Изучение рукописей Мертвого моря (стр. 6 )

Среди рукописей встречаются и греческие тексты, в том числе долговая расписка (№ 000). Из 79 фрагментов того раздела (на коже, папирусе и острака) 72 — греческих и семь — латинских. Большинство текстов крайне фрагментированы. Среди них имеются деловые административно-правовые документы, литературные тексты, тексты литургического и магического характера.

Из деловых документов сохранились ведомости на деньги (№ 89), зерно и овощи (№№, 22,и др.), список лиц (№ 25), брачные контракты (№№ 000, 116), долговая расписка (№ 000). К правовым документам относятся отрывки из протокола судебного процесса (№ 000) и выдержки из официальных эдиктов (№ 000).

Из литературных текстов № 000 - фрагмент неизвестного философского произведения, а №№ — фрагменты также не отождествленных литературных текстов.

Большой интерес представляют два брачных контракта — №№ № 000 (самый большой из найденных в Мурабба’ат греческих документов) - контракт на второй брак— является единственным датированным документом (седьмой год императора Траяна, т. е. 124 г. н. э.). Отцом Саломеи, вступающей вторично в брак со своим прежним мужем, является Иоханан Галгола. Из еврейских документов круга Бар-Кохбы известно, что Иешуа бен Галгола был командиром одного из повстанческих отрядов. Возможно, что Иоханан и Иешуа — родственники.

Особо интересен этот документ для истории права. Он свидетельствует, что матримониальное еврейское право II века н. э. (юридические формы и формуляры римской Палестины) проникнуто элементами греко-римского права. С формальной стороны этот документ подтверждает практику «двойного документа» в Палестине, что отражено так же и в еврейских документах (напр. № 19) Эти и другие тексты, даже крайне фрагментированные, представляют несомненный палеографический интерес (ссылка - данная статья).

Весьма сложна проблема датировки документов из Вади Мурабба’ат. Точно датирован только один документ (№ 000). Остальные, преимущественно по палеографическим соображениям, датируются различными периодами. Большая часть - первой половиной II века н. э., т. е. периодом восстания Бар-Кохбы. Документы №№ 000 и 158 (может быть, также №№ скорее всего, второй половиной I века н. э.,

Документы №№ 000 и 117 - второй половиной II в. н. э. Такие документы, как № 000 (долговая расписка 171 г. н. э.) и № 000, отрывки из официального эдикта (возможно, налоговые распоряжения), в котором встречается имя императора Аврелия Коммода, вероятно, попали в Мурабба’ат через римские сторожевые посты.

В числе документов есть так же и Арабские тексты. Из 48 арабских документов, обнаруженных в районе Вади Мурабба’ат, лишь два текста сохранились целиком. Остальные представляют собой фрагменты, некоторые из них не превышают квадратного сантиметра.

Таким образом, рукописи, найденные в пещерах Вади-Мурабба’aт, дают богатый и крайне ценный материал для обширных исследований социальной, экономической и политической жизни в Иудее в период II Храма, и захвата Иудеи римлянами.

Кроме того, рукописи представляют яркое свидетельство того, что в Иудейской пустыне могли сохраниться деловые документы, и частные письма этого периода. Эти сведения играют большую роль для выяснения вопросов о связи найденных в пещерах около Мертвого моря рукописей и поселения в Кумране.

Косвенно, находка этих документов ставит определенные вопросы перед исследователями, придерживающимися кумрано-ессейской теории о происхождении рукописей. И прежде всего, почему в захоронении рукописей в Кумранских пещерах, если оно принадлежало членам одной определенной общины, не встречается никаких документов, отражавших бы хозяйственную или административную деятельность ее членов?

Предположение Ролана де Во, о том, что такие документы, написанные на папирусе, в климате Кумрана просто могли не сохраниться(де во, там. Же 1961год), полностью отвергается фактом обнаружения папирусов в Масаде, где рукописи находились в точно таких же климатических условиях.

Возможно общинники по каким-то неизвестным причинам не пожелали сохранять сведения о своей общине, однако это не сочетается с желанием сохранить, спрятав, свой Устав и проч. духовные книги. Даже в этом случае записки, письма, что-либо из административных документов должны были бы хотя бы случайно попасть в число спрятанных манускриптов.

