Аналитический вестник (стр. 1 )

АППАРАТ СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОГО СОБРАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ

АНАЛИТИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК

№ 2 (90)

Проблемы экономической политики в 1999 году

январь

Москва

1999

В 1999 году приобретает реальный смысл традиционная фраза, что новый год станет определяющим для экономического развития России.

Во-первых, финансовая катастрофа лета 1998 года разрушила многие мифы и стереотипные представления последних лет. Получила общее признание та позиция по корректировке экономической политики, которую на протяжении ряда лет отстаивал Совет Федерации. К сожалению, это понимание достигнуто дорогой ценой. По ослабленному десятилетним кризисом народному хозяйству нанесен еще один сокрушительный удар. Давние прогнозы, что в какой-то момент разрушения могут приобрести необратимый характер, сегодня на грани осуществления. Только активная и последовательная экономическая политика государства оставляет шанс на перелом негативных тенденций, запаса времени для еще одной попытки у экономики России больше нет.

Во-вторых, впервые за последние годы сформировано новое не только по составу, но и по своим подходам к решению задач экономической политики Правительство, представившее в Федеральное Собрание свой первый бюджет. От действий этого Правительства, от согласованности его работы с законодателями, с субъектами Федерации, зависит развитие экономики России на обозримую перспективу. Необходимо совместными усилиями определить ту программу, которая обеспечит выход страны из кризиса.

Наконец, новые и важные для нашей страны проблемы создает развитие ситуации в мировой экономике. С одной стороны, это связано с новым витком мирового финансового кризиса, которым ознаменовалось начало года, с другой стороны - с введением новой общеевропейской валюты.

В материалах настоящего выпуска рассматриваются актуальные вопросы экономической политики в 1999 году - проблемы и перспективы российской экономики, в том числе в связи с рассмотрением проекта бюджета на 1999 год, проблемы межбюджетных отношений, вопросы валютного регулирования, а также те возможности и проблемы, которые возникают в связи с введением евро для России в целом, для регионов и предприятий.

содержание

, начальник Информационно-аналитического управления Аппарата Совета Федерации. “Будет ли переход к политике роста? Реальные и мнимые возможности антикризисной политики”..................................................................	.....4
Решения, которых нет........................................................................	.....4
Возможности, которые сть................................................................ Догмы, от которых нужно избавиться.............................................	....16 ....19
Методы, которые нужно использовать............................................	....39
Экономическое развитие как объект регулирования.......................	....44
Меры, которые нужно реализовать..................................................	....63
1. Подъем инвестиционной активности..................................	....68
2. Оживление производственного потенциала........................	....76
3. Управление развитием..........................................................	....87
, консультант отдела экономического анализа Информационно-аналитического управления Аппарата Совета Федерации. “Проблемы межбюджетных отношений в проекте бюджета на 1999 год”........................................................................	...106
, заместитель начальника Управления делопроизводства Аппарата Совета Федерации. “О некоторых вопросах, связанных с мерами по стабилизации социально-экономического положения” ..............................................................	...118
, советник отдела экономического анализа Информационно-аналитического управления Аппарата Совета Федерации. “К вопросу о переходе к единой европейской денежной единице (евро)”...................................................................................	...125

Будет ли переход к политике роста?

Реальные и мнимые возможности антикризисной политики

, начальник Информационно-аналитического управления

Аппарата Совета Федерации

Решения, которых нет

Очевидно, что основные социально-экономические проблемы, стоящие сегодня перед страной, так или иначе связаны с резким спадом производства, повлекшим за собой падение доходов населения и государства. Очевидно также, что без вывода экономики страны на траекторию быстрого и устойчивого роста решить эти проблемы невозможно. Ни преодоление бюджетного кризиса, ни увеличение доходов населения, ни повышение эффективности производства невозможны без выхода из депрессии и роста экономической активности. Однако именно эта ключевая задача экономической политики по-прежнему остается без должного внимания Правительства и Центрального банка.

Об этом свидетельствует официальный прогноз социально-экономического развития России на 1999 год, в котором фиксируется продолжение спада производства на 2-6% и инвестиций - до 5-9% [1]. Дальнейший спад производства повлечет за собой стагнацию доходов населения, треть которого уже имеет доходы ниже прожиточного минимума, и продолжение острого кризиса бюджета, расходы которого в 1999 году предложены на рекордно низком уровне (14,4% к ВВП). Последнее означает углубление тенденций разрушения системы национальной безопасности, деградации социальной сферы и дезинтеграции экономического пространства страны. С учетом дальнейшего углубления депрессии в абсолютном выражении уровень бюджетных расходов становится уже двое ниже минимально необходимого для жизнеобеспечения страны.

