Маргиналы в послереволюционном российском обществе (стр. 2 )

Таблица 2.

Численность «лишенцев» различных категорий в Сибири в 1годах

.

Категории	1927	1929
Использующие наемный труд	14 600 14,3	26 900 16,2
Живущие на нетрудовые доходы	4 400 4,3	6 900 4,2
Торговцы и посредники	15 100 14,7	11 400 6,9
Священнослужители и монахи	7 100 7,0	8 200 4,9
«Бывшие» офицеры, чины полиции и др.	6 500 6,4	5 400 3,2
Осужденные по суду	10 300 10,1	8 800 5,3
Умалишенные и опекаемые	5 600 5,5	5 400 3,3
Члены семей лишенцев (более 18 лет, иждивенцы)	38 700 37,7	92 900 56,0
ВСЕГО	100	100
Доля «лишенцев» от общей численности избирателей, %	2,9	4,3

Общесоюзные и региональные данные о численности и составе категорий лишенцев на протяжении второй половины 1920-х годов (табл.1, 2) позволяют сделать определенные выводы о направленности и динамике дискриминационной политики в отношении к тем группам или остаткам прежних дореволюционных сословий, которые согласно большевистской доктрине подлежали ограничению, вытеснению и ликвидации как «эксплуататоры в прошлом и настоящем». Обращает на себя внимание резкое расширение применения практики «лишенчества» в течение всего одного-двух лет, когда численность «лишенцев» выросла с 1926 по 1927 год примерно в три раза, практически по всем категориям. Особое ужесточение политики проявилось в отношении к социально-активным и экономически независимым от властей группам – зажиточным слоям крестьянства, торговцам. Но еще более значительным оказалось включение в число лишенцев членов их семей, достигших 18 лет и находившихся на иждивении глав семей. Это означало, что «лишенчество» эволюционировало в сторону наследственного дискриминируемого сословия советского общества. Бросается в глаза и то обстоятельство, что численно росла группа «лишенцев», принадлежавших к категориям «бывших», (сословие священнослужителей, бывших чинов полиции, офицерство и т. д.) хотя по логике их численность в послереволюционное время должна была увеличиваться.

Объяснение лежит в изменениях принципов подхода к приписке в эти категории: например, в число священников по новым инструкциям стали причислять тех, кто не имел священного сана, – хористов, церковных старост и т. д. Здесь прослеживалась четкая цель – посредством такого рода превентивных мер блокировать церковь, карая за связи с нею мирян и другие группы. Резкое увеличение численности бывших белых офицеров или полицейских объясняется тем, что после 1927 г. большевистским режимом эта группа была признана потенциально опасной на случай внешне - и внутриполитических конфликтов и кризисов, хотя многие относившиеся к ней до середины 1920-х годов, прошли пятилетний цикл службы в советских учреждениях или в Красной Армии, добились амнистии и восстановления в правах. Это повлекло за собой повторное и на сей раз окончательное лишение этих людей их избирательных прав.

Данные по Сибирскому региону позволяют провести сопоставительный анализ, который показывает специфику сибирских «лишенцев». Так, удельный вес отдельных групп (доля лиц, использовавших наемный труд – главным образом зажиточное крестьянство, а также группа осужденных по суду и подлежавших опеке) оказался вдвое выше общесоюзных показателей. Это, в частности, позволяет подтвердить характеристики Сибири как региона с более высокой долей зажиточного крестьянства, а также как места, куда массово направлялись осужденные по суду (в те годы главным образом рецидивисты, уголовные элементы). Меньше, чем в целом по стране, в регионе были представлены группы так называемых бывших – офицерство, священнослужители.

