Общественные коммуникативные практики формирования стандартов современного PR-образования (на примере США) (стр. 2 )

Во-первых 1975 году в США был принят первый национальный стандарт PR - образования, а затем уточнен в 1981 году. Затем в 1987 году был сделан следующий шаг: был создан стандарт учебного курса для университетов, дающих профессиональные знания в области public relations в форме второго образования.

Первым главным инициатором формирования стандартов PR-образования стала Международная ассоциация PR (The International Public RelationsAssociation)[45], основанная в 1955 году в Лондоне. Большим шагом вперед стало решение ассоциации в 1980 году систематизировать существующий международный опыт обучения в области public relations и разработать рекомендации относительно методик и стандартов PR-образования.

Результатом этого проекта является публикация Отчета в “Золотых страницах”(«GoldPage) IPRA в 1982 году[46] , который также обсуждался на конгрессе Международной ассоциации PR в Бомбее. В виде итога многочисленных обсуждений и в результате дальнейших доработок в 1990 году было представлено «Колеса образования» public relations в качестве “Золотой хартии” IPRA (автор Сэм Блэк)[47] . В «Колесе образования» необходимые для изучения будущего специалиста дисциплины образуют три слоя:

·  Центральный слой указывает на преподавание тех предметов, которые напрямую связаны с теорией «public relations», а так же историей этой профессии и ее практическими аспектами.

·  Средний слой включает предметы, рассматривающие более общие вопросы коммуникативного характера. К ним относятся: теория и практика коммуникаций, право, реклама, этика и анализ СМИ, организация исследовании, подготовка текстов для СМИ, редактирование, графическая коммуникация и т. д. (См. Схему в Приложении 1)

·  Внешний слой содержит общеобразовательные дисциплины: естественные, социальные и гуманитарные науки, иностранные языки, политологию, государственно-административную деятельность, экономику, управление бизнесом, теорию менеджмента, структуру и поведение организации, управление персоналом, статистику и прочие[48].

Четко отобразив образовательную структуру PR и указывая на то, ЧТО надо изучать, схема Блэка заставляет задуматься, в первую очередь, о возможных способах и методах обучения, которые в наибольшей степени соответствовали бы трехслойному «колесу» и отвечали бы на вопрос КАК изучать и преподавать.

Именно выход в свет «Золотых страниц» стал мощным стимулом к систематизации и усовершенствованию академических программ по public relations во многих странах, что доказало их актуальность и эффективность. Подробнее деятельность и публикации IPRA, “Золотые страницах» и конкретные рекомендации ассоциации в области PR-образования будут рассмотрены в Главе 3 данного исследования.

Проблему создания единых стандартов PR-образования рассматривает уже упомянутый голландского специалиста по PR Димпфван дер Лаан в своей статье «Европейские стандарты PR: возведение мостов через Европу?». Не смотря на сфокусированность голландца на Европе, идеи ван дер Лаана применимы не только к европейским странам.

По мнению автора идея стандарта в профессиональном PR-контексте, заключается в следующем: стандарт представляет собой совокупность описаний знания, отношенческих требований, личностных характеристик специалиста и профессиональных умений, которые, в соответствие с консенсусом, существующим в самой профессии, все вместе определяют конкретного специалиста как PR-профессионала. Такой ряд описаний, такой стандарт может быть и будет стандартом в полном смысле слова только в том случае, если с ним будет идентифицироваться как профессия, так и сами профессионалы. А это означает, что должен быть консенсус и в том вопросе, что из себя представляет профессия и, следовательно, каким требованиям нужно соответствовать, чтобы выполнять PR-работу адекватно[49].