Можно сделать предположение, что хозяйственные документы просто не велись. Однако по представлению сторонников кумрано-ессейской теории хозяйственная жизнь проживавшей в Кумране общины была довольно обширной и протекала в нескольких сферах: работа в оазисах Эйн-Фешха и Эйн-Эль –Хувейр, работа в поселении Кумран, а так же эксплуатация минеральных богатств Мертвого моря, занятия отхожим промыслом и работа по найму в ближайших окрестностях Кумрана (Амусин община, стр.92). логично предположить, что от столь обширной деятельность, если она имела место, должна была быть как-то регламентируема.

И если члены общины спрятали в пещерах священные книги, то почему не были спрятаны так же, например, хозяйственные документы, которые (как видно на примере документов этого же периода из Вади-Мурабба’ат) должны были вестись?

В тексте «Устава общины», несколько раз упоминается о «записывании» членов общины и изменении этих списков в зависимости от проступков каждого из членов, вследствие чего они должны были «отодвигаться назад» по списку (сноска. «а записывать их (следует) по Уставу одного за другим, согласно разуму и делам каждого, чтобы се слушались друг друга, малый большого. Проверка их духа и их дел должна быть ежегодно, с тем. Чтобы повышать каждого, согласно его разуму и непорочности его пути, и чтобы отодвигать назад каждого сообразно его прегрешению» (1QS V,23-25, см. также 1QS VII, 2Кроме того, текст Устава упоминает о списках имущества, которое должно было постепенно быть передаваемо в общину новым членом (сноска «когда же для него год (пребывания) среди общины…и выйдет ему жребий приблизиться к тайне.. по слову жрецов и большинства их Завета, то передадут также его имущество его работу в руки человека, надзирающего за работой старших. И тот запишет это в список своей рукой, но на старших это не расходует» (1QS VI, 18-21). Очевидно, что в общине, регулируемой этим сочинением, должны были вестись записи ее членов, с указанием сроков испытания, количества дней «наказания» и тому подобного. Однако опять же никаких подобных списков среди более, чем 900 рукописей, не было обнаружено в пещерах.

Относительно отсутствия хозяйственных документов, можно конечно, предположить, что члены общины не производили куплю, обмен или продажу земли (которую нужно было бы урегулировать соответствующими документами), или в ее среде не заключались никакие иные сделки, не составлялись долговые обязательства, и проч.

Однако этому предположению полностью противоречат данные археологических раскопок, согласно которым в Кумране велась обширная хозяйственная, и очень вероятно торговая деятельность(Хиршфельд), во всяком случае, денежные отношения между жителями Кумрана и внешним миром существовали, это видно из найденных в руинах Кумранского комплекса монет и предметов не кумранского изготовления(ссылка на хиршф). Но никаких документальных свидетельств хозяйственных или денежных отношений жителей Кумрана (будь то представители общины, если таковая существовала, или просто обычные жители иудеи) среди кумранских рукописей нет.

Возникает вопрос о документальных свидетельствах этой деятельности, а именно, почему никаких документов не было найдено в пещерах? Логично предположить, что потому, что обитатели Кумрана там их не прятали.

По мнению ряда исследователей, отсутствие в пещерах документов об экономической деятельности в Кумране, свидетельствует об отсутствия связи между кумранским комплексом и рукописями, спрятанными в пещере, или между поселением и теми людьми, которыми рукописи были захоронены (голб).

По всей видимости люди, жившие недалеко от пещер Вади-Мурабба’ат, и в ситуации опасности вынужденные скрываться в пещерах от римских войск, взяли с собою (или просто спрятали) собственные документы (вполне рассчитывая на то, что они ещё могут понадобиться в дальнейшем). Жившие же неподалеку в Кумране люди, явно не были озабочены тем, чтобы сохранить собственные документы или письма в пещерах поблизости.

Одновременно известно, что в пещерах были захоронены рукописи. Возникает вопрос, почему не были сохранены важные документы или письма? В этой ситуации можно предположить, что обладателями рукописей и не существующих ныне деловых документов из Кумрана были разные люди. Представляется, что обладатели рукописей не были жителями Кумрана, ведь в этом случае, пряча во время опасности духовные тексты, они наверняка бы потрудились сохранить в пещерах важные для них документы, как это сделали обитатели пещер Вади-Мурабба’ат, благо размеры пещер позволили бы спрятать и гораздо большее число свитков.