Можно ли считать «лишенцев» совокупной маргинальной группой, особенно учитывая то обстоятельство, что она включала в себя самые разнородные группы из обломков различных сословий и групп – от бывших дворян до уголовников-рецидивистов? Для выявления социального образа «лишенцев» воспользуемся аналитическими разработками студентки НГУ М. Саламатовой, проделавшей трудоемкую работу по формированию и обработке базы данных на массив из почти 1 тыс. личных дел лишенных избирательных прав в Новосибирске за 1927 – 1936 годы. За этот период число лишенцев менялось таким образом : 1926 год – 1 тыс. чел. , 1927 год – 3,3 тыс. чел., 1929 год – 5,3 тыс. чел. и с 1930 по 1936 год цифра оставалась стабильной – около 6 тыс. чел.

Что касается некоторых обобщенных демографических и социально-культурных характеристик новосибирских лишенцев этого десятилетия (1926 – 1936 годы), то выглядят они так. Среди лишенцев почти 3/4 составляли мужчины. Женщин, как правило, лишали либо за участие в торговле (мелкой, розничной), либо как членов семей.

Говоря о возрастном составе лишенцев следует отметить, что доля возрастной группы от 30 до 50 лет была доминирующей – около 2/3 всех лишенцев. Крайние возрастные группы – молодежь до 30 лет и люди старше 50 лет - составляли в среднем по 15%. И если у молодежи имелись определенные шансы на восстановление в правах, "благодаря" прагматической установке властей на раскол поколений, то у людей среднего и старшего возраста эти шансы были почти нулевыми. Уровень грамотности городских лишенцев был достаточно высоким – около половины из них имели образование от среднего и выше. Значительная их часть до дискриминации работала в советских учреждениях.

Интерес представляют данные о национальном составе лишенцев Новосибирска. Имеющиеся в литературе утверждения (А. Добкин и другие) о том, что при лишении избирательных прав чаще страдали национальные меньшинства – евреи, немцы и другие – материалами по Новосибирску не подтверждаются. Доля русских среди лишенцев составляла 88 %, украинцев – 4 , евреев – 2 , немцев – 0,5 %, и т. д. В целом приведенные данные сопоставимы со статистикой национального состава населения Новосибирска, поэтому нет оснований говорить, что лишенчество имело цель сознательно дискриминировать какие-либо отдельные нацменьшинства.

Особый интерес для анализа представляет группа священнослужителей и монахов. Ее удельный вес в составе «лишенцев» колебался около 5-7 %. По упомянутым выше причинам численность этой группы после 1926 года искусственно завышалась в угоду политике режима. Священнослужители являлись вдвойне жертвами дискриминационной политики. Дело в том, что даже демонстративно сделанное (часто в угоду властям) отречение от сана не гарантировало бы бывшим священникам автоматического восстановления в правах. Участь отрекшихся от сана была незавидной: потеряв устойчивый источник для существования, бывшие священники, люди, как правило, старшего и среднего возраста, были вынуждены наниматься через биржи труда, которые направляли их, согласно инструкции, только на тяжелые физические работы.

В поле повышенного внимания властей находилась категория лишенных за принадлежность к полиции, службу в белой армии, в госаппаратах царского и белых режимов. Основную часть бывших белых офицеров составляли лица активных возрастов – от 30 до 45 лет. Среди них относительно немного было кадровых офицеров, интеллигентов, офицеров военного времени и попавших по мобилизации вначале в царскую, затем в белую армию. Они так же, как и священнослужители, являлись жертвами специфической логики поведения властей. Несмотря на то, что к моменту окончания гражданской войны почти все они были амнистированы новой властью и в значительной своей массе вернулись к работе по прежней гражданской специальности, а за прошедшие годы адаптировались к советским реалиям (часть из них поднялись по советской служебной лестнице до управленцев краевого уровня), по избирательной инструкции 1926 года ББО подверглись лишению избирательных прав в массовом масштабе.

