Характеристика устной речи (стр. 7 )

Приведенная выше характеристика возможностей, которые предоставляют глухому слуховой, зрительный, кожный и двига­тельный анализаторы в качестве сенсорной базы для усвоения устной речи, свидетельствует о том, что ни один из них в отдель­ности не может обеспечить достаточно полного и дифференциро­ванного восприятия фонетических элементов речи. Этого не удает­ся достичь и с помощью технических средств, предназначенных для повышения эффективности приема фонетической информации тем или иным анализатором.

Т. Ватсон, выступивший на научном симпо­зиуме, посвященном проблеме речевого общения при глухоте, оценивая роль технических средств для обучения глухих, отме­тил, что, по-видимому, слуховой аппаратуре должна принадлежать ведущая роль, тогда как применение других средств, адресован­ных зрительному и кожному анализаторам, представляется про­дуктивным только при мультисенсорном подходе.

Возникает естественный вопрос: какого эффекта можно ожи­дать от кооперации анализаторов, совместной их работы?

В технике примером подобного решения может служить пере­дача речи или музыки по двум каналам, из которых один пропускает без существенных искажений низкие частоты, а другой — высо­кие. При использовании каждого канала в отдельности речь зна­чительно теряет в разборчивости, но использование обоих кана­лов, взаимно дополняющих друг друга, позволяет достичь высо­кого ее уровня (Г. Линднер и Е. Бранд), 1969.

Ряд исследований был специально посвящен выяснению, в ка­кой мере бисенсорное (слухо-зрительное или зрительно-тактиль­ное) восприятие способно повысить эффективность передачи рече­вой информации. Эксперименты проводились с нормально слыша­щими, слабослышащими и глухими. Сопоставление слухового и слухо-зрительного восприятия речевого материала нормально слы­шащими производилось в условиях шума, маскировавшего зву­чание речи. Сопоставление же слухового, зрительного и слухо-зрительного восприятия речи слабослышащими, а также глухими произ­водилось с применением звукоусиливающей аппаратуры [К. П. Ка-плинская, 1953; , , 1963; И. Юинг, 1952; К. Хаджинс, 1954, 1960; А. Ван Уден 1960]. Представляется важным отметить, что во всех случаях бисенсорное восприятие речи ока­зывалось более эффективным, чем моносенсорное — слуховое или зрительное. При этом установлено, что показатели разборчивости речи в случае слухо-зрительного восприятия речи превышают сум­му показателей для одного слухового и одного зрительного вос­приятия.

Экспериментальные данные о преимуществе бисенсорного вос­приятия речи полностью согласуются с жизненными наблюдения­ми. При плохой разборчивости слышимой речи из-за дальности расстояния (например, в задних рядах большого зала) или звуко­вых помех (постороннего шума, гулкости помещения) мы непроиз­вольно стремимся видеть рот говорящего. Нередко бинокль зна­чительно повышает разборчивость речи или пения, воспринимае­мых со сцены или эстрады. То же стремление можно отметить, когда у говорящего страдает дикция.

Естественно предположить, что повышение разборчивости ре­чи при бисенсорном ее восприятии происходит благодаря тому, что в одних случаях, когда тот или иной элемент фонетической структуры речи в известной степени доступен и слуховому и зри­тельному восприятию, происходит взаимная поддержка анализа­торов, а в других, когда недоступное или малодоступное одному анализатору оказывается доступным другому, они дополняют друг друга. Так, применительно к глухим удовлетворительное, в общем, зрительное восприятие гласных фонем может стать еще более на­дежным при поддержке со стороны остаточного слуха.

В другом случае остаточный слух, дополняя чтение с губ, может сделать доступным глухому различение таких, например, пар согласных фонем, как л — п, н — т, ф — в, л — т и т. п., которые являются оптически сходными.