Безусловно, далеко не все обнаруженные сегодня археологами документы были именно спрятаны. Это просто оставшиеся свидетельства жизни людей, жавший в том или ином месте. Какие-то из документов из Вади Мурабба’ат, могли быть, как заведомо спрятаны, так и случайно оставлены скрывавшимися там людьми, или же остались там после их смерти.

Важно, что в данном случае, что в распоряжении науки нет как раз таких, письменных свидетельств жизни людей в Кумране (случайно оставленных или спрятанных специально). Одновременно, крайне важен тот факт, что Кумранские рукописи, согласно их источниковедческим особенностям, о которых нами сказано выше, не являются такими свидетельствами, поскольку не содержат никаких упоминаний поселения в Кумране или данного района.

Относительно поселения в Кумране, и его обитателей, налицо полное отсутствие документального свидетельствования любых действий здесь проживавших людей. Если следовать логике кумрано-ессейской гипотезы, предпологиющей что в поселении жили сектанты, то возникает ряд вопросов. Устав Общины, например, предписывал вести письменные отчеты о времени пребывания в общине и положении в иерархии каждого ее члена (1QS 6.20-22).Если предположить, что рукописи действительно прятались жившими здесь ессеями во время приближения римских войск, для чего собирались из «скриптория», который несомненно должен был быть и центром производства официальных писем секты и других документов и помещались в пещеры, тогда почему все они были так тщательно исключены из процесса сокрытия? Сложно представить, что руководители секты должны были позволить делам и деловым и прочим письмам, представляющие период между ста и двумястами годами деятельности секты в кумране погибнуть в руинах, в то же время будучи озабоченными, чтобы спрятать сотни литературных писем.

Примечательно, что никакие личные документы никогда не были найдены в пещерах. Разве ессеи не писали письма друг другу, и разве они не будут хотеть сохранить их, подобно тому как поступили евреи, соратники Бар-Кохбы? Примечательно, что никто из кумранологов не указал на эту сложно объяснимую дилемму после публикации в 1961 году. Это было сделано более поздними исследователями.(ссылка на голба).

4. Медный свиток (3Q15)

Сегодня, после почти семидесяти лет исследований рукописей Мертвого моря, и спустя десять лет после завершения публикации всех найденных рукописей и фрагментов в серии DJD, учеными всего мира написано и издано множество работ, посвященных текстологическим исследованиям отдельных свитков и, в особенности, вопросам поиска источника тех или иных сочинений в среде межзаветного иудаизма.

Высказанная на заре кумранологических исследований, теория о ессейском характере рукописей (её отстаивали Э. Сукеник, А. Дюпон- Барроуз, Тревер, В. Браунли, И. де Во и др.[90]) сегодня опровергается множеством данных полученных с помощью исследований содержания отдельных рукописей.

Тенденция, широко распространенная ранее, когда содержание той или иной рукописи «сравнивалось» с ессейством, в попытке найти место тому или иному тексту в «корпусе ессейской литературы», сегодня не находит сторонников в среде кумранологов. Только исходя из результата анализа палеографических данных и внутреннего содержания, отдельные сочинения описываются исследователями как наследие тех или иных, различных религиозных течений Иудеи этого периода[91].

В данной работе нет возможности привести анализ всех или даже большинства текстов, наиболее явно не позволяющих предположить их ессейское происхождение, таких как "Храмовый свиток" (11Q Temple Scroll), Апокрифический псалом и молитва короля Ионафана (4Q 448), Астрономическая книга Еноха (4 Q En astr), Книга исполинов (1Q 23, 2Q 26, 4Q 203, 4Q 530-532, 6Q 8), Книга Тайн (1Q 27, 4Q 299-301), фрагмент молитвы вавилонского царя Набонида (4Q Or Nab), Мессианский сборник или Антология мессианских пророчеств (4Q Test), "Псевдо-"Книга юбилеев" (4Q Pseudo-Jubilees), Притча Обильного Дерева (4Q 302a), Проделки распутной женщины (4Q 184), Слова архангела Михаила (4Q mich=4Q 529, 6Q unidar=6 Q23), Физиогномические гороскопы (4Q Physiogn= 4Q 561), Языки пламени (1Q 29, 4Q 376) Шифрованные астрологические документы (4Q Crypt), Собрание пословиц (4Q Wisd=4Q 424) и проч[92].

Здесь, однако, представляется необходимым остановиться на единственном документе, найденном в числе рукописей из Кумрана, а именно на Медном Свитке (3Q15), поскольку исследование этой рукописи по мнению многих исследователей дает возможность предположить вероятное происхождение рукописей Мертвого Моря в целом.