Следует отметить, что лишение избирательных прав в большинстве случаев выступала как мера превентивная, как бы предваряющая будущие репрессивные или более жесткие дискриминационно-ограничительные меры в отношении тех или иных групп общества. Однако в ряде случаев «лишенчество» выступало в качестве меры, сопутствующей осуществлению репрессий, являясь прямой составной частью последних. Сказанное в полной мере относилось к лицам, осужденным по суду, в отношении которых суд выносил специальное определение о поражении в правах, зачастую на более длительный срок, чем само лишение свободы. Этим самым возникал эффект двойного давления на репрессированных – к лишению свободы добавлялась последующая правовая дискриминация. После 1922 г. с восстановлением института высылки и ссылки в административном порядке высланных и ссыльных также стали " поражать" в правах вначале на срок ссылки, а затем и на более продолжительное время. И если для заключенных «лишенчество» слабо отражалось на их изолированном особом положении, то для высланных и ссыльных, которые не лишались свободы, а ограничивались в основных гражданских и политических правах и свободах, лишение избирательных прав автоматически влекло за собой весь спектр сопутствовавших этому ограничений и дискриминаций – в возможность получить работу, дать детям образование и т. д.

Последствия лишения избирательных прав. Особенно важно подчеркнуть, что лишение избирательных прав выступало не как кратковременная политико-идеологическая акция подавления и "ликвидации эксплуататоров", а как одна из ключевых частей, составляющих социальную политику большевистского режима на длительный период – фактически до середины 1950-х годов. В обществе, где статус человека определялся не только и не столько экономическими факторами, а в немалой степени наличием или отсутствием гражданских и политических прав и свобод, "поражение" в избирательных правах становилось одним из важнейших признаков социальной стратификации общества. Для «лишенцев» потеря прав становилась индикатором их маргинальности, выпадения из общественной среды

и началом более глубокого погружения на "дно" социальной структуры. Вне зависимости от принадлежности к различным образовательным, социальным, профессиональным или культурным стратам, «лишенцы» уравнивались в своем неполноправном состоянии и в одинаковой степени начинали испытывать на себе ограничения, которых было более 12. Среди сопутствующих мер (которые, собственно и превращали повседневную жизнь лишенцев в драму) следует отметить следующие:

увольнение с работы;

исключение из профсоюзов и кооперативов, а это влекло за собой невозможность получать товары и продукты в условиях карточной системы в 1годах;

выселение «лишенцев» из занимаемых ими квартир в муниципальных домах в городах, затем и вовсе из крупных городов во время "чисток" последних в 1920 – 1930–х годах;

значительное повышение налогового бремени и даже введение для «лишенцев» особых налогов, например, военного, поскольку детей «лишенцев» не призывали в кадровую Красную Армию;

исключение детей «лишенцев» из старших классов средних школ, техникумов и вузов и т. д.

Можно констатировать, что большая часть «лишенцев» ни по происхождению, ни по реальному социальному положению не принадлежала к выходцам из привилегированных ранее сословий и групп. Следовательно, они в массе своей не были и политическими противниками большевизма. Однако совершенно очевидно, что большевики преследовали при лишении прав гораздо более глубокие

и дальние цели. Первая из них состояла в "доламывании" и "размельчении" доставшихся большевикам от прежнего строя традиционных слоев и групп. Использование при лишении прав таких критериев, как прежняя социально-сословная принадлежность (происхождение или положение до революции), позволяло не ослаблять давления и дискриминаций по отношению к "бывшим" и не давать им возможность адаптироваться и тем более сорганизоваться в новых условиях. Если взглянуть на объекты "поражения " правах, то станет очевидно, что основной удар режим наносил по наиболее социально независимым от государства и активным, деятельным слоям общества 1х годов – торговцам, предпринимателям, зажиточному крестьянству, лицам "свободных профессий" из числа интеллигенции – тем, кто мог составить основу правового, гражданского общества, ростки которого стали появляться в годы нэпа. Перевод этих групп в маргинальное состояние и можно считать наиболее тяжелым для общества в целом последствием. Другое глубокое последствие разрушительного долговременного действия «лишенчество» нанесло институту семьи в целом. Члены семей «лишенцев», в первую очередь молодежь, оказались поставлены в условия жестокого выбора: либо остаться в семье, либо порвать с ней. Тем самым углублялся и властью искусственно воспроизводился конфликт поколений. Тем самым устойчивость семейных отношений была подорвана.

