Гражданская война на Северном Кавказе (стр. 2 )

В поисках еще более «гибких», еще более «сбалан­сированных» концепций современные советологи при­шли к мысли о том, что они в течение длительного времени вообще совершали историографический про­счет, сосредоточивая свое внимание на проблеме интер­венции в Советской России 1918—1920 гг. Некоторые буржуазные авторы сетуют, что они сами помогли сфор­мировать точку зрения, согласно которой интервенты были главной силой периода гражданской войны, и победа большевиков оказалась, таким образом, победой не столько над силами внутренней контрреволюции, сколько над мировым империализмом. Из этих сетова­ний вытекало, что советология как бы волей-неволей «работала» в пользу... ленинской концепции истории гражданской войны, считающей империализм основным врагом Советской власти. Отсюда последовал призыв отодвинуть изучение истории иностранной интервенции на второй план, даже наложть на нее «мораторий» и сосредоточить усилия на исследовании истории соб­ственно гражданской войны, борьбы красных и белых,

'4 Ullman R. Anglo-Soviet Relations, 1917—1921. L. 1972, Vol. 2.

22

борьбы красных с так называемым зеленым движе­нием и т. д.

И действительно, во второй половине 70-х годов за рубежом, преимущественно в США и Англии, вышел в свет ряд работ, в которых главный предмет исследо­вания уже не иностранная интервенция, а внутренняя контрреволюция. Отметим, например, двухтомную моно­графию американского историка П. Кенеза, посвящен­ную деникинщине15. Появились работы о сибирской контрреволюции, об идеологии белого движения в це­лом, о так называемом зеленом движении и т. д. Новый «научный подход» советологов сводится, таким обра­зом, к заявлению: перестанем писать об интервенции - тем самым вынудим и советских историков прекратить считать интервентов основными виновниками страданий и жертв, понесенных Россией... «Довод» этот очень на­поминает ту суеверную старушку, которая советовала не упоминать нечистую силу, и та перестанет смущать Души верующих.

Но дело, разумеется, не столько в смешной и наив­ной попытке возводить суеверные признаки в научный принцип, хотя это явное признание краха советологиче­ских доктрин. Дело в классовой политике: мы уже упо­минали, что мировой империализм стремится сделать. интервенцию своей государственной политикой, а его идеологи торопятся выполнить «классовый заказ» — оправдать интервенцию.

Написаны и пишутся горы книг об «отсутствии» сво­боды творчества у ученых стран социализма, а в данном случае буржуазные ученые ярко показали как ревност­но они служат империалистическим хозяевам. «Корпус быстрого развертывания еще только формируется, а со­ветология, в том числе историческая, уже «быстро реа­гирует» на новый политический заказ. Теперь она «обосновывает» необходимость иностранного вмешатель­ства исключительно «внутренним конфликтом» в чужих странах и, таким образом, с одной стороны оправдывает интервенцию, а с другой — поставляет конкретный ма­териал по истории «внутренних конфликтов», которым можно воспользоваться как опытом при проведении ин-

15 Kenes P. Civil War in Soviet Russia, 1919—1920, Los Ange­les, 1-973, p. 3; Defeat of Whites. Stanford, 1977.

23

тервенции против социалистических стран и стран «третьего мира». Нет сомнения, что на «переинтерпрета­цию» проблемы истории интервенции оказал влияние позорный провал грязной войны, которую вели США во Вьетнаме. Именно тогда чаще стали раздаваться голоса о бессмыслице и бесперспективности интервенции как средстве решения международных проблем. Такой взгляд некоторые современные советологи применяют и к прошлому, к событиям Октябрьской революции и гражданской войны. Например, американский историк Голдхорст в книге «Полуночная война. Американская интервенция в России, 1918—1920 гг.», с одной стороны, утверждает, что решение США «вмешаться» во внутрен­ние дела России было явной ошибкой, просчетом, совер­шенным «в панике», даже глупостью16, а с другой, оправдывает интервенцию, утверждая, что эта политика вытекала из положения США как великой державы, обязанной защищать свои интересы и своих союзников повсюду в мире 17.

Все это конечно не означает, что разработка истории интервенции ;ушла из поля зрения современной буржуаз­ной историографии. Книги по интервенции продолжают выходить и в США, и в других странах с той же идеоло­гической направленностью: затушевать роль иностран­ного империализма в попытке задушить молодую Совет­скую республику.

