Дипломная работа Гражданская книга в дореволюционной России как предмет материальной культуры. по специальности 031401-Культурология (стр. 3 )

Переплеты первого класса сложно группировать из-за их индивидуальности, но все же, условно можно выделить две группы:

1.  собственно роскошные (подносные),

2.  роскошные художественные.

В целом, классификация, предложенная , очень удобна при исследовании книжного переплета и дает возможность подробного его описания с выявлением и учетом особенностей данного экземпляра. Однако некоторые конструктивные особенности переплетов, которые можно отследить только в процессе их изготовления или реставрации, в данной классификации не учитывались. Между тем такие особенности, как форма книжного блока, способ шитья, вид каптала, а так же конструкция форзацев и способ их крепления к блоку, необходимо учитывать, так как они различаются в зависимости от класса и вида переплета. На основании данной классификации схема описания переплетов, предложенная , была мною доработана, с учетом их конструктивных особенностей, и по ней было произведено описание переплетов, послужившее в качестве фактической базы для исследования русского индивидуального переплета конца XVIII – начала XX вв.[36]

3.  Глава № 2 Гражданская книга в России XVIII – начала XX вв.

3.1.  Истоки русской гражданской книги (с конца XVII в. до 1770-х гг)

Определившись с подходом к исследованию книги - поставив ее материальное воплощение в центр, с инструментом исследования – подробно зафиксировав все конструктивные и особенности книги и элементы ее внешнего оформления, тем самым разделив весь массив книг на соответствующие классы, наконец, можно приступать к рассмотрению имеющегося материала. И здесь сразу же сталкиваешься с отсутствием этого самого фактического материала, так как, к сожалению, доступ к самому массиву книг «Петровского времени» весьма затруднителен. Кроме безусловной малочисленности экземпляров, их библиографической редкости, доступ к ним ограничен, книги рассредоточены по различным фондам и хранилищам крупных библиотек и музеев, кроме того, надо учесть плохую сохранность книг данного периода, многие из которых утратили свой первоначальный облик в результате повторного переплета или ремонта. Исключение составляют лишь подносные членам царской семьи экземпляры, но это, как правило, настоящие произведения искусства, которые бережно хранятся в музеях, соответственно, для моего исследования они тоже недоступны. В связи с этим, приходится полагаться лишь на теоретический материал, содержащийся в опубликованных исследованиях, который, кроме своей немногочисленности, зачастую весьма поверхностен и бегл. Тем не менее, облик гражданской книги этого периода времени обрисовать можно, пусть даже и в общих чертах, не вдаваясь в конструктивные особенности. Это позволит определить истоки русской гражданской книги и влияния, оказанные на ее развитие. Кроме того, это создаст определенную предметную базу, т. к. зародившиеся именно в этот период времени основные виды переплета благополучно просуществовали до начала XX века.

Начиная с XVIII века можно говорить о появлении в России гражданской печати вообще и книги в частности. Да, в Москве с 1587 года работает Печатный двор, но занимается он лишь размножением текстов богослужебных обрядов, и до 1640 года все произведения нерелигиозного содержания бытовали исключительно в рукописном варианте. Затем, во многом благодаря заслугам Алексея Михайловича Романова, который проявлял личную заинтересованность делами печати, гражданская книги появляется в печати, но количество изданий ничтожно мало, до 1700 года их всего 7 (из 483 книг). Конечно, при таких объемах, а стандартный тираж («завод») традиционно равнялся 1200 оттисков, что было обусловлено долговечностью шрифта,[37] говорить о каком-либо едином стиле русской гражданской книги не приходится. Но с приходом к власти Петра I все начинает меняться, своей кипучей деятельностью он проник во все сферы жизни и, не в последнюю очередь, это касается книги и книгопечатания. В результате в России начинает формироваться образ гражданской книги, образ новый, отличный от церковно-славянской книги, но, в то же время, неразрывно связанный с русской книжной традицией.