Возможность восприятия на слух гласных, различий в силе и высоте голоса может в значительной степени восполнить нена­дежное различение по чтению с губ слоговой структуры слов, словесного ударения, а также динамических компонентов фразо­вой интонации и, сверх того, при достаточно больших остатках слуха позволить глухому улавливать элементы речевой мелодики. Интересные и важные экспериментальные данные о взаимоотно­шении зрительного и слухового восприятия фонетических элемен­тов речи приводятся [1967].

Преимущества бисенсорного восприятия перед моносенсорным отчетливо выявляются и при сочетании зрительного восприятия с тактильным. Это было показано в свое время еще Р. Голтом. Стремясь выяснить, в какой мере присоединение тактильно-виб­рационных ощущений, связанных с применением телетактора, может повысить эффективность чтения с губ, Р. Голт провел ряд экспериментов, в ходе которых глухие должны были воспринимать тот или иной речевой материал как посред­ством одного чтения с губ, так и при совместном использовании зрения и тактильно-вибрационных ощущений.

Результаты экспериментов показали, что когда испытуемым предлагаются изолированные односложные слова, то дополнение чтения с губ тактильно-вибрационными ощущениями с помощью телетактора повышает количество случаев правильного восприя­тия на 30% по сравнению с показателями, полученными при од­ном чтении с губ.

Когда же испытуемым предлагались фразы, то при тех же ус­ловиях количество случаев дословно правильного восприятия возрастало вдвое.

Такое повышение процента правильного понимания фраз, ког­да чтение с губ сочетается с восприятием тактильно-вибрацион­ных сигналов, установили И. Метт и [1952]. Взрослым оглохшим, обучавшимся чтению с губ, предлагалась серия фраз, которые должны были восприниматься в одном случае только посредством чтения с губ, в другом — с присоединением к чтению с губ тактильно-вибрационных сигналов. В качестве вибратора служил обыкновенный костный телефон (от индиви­дуального слухового аппарата), который испытуемые держали в руке, прикасаясь пальцами к его вибрирующей поверхности.

В качестве примера, показывающего эффективность зритель­но-тактильного восприятия фраз, авторы приводят результаты одного из испытуемых, у которого при переходе от чтения с губ к бисенсорному восприятию количество правильно понятых фраз возросло с 45 до 90%, т. е., как и у Р. Голта, вдвое.

Испытание современных тактильных вокодеров (Г. Фант, Р. Джилк и Р. Хьюссен, Дж. Пикетт, X. Судзуки) показало, что при всей проблематичности их применения для моносенсорного тактильного восприятия речи использование этих приборов параллельно со зрительным восприятием речи посредством чтения с губ может значительно повысить ее разборчивость за счет лучшей передачи многих фонетических элементов. К сожалению, имею­щиеся цифровые данные характеризуют такое повышение разбор­чивости лишь по отношению к специально отобранным слогам и словам. В ряде случаев получалось громадное различие в показателях зри­тельного и зрительно-тактильного восприятия (у X. Судзуки соответственно 25 и 45% правильно понятых слов). Однако такого рода выборочные данные, полученные на ограниченном фонети­ческом материале, не дают еще реального представления о мере повышения эффективности восприятия устной речи при дополне­нии чтения с губ тактильным вокодером. Истинные показатели разборчивости при моно - и бисенсорном восприятии могут быть получены лишь при использовании стандартных списков фонети­чески сбалансированных слов.

Все же имеющиеся данные убедительно показывают, что ис­пользование различного типа тактильных вокодеров в помощь чтению с губ расширяет сенсорную базу глухих для восприятия фонетической структуры речи. При этом отмечается особый выиг­рыш в отношении распознавания количества слогов и определен­ных типов согласных.

Ограниченные в общем возможности тактильных вокодеров для моносенсорной передачи связной речи послужили поводом к тому, что приборы этого типа рассматриваются в настоящее время скорее в качестве вспомогательных средств чтения с губ и обучения произношению, чем в качестве самостоятельных средств речевой коммуникации.