Нечего говорить, что советские ученые с презрением отбросят советы отложить, а то и совсем снять изучение роли интервенции. Напротив, сейчас, когда мировой империализм открыто превращает интервенцию в зако­номерность своей политики, необходимо еще резче разоблачать роль интервенции в России и неустанно раскрывать классовый смысл всех «корпусов быстрого развертывания», военного вмешательства в жизнь чужих государств, «быстрого реагирования» советологов на зов хозяев. Не ослабляя, а напротив, усиливая критику буржуазной историографии империалистической интер­венции и изучая ее в конкретно-историческом аспекте, необходимо в то же время усилить внимание к разра-

16 Geldhorst R. The Midnight War: The American Intervention in Russia, 1918—1920. N. J., 1978, p. 260.

17 Ibid., p. XIV.

24

ботке всего обширного комплекса проблем истории гражданской войны, в том числе и истории внутренней контрреволюции. Буржуазные авторы хотят принизить, умалить роль иностранных интервентов в граж­данской войне, но история показала, что без помощи и поддержки мирового империализма борьба с внутрен­ней контрреволюцией закончилась бы не в 1922 и даже не в 1920 г., а вероятно, гораздо раньше. Это убедитель­но показал период триумфального шествия Советской власти. Но отсюда не следует, что внутреннюю контрре­волюцию хоть в какой-то степени можно игнорировать. Она и иностранная интервенция были теснейшим об­разом связаны, слиты, руководствовались одними классовыми целями. Более того, точно так же, как наша революция являлась неразрывной частью мирового ре­волюционного движения, точно так же и российская контрреволюция во всех ее проявлениях представляла собой часть мировой, международной реакции, составля­ла один из ее отрядов. Многое из опыта, из идеологии, политики и тактики нашей контрреволюции (как белого движения, так и «демократической контрреволюции») брала и берет на свое вооружение и современная импе­риалистическая реакция, современная контрреволюция. Наша задача — своевременно разобрать их «опыт», по­казать его антинародный, пагубный для интересов страны и развития мирового национально-освободитель­ного движения характер.

Необходимо остановиться еще на одном, первосте­пенном по значению выводе из уроков гражданской войны.

Завет Ленина о единстве народов обеспечен и обес­печивается единой Коммунистической партией Совет­ского Союза. Литература о военно-организаторской деятельности партии очень богатая, особенно военная Лениниана. Отличительная особенность книг о военной деятельности Ленина, написанных в последние годы, состоит в том, что авторы показывают не только теоре­тический вклад Ленина в военную науку, но и его прак­тическую деятельность как руководителя и организато­ра побед в борьбе с мировым империализмом. Толчком, стимулом к углубленному изучению военной деятель­ности Ленина послужили постановления ЦК КПСС о 100-летии вождя. 50-летии Великого Октября, а также

25

публикация речи по военному вопросу на закрытом заседании VIII съезда партии, где говорилось, что ЦК решал все основные вопросы войны и военной стратегии 18.

Ярким доказательством может служить письмо ЦК «Все на борьбу с Деникиным!», написанное . Деникин создал «один из самых кри­тических, по всей вероятности, даже самый критиче­ский момент социалистической революции»19. Его войска подошли ближе всех к Москве. Наступление деникинцев оживило контрреволюционное подполье. На Западе считали дни падения Советской власти. В письме Ленина все предусмотрено — и выбор главного направ­ления контрнаступления, и выбор момента для перехода в наступление против Деникина.

Напряжением единой воли, сплотив все свои силы, трудящиеся под руководством ленинской партии выдер­жали натиск белогвардейцев. Красная Армия перешла в наступление и разгромила полчища Деникина.

Актуальнейшее значение приобретает глубокое изу­чение богатейшего опыта военной работы партии боль­шевиков. Примером и образцом здесь выделяется дея­тельность партии по завоеваню старой армии на сторо­ну революции. Одновременно с созданием партии Ленин поставил вопрос о работе в армии. В известном труде «Что делать?», в котором был разработан вопрос о строительстве партии, Ленин поставил задачу: «И, как только позволят наличные силы, мы непременно должны обратить самое серьезное внимание на пропа­ганду и агитацию среди солдат и офицеров, на создание «военных организаций», входящих в нашу партию»20. Широко известно, что Ленин занимался созданием военных (для работы в армии) и боевых (для вооруже­ния рабочих и обучения их военному делу) организа­ций. Писал инструкции для них, указывал подходящие формы организации и рекомендовал средства борьбы. Опираясь на свой опыт завоевания армии на сторону революции во время первой мировой войны, партия продолжала работу и в революцию 1917 г., добившись

18 См. Ленинский сборник, XXXVII, с. 137.

19 Поли. собр. соч., т. 39, с. 44.

20 Поли. собр. соч., т. 6, с. 129.