Первое и, по мнению большинства исследователей, основное нововведение относительно книги – это введение нового гражданского шрифта. Вопрос этот достаточно широко освещен в научной литературе, но коснуться его хотя бы вскользь необходимо для составления общей картины книжного дела. Работа над эскизами новых шрифтов началась в 1704 г., и Петр I принимал в ней личное участие. Позже инженер Куленбах сделал рисунки новых гражданских букв, по начертанию сходных с латинской антиквой. По ним в 1706 г. На Печатном дворе были сделаны первые пробные отливки. Ученые предполагают разную мотивировку этого нововведения, большинство склоняется к тому, что гражданский шрифт был более удобочитаем и прост для усвоения. Однако это утверждение можно подвергнуть сомнению. Дело в том, что реализовывались новые печатные книги достаточно плохо и в основном оставались лежать на складах типографии.[38] Вообще проблема сбыта продукции появилась еще в XVII в. и просуществовала до века XIX. Дело было не цене на книги, она была меньше церковных книг примерно в 3-10 раз, а в том, что круг читателей был мал и ограничивался лишь государевым двором, жителями столицы и служилыми людьми, провинция, основное население – крестьяне, несмотря на все старания Петра, признавала по-прежнему только кириллические книги. Один голландский купец так пишет к Петру о том, что находится в убытке «понеже купцов и охотников в землях Вашего царского величества зело мало».[39] Мотивировка ввода гражданского шрифта необходимостью разграничения гражданской и церковной литературы также не вполне достаточна. Так, книги петровского времени, в первое время, часто издавались параллельно гражданским шрифтом и кириллическим, чтобы хоть как-то увеличить их распространение среди народа. Вообще, дублирование текста другими шрифтами и на других языках (например, голландском) – еще одна из характерных черт книги петровского времени. Однако решающую роль, по мнению Куприяновой, сыграло то, что гражданский шрифт был более экономичен и позволял печатать низкотиражные издания, а это сказывалось на цене книг, значительно удешевляя ее. Действительно, новый шрифт позволял варьировать тираж в зависимости от необходимости,[40] а учитывая то, что первые гражданские книги печатались очень маленькими партиями, появилась возможность экономии, что позволяло гражданской печати хоть как-то развиваться. Кроме шрифта, существенное изменение претерпело и все внутреннее оформление книги. В тексте появляются многочисленные гравюры, которым вообще придавалось большое значение в этот период времени, различные карты и схемы. Серьезные изменения претерпевает титульный лист, пространное заглавие (иногда включающее краткое содержание книги) занимает его целиком и печатается шрифтом разного размера.[41]

Вместе с «интерьером» книги, существенным изменениям подвергся и весь ее внешний облик. Старые тяжеловесные и богато изукрашенные переплеты, характерные для богослужебных книг, плохо согласовывались с проводимой Петром политикой демократизации книги. Прежде всего, надо отметить, что большинство первых гражданских книг – это малоформатные издания, заключенные в мягкую обложку. Дело в том, что такие книги лучше покупались. Так с 1710 по 1722 гг. книг дестевого формата было продано 7702, полудестевого формата – 4164, а формата в четверть 13022 экз.[42] Однако экономическая выгода издателя (государства) часто шла в разрез с личной выгодой самих мастеров, - переплетчики предпочитали брать в работу как раз большеформатные книги, поскольку их переплет ценился в полтора-два раза дороже. На стоимость переплетных работ влиял также и объем книги. Учитывая особенности организации труда в петровское время (о которых будет сказано чуть ниже) мастерам-переплетчикам приходилось постоянно лавировать между личной выгодой и государевым указом, это, конечно, повлияло на формирование переплета гражданской книги, обусловив поиск его новых форм и видов.

Самым простым переплетом этого времени был переплет «в бумажку», т. е. бумажную обложку. Первое упоминание об этом относится к 1716 г., но скорее всего «в бумажку» книги переплетали и ранее. Листы в таком переплете складывались в тетради, прошивались, и в необрезанном виде к ним приклеивалась (по корешку с небольшим заходом) обложка, которая изготавливалась из цветной бумаги серого, синего, голубого цвета, реже розового или желтого. Иногда бумага обложки для прочности пропитывалась олифой. Часто именно так выглядел массовый издательский переплет[43] начала XVIII в. Первые бумажные обложки не несли на себе вообще никакой информации (были «немыми»). Стоимость переплета «в бумажку» была не высока и составляла 5 копеек, что незначительно удорожало книгу. Такой переплет предназначен для утилитарных целей и имеет непродолжительный срок службы, а, следовательно, до нас дошло достаточно ограниченное число подобных переплетов, в основном, такие книги переплетались владельцем повторно.