Таким образом, по своим целям, методам и результатам проводимое большевистским режимом лишение избирательных прав представляло собой органическую часть проводимых широкомасштабных репрессий, сравнимую по значимости и последствиям с самыми массовыми террористическими кампаниями типа «большого террора» или депортации – крестьянских или этнических.

ЛЕКЦИЯ 2. ТЫЛООПОЛЧЕНЦЫ КАК ЧАСТЬ МАРГИНАЛЬНЫХ ГРУПП 1930-Х ГОДОВ.

Постановка вопроса. Определение понятия. Этапы оформления и эволюции данной категории. Численность, состав, положение тылоополченцев.

Тылоополченцы являлись одной из самых специфических и малоизученных категорий, возникших в недрах сталинского общества. Группа появилась в 1930 г. и прекратила свое существование в 1937 г. в связи с принятием сталинской Конституции. Однако кратковременность ее существования не была основной причиной невнимания к ней со стороны исследователей. Главная причина забвения состояла в том, что тылоополченцы формировались из среды «лишенцев» призывного возраста, а интерес к «лишенцам» вообще отсутствовал вплоть до последних лет. В силу особенностей своего положения тылоополченцы могли, однако, вызвать более пристальный интерес у исследователей системы принудительного труда в сталинском обществе, но историков привлекали более известные и "классические" категории – заключенные, затем спецпереселенцы и т. д. Вместе с тем очевидно, что без изучения всей гаммы маргинальных слоев и групп невозможно представить механизм политики искусственного конструирования социальной структуры сталинским режимом, и обращение к истории тылоополченцев позволяет прояснить процессы переплетения различных целей и задач режима в отношении общества. В данном случае была реализована модель искусственного создания особой группы в экономических целях – для использования ее на принудительных государственных работах в весьма специфической, милитаризированной форме организации этого труда.

Впервые тылоополченцы как специальная категория появилась в годы гражданской войны на почве широкого распространения различных трудовых мобилизаций в условиях военного времени. В части тылового ополчения зачислялись так называемые нетрудовые элементы. Одновременно они лишались избирательных прав, становились" лишенцами" и в силу этого обстоятельства подвергались различного рода ограничениям и дискриминациям. Так, после окончания гражданской войны и отмены трудовых повинностей и мобилизаций встал вопрос о том, как и в какой форме "лишенцы" должны были исполнять те или иные конституционные обязанности, в том числе важнейшую из них – несение военной службы. Служба в регулярных частях Красной Армии давала красноармейцам и членам их семей ряд льгот во время службы и после нее, поэтому, в течение короткого периода (1годы) "нетрудовые элементы" зачислялись в особые невоенизированные "команды обслуживания". В 1925 г. в ходе осуществления военной реформы и общего сокращения армии существование подобных команд было признано нецелесообразным. Согласно принятому Закону об обязательной военной службе "лишенцы" с момента призыва их сверстников на военную службу подлежали обязательному зачислению в тыловое ополчение. Поскольку же в мирное время создание частей тылового ополчения не предусматривалось, то лица, зачисленные в тыловое ополчение, облагались особым "военным налогом". Этот налог взимался финансовыми органами в размере от половины до основного оклада подоходного налога и поступал в фонд социального обеспечения для оказания помощи инвалидам гражданской войны. Сами зачисленные в тыловое ополчение лица состояли на особом военном учете. Взамен обычных учетно-воинских билетов им выдавались "белые билеты" (использовались бланки белого цвета). Так продолжалось до конца 1920-х гг.