перехода большей части армии на сторону революции. О значении работы партии в армии можно судить по то­му, что Ленин вставил в условие приема в Коминтерн следующее требование:

«4. Необходима настойчивая систематическая про­паганда и агитация в войсках и образование коммуни­стических ячеек в каждой военной части. Эту работу коммунистам придется вести большей частью нелегаль­но, но отказ от такой работы был бы равносилен измене революционному долгу и несовместим с принадлеж­ностью к III Интернационалу»21.

Завоевание армии на сторону пролетариата позволи­ло до создания регулярных вооруженных сил быстро создать из солдат, матросов и красногвардейцев отряды для защиты революционных завоеваний, лишило контрреволюцию массовой вооруженной опоры. Бывшие солдаты старой армии составили основную массу Крас­ной Армии. Из их среды выдвинулись тысячи команди­ров Красной Армии.

Современные события в ряде стран ярко подтверж­дают прозорливость Ленина, признавшего необходи­мость работы в армии международной закономерностью. Достаточно привести один и притом крайне познава­тельный пример, к чему ведет забвение ленинского завета, опыта гражданской войны в России,— Чили. Генеральный секретарь Чилийской Кор-валан на пленуме ЦК партии после контрреволюцион­ного переворота признал: «...мы не подготовились должным образом к защите народного правительства... У нас не только исторически образовался вакуум — от­сутствие военной политики, но и сама проблема не рас­сматривалась нами как задача всей партии и, следова­тельно, ее организаций и кадров»22.

26

21 Поли. собр. соч., т. 41, с. 206.

22 Чилийская революция, фашистская диктатура, борьба за ее свержение и создание новой демократии: Пленум ЦК К. П Чили. Август 1977. М., 1978, с. 39.

27

(Орджоникидзе)

РОЛЬ КАВКАЗСКОГО КРАЙКОМА РКП(б)

В РАЗГРОМЕ ДЕНИКИНЩИНЫ

НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ

В установлении Советской власти и разгроме объединенных сил контрреволюции на Северном Кав­казе выдающуюся роль сыграл Кавказский краевой комитет РКП (б), созданный в начале октября 1917 и явившийся последовательным проводником ленинской стратегии и тактики в столь специфичном крае.

О деятельности Кавказского крайкома партии в последние годы накоплен значительный материал.

Вместе с тем необходимо признать, что в основном изучена пока деятельность Кавказского крайкома в За­кавказье. Ученые Северного Кавказа, исследуя период социалистической революции и гражданской войны, как правило, обращаются к истории деятельности крайкома отрывочно, в основном с момента его вынужденного переезда из меньшевистской Грузии во Владикавказ летом 1918 года, а затем в связи с борьбой горцев про­тив Деникина. События на Северном Кавказе до этого периода рассматриваются изолированно от Закавказья. В этом отношении приятное исключение составляют работы ученых Дагестана.

А отдельные исследователи и некоторые участники гражданской войны вообще поставили под сомнение, или вовсе отрицают деятельность и роль Кавказского крайкома РКП (б) на Северном Кавказе. Более того, делаются попытки доказать, что всем повстанческим движением в регионе руководил Северо-Кавказский крайком РКП (б), который, как известно, функциониро­вал на Кубани лишь с весны 1919 года '.

_ 1 Путь коммунизма, кн. 3, Краснодар, 1922; Пшеничный Николай. Бойцы подполья. Краснодар, 1971; Очерки истории Краснодарской

28

Особенно настойчиво эта идея многие, годы проводит­ся в трудах некоторых историков Кубани.

Всестороннее и объективное освещение роли Кав­казского крайкома РКП (б) в разгроме интервентов и внутренней контрреволюции на Северном Кавказе явля­ется актуальной задачей исторической науки. Оно будет способствовать также научному осмыслению многогран­ной деятельности ЦК по руководству антиденикинской борьбой во всем Кавказском регионе.

ЦК партии и СНК РСФСР во главе с , мобилизуя силы и средства на защиту республики, большое значение придавали организации общенародно­го аптиденикинского фронта на Кавказе. Задача заклю­чалась в том, чтобы, во-первых, в масштабе всего края объединить воедино всех тех, кто был готов бо­роться против деникинщины. Надо было лишить врага устойчивого тыла, заставить его держать здесь значи­тельные силы и тем ослабить его наступление на Моск­ву; во-вторых, нужно было предотвратить возможный союз Деникина с закавказскими контрреволюционными правительствами и не дать втянуть народы Грузии, Ар­мении и Азербайджана в антисоветскую авантюру. Решение этой задачи не только ослабило бы силу дени-кинского наступления против Красной Армии, но и обеспечивало бы надежный тыл для повстанческого движения на Северном Кавказе; в-третьих, следовало лишить врага свободного маневра, на Черном и Каспий­ском морях и тем самым максимально затруднить его связь с империалистическими 'государствами; в-четвер­тых, надо было разоблачить дипломатические маневры контрреволюции перед лицом мировой общественности, пролетариата других стран.