С появлением таких общественных организаций как International Public Relations Association (IPRA), The Public Relations Society of America (PRSA), Commission on Public Relations Education The American Communication Association (ACA), The Public Relations Student Society of America (PRSSA), Российская ассоциация по связям с общественностью (РАСО), International Association of Business Communicators (IABC), International Communications Consultancy Organisation (ICCO) и еще нескольких других произошло радикальное изменение форм управления образовательным процессом в области public relations. Процессы, определяющие, задающие и разрабатывающие нормы и стандарты PR-образования приобрели коммуникативный характер. Надо отметить, что никакой другой характер регулирования не может быть эффективнее в случае, когда речь идет об образовании в сфере коммуникаций. Эта специализация обязывает процесс образования и его формирования быть коммуникативными по своей природе. Большую роль в этой смене способов регуляции играет появление интернета, вместе с которым появилось множество возможностей для достижения более эффективных результатов совместной деятельности.

Надо признать, что в США система общественного –коммуникативного регулирования развита намного лучше чем в других странах, в частности в России. Тут очевидна связь с историей развития профессии «public relations» в целом, в США профессия получила свое призвание намного раньше, чем в других странах. В качестве примера можно привести нормативное регулирование прохождения программы MBA. Название на английском Master of Business Administration переводят на русский язык как Магистр делового администрирования. Программа появилась в США в конце XIX века, когда организациям понадобились специалисты владеющие научным подходом в сфере управления (scientific approaches to management). Позже она появилась в Европе, а к XXI веку программа была запущена и российскими учреждениями. В 2000 году Министерство образования России и Российской ассоциации бизнес-образования (РАБО) совместно утвердили диплом MBA, а также разработали государственные требования в программам, проходящим в России[50]. Таким образом аккредитация MBA программ в России является государственной. В США аккредитация осуществляется общественными структурами. Бизнес-школы и программы МВА в США могут быть аккредитованы внешними учреждениями, которые обеспечивают студентов и работодателей с независимой оценкой и характеристикой их качества, и подтверждают, что учебная программа в бизнес-школе отвечает определенным стандартам качества. Три основные аккредитационных органа в Соединенных Штатах – это Ассоциация по развитию университетских школ бизнеса (AACSB), Совет по аккредитации бизнес-школ и программ (ACBSP) и Международная Ассамблеи бизнес-образования (IACBE)[51]. Подробнее о способах общественного коммуникативного регулирования этих и других академических сообществ речь пойдет в Главе 3 данного исследования. На данном этапе важно почеркнуть правильное направление развития образовательных стандартов в России. Возвращаясь к примеру MBA, отметим, что начиная с 2012 года в силу вступили поправки к «Закону об образовании в РФ», исключающие из полномочий государственного контроля программы всех уровней дополнительного бизнес-образования[52]. Таким образом происходит переход аккредитации MBA программ от государственной к общественной.

Управление системой образования, в соответствии со всем выше сказанным, является сложной многоуровневой деятельностью, которая требует постоянной заинтересованности и корректировок со стороны участников процесса ее регуляции. Стандартизация является необходим инструментом управления современным образованием, поскольку ее итогом становится выявление стандартов, которые представляют собой совокупность описаний знания, характеристик, требований и руководящих принципов процесса обучения, которые, в свою очередь, направленны на эффективный результат функционирования образовательных программ. В этой связи, стандарты играют важную роль в PR-образовании. Они устанавливают критерии эффективности образовательных программ и курсов, закрепляют необходимость изучения определенных областей знаний а, значит, напрямую влияют на качество деятельности будущих специалистов в области «public relations». Стандарты выражают природу и потребности общества, для регуляции которого были созданы. Точно так же они показывают природу образования, которым управляют. PR-образование – это, прежде всего, сфера коммуникаций, поэтому стандарты в этой сфере должны формироваться при помощи реализации академическими сообществами общественных-коммуникативных практик.

Глава 2 Общественно - коммуникативные практики формирования стандартов образования: содержание и перспективы использования

Социальное регулирование общества и отдельных его структур в современном мире предполагает наличие коммуникативной составляющей в практически любой сфере деятельности.