Нынешних руководителей Правительства и Центрального банка нельзя упрекнуть в забвении национальных интересов. В отличие от своих предшественников, использовавших рычаги государственной власти для обеспечения сверхприбылей на финансовых спекуляциях на основе государственного бюджета и собственности, новые руководители сразу же заявили о смене приоритетов экономической политики в интересах населения и страны. Как заявлено в “Мерах Правительства и Центрального банка Российской Федерации по стабилизации социально-экономического положения в стране” (далее - “Меры...”), “основные меры, уже принятые или намеченные к осуществлению, направлены на обеспечение функционирования систем жизнеобеспечения, снижение социальной напряженности, оздоровление государственных финансов, банковской системы, восстановление товарных потоков и рыночных механизмов реального сектора экономики” [2].

Действительно, первые же действия Правительства и Центрального банка были развернуты в этих направлениях: восстановление платежной системы и сбережений населения в банковской системе, концентрация бюджетной политики на своевременной выплате текущих обязательств перед населением и производственными предприятиями, снижение налогового бремени с одновременным ужесточением бюджетной дисциплины. Однако, чем больше Правительство стремится продвинуться в этих направлениях, тем очевиднее становятся крайняя недостаточность ресурсов и непреодолимость накопленных за годы саморазрушения экономики завалов. В рамках прежних подходов к формированию экономической политики решение поставленных задач оказывается невозможным.

Так, решение задач нормализации условий жизни населения наталкивается на острую нехватку бюджетных доходов. В предложенном Правительством проекте федерального бюджета на 1999 год уровень социальных расходов существенно снижается по сравнению с крайне неблагополучным 1998 годом: на образование - на 19%, на социальную политику - на 24%. Расходы на здравоохранение сокращаются по сравнению с уровнем бюджета 1998 года на 31% [3]. Фактически это будет означать закрепление тенденций глубокого разрушения социальной инфраструктуры до уровня слаборазвитых стран, неприемлемого ни с точки зрения национальных интересов страны, ни с точки зрения целей, объявленных Правительством.

Аналогичная ситуация складывается с реальными доходами населения, которые после всплеска инфляции вследствие резкой девальвации рубля уже снизились на 20%. В отсутствие необходимых ресурсов Правительство до сих пор не решилось внести законодательные инициативы об индексации минимальных пенсий и зарплат, хотя после последней индексации цены выросли почти вдвое (в соответствии законодательством Правительство обязано принимать меры по компенсации или индексации доходов населения при росте потребительских цен более чем на 6%). Под вопросом остается погашение обязательств по выплате пенсий и социальных пособий, в том числе детских. Судя по проекту федерального бюджета на 1999 год едва ли эти обязательства будут выполнены, хотя уже треть населения имеет доходы ниже уровня бедности.

Таким образом, жизнеобеспечение, объявленное первым приоритетом экономической политики Правительства, не вписывается в имеющиеся бюджетные ограничения. Чрезвычайные меры, принимаемые в части организации зарубежной продовольственной помощи, энергоснабжения замерзающих городов Севера и Дальнего Востока, снижения таможенных пошлин и транспортных тарифов по ограниченной номенклатуре социально значимых товаров, не могут кардинально изменить ситуацию. Некоторые из мер, запланированных Правительством в целях смягчения последствий финансового кризиса для населения, не могут быть эффективно реализованы без изменения законодательства. Это касается, в частности, мер по регулированию цен, повышению ответственности работодателей за своевременную выплату зарплаты и др.

Еще более сложным является решение задач восстановления и развития реального сектора экономики и создания условий для его устойчивого функционирования, также объявленных приоритетными в “Мерах...” Правительства и Центрального банка. Последние содержат немало ценных и, безусловно, необходимых постановок задач, направленных на снижение налогового бремени, реструктуризацию государственных обязательств, поощрение малого бизнеса, защиту внутреннего рынка, стимулирование экспорта, инвестиционной и инновационной активности, повышение эффективности управления государственным имуществом и пр. Проблема, однако, заключается в декларативности этих мер, осуществление большинства из которых требует преодоления сопротивления сложившейся макроэкономической среды, создания специальных механизмов экономического роста и мобилизации ресурсов.