4.1. Прочтение и первые исследования

Из всех рукописей, найденных бедуинами и затем археологами в пещерах Кумрана, Медный свиток представляет особенный интерес. Связано это, прежде всего, с его источниковедческими особенностями. Медный свиток (3Q15) – единственная рукопись из захоронения в Кумранских пещерах, содержащая в своем тексте реальные топонимы – названия географических мест, и являющаяся, таким образом, единственным «документом», (в отличие от литературных списков, в подавляющем большинстве представленных в Кумране), который мог бы дать ученым какие-либо намеки на происхождение рукописей Мертвого моря.

История изучения этой рукописи, наиболее ярко отражает многообразие взглядов на происхождение кумранских свитков, с самого начала их обнаружения. Сражение за подлинность этого документа, как описывающего реальные сокровища Храма, (а не как фольклорное произведение), было начато уже первым его исследователем Дж. М. Аллегро, продолжено, С. Шарвитом, Х. Рабиным, М. Лейманом, Б. Пикснером, А. Уолтерсом, -Луриа, С. Горанзоном, Д. Харпером (подробн. Библиогр. См. Голб гл 5) и, наконец, было блестяще выиграно в 1988 году, благодаря археологическим исследованиям в Израиле проводимым и до сих пор под руководством Вендела Джонса.

Две части Медного свитка были обнаружены 14 марта 1952 года в 1-ой кумранской пещере. У водной из внутренних стен пещеры под слоем пыли археологами были обнаружены два цилиндрических предмета, лежавших один на другом. На поверхности предметов были видны отчетливые следы выгравированных знаков. Выяснилось, что это свиток с текстом, написанный на трех пластинках мягкого медного сплава, скрепленных заклепками и свернутых в свиток (длина 2,46 м, ширина около 39 см): во время свертывания один ряд заклепок лопнул, и оставшаяся часть была свернута отдельно. Текст вычеканен (около десяти чеканов на одну букву) на внутренней стороне свитка.(Аллегро. Сокровища медного свитка, стр.17).

В течение пяти лет ученые и эксперты обсуждали способы открыть свиток. Все это время он был выставлен в музее в Иерусалиме. Гейдельбергский ученый , посетивший Иерусалим осенью 1953 разобрал большое количество слов на внешней поверхности свитка и в следующем году издал статью, предлагающую, что свитки содержали описания скрытых сокровищ. Впоследствии его предположение подтвердилось.(K. G. Kuhn in Revue Biblique, pp. 193-205

Наконец, было решено, что единственным способом прочесть документ будет разрезать его на поперечные полосы и затем отслаивать их от сердцевины. Эта операция была осуществлена в 1956 г в Манчестерском Технологическом Институте. Свиток был разрезан на 23 полосы, каждая изогнута в полуцилиндр.

В результате раскрытия рукописи стал понятен способ ее создания. И он представляет также большой интерес. Свиток был написан с задней стороны медного листа в "зеркальном отображении" так, чтобы текст высовывался с лицевой стороны. Возник вопрос, зачем это было сделано. Ответ на него был найден в пространстве между витками меди. Эти пространства были заполнены твердой глиной, а затем, по всей видимости, свиток был помещен в низкотемпературную печь, так что глина затвердела. Целью авторов свитка было сохранить текст свитка любой ценой, и, не рассчитывая (весьма дальновидно) на долговечность меди, они прибегли к такому, весьма сложному использованию глины. В результате глина оказалась содержащей отпечатки букв от медного листа. К счастью, медь также выжила, потому что была заключена в кожух из глины.(Вендел Джонс «синяя аура» стр4 ).