Необходимой частью общественного регулирования, а образования в частности, является процесс стандартизации. В любых стандартах всегда так или иначе выражается природа общества, управляемого этими стандартами. Так, вместе с изменением и появлением все большей вариативности в современном социуме, возникли новые подходы к процессу стандартизации, который раньше чаще мог рассматриваться исключительно в рамках области нормативного регулирования. Эти подходы общественного коммуникативного характера находят свое выражение в практиках.

Прежде чем перейти к анализу общественных коммуникативных практик как формы регуляции общества и образования, следует рассмотреть альтернативные системы социального регулирования, основанные на концепциях социологов XX века.

Немецкий социолог и философ Макс Вебер, один из основоположников социологии как науки, рассматривал системы регуляции общественной жизни с точки зрения рациональности действий. Создатель «понимающей социологии» (Verstehende Soziologie) Вебер назвал основной силой меняющей организационную и административную структу­ры общества – бюрократизацию. В общем Вебер выделял три вида легитимной власти: традиционный, харизматический и рационально-легальный. Главным и преобладающим в современном обществе Вебер называет рационально-легальный тип. Рационализацию он понимает как множество взаимозависимых процессов, в результате которых каждый момент человеческих действий является предметом контроля и расчёта. Сам процесс рационализации, который породил возникновение капиталистического вида ведения хозяйства, становиться основной причиной несовместимости пути развития западных европейских стран и направлений других государств. Как последствие, рационализация радикально преобразила многие социальные сферы западных стран. К ним, в первую очередь, относятся религия, этика, психология и западная культура в общем[53].

К отличительным чертам рационализации можно причислить качественное усовершенствование научной области знания, прогрессирующий процесс обезличивания и растущий контроль за жизнью социума. Сам Вебер относился в подобному процессу неоднозначно, так как за новым подходом он признавал исключительность и важную положительную роль. Например освобождения людей от традиционных правил, не подчиняющихся законам рациональности. Но с другой стороны, ученый критически относился к механистичности новой общественной системы. Отказ от политеистических религиозных взглядов и мистической веры в целом Вебер признал неправильным и деструктивным в отношении системы общественных и человеческих ценностей[54]. Бюрократию же Вебер считал самым «чистым» типом легального господства. Именно теория бюрократии Вебера положила начало целому разделу организационной науки - теории организации.

Автор теории структурного функционализма американец Толкотт Парсонс говорил об обществе как о сложной системе, состоящих из частиц и элементов социального характера. Эти социальные элементы постоянно находятся в процессе взаимодействия друг с другом. Парсонс делает акцент на характере отношений между структурными единицами, образующими общество. Такие отношения базируются на функциях гарантирующих выживание социума. К таким фикциям он относил интеграцию, адаптацию, целеориентацию и поддержание образца. Таким образом, главным в поддержании общества в «здоровом» состоянии является рациональность упорядочения и правильно распределение ресурсов, сохранение внутренней целостности системы, мотивация во всей деятельности отдельного индивида и группы, а так же обязательное согласование своих личных мотивов с глобальными целями социума. Функционального подход Парсонса можно охарактеризовать с помощью следующих утверждений:

·  Любые социальные системы являются интегрированными и ориентированными на стабильность.

·  Основой социальных систем и жизни внутри них является согласие, нормы и ценности

·  Социальная жизнь нуждается в социальном контроле

·  Каждая личность в рамках социальных систем должниметь обязательства перед обществом, так как все зависит от взаимодействия и эффективного сотрудничества[55].

Социальное действие в этом ключе делится на три измерения: социальное, культурное и личностное. В рамках функционального подхода необходимо учитывать, что не любое поведение есть действие социального характера, так как социальное действие всегда направленно на определенную цель и несет в себе какое-либо субъективное значение. Подводя итоги, надо сказать, что Толкотт Парсонс принадлежит к числу сторонников социального регулирования, так как основной подход его теории заключается в распределении ролей и определении функций различных частей общества, причем Парсонс призывает к состоянию спокойствия и равновесия внутри уже сложившегося общества. Влияние прогресса и стремление к развитию практически отвергается. В своих теориях и подходах Парсонс руководствуется проведенным им анализом государственной и общественной структуры США, которую автор всю жизнь преподносил в качестве эталона стабильности[56]. В итоге, теория Парсонса смогла синтезировать четыре различных теории действия, в том числе и теорию Макса Вебера, но в ней рациональность заменяется нормативностью.