Именно в тот период тесно сплелись друг с другом социально-политические и экономические факторы, способствовавшие резкому расширению сферы принудительного труда. Со второй половины 1929 г. началось быстрое формирование сети исправительно-трудовых лагерей ОГПУ и исправительно-трудовых колоний НКВД республик. С начала 1930 г. в процессе принудительной коллективизации стали создаваться спецпоселения для выселенных крестьян, которых сначала называли "кулаки 2-й категории", а затем "спецпереселенцы". Однако для форсированной индустриализации требовалось изыскать и другие способы мобилизации трудовых ресурсов, не связанные с лишением свободы и отвлечением значительных средств на создание специальной лагерно-комендатурной инфраструктуры.

Один из способов был уже известен. Следовало только организовать призыв находившихся на особом учете тылоополченцев, а также "религиозников" ("граждан, освобожденных от военной службы по религиозным убеждениям"). Сибирь оказалась полем для экспериментального призыва указанных категорий. 12 марта 1930 г. нарком внутренних дел РСФСР В. Толмачев подписал приказ НКВД N 180, согласно которому граждане, призывавшиеся в гг., но освобожденные от военной службы по религиозным убеждениям привлекались «"для работы на лесных разработках государственного треста "Лесохим" в пределах Сибирского производственного района с 20 апреля по 20 октября 1930 г."». Одновременно с мобилизацией "религиозников" с весны 1930 г. началась работа по подготовке первого призыва в мирное время в части тылового ополчения. Для этого, даже еще не имея нормативной основы, региональные органы власти приступили к призыву тылоополченцев 1907 и 1908 годов рождения. В частности, Западносибирский крайисполком объявил через печать, что все призванные из региона тылоополченцы "будут направлены в Кузбасс на работы в специальные рабочие команды сроком от одного до двух лет и будут увольняться примерно в те же сроки, когда в Красной Армии будут уволены их сверстники". Организация призыва в тыловое ополчение возлагалась на местные административные отделы, т. е. не на военные органы, а на НКВД.

Однако именно осенью 1930 г. в ходе "глухой" междуведомственной борьбы между ОГПУ и НКВД РСФСР, последний, а равно и НКВД других республик были расформированы, а их функции оказались рассредоточенными между различными наркоматами. Тылоополченцы, оказавшиеся было в распоряжении Комендантских отделов НКВД, в конце 1930 г. по решению директивных органов передавались в ведение наркомата труда (НКТ) СССР. Одновременно предусматривалось, что НКТ будет осуществлять преимущественно "диспетчерские" функции по дальнейшему распределению тылоополченцев между наркоматами и ведомствами экономического профиля. Таковыми являлись ВСНХ СССР, наркомат путей сообщения (НКПС) и Цудортранс. Для упорядочения сложившейся практики 7 декабря 1931 г. было принято постановление ЦИК и СНК СССР "Об использовании труда граждан, состоящих в тыловом ополчении". В нем указывалось, что части тылового ополчения выполняют работы оборонно-стратегического назначения по линии ВСНХ СССР, НКПС и Цудортранса. Срок пребывания в этих частях - до трех лет. По истечении его тылоополченцы, "проявившие добросовестное отношение к работе", восстанавливались в избирательных правах. Отмечалось, что "трудовой режим и политико-воспитательная работа в частях тылового ополчения должны преследовать цель превращения нетрудовых элементов в полезных во всех отношениях граждан Союза ССР". НКТ организовывал призыв и последующее распределение тылоополченцев по нарядам в указанные наркоматы и ведомства. В дальнейшем НКТ надлежало надзирать над использованием тылоополченцев в народном хозяйстве, следить за оплатой их труда и т. д. В свою очередь, в составе ВСНХ, НКПС и Цудортранса создавались специальные управления по формированию, размещению, снабжению частей тылового ополчения. Они же вступали в соглашение с наркоматом по военно-морским делам по укомплектования командного состава частей тылоополченцев. Изначально устанавливался откровенно дискриминационный порядок выплат тылоополченцам за выполненную работу – лишь 10% от заработанных сумм им выдавались на руки, остальные деньги расходовались на содержание частей ополченцев, на начальствующий состав и т. д.