В таком случае возникает вопрос, насколько необходимо столь сложное техническое устройство, которое не только восполняет пробелы зрительного восприятия устной речи, но и в значительной мере дублирует чтение с губ, создавая избыточную информацию применительно к фонетическим элементам, достаточно хорошо рас­познаваемым по их оптическим оральным рисункам (например, применительно к гласным).

Неудивительно, что наряду с разработкой и испытанием много­канальных тактильных вокодеров в настоящее время сохраняется интерес к более простым приборам, связанным с использованием одного-двух вибраторов.

Интересные данные относительно восполнения зрительного восприятия фонем немецкого языка с помощью одноканального устройства с вибратором в виде костного телефона на выходе при­водят Г. Линднер и Э. Бранд. Эти данные свидетельствуют о высокой эффективности подобного бисенсорного восприятия речи.

Применительно к русскому языку большого внимания заслу­живают эксперименты, проведенные [1969], который применил двухканальную установку с двумя датчиками на входе и соответственно двумя вибраторами (костными телефона­ми) на выходе. Один датчик (ларингофон) снимал вибрации с гор­тани, другой — с боковой стенки носа. Такая установка позволя­ла, прикасаясь пальцами к вибраторам, улавливать признаки, от­личающие звонкие согласные от глухих (наличие или отсутствие голоса), а также носовые согласные от неносовых (наличие или отсутствие носового резонанса), т. е. как раз те признаки, которые скрыты от глаза при чтении с губ. В серии тренировочных занятий испытуемые (глухие школьники) обучались различению парных звонких и глухих (с — з, п — б и др.), глухих взрывных и гоморганных сонантов (т — л, п — м, т — к), звонких взрывных и гоморганных сонантов (д — л, б— м, д — н), а также звонких сви­стящих и шипящих (з — ж) в позиции перед гласным у, где они оказываются оптически сходными. Согласные произносились как в открытых слогах (са — за, ла — да и т. п.), так и в позиции меж­ду гласными (аса — аза, асу — азу и т. п.). Результаты обучения показали, что зрительное восприятие материала осталось на прежнем уровне и составило в среднем 20% правильно опознанных фо­нем в слогах, тогда как зрительно-тактильное восприятие позво­лило испытуемым достичь в среднем 48 % правильного опознавания фонем. Последующая тренировка в распознавании ударения на материале двусложных и трехсложных слогосочетаний (с соглас­ной фонемой д и гласными а, у, и), а также на материале пар слов, различающихся при чтении с губ лишь местом ударения (например, муха — мука, кружки — кружки), позволила с помощью контроль­ного эксперимента установить преимущества бисенсорного зри­тельно-тактильного восприятия ударения перед моносенсорным. Внушительность этого преимущества видна из табл. 7.

Типы слогосочетаний	Восприятие
	зритель­ное	зрительно-тактильное
Двусложные Трехсложные Отдельные слова	68 54 66	97 94 97

Предпринятая проверка эффективности бисенсорного восприятия речи на материале фонетически сбалан­сированных списков слов не могла достаточно* полно выявить достигаемый при этом выигрыш в разборчивости ввиду ограничен­ного времени тренировки испытуемых. Тем не менее, контрольный опыт показал повышение разборчивости с 50 до 65%.

Разумеется, использование ларингофона и носового датчика пригодно лишь для условий классных. занятий, но и при этом ограничении установка, вероятно, может служить полезным под­спорьем для восприятия полностью или почти полностью глухими учащимися речи учителя. Окончательная оценка данной установки может быть дана лишь после ее длительной практической проверки.

Эффективным оказывается дополнение тактильно-вибрацион­ными ощущениями не только чтения с губ, но и слухо-зрительного восприятия устной речи глухими, имеющими остатки слуха и пользующимися звукоусиливающей аппаратурой.