Для успешного решения этих задач и полной реа­лизации установок ЦК РКП (б) и лично по созданию антиденикинского фронта и повседневного оперативного руководства им, надо было иметь непо­средственно на Кавказе региональный партийный центр,

организации КПСС, Краснодар, 1966; Очерки истории Краснодар­ской организации КПСС. Второе, дополненное издание, Краснодар, 1976 и другие, также в воспоминаниях , , X. И. Гребенника, Н. Пшеничного, В. Черного и дру­гих, хранящихся в различных архивах.

29

способный координировать действия всех антиденикин-ских сил. Таким центром и явился Кавказский крайком партии.

ЦК партии и лично постоянно следили за деятельностью Кавказского крайкома, всемерно под­держивали его, оказывая через него помощь антидени-кинскому фронту трудящихся.

В своем письме от 01.01.01 года секретарь ЦК партии писала крайкому: «Хотелось бы получить от вас точные сведения о том, ...выработан ли вами определенный план дйствия в тылу Деникина. Мы считали бы крайне полезным, чтобы вами такой план был разработан...Все ваши сведения крайне цен­ны и мы сможем при таком освещении, конечно, гораздо точнее вести нашу линию...»2.

постоянно осуществлявший связь между ЦК РКП (б), и Кавказским крайкомом партии писал крайкому в сентябре 1919 года: «...для нас совершенно необходимо общаться с вами как можно чаще... Сообщите шифром, каковы ваши планы на ближайшее время. Сведения нужны самые подробные»3.

Кавказский крайком, реализуя установки Ленинско­го ЦК, развернул энергичную работу по разоблачению в глазах трудящихся масс грузинских меньшевиков, армянских дашнаков и азербайджанских мусаватистов, возглавлявших закавказские марионеточные прави­тельства.

Большевики Северного Кавказа повсеместно органи­зовывали митинги и собрания трудящихся, страстно призывали и мобилизовывали массы на беспощадную борьбу с Деникиным, руководствуясь при этом установ­ками Кавказского крайкома партии.

Важную роль в борьбе с контрреволюцией сыграло обращение Кавказского крайкома РКП (б) «К трудя­щимся массам всего Кавказа», опубликованное в июне 1919 года: «На первой очереди у нас стоит вопрос о борьбе против Деникина, — подчеркивалось в доку­менте, — вместе с тем мы должны добиваться вывода оккупационных войск из пределов Закавказья. Мы

будем добиваться этого всеми и всякими способами; мы вынудим эти войска оставить нашу страну...»4.

Действия большевиков на местах под руководством Кавказского Краевого Комитета лишали Деникина не только активной вооруженной помощи со стороны За­кавказских правительств, но и спокойствия в глубоком тылу. Враг вынужден был держать здесь значительные силы, ослабив тем самым свой фронт против Красной Армии.

Более того, он вынужден был направить на Север­ный Кавказ для подавления повстанческого движения свои отборные части. Мощное рабочее и крестьянское движение на Кавказе, продуманная революционная работа среди оккупационных войск также явились весьма. существенной реальной помощью Советской рес­публике в разгроме деникинцев.

Свои действия в Закавказье крайком координировал с повстанческим движением на Северном Кавказе. Крайком развернул большую работу по восстановлению разгромленных партийных организаций Кубани, Терека, Дагестана и Ставрополья. В этих целях на Северный Кавказ перебрасывались те партийные и советские ра­ботники, которые в начале 1919 года вынуждены были отступить в Закавказье вместе с остатками частей Крас­ной Армии.

Для осуществления повседневного и оперативного руководства борьбой горских масс Северного Кавказа 18 августа 1919 года при Кавказском крайкоме партии была образована Горская секция, в которую вошли наиболее известные революционеры Дагестана и Терека.

При постоянной помощи и под непосредственным руководством крайкома партии Горская секция развер­нула работу по учету и собиранию не только партийных и советских активистов, но и всех революционных сил, прибывших в Закавказье из Северного Кавказа. Одно­временно принимались действенные меры с целью уста­новления надежных связей с партийными организация­ми в тылу врага и оказания помощи повстанческому движению оружием, снаряжением и деньгами.

Крайком формировал местные партийные комитеты,

2 ЦПА НМЛ, ф. 17, оп. 6, д. 140, л. 3.

3 Статьи, речи, документы, М., 1936, т. I, с. 160—161.

4 Великая Октябрьская социалистическая революция и победа Советской власти в Армении. Ереван, 1957, с. 275.

31

которые стали организаторами повстанческого движения в тылу врага.