В 1932 г. вполне закономерно возник вопрос о том, как быть с молодежью из числа спецпереселенцев. Будучи «лишенцами» как высланные, они по формальным признакам, подпадали под призыв в части тылоополченцев. Вопрос о таком призыве НКТ СССР начал ставить перед СНК СССР уже весной - летом 1932 г. Однако здесь Наркомтруд столкнулся с противодействием со стороны ОГПУ, в ведении которого с весны 1931 г. находись спецпереселенцы. Руководство ОГПУ доказало, что спецпереселенческая молодежь уже используется на работах в важнейших отраслях экономики на договорных началах между ОГПУ и хозяйственными организациями и это "целиком соответствует порядку, установленному для использования тылоополченцев". 3 сентября 1932 г. СНК СССР отклонил ходатайство заинтересованной стороны (НКПС) о передаче тылоополченцев из спецпоселков в ведение наркомата труда. Призыв в части тылового ополчения продолжал осуществляться в "усеченном" виде, не затрагивая самой многочисленной группы "лишенцев" призывного возраста из числа спецпереселенцев. Однако и в этом случае комплектование частей тылоополченцев силами сугубо гражданского ведомства, каковым являлся наркомат труда, было связано с весьма значительными трудностями. Органы НКТ неоднократно заявляли, что не в состоянии имеющимися у них средствами организовать самостоятельные сборные пункты, и добивались привлечения к этой работе военкоматов. Кроме того, НКТ не обладал достаточным весом для того, чтобы эффективно руководить процессом использования труда тылоополченцев, попадавших в распоряжение куда более мощных, чем НКТ, наркоматов. Поэтому не случайно, что после упразднения в 1933 г. наркомата труда ведомственная принадлежность частей тылового ополчения была предрешена – они перешли в ведение наркомата по военным и морским делам (НКВМ).

27 сентября 1933 г. в принятом постановлении ЦИК и СНК СССР "О тыловом ополчении" указывалось, что "части тылового ополчения подчинены во всех отношениях Народному Комиссариату по военным и морским делам. Эти части используются для работ оборонно-стратегического значения, выполняемых как наркоматом по военным и морским делам, так и другими ведомствами. В распоряжение других ведомств части т/о предоставляются для выполнения работ на основе договоров, ежегодно заключаемых наркоматом с соответствующими ведомствами". Отмечалось, что тылоополченцы проходят службу на срок не более трех, порядок прохождения ими службы регулируется особыми уставами применительно к соответствующим уставам РККА, "начальствующий состав частей тылового ополчения комплектуется из начальствующего состава РККА и считается состоящим в кадрах РККА". Наконец, отмечалось, что "части тылового ополчения содержатся на началах самоокупаемости за счет средств, получаемых от ведомств (в том числе и самого наркомата по военным и морским делам)". В процессе принятия военным ведомством частей тылоополченцев от гражданских наркоматов, согласно приказу Реввоенсовета СССР от 01.01.01 г., в составе Главного Управления РККА создавалось Управление по тыловому ополчению (УТО).

После принятия в декабре 1936 г. новой конституции СССР, в которой снималось такое ограничение, как лишение избирательных прав, судьба частей тылового ополчения, которое формировалось из числа "лишенцев" и "религиозников", претерпела определенные изменения. По приказу наркома обороны от 01.01.01 г. эти части были переформированы в строительные части РККА. Таким образом, части тылоополченцев просуществовали с 1930 по 1937 г., комплектуясь за счет лиц, закрепленных за особой разновидностью принудительного труда в его специфической, милитаризированной форме.