Это было доказано опытами по совместному использованию слуховой и тактильно-вибрационной электроакустической аппаратуры уже в 30-е годы. Положительные результаты такого рода опытов в нашей стране засвидетельствованы, например, М. Г. Аб­рамовой и [1936], а также [1946]. На Западе обострению интереса к совместному исполь­зованию остаточного слуха и тактильно-вибрационных ощущений при восприятии речи глухими в значительной мере содействовало распространение метода Г. Барци и его интерпретация в работах Э. Керна. В 60-х годах этот интерес получил новый стимул к развитию в связи с разработкой в Югославии верботонального метода П. Губерины и конструированием прибора СУВАГ. Теоретические основы системы были представлены в докладе П. Губерины на Международном конгрессе по обучению глухих, состоявшемся в 1963 г. в Вашингтоне.

Рассматриваемому вопросу посвящено совсем недавно опубли­кованное исследование К. Шульте, Г. Рёслера и Г. Динга, в котором описаны сконструированные фирмой «Сименс» слухо-вибрационные приборы для индивидуального и группового пользования (монофонатор и полифонатор), изложены результаты психофизиологических экспериментов и система упражнений для развития навыка вибрационного восприятия речи. Ха­рактерно, что эти авторы, отказавшись от многоканальных так­тильных вокодеров, остановились на использовании одного высо­кокачественного вибратора в сочетании с подачей усиленной речи на наушники. Исследования в том же направлении применительно к вос­приятию русской речи проводились в Институте дефектологии АПН СССР с применением одноканального вибратора, сконстру­ированного в лаборатории сурдотехники .

По-видимому, такие исследования позволят в ближайшие годы уточнить оценку роли вибрационных сигналов в качестве до­полнительной информации при слухо-зрительном восприятии устной речи глухими детьми, обладающими остатками слуха.

Если одновременное использование зрительного и слухового или зрительного и кожного анализаторов с применением вспомо­гательных технических средств способно повысить эффективность восприятия глухими устной речи, то не менее действенной должна быть кооперация анализаторов при формировании про­изношения.

Воспринимая речевое сообщение, глухой сталкивается с опре­деленными условиями. Говорящий обращается к нему, пользуясь целостными единицами речи, преимущественно фразами, которые произносятся в более или менее естественном темпе с нормальной артикуляцией, и при этом находится от него на большем или меньшем расстоянии.

При обучении произношению учитель может при необходимос­ти воспроизводить в качестве образца и отдельные слова, и слоги, и звуки, и даже отдельные элементы артикуляции того или иного звука. Он может в больших пределах изменять темп произнесения, по своему усмотрению замедлять его, при необходимости утриро­вать артикуляцию. Работая с учеником в непосредственной бли­зости от него, учитель может дать глухому возможность рассмот­реть действие речевых органов и осязать разнообразные явления, сопутствующие звукопроизношению. Возможность выделения тех или иных элементов фонетической структуры слова открывает при работе над произношением более широкие возможности для использования разнообразных упомянутых ранее вспомогатель­ных средств, адресованных слуховому, зрительному, кожному, а также двигательному анализаторам.

Глава V

МЕХАНИЗМ

ВОСПРИЯТИЯ ГЛУХИМИ УСТНОЙ РЕЧИ

В предыдущей главе была охарактеризована сенсорная база, которой располагает глухой для усвоения устной речи, навыков ее восприятия и продуцирования. Приведенные данные указывают на то, что каждый из имеющихся в распоряжении глухого анали­заторов, включая сохранивший в той или иной степени свою функцию слуховой анализатор, представляет в общем ограничен­ные возможности для опознавания и различения фонетических элементов речи.

В то же время было отмечено, что, несмотря на всю неполноту зрительного отображения речевых движений, глухие оказываются в состоянии понимать речь окружающих посредством чтения с губ, которое практически служит для них основным способом восприятия устной речи.

Для того чтобы понять, насколько удивительна способность глухих читать устную речь с губ собеседника, необходимо принять во внимание некоторые сведения из теории разборчивости речи. Применение этой теории для оценки качества различных линий связи (телефонных, радиотелефонных) включает использование так называемого «метода артикуляции», сущность которого состо­ит в прослушивании группой операторов слогов, слов или фраз, передаваемых диктором, и в последующем вычислении процента правильно принятых элементов, который и служит показателем качества испытываемой линии. В зависимости от того, какие единицы звучащей речи передаются и подсчитываются, различают слоговую, словесную и фразовую разборчивость. Существует так­же звуковая разборчивость, которая определяется процентом звуков, правильно принятых в составе переданных слогов.