Так, трудно рассчитывать на оживление производства, когда в сложившейся структуре цен большинство отраслей нерентабельно, а около половины производственных предприятий убыточны. Едва ли можно ожидать подъема инвестиционной активности в условиях, когда гарантированные Центральным банком доходы на рынке финансовых спекуляций в несколько раз превышают прибыльность производственных инвестиций. Крайне сложно продвинуться в создании конкурентной среды и декриминализации рынка в ситуации демонетизации экономики, более чем наполовину погруженной в тень валом неплатежей и денежных суррогатов. Едва ли можно надеяться на формирование ключевых механизмов экономического роста, обеспечивающих трансформацию сбережений в инвестиции, в условиях долларизации экономики без введения определенных ограничений на конвертируемость рубля по неторговым операциям.

Вследствие проводившейся до финансового краха политики “вашингтонского консенсуса”, ориентированной на самоустранение государства от функций регулирования экономики, в последней сложились устойчивые механизмы саморазрушения, связывающие ресурсы в неэффективных воспроизводящихся циклах распределения национального дохода. Подобно раковой опухоли, давшей обширные метастазы, они не поддаются терапевтическому лечению и требуют хирургического вмешательства. Декларируемые намерения по усилению роли государства и повышению эффективности государственного регулирования экономики упираются в жесткое сопротивление этих механизмов, а мягкие попытки навести порядок и запустить, наконец, механизмы рыночной конкуренции и производительного накопления капитала отторгаются экономической средой, самоорганизовавшейся на криминальной основе присвоения национального богатства. Понятное желание обойтись терапевтическими методами в расчете на самооздоровление организма в сложившейся ситуации не работает - болезнь усугубляется, несмотря на дорогостоящее лечение, ненамного отдаляющее летальный исход.

Наглядным подтверждением беспомощности традиционных подходов к формированию макроэкономической политики, сложившихся в эпоху революционного либерализма и “шоковой терапии”, стал официальный прогноз социально-экономического развития страны на 1999 год, подготовленный Министерством экономики, и разработанный на его основе с применением прежних технологий проект федерального бюджета на 1999 год. Несмотря на объявление новых приоритетов экономической политики, в содержании прогнозируемых на будущий год тенденций реальных изменений не прослеживается.

Практически по всем отраслям экономики прогнозируется дальнейшее сокращение производства и инвестиций. Причем в ключевых отраслях, определяющих современное социально-экономическое развитие, спад прогнозируется на относительно более высоком уровне. При среднем прогнозируемом сокращении промышленного производства на 3-5% спад в машиностроении оценивается в 5-8%, в том числе по основным потребительским товарам - от 10 до 30%, по машинам и оборудованию - от 5 до 20%.

Прогнозируемая динамика инвестиций свидетельствует об ожидании дальнейшего углубления депрессии. Предполагается, что объем валового накопления в 1999 году снизится примерно на 5%, а валовое накопление основного капитала в 1999 году сократится на 7%. При этом доля валового накопления в используемом валовом внутреннем продукте даже уменьшится. Согласно проекту Федеральной адресной инвестиционной программы на 1999 год, “удельный вес капиталообразующих инвестиций в ВВП в 1997 году снизился до 15,7% (в ценах соответствующих лет), против 16,1% в 1995 г., 17,8% в 1994 г. и 22,4% в 1990 г. По расчетам в сопоставимых ценах (1991 г.), дающих более объективную картину глубины инвестиционного спада, указанный показатель к концу 1998 г. опустится ниже 7%” [4].

В объяснение столь пессимистического прогноза Минэкономики зафиксирована простая и ставшая привычной за последние 7 лет мысль: “в рассматриваемом периоде не представляется возможным увеличение инвестиций... При этом сохранение тенденции резкого ухудшения условий кредитования реального сектора, а также ужесточения денежной политики государства значительно снижают возможности привлечения средств из финансового сектора... Валовое накопление основного капитала по-прежнему будет финансироваться в основном за счет собственных средств сектора нефинансовых предприятий, которые обеспечат примерно 65-70% всех инвестиций в основной капитал” [1].