Умело осуществляя ленинскую тактику деловых ком­промиссов, крайком партии сумел объединить на Се­верном Кавказе все антиденикинские силы вплоть до определенной части мусульманского духовенства.

Для усиления антиденикинского фронта Комитету удалось перебросить на Северный Кавказ значительное количество оружия и боеприпасов, а также направить из Закавказья многих бывших бойцов и командиров Красной Армии, партийных и советских работников.

Учитывая близость Астрахани и Баку, относительную свободу передвижения по Каспийскому морю, наличие здесь остатков бывшей 11-ой Красной Армии, а также ясно выраженного стремления отдельных политических сил пойти на соглашение с большевиками в борьбе с Деникиным, крайком превратил Дагестан 'и Чечню в свою базу по развертыванию антиденикинского дви­жения. «По отношению к Северному Кавказу Дагестан является тылом и для успеха движения на Северном Кавказе необходимо прочно обеспечить этот тыл», — го­ворилось в докладе крайкома в ЦК партии5.

Опираясь на этот плацдарм, крайком партии прини­мал максимальные меры с целью создания повстанче­ских сил во всех национальных районах, городах, селах и даже казачьих станицах Северного Кавказа.

Кавказский крайком был основным связующим зве­ном между Центром и Северным Кавказом. Через край­ком партии, главным образом, поступали сюда деньги, оружие и боеприпасы, а также опытные организаторы масс.

В письме в Дагестанский областной комитет РКП (б) командующий Терской группой повстанческих войск в начале 1920 года подчеркивал: «Мы как высшую партийную организацию на Кавказе знаем Кав­казский краевой комитет..., без ведома, разрешения и утверждения коего не создается на территории Кавказа ни одна мало-мальская обширная партийная или совет­ская организация. Он организовывал отряды, военно-революционные комитеты для поднятия восстания, вся-

чески помогая и поддерживая восставших в Дагестане, Чечне, Ингушетии, Осетии, Кабарде и в Черноморской губернии, снабжая их не только денежными средствами и литературой, но также и людьми, и военным снаря­жением, и медицинской помощью»6.

Особенно велика была роль крайкома партии на завершающем этапе борьбы с деникинщиной, когда вре­менные попутчики ­ских партий оказались по ту сторону фронта и активно включились в борьбу против Советской республики. Большевистские организации Кавказа во главе с край­комом партии, последовательно реализуя указания ЦК РКП (б) и СНК РСФСР, не только не допустили ослаб­ления антиденикинского фронта, но и перешли к актив­ным боевым действиям против врага, ускорив тем самым его разгром. Многие районы Северного Кавказа были освобождены повстанцами задолго до подхода сюда частей Красной Армии, о чем 2 апреля 1920 года докладывал : «Осво­бождение от белых всего Северного Кавказа, Кубани, Ставрополья, Черноморья, Терской и Дагестанской областей стало совершившимся фактом. Революционное настроение масс во многих местах достигает такого на­пряжения, что еще задолго до прихода Красной Армии население по собственной инициативе сбрасывает власть белых, избирает ревкомы, всегда состоящие исключи­тельно из одних коммунистов»7.

5 Борьба за установление Советской власти в Дагестане 1917— 1921 гг. Собрник документов и материалов, М., 1958 г.

32

6 ЦПА НМЛ, ф. 64, оп. 2, д. 2, л. 3—4.

1 Статьи и речи, т. II, стр. 111.

3 Заказ 709

33

(Москва)

ИСТОРИЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ И СХЕМЫ

СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ

ИСТОРИОГРАФИИ

В современных условиях острой идеологической борьбы, противоборства социалистической и капитали­стической идеологий и в связи с резким осложнением международной обстановки на Ближнем и Среднем Востоке особо актуальное значение приобретает разоб­лачение антимарксистских, антинаучных, псевдоистори­ческих схем и построений современной буржуазной историографии гражданской войны и иностранной воен­ной интервенции на Северном Кавказе (1918—1921 гг.).

В рамках данного доклада не представляется воз­можным пи охарактеризовать, ни даже перечислить все, пли хотя бы важнейшие направления современной бур­жуазной историографии. Наша задача более скромна - рассмотреть лишь некоторые тенденции современной англо-американской, западно-германской п турецкой буржуазно!! историографии гражданской войны на Се­верном Кавказе и иностранной военной интервенции в этом регионе, отнюдь не претендуя на универсальный охват всех новых процессов и течений.