В книге «Насилие и социальный порядок» лауреат Нобелевской премии 1993 года американский ученый Дуглас Норт и его коллеги Джон Уоллиса и Барри Вайнгаст изобретают концепции, направленные на восстановление, или можно сказать реанимацию теорий Никколо Макиавелли[57]. Сначала авторы отмечают тот факт, что самая значимая из идей Маккиавели – это идея прямой взаимосвязи власти и насилия. Именно Маккиавели стал первым, кто смог объяснить настоящую сущность власти, а именно, то, что власть – это искусство подавления насильственной стихии. Его государь был таким же как и его подданные, за исключением этого особого таланта, уникальной техникой совладения и обуздания чужой агрессии. Эти навыки позволяют государю с успехов управлять интересами разных групп не только внутри его территории, но и за ее пределами. Дуглас Норт и коллеги выдвигают идею рассмотрения различных видов социального порядка и регулирования в качестве стихийно изобретенных методов обращения с насилием. Таким образом ученные занимают удобную позицию по отношению к Никколо Макиавелли и к ограничениям и недостаткам его воззрений. При этой позиции все вышеперечисленное рассматривается в рамках частных отдельных решений одной глобальной проблемы.

Норт, Уоллис и Вайнгаст формируют задачу сохранения порядка в социуме, а также положительной динамики в нем.[58] Выделяются несколько условий, которые нужны для перехода общества на уровень открытого доступа, который ученые ассоциируют с некоторыми идеальными параметрами общества. Эти условия следующие: во-первых, подчинение элит власти законодательства, то есть равенство всех людей перед законом, во-вторых, наличие в обществе негосударственных организаций, которые к тому же не зависят и от конкретных лиц (отличный пример в современном мире - общественные коммуникативные практики), и в-третьих, это тотальный контроль над вооруженными силами и технологиями разрушения и насилия. Эти условия способны предотвратить саморазрушение и деградацию общества открытого порядка[59].

Еще один подход к социальному регулирования может быть рассмотрен на основе теорий Ханса Йоаса и Ричарда Флориды. Йоас, являясь противником рациональности Макса Вебера, формулирует теорию креативного действия, которую предлагает в дополнение к классическим моделям нормативно-ориентированного и рационального действия. Таким образом, Йоас подчеркивает преобладание в современных общественных структурах креативности, описывая ее как «то, в чем мы сильно нуждаемся, тогда как критика, самокритика - это путь к ее высвобождению[60]».

Американский экономист Ричард Флорида поддерживает идеи Йоаса в своей книге «Креативный класс: люди, которые меняют будущее»[61]. Флорида считает, что большинство абсолютно разных общественных сфер так или иначе подвержены влиянию некоторый группы талантливый людей. Эту группу Флорида называет креативным классом и указывает на прямую и непосредственную причастность этого класса к глобальному процессу регуляции. Творческая элита – ключевой фактор модернизации современной экономики. Флорида так же придерживается мнения, что к процессу социального регулирования причастен показатель толерантности в обществе. Открытая и общедоступная толерантная среда привлекает креативных людей в большей степени.

Для того, чтобы выявить содержание общественных коммуникативных практик формирования образования, необходимо уточнить содержание понятия «практики».

В философия дается широкое и комплексное представление о практике. К примеру, оно не приравнивается к учебной практике, под которой понимается непосредственное применение добытых знаний. С философской точки зрения приобретение знаний в учебной аудитории - это тоже практика[62].

Философский подход в рамках данного исследования необходим, прежде всего, для правильного и глубокого понимая исследуемого понятия и дальнейшей его классификации и уточнения.