Между названными видами разборчивости имеются определен­ные соотношения, которые позволяют, например, на основе сло­говой разборчивости более или менее точно судить о словесной или фразовой.

В частности, представляется важным отметить, что звуковой разборчивости в 50% соответствует примерно 40% фразовой раз­борчивости, если же звуковая разборчивость оказывается ниже 50%, то фразовая начинает катастрофически падать, так что, например, при 40% звуковой разборчивости фразовая едва дости­гает 10% [, 1962].

В предыдущей главе было указано, что при чтении с губ зву­ковая разборчивость близка к 40%, но и этот показатель является, вероятно, завышенным. При исследовании чтения с губ звуки речи предъявлялись испытуемым в наиболее благоприятных для вос­приятия фонетических условиях, в частности, согласные заклю­чались между двумя гласными, из которых одним всегда был звук а, например, аба, ифа, асу и т. п. В то же время стандартные спис­ки слогов, используемые при испытании линий связи, состоят из гласного в окружении согласных, причем некоторые из них вклю­чают и стечения согласных, например: плех, васть. Конечно, использование таких слогов должно было бы еще более снизить звуковую разборчивость при чтении с губ. Если при всем этом учесть далеко не достаточное оптическое отображение слоговой структуры слов и словесного ударения, а также фразовой интона­ции, из которой полностью выпадает мелодический компонент, то способность глухих воспринимать речь посредством чтения с губ может казаться просто загадочной. с пол­ным основанием говорит в связи с этим о «парадоксе чтения с губ» [, 1970].

Чтобы выяснить, каким образом, несмотря на всю ограничен­ность сенсорной базы чтения с губ, глухие оказываются в состоя­нии пользоваться им как способом речевого общения, необходимо остановиться на механизме чтения с губ. Поскольку же чтение с губ представляет собой особый способ восприятия речи, следует, прежде всего, отметить некоторые черты, характеризующие меха­низм обычного слухового восприятия речи нормально слышащими и говорящими людьми, и воспользоваться для этой цели данными современной психологии речи, психолингвистики.

Надо иметь в виду, что речевое общение представляет собой двуединый процесс, в котором один из коммуникантов передает некоторое сообщение, а другой принимает его. Таким образом, восприятие речи составляет лишь одну сторону этого процесса, предполагающую наличие другой — порождения речи.

В самом упрощенном виде общую структуру акта коммуника­ции поясняет следующая схема, представленная на рис. 52х. Ле­вая и правая части схемы соответствуют двум партнерам, вступаю­щим в речевое общение: первая — отправителю, вторая — адре­сату.

В процессе коммуникации происходит передача сообщения от отправителя к адресату по каналу, которым в обыденной жизни чаще всего служит воздух, заполняющий пространство между ними.

Необходимой предпосылкой успешного речевого общения слу­жит то, чтобы отправитель и адресат располагали некоторым общим для обоих жизнен­ным опытом, багажом познаний. Эта общность символизируется в схе­ме заштрихованной ча­стью двух пересека­ющихся кругов, один из которых обозначает опыт отправителя (О), другой — адресата (О'). Познания, жизнен­ный опыт двух партне­ров никогда не совпа­дают полностью, но ес­ли это несовпадение не выражено очень резко, то акт коммуникации не страдает. В против­ном случае общение ли­бо затрудняется, либо становится вовсе не воз­можным. Что, напри­мер, может понять че­ловек из сообщения о новых данных, касаю­щихся строения атома, если он не имеет достаточной подготовки в области физики?