На основе критического изучения многих сочинений современных буржуазных историков, в том числе са­мых новейших работ, изданных в 1977—1979 гг., мы предпринимаем попытку рассмотреть следующие во­просы:

1. взгляды буржуазных ученых на причины и харак­тер гражданской войны па Северном Кавказе (1917— 1У20гг.);

2. реакционная сущность однобоких схем и построе­ний современной буржуазной историографии инострап-

34

ной военной интервенции и ее крах на Северном Кав­казе;

3. фальсификаторские интерпретации буржуазных «советологов» совместной вооруженной борьбы Красной Армии, трудящихся горцев и трудового казачества против внутренней и внешней контрреволюции, а также народного характера этой борьбы;

4. несостоятельность, антинаучность и антиисто­ричность субъективных схем и построений современной англо-американской, западно-германской и турецкой буржуазной историографии (консервативного и либе­рального направлений) роли Коммунистической партии в руководстве вооруженной борьбой и интернациональ­ном сплочении трудящихся России и Северного Кав­каза;

5. субъективная, фальсификаторская интерпретация буржуазными историками ленинского решения нацио­нального вопроса Коммунистической партией, Советским государством в ходе гражданской войны на Северном Кавказе.

В современной и новейшей буржуазной и буржуазно-националистической (преимущественно белоэмигрант­ской, в том числе кавказско-эмигрантской) историо-графиях за шестидесятилетний период и особенно за последние 15—20 лет упомянутые проблемы, наряду с другими, связанными с историей народов СССР, в том числе кавказских народов, занимают видное место1.

1 Masour A. *****ssia: tsarist and communist. Princeton, 1962; Pares B. A history of Russia. 5-th ed. London, 1962; Pushka-rev S. G. The emergence of modern Russia, 1301 — 1917. New York, 1969; Walch W. *****ssia and the Soviet Union. A modern history. Ann Alber (Mich.), 1958; Stephenson *****ssia from 1812 to 1945. A history. New York — Washington, 1970; L. Kochan. The Making •ot Modern Pussia. Harmonclsworth, 1970; Neander J. Grundruge der russischen Geschichte. Darmstadt, 1970; Luckett R. The White Generals. The White Movement and the Russian Civil War. New York, 1971; L. Schapiro. Totalitarism. New York, 1972; All-worth E. Soviet Nationality problems. New York, 1971; Bennigsen A. Muslim nationalcommunism in the Soviet Union. London, 1979; Seton-Watson H. The New Imperialism. London, 1962; Dukes P. October and the World; perspectives on the Russian Revolution. London, 1979; Jelavich B. St-Petersburg asd Moscow. Tsarist and soviet Foreign Policy. 1814—1974. Bromingtori-London, 1974; Ste­phenson *****ssia from 1812 to 1945. A History New York —Wa­shington, 1970; Hazer Hizal A. Kuzey Kafkasya (Hurriyet ve 3* 35

Об этом свидетельствует поток литературы в США, Англии, Канаде, Франции, ФРГ, Турции и в других странах капитала. Об этом же говорит и активизация «научных» центров антисоветской идеологической борь­бы, увеличение числа «советологических», «русистских», «кавказоведческих» и других исследовательских учреж­дении и печатных органов. Наибольшей реакционностью и активностью в фальсифицированной интерпретации истории Великой Октябрьской социалистической рево­люции, гражданской войны в СССР, в том числе па Северном Кавказе, иностранной военной интервенции и других аспектов интересующей нас проблемы, отли­чаются Гуверовский институт войны, мира и революции при Стенфордском университете (США), Русистский институт при Колумбийском университете (Нью-Йорк), Русский исследовательский центр при Гарвардском университете, Институт по изучению СССР и стран Восточной Европы при Нотр-Деймском университете, Королевская военная академия в Англии, Мюнхенский институт Восточной Европы и др. Ведущее место по фальсификаторской продукции занимают США, где • действуют крупные центры «советологов» и сконцентри­рованы ведущие силы «специалистов» по истории КПСС, истории СССР, Советских Вооруженных Сил, истории коммунизма.

Из буржуазных и буржуазно-националистических изданий, выпускающих продукцию в плане интересую­щих. нас аспектов истории гражданской войны в СССР, в том числе на Северном Кавказе и истории его народов, наиболее активными, «плодовитыми» и реакционными являются: «Американское историческое обозрение», «Советские национальные проблемы», «Русское обозре­ние», «Восточная Европа», «Славянское обозрение», «Анналы» и множество других.

Весьма активным и реакционным изданием, высту­пающим с фальсификаторской публикацией о граждан-

istiklal davasi), Ankara, 1961; Kafesoglu A. Turk dunyasi el kitabi. II. Ankara, 1976; Gagatay T. Kizil imperialism. Istanbul, 1962; Lenzovsky S. *****sya-da pan-turkizm ve musliimanlik. Gev. prof. Izzet Kantemir. Ankara, 1971; Yerasimos S. Turk-Sovyet iliskileri. Istanbul, 1978; Kurat A. N. Turkiye ve Rusya XVIII yiizyil sonu-ndan kurtulus savasina kadar Turk-Rus ilisiklery (1798—1919). Ankara, 1970; Giirsel H. Tarih boyunca Turk-Rus iliskileri. Istanbul, 1968.