Определение практики дает в своем философском словаре В. Кемеров: «Практика — многообразие способов реализации человеческого бытия в различных формах закрепления, воспроизводства и развития человеческого опыта, процесс перехода накапливаемого и накопленного опыта людей в условия их жизни, в средства их деятельности, в схемы их самоутверждения»[63]. Кемеров пишет о том, что «практика» соединяет между собой потенциальный и актуальный аспекты совместной и индивидуальной жизни людей, он также связывает понятие «практики» с понятием социального бытия, которое определяет как «многомерное движения и взаимодействия различных форм человеческого опыта». Через «практики» осуществляется процесс эволюции человека, причем человека во взаимодействии с другими людьми. Получается, что практика – это особенная социальная связь, осуществляющая не только функцию накопления опыта, но и его трансляцию следующим поколениям, в следующие эпохи. Существование в одном обществе разных практических форм способствуют утрате опыта в процессе его перемещения, что делает функционирования практик – сложным процессом, не происходящим самим собой, а требующим человеческих усилий. Из этого следует, что каждый отдельный вид практик требует особого отношения, позволяющего разнотипным практикам существовать в одной среде.

В обыденном смысле «практика» понимается как действующий опыт человека, как воспроизводство или закрепление навыков продуктивной работы, как приложение, воплощение или испытание человеческих умений и знаний[64].

В своей статье Кемеров указывает на то, что концептуализация представлений о практике началась в XIX веке и сопряжена с индустриально-экономическим развитием западных государств, поэтому рассматривая практику в каком-либо контексте, всегда будет сказываться влияние индустриализации общества и порожденных ею форм труда и принципов функционирования в целом. Таким образом, акцент в понимании практики как процесса переносится на действие систем, возникает понятие «логики вещей» и тогда «человек практикующий» — это человек, действующий по логике вещей, машин и схематизированных взаимоотношений. Итог его действий может быть измерен в экономических и технических измерениях. Таким образом, процесс практики зафиксирован, но зафиксирован в своих вещественных проявлениях и эффектах. Такая ориентация сказалась в марксизме, прагматизме, позитивизме, а позже она появилась в структурализме и функционализме.

Описанный выше подход к рассмотрению практики особым образом повлиял на трактовки взаимоотношений теории и практики, а также практики и науки.

Существует подход, заключающийся в том, что теория, а если говорить шире, то вся наука, может быть рассмотрена как вид обезличенного, абстрактного знания, исключающий наличие пристрастий, предубеждений или интересов со стороны человека. Практическая сторона же – это деятельность заинтересованная, включающая эмоции и различного рода предпочтения. Такие взгляды поддерживали многие философы античных времен, в новое время его сторонником был И. Кант, создавший концепцию («практического разума»[65]), в новейшее время — М. Хайдеггер, делающий акцент на значение обыденно-практического бытия людей[66].

Но обычно, когда речь заходит о практике, ее непроизвольно сравнивают с теорией, а, точнее, противопоставляют ей. В таком сравнение под практикой, как правило, подразумевают какое-то материальное воплощение идей, зафиксированных в теории. Это, конечно, касается рассмотрения практики в отношении к научно-теоретическому познанию. Тут практика рассматривается в качестве «критерия истины». Ведь вещественность практических результатов обеспечивает их достоверность и измеримость, а это важно и для обыденной и для научной деятельности. Однако именно в сфере научного познания вопрос о практике как критерии приобретал направленность, в свете которой принципиальное значение имела не вещественная форма результата, а его повторяемость, воспроизводимость, его «перевод» на языки различных измерений и описаний. Т. о. вещественность результата оказывалась формой, позволяющей провести его проверку в системе научных коммуникаций, и там, в процессе различных межсубъектных взаимоотношений определить объективность результата, его новизну,

Представленные выше подходы к определению понятия «практики» находятся в поле философских наук и важны для обобщенного представления о практике и о ее «синтетических» характеристиках. В целом, философия придает понятию практики категориальный смысл, делая его одним из важнейших инструментов мировоззрения и методологии деятельности и познания. В этом качестве «практика» используется для определения специфики человеческого бытия, «механизмов» социальной эволюции, а также критериев познания и науки[67].