Другой столь же необходимой предпосылкой успешной комму­никации служит, разумеется, общность языка партнеров. Следует опять-таки заметить, что и в данном случае невозможно найти двух людей, даже среди говорящих на одном языке, которые одинаково владели бы им. Однако если различия между языковым багажом и фонетическим оформлением речи отправителя (Я) и адресата (Я') оказываются чрезмерными, то речевое общение также затрудняется или становится невозможным. Известно, что «язы­ковой барьер» служит часто серьезным препятствием в деловом общении людей, которые в равной мере сведущи в предмете разго­вора, но говорят на разных языках. В схеме общность языка партнеров также символизирована заштрихованной частью пере­секающихся кругов.

Стрелки, соединяющие в схеме О и Я, С и Я', указывают на тесное взаимодействие и единство языка и содержания сознания, речи и мышления.

В акте коммуникации у отправителя возникает намерение передать адресату некоторое сообщение. При этом он, исходя из имеющихся у него познаний и жизненного опыта, опираясь на язык и его правила, кодирует свою мысль (М) в развернутое речевое сообщение (С). Это сообщение, материализованное в звучащей речи, передается по каналу связи (К) адресату. Канал связи может подвергнуться воздействию помех, например, в виде постороннего шума, в результате чего звучание речи может пре­терпеть некоторое изменение, искаженней переданное сообщение (С) поступит к адресату в несколько ином виде (С). Задача адре­сата состоит теперь в том, чтобы на основе своих познаний и опыта с помощью тех же правил языка декодировать полученное сообще­ние, извлечь из него переданную отправителем мысль. Различия партнеров в отношении их опыта, познаний, речевого багажа, а также возможное влияние помех могут привести к тому, что заклю­ченная в сообщении мысль отправителя (М) будет осмыслена адресатом в более или менее измененном виде (М'). Но иногда отличие декодированной адресатом мысли от закодированной от­правителем оказывается настолько значительным, что переданное понимается неправильно. Каждый может вспомнить примеры тому из собственной жизненной практики.

Обращаясь теперь к механизму восприятия речи, следует отметить, что его раскрытие составляет сложную проблему, раз­работка которой находится пока на дальних подступах к своему завершению. Все же благодаря интенсивным психолингвисти­ческим исследованиям к настоящему времени установлен ряд важных положений, которые являются отправными для дальней­шего изучения проблемы. К их числу принадлежат, несомненно, положения об активности процесса восприятия речи и об иерар­хическом его строении.

Первое из этих положений отражает общую концепцию вос­приятия, принятую советской психологией и рассматривающую его как действие, сопряженное с проявлением встречной активнос­ти [, 1964 и др.]. Сущность второго положения заключается в том, что структура процесса восприятия речи включает ряд уровней, которые частью отражают систему языка, частью выходят за его пределы. Различают фонологический уро­вень, на котором производятся операции со звуковыми средствами языка, используемыми для выражения и различения значений, и морфологический, лексический, синтаксический уровни, на ко­торых производятся операции с морфемами, словами, предложе­ниями. За пределами этих языковых уровней выделяют еще и такие уровни процесса восприятия речи, как семантическая интер­претация высказывания, его понимание, оценка истинности выс­казывания , 1968.

Восприятие речи характеризуется сложным взаимодействием операций, осуществляемых на разных уровнях его иерархиче­ской структуры.

Чрезвычайная сложность и многоплановость проблемы меха­низма восприятия устной речи заставляет поневоле ограничиться некоторым определенным аспектом ее рассмотрения. С психолого-педагогической точки зрения представляется наиболее важным сосредоточить внимание на проявлениях активности восприятия устной речи на разных его уровнях.

Активность процесса восприятия речи находит свое проявле­ние уже в том, что сенсорный аппарат ее функционирует в тесном взаимодействии с моторным. Тот и другой составляют две части единой речевой функциональной системы.

При восприятии речи работа слухового анализатора поддер­живается системой кинестезии, которые возбуждаются в речедвигательном анализаторе в связи с более или менее сокращенным внутренним рефлекторным проговариванием воспринимаемых слов.