36

ской войне и иностранной военной интервенции на Се­верном Кавказе является «Caucasian Review» («Кавказ­ское обозрение»), издающееся в Мюнхене (ФРГ). В США действуют свыше 200 советологических, русист­ских и др. «научных» центров и институтов, изучающих историю СССР, в ФРГ — свыше 100.

В новейшей буржуазной и буржуазно-националисти­ческой историографии гражданской войны в СССР (в том числе на Северном Кавказе) и иностранной военной интервенции определился новый этап ее развития, который характеризуется концентрированным внима­нием западных «советологов», «русистов» и «кавказове­дов» к истории создания и развития социалистического государства, национальному вопросу в период граждан­ской войны, ленинской национальной политике на быв­ших окраинах Российской империи, в частности, на Се­верном Кавказе. Особенно фальсифицированно интер­претируются причины и характер, специфика и законо­мерности многообразной совместной вооруженной борьбы Красной Армии, революционных повстанческих отрядов трудящихся, партизанских отрядов из горцев Северного Кавказа, беднейшего казачества, иногород­них крестьян, первых национальных воинских формиро­ваний Красной Армии против южнороссийской контр­революции. К ней относятся казачьи верхи, горская знать, мусульманское духовенство, «добровольческая» армия генерала А. Деникина, вооруженные силы Л. Би-черахова, Г. Бичерахова, бывших царских и белогвар­дейских генералов и полковников Шкуро, К. Алиханова, Рузского, Радко-Дмитриева, М. Джафарова, Фидарова, Эльмурзы Мистулова, Даутокова-Серебрякова и др., клерикально-националистическая горская реакция в Чечне («Шариатская монархия») в 1919—1920 гг. под руководством шейха Узун Хаджи, помещичье-клери-кальная контрреволюция в Дагестане (1917—1921 гг.) во главе с имамом Нажмутдином Гоцинским и др.

Говоря о причинах гражданской войны на юге нашей страны и, в частности, на Северном Кавказе, американ­ский историк консервативного направления Р. Чарке в работе «Краткая история России», приписывая «пат­риотическое» начало внутренней контрреволюции, пи­сал: «Причины гражданской войны были сложными и запутанными. Помимо антибольшевистских настроений

37

прежде правящих классов, наблюдалось оскорбленное чувство патриотизма тех офицеров расформированной царской армии, которые планировали спасти Россию от унижения Брест-Литовским договором и предательства ее. союзников. Возглавляемая рядом ведущих генера­лов... «добровольческая армия» на юге сначала столк­нулась лишь с отрицанием поддержки со стороны дон­ских и кубанских казаков, но благодаря их инициативе и возрастающему приливу разрушенных иллюзий в свя­зи с большевистским строем, возникло движение, возглавляемое генералом Деникиным»2.

Американский историк из русских белоэмигрантов Сергей Пушкарев в сочинении «Появление современной России» (Нью-Йорк, 1963), придерживаясь той же схе­мы, писал, что «Казаки, игравшие важную роль в бе­логвардейском движении Деникина, традиционно сохраняли демократические идеалы»3.

Абсурдность подобной схемы бесспорна. Режим ди­кого произвола и насилия был установлен на террито­рии Северного Кавказа и Дагестана, захваченной бе­лыми. Инициаторами и руководителями зверств и террора были главари белых банд, которых современ­ные буржуазные «советологи» пытаются представить читателю невинными миротворцами, «сохраняющими демократические идеалы». , характеризуя режим Колчака и Деникина, писал в 1919 г.: «Теперь правда о Колчаке (а Деникин его двойник) раскрыта вполне. Расстрелы десятков тысяч рабочих... Порка крестьян целыми уездами. Публичная порка женщин. Полный разгул власти офицеров, помещичьих сынков. Грабеж без конца. Такова правда о Колчаке и Дени­кине»4.

Являясь предметом интенсивных идеологических атак представителей буржуазно-националистической (бе­лоэмигрантской) историографии (М. Асланбек, Б. Бай-ков, Б. Байтуган, Бала-Мирза, Г. Баммат, В. Джаба-гиев, А. Джафероглу, С. Зенковский, 3. Хизал оглу Му-стафа, Ф. Казем-заде, А. Кантемир, П. Коцев, А. Мазур,

2 Charques R. D. A Short History of Russia. With seven mars. New York, 1956, p. 252.

3 Pushkarev S. The Emergence of Modern Russia. 1801—1917. New York, 1963, p. 425.

4 Ленин . собр. соч., т. 39, с. 47.

