чугуна, обработка железа, строительство каналов, водяной двигатель	Паровой двигатель, железнодорожное строительство, транспорт, машино-, пароходостроение, угольная, станкоинструментальная пр-ть, черная металлургия	Электротехническое, тяжелое машиностроение, производство и прокат стали, линии электропередач, неорганическая химия	Автомобиле-, тракторостроение, цветная металлургия, производство товаров длительного пользования, синтетические материалы, органическая химия, производство и переработка нефти	Электронная промышленность, вычислительная, оптиковолоконная техника, программное обеспечение, телекоммуникации, роботостроение, производство и переработка газа, информационные услуги
Ключевой фактор	Текстильные машины	Паровой двигатель, станки	Электродвигатель, сталь	Двигатель внутреннего сгорания, нефтехимия	Микроэлектронные компоненты
Формирующееся ядро нового уклада	Паровые двигатели, машиностроение	Сталь, электроэнергетика, тяжелое машиностроение, неорганическая химия	Автомобилестроение, органическая химия, производство и переработка нефти, цветная металлургия, автодорожное строительство	Радары, строительство трубопроводов, авиационная пр-ть, производство и переработка газа	Биотехнологии, космическая техника, тонкая химия
Преимущества данного технологического уклада по сравнению с предшествующим	Механизация и концентрация производства на фабриках	Рост масштабов и концентрация производства на основе использования парового двигателя	Повышение гибкости производства на основе использования электродвигателя, стандартизация производства, урбанизация	Массовое и серийное производство	Индивидуализация производства и потребления, повышение гибкости производства, преодоление экологических ограничений по энерго - и материалопотреблению на основе АСУ, деурбанизация на основе телекоммуникационных технологий

Таблица 2.