Участие моторного аппарата речи в механизме ее восприятия служит частным примером рефлекторной природы всякого вос­приятия, на которую в свое время указывал . Каса­ясь же работы слухового аппарата, говорил бук­вально следующее: «Слуховые ощущения имеют перед другими то важное преимущество, что они уже в раннем детстве ассоции­руются самым тесным образом с мышечными в груди, гортани, языке, губах, т. е. с ощущениями при собственном разговоре» [, 1952, стр. 87].

Причастность моторного аппарата речи к ее восприятию сле­дует также из понимания роли кинестетических раздражений, поступающих в мозг от речевых органов, в качестве «базального компонента» второй сигнальной системы. Указания на сопряженность речевосприятия с проявлением речедвигательной активности можно найти в работах многих советских исследо­вателей [, 1937; , 1958; , 1947, 1962; , 1967; Н. X. Швачкин, 1948 и др.].

Особенно большое значение придают речедвигательному ком­поненту восприятия речи представители так называемой моторной теории (, 1962; , 1965 и др.). При этом дело доходит порой до крайностей, когда из факта сопряженности слухового восприятия речи с деятель­ностью моторного речевого аппарата делается уже неправильный вывод об абсолютной необходимости речедвигательного компонен­та в механизме слухового восприятия речи.

Это противоречит фактам, которые указывают на то, что, например, при анартрии или при выраженной моторной алалии у детей может достаточно хорошо развиваться слуховое восприя­тие речи. В частности, описан случай анартрии, при которой ребенок успешно воспринимал обращенную к нему речь, хотя при этом у него не удавалось зарегистрировать какого-либо проявления мышечной активности периферического речевого аппарата. Тем не менее, в нормальных условиях участие моторного аппа­рата речи в процессе ее восприятия не подлежит сомнению.

Однако когда говорят об активности процесса восприятия речи, то, конечно, дело не сводится к одному этому. Да и само участие речедвигательного аппарата в восприятии речи вряд ли могло бы рассматриваться как проявление активности, если бы оно состояло лишь в отраженном повторении, полном или сокра­щенном проговаривании уже услышанного.

В действительности восприятие речи связано с проявлением встречной активности, охватывающей всю речевую систему человека, включая ее сенсорный и моторный аппарат, а также всю совокупность сопряженных с ее работой психических процессов.

Воспринимая обращенную к нам речь, мы, по выражению , «слушаем, а не слышим».

Восприятие речи не простая пассивная регистрация и по­следующее суммирование того, что было услышано, а активная деятельность. Важнейшим компонентом этой деятельности явля­ется антиципация, т. е. предвосхищение, прогнозирование того, что может быть сказано говорящим. Фактически услышанное сличается с ранее построенной моделью ожидаемого сообщения, и результаты этого сличения подвергаются последующей перера­ботке, приводящей, в конечном счете, к схватыванию смысла, за­ключенного в сообщении.

Данные психолингвистических исследований свидетельствуют о том, что подобное прогнозирование может осуществляться по отношению к разным отрезкам речи (от фонем до целых фраз и связных высказываний) и на различных уровнях ее иерархической структуры (от фонологического до семантического и за его пре­делами). При этом прогнозирование носит вероятностный харак­тер, т. е. основывается на высказывании собеседником того или иного сообщения в целом, на вероятности появления того или иного звена в развертывающемся высказывании. Подобного рода вероятность сама по себе обусловлена комбинаторными и статис­тическими характеристиками речи (возможность сочетания тех или иных фонем, морфем, слов, частота их употребления в речи) и контекстом, понимаемым в самом широком смысле этого слова.

Для фонемы таким контекстом могут служить слог, морфема и слово.

Так, в слоге ня принадлежность согласной фонемы к мягким опознается главным образом по и-образному началу следующей гласной фонемы. Если записать такой слог на магнитофонную ленту и при воспроизведении пустить ее в обратном направлении, то отчетливо слышится не анъ, а айн.