Важным для данного исследования является наделение со стороны философии понятия «практики» функцией социальной связи, осуществляющей обмен и трансляцию опыта. Именно этот аспект особенно выразительно проявляется в общественно-коммуникативных практиках. Можно даже сказать, что именно обмен опытом и поиски новых парадигм для трансляции знаний являются первостепенной задачей любого участника общественных коммуникативных практик, функционирующих в современном мире.

Сообщества практики (Community of practice, CoP) можно определить как сеть людей с общими интересами в определенной области знания или одного уровня компетентности, стремящихся совместно работать и обучаться в течение некоторого времени, а также совместно использовать знания и обмениваться опытом[68].

Более простые, в плане изложения содержания понятия, определения практики отсылают, в первую очередь, к его греческой этимологии: Греческое слово «практикос» переводится как «деятельный», «активный». Причем имеется в виду деятельность, которая, всегда направлена на достижение определенной цели и занимающая какую-либо конкретную роль в обществе.

Практика состоит из нескольких элементов, обуславливающих ее эффективные результаты. Составляющими структурами практики являются[69]:

1) субъект практики (один человек или группа людей, цели которых определяют смысл совершаемого);

2) цель как субъективный образ желаемого будущего;

3) целенаправленная деятельность;

4) средства практики;

5) объект практического действия;

6) результат практики

Канке вводит понятие «непрактики»: «Непрактикой является не умственная или какая-либо другая интеллектуальная деятельность, а отсутствие деятельности в ее специфически человеческих чертах. Если природные процессы не вовлечены в среду деятельности человека, то они не относятся к сфере практики»[70]. То есть, говорить, например, о том, что проведение научной конференции не является неким видом практики, потому что не подразумевает под собой никакого действия, исключительно интеллектуальные процессы, было бы совершенно не правильно. Процессуальная часть подобной конференции и есть практика, причем практика, носящая как раз общественный и коммуникативный характер.

Практики можно разделись между собой, в первую очередь, по их сферам распространения, то на что и на кого практика влияет, что или кто является ее объектом и целью. В классификации практик, представленной в работе Л. Балашова стоит выделить один из видов – практика как управление-преобразование общества. Этот вид подразумевает заботу об обществе, управление людьми, поддержание, развитие и совершенствование общества, общественных и межчеловеческих отношений. Характерные виды деятельности для таких практик это: госслужба, политика, административная, хозяйственная деятельность, педагогическая (обучение и образование) деятельность, медицинская деятельность (здравоохранение) [71] .

К последней категории, безусловно, относится предмет исследования - общественные образовательные практики коммуникативного характера, так как желаемым результатом деятельности этих практик является именно преобразование и развития общества и отношений внутри него. Участники этих практик достигают своей цели через общение и совместную работу, то есть через действия коммуникативного характера.

Определение коммуникативной природы любой человеческой деятельности лежит через понимание феномена коммуникации.

Слово коммуникация берет свое начало от латинского слова «communico», которое означает «делать что-то общим, связывать», в связи с этим самым близким по значению к этому слову в русском языке является – «общение», указывающее на наличие чего-то общего между людьми, что обусловливает сначала контакт, затем связь и в итоге понимание друг друга. От слова «коммуникация» образуются такие слова, как «коммуникабельность», что означает способность к общению, или же общительность, «коммуникабельный», то есть общительный, слово «коммуникативный» - непосредственно относящийся к коммуникации (пример: коммуникативный вид деятельности)[72].