Увы, специалистам из Манчестерского института сначала было не понято, что глина содержала отпечаток от текста. Кроме того, они думали, что было необходимо удалить глину прежде, чем свиток мог быть открыт. они не поняли, что сама глина содержала удобочитаемый текст. Таким образом, процесс удаления глины имел наоборот отрицательный результат, так как в ходе него был поврежден высоко окисленный медный материал, что привело к потере части текста свитка – около 5-10%. Если бы глина была удалена со свитка неповрежденной, то затем, сложенная из кусков, она, возможно, обеспечила более четкое чтение свитка, чем медная пластина непосредственно. К счастью, Медный Свиток полностью не окислился, и большая часть его текста была сохранена. (Jones V., The Copper Scroll and The Excavations at Qumran http://www. vendyljones. org. il/copperscroll. htm)

Французский перевод был опубликован в 1959 г. (Milik J. Ten years of discovery in the wilderness of Judaea (Studies in Biblical Theology) 1959); транскрипция и английский перевод с комментариями Дж. М. Аллегро — в 1960 г( Allegro J. M. The treasure of the Copper Scroll N. Y.1960). (русский перевод английского издания вышел в 1967 г. (Аллегро Джон Марко Сокровища медного свитка, М.1967 ); официальное издание текста с факсимиле, переводом, введением и комментарием было осуществлено Миликом в 1962 г.(см. DJD III, 1962)

Оказалось, что текст свитка, который первым расшифровал и перевел Дж. Марко Аллегро, действительно, содержал материальные запасы скрытых сокровищ. Согласно тексту свитка, серебряные монеты, фимиам, ценные породы дерева, кувшины для десятины, одежды священников и прочее, необходимое для Храмового богослужения, были спрятаны в различных потайных местах, расположенных главным образом в Иерусалиме и в Иудейской пустыне. Текст свитка состоит из двенадцати колонок, содержащих описание примерно пяти кладов в каждой.

Большой интерес представляет язык, которым написан текст Медного свитка. Это памятник живого, разговорного еврейско-мишнаитского диалекта, представляющий выдающийся интерес для истории еврейского языка, его лексики и палеографии(Амусин, община стр88). Но этот факт таит в себе и множество затруднений для исследователей текста, так как ученые сегодня не знают значений всех слов рукописи. Текст написан на иврите, который является, конечно, известным языком, но самые древние еврейские тексты, имеющиеся в распоряжении исследователей, религиозны по природе, текст же Медного Свитка не несет никакого религиозного значения. Большинство его словаря просто не имеет аналогов в текстах Ветхого Завета, и ни в каких других, имеющихся в распоряжении науки сегодня. (В. Джонс).

Свиток датируется с широким разбросом (30–135 гг), но в основном первым столетием н. э (ссылка на голб).

Что наиболее важно, по мнению ряда исследователей, свиток имеет все признаки подлинного первоисточника, автографа : неаккуратный внешний вид и нелитературный язык свитка указывает на то, что текст не был выгравирован профессиональными писцами, описание материальных богатств дается точное, без литературного описания и приукрашивания, включающего сухое перечисление с точным описанием места (голб).

Кроме того, Медный свиток, единственный манускрипт из всех кумранских рукописей, который содержит подлинные топонимы – названия мест в Иудейской пустыне (так же как тексты Бар Кохбы). Они включают такие известные сегодня места как Иерихон, долина Ахор и Вади Кедрон, а так же названия окрестностей, которые сегодня являются главным образом неопознаваемы, типа Секхакка (Sekhakha), Харобах (Harobah), Дук (Duq), Кохлят (Kohlat), Мильхам (Milham), и Бет Хейкрем.(относительно этих и других названий существуют серьезные разногласия в чтении разными исследователями).

В конце текста Медного Свитка, читается, что "в яме... на север от Кохлят (Kohlat, может быть прочитано так же как "Kahlit", "Kehelet", или иначе) ... копия этого документа вместе с его объяснением, и со своими измерениями, и опись каждой вещи и другое…»(3Q15 XII, 10-13)" Это ясно показывает, что Медный Свиток был подлинным собственноручным текстом, содержание которого было скопировано, видимо с увеличением сведений, в другой свиток, очевидно также скрытый для сохранности (Голб).

Данный документ представляет значительный интерес с точки зрения топонимики и топографии древней Иудеи и позволяет идентифицировать ряд местностей, упоминаемых в древних исторических источниках. Кроме того, свиток включает большое число названий мест, встречающихся в Ветхом Завете, которые сегодня не могут быть идентифицированы. Многие из древних окрестностей были разрушены или просто исчезли, в то время как названия других подверглись изменениям, которые делают их идентификацию с первоначальными трудной или невозможной. Кроме того в свитке множество описаний мест, которые не могли сохраниться - могилы, и акведуки, стоки труб, искусственные водоемы. Так, в тексте встречаются следующие указания: "В грязи, которая находится в основании (для дождевой воды) резервуара ..."," в подземном проходе, который выходит на восток...", "в водном трубопроводе [...] север [ного] бассейна..." и проч.