По сути это означает констатацию отказа от активной инвестиционной политики. В лучшем случае, согласно прогнозу Минэкономики, можно ожидать стабилизации инвестиционной активности на уровне 1998 года. То есть на уровне, втрое меньшем потребности в обеспечении простого воспроизводства основного капитала. Согласно исходному тезису прогноза в части инвестиционной деятельности ожидать активной инвестиционной политики не приходится: “Процессы в инвестиционной сфере полностью определяются складывающейся экономической ситуацией в стране и, прежде всего, процессами, происходящими в финансово-кредитной системе, производственной сфере, а также платежеспособным спросом корпоративного сектора и населения” [1].

Остается только заметить, что при таком подходе никакая страна не смогла бы выбраться из депрессивных ловушек, когда именно в силу “складывающейся экономической ситуации” требуемое увеличение инвестиций оказывается невозможным, а вследствие недостатка инвестиций положение экономики становится все более депрессивным. Для его преодоления, как известно, требуются инициирующие импульсы, которые в таких ситуациях организовывает государство. При планируемом на 1999 год сокращении государственных капитальных вложений в 3 раза против утвержденных в бюджете 1998 года и “весе” государственной инвестиционной программы на уровне 0,15% ВВП такого импульса не предвидится. Нет в прогнозе Минэкономики и конкретных планов наращивания инвестиционной активности - только декларации о намерениях, включая продолжение прежней, по сути несостоявшейся линии на формирование Бюджета развития “остаточным способом”.

В реальности, как признается в том же проекте Федеральной адресной инвестиционной программы на 1999 год, “намечаемые средства будут направлены только на погашение кредиторской задолженности по строго ограниченному кругу отраслей в минимальных объемах... При этом без государственной поддержки останутся инвестиционные программы конверсии оборонной промышленности, метростроение, а также большая часть объектов производственных комплексов... В сложившихся условиях потребуется приостановить выполнение большинства федеральных целевых программ, а также решений Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации, связанных с развитием и экологическим оздоровлением регионов...” [4].

Еще меньше вдохновляют рассуждения, содержащиеся в прогнозе Минэкономики, о перспективах подъема инновационной активности и научно-технического прогресса. Хотя, как известно из закономерностей современного экономического роста, именно “нововведения преодолевают депрессию”, и без активизации НТП выход из кризиса и переход к устойчивому социально-экономическому развитию невозможны, в данной области из-за отсутствия в последние годы целенаправленной научно-технической, промышленной и структурной политики ничего существенного не планируется.

В ситуации структурного или системного кризиса, которую переживает наша экономика, резко возрастает роль предложения новых технологий в создании новых возможностей. Благодаря появлению таких возможностей и происходит выход из кризиса на новую траекторию социально-экономического развития. И лишь затем, по мере формирования последней в периоды устойчивого экономического роста на сложившейся технологической основе, определяющее значение в генерировании нововведений и освоении новых технологий начинает играть спрос.

Вопреки известным закономерностям изменения инновационной активности на разных фазах циклов социально-экономического развития в прогнозе Минэкономики содержится следующее оправдание пассивного подхода в данной области: “Сложившийся уровень спроса на внешнем и внутреннем рынках на инновационную продукцию отраслей промышленности будет определять и перспективу их развития, и структурные изменения основных производственных фондов. Осложнение финансово-экономической ситуации во второй половине 1998 года еще раз подтвердило, что будущее отечественной науки определяется сегодня не столько объемом прямых бюджетных ассигнований, сколько платежеспособным спросом на научно-техническую продукцию” [1].

В действительности в условиях депрессивного сжатия спроса все обстоит прямо наоборот - роль государственных ассигнований в научно-техническом развитии резко увеличивается. Поэтому реализация содержащихся в прогнозе Минэкономики намерений по “реструктуризации научно-технической сферы с целью ее приведения в соответствие с реальным экономическим базисом”, подразумевающей, судя по тексту, сокращение доли государственных ассигнований на развитие научно-технической сферы в соответствии с “весом” госсектора в ВВП, будет означать еще большее и достаточно резкое сокращение инновационной активности, что повлечет за собой соответствующее ухудшение перспектив дальнейшего социально-экономического развития страны и блокирует преодоление депрессии.

Отсутствие в прогнозе Минэкономики действенной системы мер по подъему инвестиционной и инновационной активности предопределяет его инерционный характер. Фактически сохраняется прежняя линия на пассивное приспособление государства к углубляющейся экономической депрессии вместо резкой активизации его роли в преодолении кризиса и создании условий для перехода к экономического росту. И если раньше следование этой линии объяснялось стремлением правящей олигархии как можно дольше удерживать статус-кво в присвоении колоссальных доходов на спекуляциях с государственными обязательствами и собственностью, то сегодня объяснений этому нет.