Еще один смысл слова «коммуникация» заключается в его понимании в качестве путей сообщения, связи и транспорта. Такое преставление, хотя и кажется не актуальным для академического мира, берётся современными социологами за основу при создании их коммуникативных концепций и теорий, где при помощи сравнения и ассоциации с различными видами связи и транспорта делается попытка расширить и углубить понятие коммуникации, как процесса взаимодействия между людьми.

В лингвистическом энциклопедическом словаре можно встретить следующее определение: «Коммуникация — это особая форма взаимодействия людей в ходе их совместной познавательно-трудовой деятельности»[73]. Данное определение является, пожалуй, одним из самых простых и узких, и, конечно, не охватывает всех многочисленных аспектов коммуникативного действия как сложного и многоуровневое феномена современности. Но интересно, что именно данное определение способно дать характеристику коммуникации между участниками рассматриваемых общественных коммуникативных практик, так как участники практик сосуществуют в одном академическом пространстве (или же в отдельных, но постоянно пересекающихся) и занимаются познавательно-трудовой деятельностью.

Надо отметить, что между теоретиками коммуникации чаще всего не возникает ни соглашений, ни расхождений по значительному кругу вопросов. Отсутствует общетеоретический канон, к которому они все могли бы обращаться, а также не существует ни общих целей, которые объединяют их, ни спорных вопросов, которые их разъединяют[74].

Благодаря глобальному развитию коммуникативных теорий на протяжении последнего тысячелетия понимание коммуникации сегодня уже не ограничивается ее определением как простого одностороннего процесса передачи и приема информации. В современной науке коммуникация описывается как феномен, порождающий многочисленные процессы конструирования новых смыслов, интерпретаций. Коммуникация - это механизм создания новых норм и правил жизнедеятельности, через интенсивное взаимодействие, влияние на которое оказывает каждый из его участников. Коммуникация способствует созданию некой общности и степени взаимопонимания между ее участниками. Для создания взаимопонимания необходимо наличие обратной связи. Английской слово «feedback» лучше отражает идею эффективной реакции на сообщения других участников коммуникационного процесса, постольку в английском языке оно указывает на «человеческий» и личностный характер «обратной связи»: «feedback» - это ответ и реакции, основанные на донесении получателя до отправителя сигнала понимания изначального сообщения. Таким образом, «feedback» необходим для дальнейшего генерирования смыслов, без него коммуникация приобретает односторонний характер и либо становиться авто коммуникацией либо перестает существовать вообще. Проблема создания смыслов в коммуникативном процессе является ключевой для теоретиков данного направления[75]. Ход разговора конструируется высказываниями, реакциями на высказывания и осмыслениями этих реакций одновременно каждым из участников, следовательно оно всегда динамично и диалогично, поэтому динамичен и диалогичен и смысл, который участники создают в разговоре. Сначала одно высказывание может восприниматься определенным образом, но потом в свете каждого последующего высказывание то первое теряет свой первоначальный смыл и дополняется, изменяется новыми. Если высказывание, прозвучавшее в начале разговора, может первоначально восприниматься нами в одном смысле, то в свете каждого нового высказывания предыдущие смыслы, как правило, изменяются, уточняются, дополняются. Получается, что смыслы – это постоянно изменяющиеся, «текущие» образования (values in the running», «always-in-process phenomena»[76]) .

Существует три основных аспекта изучения коммуникации: диалогичный, деятельностный и семиотический[77]. В соответствии с ними существующие в литературе модели коммуникации можно разделить по трем направлениям.

Основные принципы диалогичного подхода к изучению коммуникации основаны на определении коммуникации как общения и диалога, и противопоставлению, отчужденному миру. исходит из того, что «Быть - значит, общаться диалогически», при этом «Один голос ничего не кончает и не разрешает. Два голоса - минимум жизни, минимум бытия»[78]. Начальная идея диалогического подхода М. Бубера заключается в том, что, "в начале всего - отношения»[79] и эти отношения происходят в рамках диалога, и диалог в этой связи становится высшей формой коммуникации.