Казалось бы, особенности и характер текста, а так же тот факт, что к созданию свитка были приложены большие усилия и его авторы явно рассчитывали на то, что он сохраниться как можно дольше (для чего прибегли так же к использованию глины, должны были бы дать исследователям повод для восприятия данного произведения как документа, содержащего опить реальных материальных богатств, и мест их захоронения. И действительно, первый исследователь свитка Дж. М. Аллегро в своей работе 1956г. заявил, что «уже использование столь долговечного материала как медь позволяет заключить, что перечисляемые сокровища реальны», а так же, «что гипотеза Куна "была удивительно точно доказана. Это - действительно инвентарь наиболее хранившего имущества секты, спрятанного в различных местах." (J. M. Allegro, The Dead Sea Scrolls (Penguin Books,1956), pp. 183-184.)

Мнение это, однако, не было поддержано другими исследователями в первые годы открытия свитка. Исследователи, убежденные в своей правоте относительно ессейского авторства всех свитков, члены «основной команды», решили объявить, что свиток является продуктом беллетристики, и призван описать несуществующие мифические сокровища секты.

Андре Дюпон-Соммер в своем исследовании отмечает: «Трудно понять, почему ессеи, жившие в Кумране, были так заинтересованы этими историями спрятанных сокровищ, и особенно интересно, почему они считали целесообразным гравировать их на меди, которая тогда была дорогостоящим металлом.... Во всяком случае, описание скрытых сокровища - самый древний документ относительно его вида, который был когда либо найден, и представляет интерес для историка фольклора». ( Dupont-Sommer, Essene Writings, p. 381 f., 383)

Дюпон-Соммер также указал на заявление Де Во, что Медный Свиток был "причудливым продуктом фантазии" (Dupont-Sommer, Essene Writings, p. 381 f., 385) Ещё до издания рукописи именно это мнение было распространено широко в мировой прессе (See, for example, The Times of London (1 June 1956), p. 12.)

Таким образом, члены первоначальной команды, а вслед за ними и остальные большинство исследователей утвердили мифологический и фольклорный характер свитка

К 1959 предварительные переводы Дж. Милика появились в форме статей (See Milik in Revue Biblique, в которых явно превалировало отношения к свитку как к продукту беллетристики.

Полная публикация текста Медного Свитка, подготовленная Дж. Т. Миликом состоялась в серии DJD в 1962 году (Discoveries in the Judaean Desert of Jordan 3 (Oxford, 1962). Одновременно исследования Дж. М. Аллегро подверглись резкой критике со стороны членов официальной команды.(см. например R. de Vaux in Revue Biblique (1961), pp. 146-147

Гипотеза о фольклорно-апокрифическом характере медного свитка была развита и наиболее четко представлена в ряде работ первого издателя свитка Дж. Т. Милика. По мнению этого исследователя медный свиток – являлся письменной фиксацией апокрифической традиции о богатствах Иерусалимского Храма. Запись сделана между двумя восстаниями иудеев т. е. между 70 и 130 г н. э. По палеографическим соображениям Дж. Милик датирует свиток периодом межд 30 и 130 гг, однако предпочтение отдает второй половине I в н. э.(Амусин, 9). По мнению Дж. Милика, медный свиток – свидетельство мессианских верований, распространенных после разрушения Храма. Ключ для понимания этой описи по мнению надо искольв народной вере в будущую реставрацию Храма мессией. Храм разрушен не чужеземцами, а по воле Бога ангилами, которые спасли и спрятали храмовые сосуды и драгоценности в ожидании Ильи-пророка. Свиток написан не ессеями, а полуграмотным, может быть даже психически неполноценным человеком, одинаково плохо владевшим литературными формами классического еврейского, мишнаитского и арамейского языков. В качестве примера подобного фольклора Дж. Милик приводит изданную в Каире в 1907 г. Книгу A. B. Kamil, Book of Baried Pearls and Hidden Treasures (Амусин 9).