Вообще, надо сказать, что издательский переплет зародился еще в середине XVII в., на Печатном дворе в Москве. До этого книги отпускались со склада типографии в тетрадях и необрезанными, пользоваться такими книгами было невозможно, что вызывало недовольство и жалобы потребителей. Так, книгописец Иван Иванов в челобитной на имя царей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича пишет: «…пожалуйте меня ради излишних моих в новом деле трудов велите государи и мне… (книги)…дать в переплетах…». Мотивирует он свою просьбу тем, чтобы ему «излишнее дело и впредь делать было охотно».[44] Переплет значительно облегчает использование книги и делает ее более долговечной, защищая ее от порчи. Тираж переплетался по мере необходимости,[45] и в зависимости от назначения в разные виды переплета. Но дело в том, что стоимость переплетных работ включался в стоимость книги, значительно ее удорожая, что, безусловно, не способствовало ее скорейшему распространению. Конечно, цена на гражданские книги была в разы меньше, чем на церковные, но все же, была достаточно высокой. Так, кожаный переплет стоил уже значительно больше бумажного – 30 коп. Переплет же в дорогие сорта кож, например, подносных экземпляров, доходил до 2 руб. и выше. Соответственно, основной задачей издателей было снижение себестоимости продукции. В условиях конкуренции, хотя и слабой, цены на переплетные работы снижали и сами мастера-переплетчики, «боровшиеся» за получение очередного заказа.

Более прочным и долговечным, но и соответственно, дорогим, был кожаный переплет (цельнокожаный). При такой конструкции переплета книжный блок шьется на пеньковых шнурах, затем обрезается.[46] Исходя из архивных данных, приведенных , можно предположить, что к первой и последней тетради пришивались чистые листы, играющие роль форзацев.[47] После этого обрез украшается, золотится или красится («басмится»). Далее к блоку прикрепляются переплетные крышки, которые изготавливались из картона, получившего широкое распространение к 1720 г., и обтягиваются кожей. Скорее всего, кожа «наглухо» приклеивалась к корешку блока, плотно облегая внешние шнуры, на которых он был сшит, что вполне согласовывалось с общей традицией «книгоплетения», по которой изготавливался и церковнославянский переплет.[48] Затем выполняется внешняя отделка переплета, украшение тиснением крышек и корешка переплета. В зависимости от качества используемых материалов и пышности оформления, такие переплеты изготавливались по индивидуальному заказу и предназначались «в поднос», но могли быть и более простыми, издательскими, предназначенными для повседневного использования. В целом же для кожаных переплетов этого времени характерна скромная отделка. Крышки, как правило, обтягивались одноцветной кожей, окрашенной чаще в темно-коричневый, темно-зеленый или темно-вишневый цвет. До середины 1720-х гг. кожа использовалась исключительно телячья, опоек или выросток хотя и грубоватой выделки, но теперь ее обработка была более тщательной. Для большего истончения кожи ее поверхность шерфовалась специальным ножом, а затем зачищалась пемзой или камнем. Очень редко использовался пергамент и в единичных случаях – черный крупнозернистый сафьян (шагрень). Иногда использовалась популярная в это время в Европе овечья кожа, у нас она получила название «немецкий боран», которую привозили вместе с бумагой и красками из Голландии и Франции. По периметру переплетные крышки украшались орнаментальной полоской золотого или слепого тиснения, в углах помещались штампы цветочного орнамента. В издательских переплетах крышки просто окрашивались «прыском»,[49] или/и обрамлялись узкой полоской тиснения. Украшению корешка уделялось большее внимание. Он членился бинтами на несколько частей (от 4 до 10 в зависимости от формата книги), в промежутках между ними оттискивалось по одному ромбовидному штампу.[50] В первом и втором членении, на инкрустированном прямоугольничке из кожи другого цвета, чаще всего красного, помещалось краткое заглавие и автор. Штампы для тиснения частично использовались старые, из запасов Печатного двора, но и штампы новые, иностранного производства.[51]