В свете мощного давления Международного валютного фонда, выступающего от имени зарубежных кредиторов, на Правительство России с целью воспрепятствовать серьезным изменениям в экономической политике, уместно заметить, что если бы в 30-е годы в США государство адаптировалось к Великой депрессии так же, как мы сегодня, то едва ли кто-нибудь серьезно воспринимал бы эту страну сейчас. Если бы в странах “семерки” адаптация к структурной депрессии середины 70-х годов происходила по образцу нашей нынешней политики, то они до сих пор топтались бы на месте, и исход противостояния двух систем был бы иной.

Сопоставляя хорошо известные в теории социально-экономического развития закономерности и опыт успешной политики структурных преобразований и роста экономики, с одной стороны, и планы экономических ведомств, с другой стороны, удивляешься их противоположности по основным параметрам экономической политики.

В денежно-кредитной политике: вместо увеличения денежного предложения и снижения процентных ставок, создания специальных каналов денежного предложения для производственных инвестиций через институты развития планируется продолжение линии на сокращение реальной денежной массы, привязка денежного предложения к приросту валютных резервов и, следовательно, сохранение кризиса ликвидности с запредельно высокими процентными ставками. Вместо создания механизмов рефинансирования производства (хотя бы через организацию учета векселей) планируется продолжение практики эмиссии сверхприбыльных государственных обязательств (на этот раз - Центрального банка) с сохранением тех же механизмов денежной эмиссии в целях рефинансирования спекулятивных операций. Вместо жестких мер по пресечению вывоза капитала и дедолларизации экономики - сохранение либерального режима оборота иностранной валюты и движения иностранного спекулятивного капитала, связывающих основную часть сбережений и блокирующих их трансформацию в инвестиции.

В бюджетной политике: вместо стимулирования конечного спроса путем расширения государственных расходов, увеличения государственных заказов, общественных работ и т. п. планируется сокращение государственных расходов практически по всем направлениям. При этом непроцентные расходы бюджета, формирующие государственный спрос, опускаются до крайне низкого уровня в 10,2% ВВП, что существенно ниже стандартов развитых стран и примерно вдвое ниже минимального уровня жизнеобеспечения страны. Практически обнуляются дотации на транспортные издержки, направленные на поддержание единства экономического пространства страны, особенно важные для стимулирования конечного спроса.

В политике развития: вместо активизации НТП, поддержки прогрессивных технологических сдвигов, развития науки и образования планируется фактический отказ от активной государственной политики по стимулированию НТП и инновационной активности, продолжается сокращение всех расходов на воспроизводство человеческого капитала. Фактически обнуляются государственные инвестиции, свертывается большинство целевых программ развития отраслей и регионов. Остается неясной перспектива формирования банка и Бюджета развития, их наполнения ресурсами, достаточными для необходимой активизации инвестиционной активности. В отличие от быстро развивающихся стран, где при помощи институтов развития направляется основная часть долгосрочных инвестиций (Япония, Сингапур, Бразилия, Индия и др.), у нас Бюджет развития остается “бумажной” категорией из-за неспособности отвечающих за его реализацию ведомств создать необходимые для этого механизмы.

Во внешнеторговой политике: вместо активных мер по защите собственного рынка фактически сохраняется линия на дискриминацию отечественного товаропроизводителя. Россия остается, по-видимому, единственной страной в мире, где государственные средства и гарантии используются главным образом на поддержку не своих предприятий, а их конкурентов: от приобретения государственными предприятиями под государственные гарантии самолетов (льготы по импорту “Боингов”, закупаемых полугосударственным “Аэрофлотом” в ущерб умирающему отечественному самолетостроению) и оборудования для добычи и транспортировки газа (закупаемых полугосударственным “Газпромом”) до прямых бюджетных расходов на импорт товаров, которые дешевле и с лучшим качеством могли бы производиться на недогруженных мощностях отечественных предприятий (от медицинского и учебного оборудования для учреждений здравоохранения и образования до обыкновенных электроламп, газовых плит и замков). По-видимому, не планируется восстановление государственного контроля за качеством импортируемых товаров, функции которого при загадочных обстоятельствах были переданы частной швейцарской фирме.