Эта гипотеза, однако вызвала множество вопросов в среде исследователей(Амусин, стр9), так, например, почему легенда о несметных храмовых сокровищах облечена в форму столь прозаической, инвентарной описи? Почему в этой описи отсутствует не только заглавие, но даже краткое вступление или заключение? Почему эту легенду записал «полуобразованный писец», «человек с причудами» («a similaterate scribe» « perhaps the work of a krank» (J. T. Milik, the copper document from Cave III, Qumran,- «the Biblical Archaeologist»б XIX 1956 №3 зз 60-64, цит по Амусин, стр 9 )? И зачем автору понадобилось столь трудоемкая гравировка на таком дорогостоящем материале, как тончайшие медные листы? На эти и подобные им вопросы сторонники фольклорно-апокрифической гипотезы убедительных ответов не дали. Не смотря на это, в течении более чем 40 лет мнение о фолькорно-апокрифическом характере свитка оставалось наиболее распространенным.

Ван дер Плуг высказал предположение, что медные листы были первоначально предназначены для другой цели, но, когда римляне осадили Иерусалим, некто использовал эти листы для записи на них текста в надежде на то, что он введен в заблуждение римлян, если эти листы попадутся им в руки. Эта мысль однако, встречает ряд ещё более серьезных вопросов, например почему этот свиток оказался зарытым в районе Кумрана и почему другой экземпляр свитка, как об этом говориться в последнем абзаце текста, был зарыт в другом месте( 3Q15 XII,61)? (Амусин, там же)

Несмотря на общую позицию по отношению к Медному свитку, Дж. М. Аллегро, тем не менее, продолжил воспринимать рукопись серьезно и в 1960 году издал свою собственную транскрипцию и перевод, описывая свиток как совершенно подлинный. В своей публикации 1960 года Аллегро поддержал гипотезу, высказанную ещё в 1958 Оксфордским историком, Сесил Ротом, относительно того, что кумранские рукописи принадлежали не ессеям, а зелотам, и что это была последняя группа, которая скрыла сокровища в Иудейской пустыне. Позже он фактически провел несколько археологических экспедиций в тщетном поиске сокровищ. Так же весьма внимательно рассмотрел рукопись в своих исследованиях, уделяя большое внимание местоположению различных описанных кладов.

Так же Хаим Рабин издал статью, в которой предположил, что Медный свиток описывает сокровища Храма и не имеет никакого отношения к ессеям; и это представление было выражено в приблизительно то же самое время Куном See Chaim Rabin in The Jewish Chronicle (June, 1956); and K. G. Kuhn in Theologische Literaturzeitung, cols. 541-546. их мнение, однако, затерялось среди большинства сторонников кумрано-ессейской гипотезы

При попытке поиска причин характеристики такого важнейшего из кумранских, свитка, как плода фантазии, необходимо учитывать, что в распоряжении исследователей уже имелась конкретная гипотеза относительно происхождения рукописей. Одновременно, отдельно взятое конкретное содержание Медного Свитка, представляло серьезную опасность для кумрано-ессейской теории. Совершенно ясно, что никакая маленькая секта, а тем более четыре тысячи сторонящихся богатства ессеев первого столетия н. э., живших в Палестине, не могла иметь такого количества серебра и других драгоценных металлов, описанных в тексте.

По мнению Н. Голба, описанные сокровища могли принадлежать только Иерусалимскому Храму, во-первых по причине описанных в тексте Медного свитка предметов, необходимых для Храмового богослужения, освященных сосудов и т. п., а так же по причине того, что хранители которого в межзаветные времена накопили большие суммы богатства от десятины и пожертвований, обеспеченных иудеями жившими в Палестине и вне ее, и вполне могли владеть описанными богатствами. А так как этот свиток был найден в одной из пещер наряду с литературными рукописями, написанными на пергаменте, должна была стать внезапно очевидной возможность того, что все свитки могли быть созданы и принесены не из Кумрана, а из Иерусалима.

Н. Голб считает, что именно для того, чтобы избежать опасности пересмотра Кумрано-ессейской теории Медный свиток был «вычеркнут» из числа рассматриваемых исследователями рукописей, весьма эффективным способом – был объявлен «продуктом воображения» (Голб). Поскольку весьма естественно, что после такой характеристики авторитетнейшими из исследователей, далее его содержание просто не принималось во внимание. Именно поэтому мнение Аллегро не было поддержано основной массой исследователей-сторонников кумрано-ессейской теории. Действительно, невозможно было сопоставить такие сокровища и их явную связь с Иерусалимским храмом (только оттуда могли быть взяты описанные в свитке сосуды для богослужений, денежная десятина и проч.) с представлениями о происхождении найденных в пещерах рукописей из среды ессейской секты жившей в Кумране.