За образец были взяты лучшие образцы Европейских переплетов[52] - голландских, которые украшались золотым тиснением в верхней части корешка, но вскоре им на смену приходят «новоманерные» немецкие.[53] Однако скопировать переплетные образцы не всегда представлялось возможным, в том числе из-за не соответствующего качества материалов, имеющихся у нас.[54] Так, большая часть наших кожевенных предприятий выпускала низкосортную продукцию, которая шла преимущественно на обувь. Однако некоторые из них, например завод в Санкт-Петербурге, содержащийся в 1719 г. Ильей Исаевым, выпускали высококачественную переплетную кожу.

Отдельную категорию переплетов составляют, так называемые, переплеты «в поднос», предназначавшиеся для членов царской семьи и знатных вельмож, военных чинов, министров или иностранцев-дипломатов. Изготавливались они в этот период времени по индивидуальному заказу мастерами высокого класса. Подносные экземпляры трудно описать в общем или как-то классифицировать, так как при их изготовлении применялись всевозможные техники и материалы. Конечно, в отличие от переплетов подносных богослужебных книг, которые представляли собой настоящие произведения искусства, гражданские переплеты смотрятся «бедновато». Однако, мастерство выполнения - «добрая работа», использование последних европейских «новшеств» и применение высококачественных материалов, как правило, импортных, позволяет отнести эти переплеты к классу «роскошных». Многие подобные переплеты уже в конце XVII в. изготавливались «на европейский манер».[55] В основном, это цельнокожаные переплеты «с прыском», украшенные по крышкам золотым тиснением с «кружевом» или «павлиньим пером», а по корешку переплета «золотом с каймами», иногда в центре верхней крышки оттискивался небольшой литерный или гербовый суперэкслибрис. Обрез книги золотился с трех сторон, украшался «натычкой» (т. е. был торшонированный) или красился «прыском». Кожа использовалась более тонкой выделки и окрашивалась чаще в светлые тона, светло-коричневая или бежевая. Однако некоторые подносные экземпляры могли выполняться и в простом бумажном переплете, в этом случае бумага была более высокого качества и красочная, например «золоченая турецкая» или «волнистая». Также использовались окрас бумаги «под мрамор», «павлинье перо» или «с прыском». На выполнение работ составлялось подробнейшее руководство, а по выполнении заказа присылались, согласно указу от 1713 г., на контроль лично в Кабинет Петру I, что вполне было в духе его политики «тотального контроля» во всех сферах деятельности государственных организаций.

Несмотря на то, что книги делались по европейским образцам, всеобщее засилье иностранных мастеров обошло стороной переплетное дело. Переплетчиками были, как правило, профессионалы, выделившиеся из среды мастеров Печатного двора, а иностранцам нередко было отказано в работе. Надо заметить, что основной доход мастера получали от переплета церковных книг, а переплетать гражданские книги они должны были сверхурочно, в подряд.[56] Такая форма организации труда вообще в книгопечатном деле, и в переплетном, в частности, была продиктована возросшим количеством выпускаемых книг. Введение подряда экономически стимулировало мастеров брать новые заказы; если работы было очень много, то они прибегали к поднайму. Право на подрядные работы имели только мастера «умеющие переплетного мастерства», а обучаться этому нужно было не менее четырех лет. На проведение работ заключался договор, но работали они, как правило, у себя на дому. Материалы для переплетных работ получали в Приказе книгопечатного дела или использовали свои. Иногда использование собственных материалов и инструмента, а также творческий подход к оформлению переплетов вызывал затруднения в Приказе при оплате за работу,[57] так как переплет должен был изготавливаться строго согласно регламенту, по учиненным образцам. Строгое регламентирование всех, вплоть до мельчайших, процессов – характерная черта петровского времени. Петр I лично проверял качество первых работ и давал указания на дальнейшие действия. Например, в письме к Мусину-Пушкину, тогдашнему главе Печатного двора, от 1709 г. он критикует книги и переплеты: «...Письмо ваше купно с книгами римплеровскими и броздорфовыми дошли,[58] …нынешней присылки переплет очень дурен, а паче всего дурен от того, что в корене гораздо узко вяжет, отчего книги таращатся, и надлежит гораздо слабко и просторно в корене делать…».[59]