Редуцированный гласный ъ опознается в слове въдавос (водо­воз) как фонема о (в понимании московской фонологической шко­лы) благодаря тому, что он входит в состав морфемы вод. Часть отдельно взятого глагола, состоящая из фонемосочетания выку..., указывает на вероятность появления одной из таких фонем, как р' (выкурить), п (выкупать), п' (выкупить) или, допустим, ш (выкушать). Для морфемы контекстом могут служить другие морфемы того же слова, а для слова — другие слова, составляющие вместе с ним словосочетание, синтагму или фразу (предло­жение). Так, незаконченное слово прибег... может быть завершено довольно ограниченным набором морфем (-у, - ала, -путь и неко­торые другие). Так же ограничен набор морфем, которыми можно закончить глагол в словосочетании дети пойма... (-ют, - ли и некоторые другие).

Последовательность слов незаконченного предложения В вазу поставили свежие. . . позволяет предположить примерный набор заключающих его слов и их падежную форму (цветы, розы, гвоз­дики и т. п.).

Контекстом, способствующим антиципации, может служить содержание предшествующего сообщения, вопроса, на который должен последовать ответ, а также общая тема, к которой относит­ся сообщение.

Так, например, прослушанная часть сообщения по радио о соревнованиях по легкой атлетике, где говорилось о результатах, показанных спортсменами по бегу на различные дистанции, соз­дает у нас готовность (установку) к прослушиванию последующей информации о результатах, показанных по прыжкам, метанию копья и т. д. Спрашивая, когда прибывает поезд к месту назначе­ния, пассажир уже готов к тому, что ему будут названы тот или иной день, то или иное время суток.

К контексту следует отнести все многообразие выразительных средств интонации, мимику, жесты, позы говорящего, самую лич­ность человека, который является источником сообщения, а также ситуацию, в которой происходит разговор.

Наряду с внешним по отношению к слушающему контекстом на восприятие и понимание речи влияет внутренний контекст, который определяется всем прежним жизненным и речевым опытом слушающего, всем строем его мыслей, чувств и стремлений в мо­мент, предшествующий и сопутствующий приему речевой инфор­мации.

Все разновидности контекста, как речевого, вербального (вы­раженного средствами языка), так и внеречевого (выраженного в связях предметов, явлений окружающего мира, в субъективном состоянии человека, воспринимающего речь), контекста внешнего и внутреннего, служат основой прогнозирования и составляют важнейшее условие успешного восприятия речи. Это особенно сказывается в тех случаях, когда общение затрудняется раз­личными помехами (например, посторонним шумом), недоста­точной громкостью речи или ее искажением (например, при поль­зовании плохим телефоном, радиоприемником, при дефектах речи говорящего или нарушениях слуха у того, кому адресовано сооб­щение) .

Правда, при очень больших помехах или чрезмерно сниженной громкости речи, когда она становится неразборчивой, наличие смыслового контекста может в некоторых случаях направить слу­шающего и по ложному пути, ввести его в заблуждение. Любопытный эксперимент был проведен английским психологом Д. Брюсом. Он записал на пластинку ряд предложений, чтобы затем дать их прослушать и повторить испытуемым в усло­виях такого шумового заглушения речи, при котором она стано­вилась неразборчивой. Опыт с одной и той же записью повторялся несколько раз, и во всех случаях ее прослушиванию предшество­вало объявление экспериментатором определенной и каждый раз новой темы, к которой якобы относятся записанные предложения. Замечательно, что одни и те же предложения воспринимались одними и теми же испытуемыми совершенно по-разному, но в строгом соответствии с объявленной темой, чему по окончании эксперимента они сами не могли поверить.

Разумеется, помимо всего прочего, эффективность опоры на контекст зависит от того, что представляет собой человек, воспри­нимающий сообщение, и прежде всего в какой степени он владеет языком (его лексическим составом, грамматическим строем и фо­нетической системой), каков его жизненный опыт и умственный кругозор.