Этот перечень можно продолжать и дальше, указывая на противоположность должного и сущего в планирующейся промышленной, аграрной, социальной политике. Но и без того ясно, что планируемая на 1999 год экономическая политика остается политикой упускаемых возможностей, которых при сохранении прежних подходов к ее формированию с каждым годом остается все меньше. И проект федерального бюджета на 1999 год, и прогноз социально-экономического развития страны на 1999 год составлены в прежней технологии пассивного приспособления к углубляющейся депрессии. В проекте бюджета главный приоритет отводится исполнению обязательств по государственному долгу, на долю которых приходится 29% всей расходной части, при механическом сокращении всех остальных расходов. В основе прогноза лежит экстраполяция депрессивных тенденций, что в отсутствие сколько-нибудь серьезных целенаправленных импульсов подъема производства и инвестиций делает его самоосуществляющимся, то есть провоцирующим дальнейшее углубление депрессии. При разработке прогноза не учтены ни закономерности современного социально-экономического развития и научно-технического прогресса, ни имеющийся международный опыт преодоления структурных депрессий и обеспечения экономического роста в условиях несбалансированности и неравновесности экономики.

Кроме неадекватности технологических решений прогноза социально-экономического развития и бюджета страны на 1999 год фундаментальным проблемам преодоления кризиса, набор мер Правительства и Центрального банка существенно ослабляет серьезная методологическая ошибка, связанная с разделением по времени исполнения первоочередных мер, задуманных в целях “преодоления острой фазы кризиса”, и “дополнительного комплекса мер, прежде всего по нормализации хозяйственного оборота и его обеспечению денежными средствами..., оздоровлению организаций и созданию жизнеспособных рыночных структур (банковских и производственных)” [2].

Из изложенного выше следует, что решение первоочередных задач жизнеобеспечения и создания условий для устойчивого функционирования экономики невозможно без одновременного решения задач оживления производственной сферы и обеспечения перехода к устойчивому экономическому росту, которые нельзя рассматривать как задачи “второго этапа”. Без их перевода в разряд наиболее актуальных мы никогда не вырвемся за пределы “первоочередных мер” в постоянно ухудшающейся макроэкономической ситуации, которые в этом случае превратятся в бесконечное латание “тришкиного кафтана”, не приводящее к реальным решениям поставленных задач. При этом на фоне оптимистических рассуждений “о светлом будущем” после преодоления кризиса текущая экономическая политика в режиме годового планирования будет по-прежнему носить инерционный характер, ежегодно отодвигая начало экономического роста.

Не случайно среди трех сценариев экономического развития страны нет ни одного, который можно было бы назвать сценарием экономического роста. Каждый из них по сути своей представляет лишь определенную модификацию инерционного продолжения депрессии в узких рамках сформировавшейся за эти годы макроэкономической политики.

По ключевым параметрам этих сценариев не трудно вскрыть технологию их подготовки. Первый сценарий исходит из прогнозируемой инфляции 30%, денежной эмиссии в 60 млрд. руб. и сокращения ВВП на 3%. Второй сценарий исходит из инфляции в 50-60%, эмиссии в 130 млрд. руб. и сокращения ВВП на 6%. Третий сценарий исходит из инфляции в 130-180%, эмиссии в 320 млрд. руб. и сокращения ВВП на 9%. При этом третий сценарий сочетает взаимоисключающие предпосылки о полном исполнении обязательств по внешнему долгу и необходимости финансирования более половины расходов федерального бюджета за счет денежной эмиссии. На самом деле полное исполнение обязательств по внешнему долгу возможно только за счет использования практически всех валютных резервов Центрального банка, что в свою очередь повлечет за собой необходимость не увеличения, а сужения денежной базы с соответствующим уменьшением возможностей финансирования расходов бюджета за счет денежной эмиссии.

Как видно по цифрам, второй сценарий получается из первого путем простого удвоения всех параметров и не выдерживает критики. По-видимому, разработчики считают, что удвоение эмиссии означает удвоение инфляции, а удвоение инфляции влечет за собой удвоение спада производства. Не говоря уже о том, что экономическая динамика всегда нелинейна и не может адекватно моделироваться столь примитивным образом, заметим, что предпосылка о прямой зависимости между объемом эмиссии, темпом инфляции и величиной спада производства отражает упрощенно монетаристский подход к определению механизмов развития экономики, неадекватность которого многократно доказана нашим печальным практическим опытом. Такая взаимосвязь может иметь место лишь в случае, если государство будет продолжать пассивно приспосабливаться к условиям кризиса, не предпринимая активных действий для восстановления производственного сектора, в том числе и путем целенаправленного расширения денежного предложения непосредственно производственным предприятиям на нужды модернизации и развития производства (через Бюджет развития, банк развития, переучет векселей производственных предприятий и т. п.). Это заставляет поставить под сомнение как достоверность прогноза, так и методику с идеологией, положенные в его основу.