Хотя, переплеты петровского времени, за редким исключением, анонимны, однако в материалах архивов встречаются имена некоторых мастеров-переплетчиков, обслуживавших Печатный двор, а также выполнявших индивидуальные заказы Царского двора и аристократии. Так, подряд на выполнение переплетов «в книги царского величества письма, и именные…» в 1719 году взял на себя Василий Ларионов. Работал он в Сенатской типографии в Санкт-Петербурге и вместе со «своими наемными мастеровыми людьми» он переплетал книги как «в поднос» царю, так и на продажу.[60] , многие годы трудившийся в типографии, постоянно брал книги в переплет. Работал он профессионально, а «ради скорости» также нанимал работников. Кроме него известными переплетчиками были Федор Михайлов, Осей Федоров и Яков Панкратов, активно работавшие в 1720-е годы. Иван Фальковский одним из первых стал переплетать книги по иностранным образцам. Он выделывал переплеты самыми различными иностранными инструментами, а поскольку работа отличалась наилучшим качеством, то именно ему и отдавалось предпочтение. Так, в его домашней мастерской в год переплеталось до 3экземпляров книг.[61]

Что касается зарплат, то хотя опытные мастера и зарабатывали и свыше 300 руб. в год, но вообще заработки переплетчиков были не очень высокими и в среднем составляли около 100 руб. Расценки за выполнение переплетных работ год от года снижались, и, если в 1713 г. за переплет в волнистой бумаге платили по 8 денег, а в простой 4 деньги, то в 1715 г. в волнистой бумаге – 6 денег, в простой – 4 деньги, но уже в 1717 г. цена снизилась до 5 денег в волнистой бумаге и до 3 денег в простой бумаге. В 1720-х годах, когда положение в типографиях ухудшилось, и денег в казне практически не было, зарплату стали выдавать натуральным товаром – книгами.

Говоря о причинах, повлекших изменения в конструкции, внешнем и внутреннем оформлении гражданской книги петровского времени, надо сказать, что они были целиком обусловлены политикой Петра в области книгопечатания в целом, активно насаждавшего гражданскую книгу в русском обществе. Так, если раньше печать использовалась лишь для размножения богослужебных текстов, то теперь новой стране нужна была новая литература, которая отвечала бы последним требованиям и задачам, поставленным перед нею. Прежде всего, была нужна учебная литература (стране нужны были грамотные люди) по всем областям научного знания, прежде всего это точные науки, медицина, астрономия. Большое внимание уделялось литературе военной, Северная война диктовала свои условия. Кроме того, разраставшийся бюрократический аппарат порождал огромное количество документации, всевозможных указов и манифестов, которыми до мельчайших подробностей регламентировалась жизнь государства, в результате чего 70% продукции петровских типографий составляла законодательная литература. Исходя из этих задач, Петр формирует свою «издательскую программу», по образцу европейских книгоиздателей.[62] Общий курс был взят на увеличение объемов книгоиздания. Открываются новые типографии, обслуживающие отдельные ведомства и научные учреждения. В 1711 г. основана типография в Санкт-Петербурге, которая, после перевода центра административной власти в северную столицу, стала самой крупной типографией, издающей гражданскую литературу. В 1719 г. – Сенатская типография, в том же году начинает действовать типография при Александро-Невском монастыре, в 1721 г. Морская академия учредила свою собственную типографию. В на Печатном дворе проводится модернизация устаревшего оборудования по европейским образцам. Повышение производительности достигалось и путем ужесточения трудового законодательства. Также последовала и серьезная кадровая перестановка, выведшая типографию из под церковного управления. Однако возрастающее предложение не породило соответствующего спроса на гражданскую книгу. Круг потребителей был достаточно мал и ограничивался царским двором и приближенной аристократией, а остальная Россия по-прежнему отдавала предпочтение богослужебной литературе кириллической печати. Свидетельством тому служит большое количество изданий, скопившееся на типографских складах, так и не нашедших своего покупателя. В условиях нарастающего экономического кризиса издательства выживали только за счет продажи богослужебной литературы, которая к 20-м годам все еще составляла 50% от общего числа издаваемых книг. Чтобы хоть как-то изменить ситуацию, Петр вводит принудительную раздачу книг (по приказам), книгами награждают за заслуги и выдают заработную плату. Однако решить проблему сбыта гражданской книги Петру не удалось, и она просуществовала до конца XVIII в.