38

С. Пушкарев, М. Расул-заде, Н. Рязоновский, Р. Тра-хо, М. Флоринский, Н. Чировский и др.) проблемы истории гражданской войны и иностранной военной интервенции, представляют также большой интерес для западных буржуазных историков и социологов и осо­бенно для группы профессиональных «советологов», крайне правых, самых реакционных представителей консервативной буржуазной историографии США и Англии (А. Бениигсен, Ш. Лемерсье-Келькеже, П. Джукс, В. Коларз, Р. Конквест, Р. Канет, Р. Пайпс, X. Сетон-Уотсон, Г. Стефенсон, Б. Джелавич, С. Пейдж, Ф. Бергхом, А. Инкелес, Р. Чарке, Ч. Хост-лер, У. Уолш, О. Флейхтхайм, Р. Лакет, Дж. Силвер-лайт, Т. Раковска-Хармстон, М. Фейнсод, О. Кэроу, Л. Шапиро, Дж. Кларксон, Е. Карр, Дж. Брэдли, Дж. Бринкли, Р. Уиллмэн, Дж. Томпсон, П. Кенз, Р. Гартгоф). Под их большим влиянием находятся не менее реакционные консервативные историки ФРГ и Турции, работы которых посвящены указанным пробле­мам (И. Неандер, Ф. Круммахер, Г. фон Раух, Г. Рит-тер, Г. Штром, К - Руфман, О. Флейхтхайм, С. Айвер-ди, Ф. Армаоглу, А. Ерен, А. Есмер, X. Гюрсель, Е. Карал, В. Гюсар, А. Курат, Ч. Дерин, Т. Упал, Д. Юлдис, Р. Туна и др.).

Буржуазные «советологи», не считаясь с историче­скими фактами, апологезируют преступные действия контрреволюционных сил на Северном Кавказе в период гражданской войны. Фальсифицируя исторические фак­ты и оправдывая антинародный характер пресловутого «Союза объединенных горцев Кавказа», буржуазно-националис-тического «Правительства» т. н. «Северо-Кавказской республики», «Терско-Дагестанского прави­тельства», буржуазные историки идеализируют роль и значение контрреволюционной деятельности этих прави­тельств. Еще в 1919 г. в газете «Вольный Дагестан» от 4 октября буржуазные националисты, члены так назы­ваемого «Горского правительства» А. Цаликов и Г. Баммат в своем заявлении утверждали, что горские народы, отставшие в своем экономическом и культур­ном развитии, не доросли до уровня восприятия идей социализма5. Впоследствии эту схему взяли на воору-

Вольный Дагестан, 1919, 4 октября.

39

жение кавказские белоэмигранты (бывшие деятели «Горского правительства»), многие из которых выступа­ли и выступают в качестве историков и публицистов-авторов лженаучных, антисоветских писаний, выстав­ляя себя знатоками «души горцев и казаков», специфики кавказских народов. Эти лжеисторики, в частности, П. Коцев, Ш. Эрел, В.-Г. Джабагиев, Р. Трахо, А. Кан­темир, Б. Байтуган и др. в течение 20—60-х гг. опуб­ликовали в Мюнхене, Париже, Стамбуле свои сочине­ния под названиями соответственно «Северный Кавказ: страницы из истории борьбы за свободу и независи­мость», «Дагестан и дагестанцы», «Кавказско-русская борьба», «Черкесы» и др. Их традиционные субъектив­ные тенденции в рассмотрении истории гражданской войны на Северном Кавказе восприняли и продолжили буржуазные националисты, кавказские белоэмигранты Бала Мирза (в работе «Карачаевцы и Балкарцы»), Махмут Асланбек (в сочинении «Северный Кавказ и его народы»), Зихни Хизалоглу Мустафа (в сочинении «Война за независимость Северного Кавказа») и др. Все эти авторы вопреки исторической реальности пытались и пытаются изобразить большевизм как явление, не имевшее якобы социальной почвы на Северном Кавка­зе, замолчать острые классовые противоречия, имевшие место внутри горских обществ, всемерно преувеличить «противоречия» между горцами, казаками и иногород­ними крестьянами, отрицая участие горской бедноты в социалистической революции, гражданской войне, установлении и упрочении Советской власти. В част­ности, современный турецкий буржуазный историк Ахмед Хазер Хизал в сочинении «Северный Кавказ, (Война за свободу и независимость)» подчеркивает как значительное событие поездку в Стамбул делегации «Горского правительства» во главе с Абдулмеджитом (Тапа) Чермоевым и Гайдаром Бамматом в мае 1918 г. с целью достижения соглашения о помощи со стороны Турции и союзников в борьбе против большевиков»6.