Рассмотрение современных проблем коммуникации в работах М. Бубера, , а так же Ю. Хабермаса, К. Ясперса, и привело к тому, что именно коммуникация, а не структуры, системы или институты, была впервые положена в основание теории социума[80].

Надо отметить значение диалогического подхода для образовательных процессов: диалог способствует возникновению педагогической коммуникации как средства достижения взаимопонимания и согласия, и кроме того способа развития самостоятельности и личностного самоопределения. Некоторые современные ученые считают коммуникативную функцию диалога в учебном процессе самой существенной, так как ее осуществление обеспечивает субъектно-смысловое взаимодействие ученика и преподавателя через их совместное скоординированное действие.[81] Тут можно привести в пример распространение в западном мире системы тестирования, где сам тест выступает в роли вступительного экзамена в высшее учебное заведение. Эта тенденция отменяет общепринятый ранее процесс собеседования с абитуриентом, который в сравнении с тестовой системой, исключающей вербальную коммуникацию, может объективно выявить не только обладание абитуриентом определенных знаний, но, что более значимо, его академический потенциал и желание учиться.

В рамках семиотического подхода коммуникация рассматриватся в контексте перемещения смыслов и знаков в социальном пространстве и времени. Тут внимание уделяется также анализу непрерывного смыслопрождения, где смыслы находят свое выражение в различных системах знаках, кодах, языках и текстах, которые в свою очередь находятся в “семиосфере”. Так, пишет о том, что исходным должно быть понимание культуры именно как "семиосферы"[82], то есть некоторого заполненного знаками пространства, которое является необходимой предпосылкой любой языковой коммуникации.

Семиотический подход к пониманию коммуникативной природы необходимо применять и в рамках межкультурной образовательной коммуникации, где проблемы социо-культурных “пробелов” и недопониманий создают препятствия к формированию единых норм и обмену знаниями и опытом.

Модель деятельностного подход к коммуникации была создана на основе системной теории общества[83], где акцент делался на рассмотрении коммуникации как социального процесса. Коммуникацию с рамках этого подхода можно определить как «основной социальный прогресс сотворения, сохранения-поддержания и преобразования социальных реальностей» (Communication is a primary social process of co-creating, maintaining and transforming social realities)[84]. Главная задача социальных подходов к коммуникации – определить место и функции коммуникации в структуре социума, понимая ее как вид и уровень социального действия. Основатель самой системной теории немецкий социолог Н. Луман писал о том, что «человеческие отношения, да и сама общественная жизнь невозможны без коммуникации» и «только коммуникация может осуществлять коммуникацию»[85], тем самым вводя понятие “аутопоэзиса”, то есть способности “самовоспроизводства”. Общество – это самовоспроизводящаяся, аутопойэтическая система, которая образуется и отграничивается от внешней среды с помощью отбора определенных способов действования. Такой отбор совершается в результате взаимодействия между социальными субъектами различного уровня. Принцип самореферентности общества указывает на то, что процесс общения, на самом деле, бесконечен, а границы «коммуницирования» не всегда можно четко определить.

Система образования, как часть общества, тоже является самовоспроизводящейся за счет протекающих внутри нее коммуникаций, что необходимо учитывать, рассматривая процессы регулирования в этой области. Кроме того, в рамках системного подхода образование – это открытая сложная система, содержащая внутри себя различные связи и элементы. В такой системе процесс самоорганизации будет является самым естественным в связи с природой такой системы, а следовательно и самым эффективным.

Говоря о коммуникации как о социальном процессе, важно подчеркнуть ее трансактный характер, который заключается в том, что любой участник коммуникации является отправителем и получателем сообщения не последовательно, а одновременно, и любой коммуникативный процесс содержит помимо настоящего, непременно и прошлый опыт, а также проецируется в будущее[86]. Это позволяет сравнивать коммуникацию с гипертекстом, где каждая ссылка завязана с другой и позволяет перемещаться по горизонтали и вертикали одновременно.