К концу правления Петра все его начинания в книгопечатном деле медленно стали приходить в упадок, что усугублялось общим тяжелым экономическим положением. Протектор Санкт-Петербургской типографии Гавриил Бужинский явно тяготился своей должностью и мало вникал в работу типографии. Вследствие тяжелого материального положения в 1725 г. в типографии происходит сокращение должностей. Также примерно обстояли дела и в Москве. Средств на работу типографий не хватало, и ставился вопрос о передаче типографий в руки «охочих людей».[63] Однако в дальнейшем объемы книгопечатания начинают понемногу возрастать, и если в период с 1725 по 1761 г. в год печаталось 23-24 издания, то уже в гг. количество изданий достигло 176. Основной вклад в развитие книгопечатания внесла типография Академии наук, начавшая работу в 1727 г.[64] Находилась она под управлением Синодом и воли Императрицы. Несмотря на экономические трудности, число издаваемых книг увеличивалось, а тематика расширяется. Кроме русских (кириллических и гражданских) изданий, ведется печать и на иностранных языках. При Академии имелись грыдоровальная (т. е. гравировочная) и переплетная палаты. Такое бурное развитие обусловлено привлечением частных капиталов, в том числе и иностранных, т. к. большее число академиков – иностранцев были заинтересованы в распространении своих трудов. Академия наук внесла новое и в оформление изданий (текста), изменилась форма титульного листа, и стиль украшений, в академической типографии впервые стала применяться ксилография. Переплет академических изданий также обладал собственным стилем в оформлении, более официозном. Например, во времена Елизаветы, на верхней крышке переплета теснился герб Академии, на нижней – государственный.

В целом, подводя итоги, можно отметить, что в целом облик гражданской книги сформировался к 1720-м годам и к последней четверти XVIII века претерпел ряд незначительных изменений, в основном, связанных с усложнением декоративного украшения крышек переплета. На внешний облик книги большое влияние оказали европейские образцы, преимущественно голландские и немецкие, благодаря этому книга обрела новый облик, более соответствующий ее назначению. Но, в то же время, русская книга существенно отличается от Западной. Европейский переплет этого периода времени более роскошный, со сложной отделкой причудливым орнаментом (состоящим порою из сотен отдельных басм). Он изготавливался частными мастерами (в условиях жесткой конкуренции) для библиофилов и «библиоманов», ловивших последние веяния моды. Русская книга менее изыскана, но более практична, главное для нее – прочность. В этом плане она по праву являлась преемницей древнерусской книги, сделанной по принципу «криво скроена, да крепко сшита».[65] На русскую традицию в оформлении гражданской книги указывают и некоторые конструктивные особенности, заимствованные мастерами от церковной книги, т. к. сами мастера работали одновременно и с церковной и с гражданской книгой. Основной же вектор в развитии русской гражданской книги был направлен на ее демократизацию, что привело к появлению дешевого издательского переплета «в бумажку».

3.2.  Гражданская книга в России гг.

К концу XVIII – началу XIX вв. русская книга получила достаточно широкое распространение. Импульс, полученный ей при «рождении» и к середине XVIII в. почти иссякший, в последней четверти века вновь появляется. Тенденция роста объемов книгоиздания не только сохранилась, но и усилилась. Не смотря на то, что в аристократических кругах, сложилось, в большей степени, пренебрежительное отношение ко всему русскому, в том числе и к книге, она осталась востребована и не потеряла своей актуальности. Наряду со старыми, традиционными видами переплета, появляются и новые, обусловленные последними веяниями европейской моды, благодаря чему облик русской книги значительно изменился. По окончании войны 1812 г., на волне всеобщего русского триумфа, в книгопечатании наблюдается значительный подъем и увеличение объемов выпускаемой продукции. Немалое количество сохранившихся до настоящего времени экземпляров делает ее доступной для исследователя и позволяет выявить некоторые стилевые тенденции, преобладавшие в этот период времени.