Как следует из анализа прогноза Минэкономики, в его основе лежит предположение о продолжении прежней методологии планирования макроэкономической политики. Но без кардинального перелома последней в направлении создания реальных предпосылок преодоления кризиса и перехода к экономического росту декларации первоочередных мер Правительства и Центрального банка повисают в воздухе из-за отсутствия адекватных механизмов и технологий их реализации. Поэтому набор планируемых Правительством и Центральным банком мер необходимо дополнить мерами, ориентированными на реальное оживление производства и создание необходимых макроэкономической условий для устойчивого экономического роста, отразив их содержание и ожидаемые результаты реализации в официальном прогнозе социально-экономического развития страны на 1999 год.

Возможности, которые есть

Разработка прогноза осуществления антикризисной программы должна начинаться с ответа на вопрос: какие темпы экономического роста являются минимально необходимыми для выхода на траекторию устойчивого социально-экономического развития? Депрессивное состояние экономики обладает определенным инерционным равновесием, для преодоления которого и формирования устойчивых воспроизводственных связей, поддерживающих экономический рост, требуется инициирующий импульс соответствующей силы. Как для вытаскивания автомобиля из болота требуется мощный толчок, после которого он выкатится на дорогу и сможет двигаться самостоятельно, так и для вывода экономики из депрессии требуется резкое наращивание инвестиций и экономической активности при соответствующей государственной поддержке. Без поддержания необходимой мощности этого процесса инициирующий импульс гасится сопротивлением неблагоприятной экономической среды и экономика вновь погружается в депрессию, подобно тому, как без должного ускорения ракета падает на землю, не в силах преодолеть силу ее притяжения.

Расчеты показывают, что в сложившихся условиях для вывода страны в режим устойчивого социально-экономического развития должен быть обеспечен подъем инвестиций не менее чем в 4 раза. При меньших темпах восстановления инвестиционной активности вновь создаваемый продукт будет меньше выбывающих элементов производительных сил (прежде всего, оборудования), вследствие чего будет продолжаться сужение их основания и сокращение возможностей экономического роста, своего рода “расширенное воспроизводство экономического спада”. Чтобы его преодолеть, необходимо стимулировать увеличение инвестиций, до уровня, превышающего выбытие накопленных производственных мощностей. Этот ориентир наращивания инвестиционной активности диктует соответствующие требования к общим темпам экономического роста и доходов населения, которые для обеспечения сбалансированности социально-экономического развития должны быть не менее 7% в год.

Что бы ни говорили скептики в отношении достижимости таких темпов экономического роста, необходимо признать колоссальную инерцию процесса саморазрушения производительных сил общества, для преодоления которой необходим инициирующий импульс соответствующей силы. Для этого должны быть в полной мере использованы имеющиеся внутренние резервы. Среди последних наибольшее значение имеют:

*  простаивающие производственные мощности (около 60% мощностей в промышленности) и вынуждено безработные квалифицированные специалисты и рабочие (вместе с частично безработными - более 15 млн. чел.);

*  экспортные возможности государственных предприятий (прежде всего, экспорт газа, ядерного топлива, электроэнергии, инвестиционного оборудования и военной техники);

*  естественные монополии, находящиеся под государственным контролем;

*  недра, по праву принадлежащие государству;

*  эмиссия денег в пределах замещения иностранной валюты и денежных суррогатов, ограниченного авансирования экономического роста.

Последний источник, против использования которого для решения общегосударственных задач крайне агрессивно возражают монетаристы, в последние годы активно использовался для поддержки финансовых спекуляций и фактически присваивался финансовыми спекулянтами. В этих целях Центральный банк направлял эмиссию денег двумя каналами на поддержание финансовой “пирамиды” государственного долга (через рефинансирование коммерческих банков под залог ГКО-ОФЗ и продажу рублей нерезидентам по квазификсированному курсу, которые вкладывали их в покупку тех же ГКО-ОФЗ).