Широкое распространение в этот период времени получает издательский переплет. Самым распространенным его видом по-прежнему остается переплет «в бумажку» т. е. бумажную обложку, из цветной бумаги серого, светло-голубой или синей цвета. Но теперь обложка перестала быть «немой», на ней все чаще стали печатать выходные данные, заглавие и фамилию автора, помещая их в небольшую наборную рамочку. Как правило, издательская обложка имеется на периодических и многотомных изданиях. Последние 20 лет XVIII в. подобные обложки получили широкое распространение. В Петербурге и Москве их выпускали 14 типографий.[66] Верхний лист печатной обложки мог украшаться гравюрой на меди, с изображением, близким к содержанию текста произведения. Иногда на обложке типографским способом имитировалось украшение дорогих переплетов. Корешок делился орнаментом «по бинтам» на несколько частей. Заглавие печаталось, соответственно, во втором «членении». Цвет обложки тоже играл свою роль, например на «голубых обложках» указывался список издаваемых новых книг.[67] С 1гг. появляется и более основательный переплет, например, «в папку» т. е. картонный переплет. Такой переплет удорожал книгу незначительно, стоимость его составляла около 10 коп., но значительно упрочнял книгу, делая ее более долговечной. При такой конструкции переплет уже имел картонные крышки, оклеенные цветной бумагой, на которой в орнаментальной рамке печатался текст заглавия и фамилия автора. Подобные переплеты изготавливались, в основном, в Университетской типографии (во время ее аренды Х. Ридигером и Х. Клауделем), и первые из них относятся к 1796 г. Еще более прочным видом издательского переплета, получившим распространение в этот период времени, был переплет «в корешок», т. е. полукожаный переплет. В качестве второго покрывного материала использовалась обычная цветная бумага или все та же бумажная обложка, наклеиваемая на переплетную крышку. Цена переплета «в корешок» составляла уже 15 коп., но благодаря своей прочности и долговечности (некоторые экземпляры подобных переплетов достаточно хорошо сохранились и по сей день), он получил широкое распространение.

Развитие издательского переплета в большой степени связано с тем, что объемы книгопечатания, по сравнению с предыдущим периодом, значительно увеличились. Так, если в гг. в год печаталось около 176 изданий, то в – их уже 322. Этому способствовал указ «О вольных типографиях» 1783г., до этого приходилось пользоваться услугами исключительно государственных типографий. Однако книги, печатаемые в огромных количествах, расходятся по-прежнему плохо. По свидетельству современников, во многом этому способствует достаточно высокая цена на них, так как стоимость изданий значительно удорожалась переплетом. в письмах к , сетует по поводу распродажи его нового романа: «… и самые книгопродавцы на худой расход (книг) книг жалуются…притом, и на дороговизну русских книг». Писатель, общественный деятель, журналист и издатель в своем «Живописце» в 1775 году пишет: «…иногда 200 экз. напечатанной книги не расходятся и в 10 лет…».[68] О деятельности Николая Ивановича Новикова надо сказать отдельное слово. Известность своей склонностью к словесности он получил еще в 1767 г. благодаря критике литературных вкусов современного дворянства.[69] В 1779 г. он взял на содержание университетскую типографию в Москве, при нем типография достигает наивысшего расцвета. В 1781г. Новиков основывает «Дружеское ученое общество», целью которого являлось издание учебной литературы. Позже из этого «Общества» образовалась «Типографская компания», издававшая, между прочим, «нравственные сочинения для бедных», и продавая их по самой низкой цене. Одной из его основных задач было сделать издательский переплет более прочным при незначительном увеличении его цены, сделав его более доступным для рядового потребителя.[70] Благодаря его стараниям стоимость переплета была включена в стоимость книги (цена переплета «в бумажку» или даже «в корешок», к гг., стала такой же, как и непереплетенной книги).