Данные о динамике численности и изменениях в дислокации и ведомственном использовании частей тылоополченцев до 1933 г., то есть времени реального перехода их в военное ведомство, носят разрозненный характер. Однако определенное представление о параметрах этой категории можно получить из региональных и ведомственных материалов. Так, на основе постановления Западносибирского крайисполкома от 01.01.01 г. призыву подлежали состоявшие на учете в военкоматах и милиции до 10 тыс. тылоополченцев 1годов рождения. Фактически же удалось мобилизовать 3751 чел., или 37 % от учетной численности данной категории. Местные органы объясняли это тем, что многие отсутствовавшие из числа спецпереселенческой молодежи были высланы на Север. Исходя из удельного веса населения региона в общесоюзной численности можно предположить, что первый призыв в тылоополчение дал до 40 тыс. чел. В 1931 и 1932 гг. в части тылоополченцев призывались лица 1годов рождения. По состоянию на 1 февраля 1933 г. в управлениях частями тылоополченцев трех наркоматов и ведомств (НКТП, НКПС и ЦДТ) значилось около 42 тыс. чел. В системе Цудортранса - 18,8 тыс., Наркомата путей сообщения - 16.0 тыс., Наркомтяжпрома – 7,5 тыс. Из этого числа на территории Западной и Восточной Сибири в частях тылоополченцев находилось до 6 тыс. чел., или около 15 % от общей численности этой группы. В январе 1934 г. при переформировании Наркоматом обороны частей тылоополченцев, принятых от гражданских наркоматов, в них числилось 47,3 тыс. чел. В последующие годы динамика численности была следующей (на 1января каждого года): 1935г. - 42,2 тыс.,1936г. - 43,0 тыс., 1937г. – 24,5 тыс. чел. Столь резкое снижение численности тылоополченцев после 1936 г. объяснялось главным образом "вычерпанностью" "лишенцев" и "религиозников" призывного возраста предыдущими призывами, поскольку общая численность категории "лишенцев" в стране к середине 1930-х гг. существенно сокращалась. Так, если в 1934 г. в части тылоополченцев было призвано 18,5 тыс. чел., а в 1935 г. – 15,4 тыс., то призыв 1936 г. должен был дать до 6 тыс. чел., а в действительности он оказался существенно меньшим.

Таблица N 3

Численность частей тылового ополчения, используемых различными ведомствами в 1930–е гг.

Наркомат	1.	1.	1.
Наркомат обороны	____	1 900* 4,2	19 650 45,6
Наркомат путей сообщения	15 000 35,2	20 445 43,1	8 457 19,6
Наркомат тяжелой промышленности.	7 800 18,3	10 779 22,8	8 020 18,6
Цудортранс	19 800 46,5	14 097 29,9	3 208 7,4
Прочие наркоматы	____	____	3 742 8,8
Итого	42 600 100	47 311 100	43 077 100

* В числителе – чел, в знаменателе - %.

Переход частей тылоополчения в Наркомат обороны повлек за собой существенные изменения в ведомственной приписке и использовании труда тылоополченцев. Так, в начале 1934 г. непосредственно в системе НКО их трудилось около 5 % , а для нужд НКПС было задействовано до 45 % тылоополченцев, то уже к началу 1936 г. ситуация радикально изменилась: основным "держателем" тылоополченцев стал НКО (45,6 %), затем по убывающей располагались другие наркоматы – путей сообщения (19,6 %), тяжелой промышленности (18,6 %), Цудортранс (7,4 %), Наркомат лесной промышленности (6,7 %) и Управление воздушного гражданского флота (2,1 %). Наиболее крупная группа трудоополченцев (64%) находилась на территории Особой Краснознаменной Дальневосточной армии (ОКДВА). На территории Сибирского и Забайкальского военных округов на начало 1936 их значилось 23 % от общей численности трудоополченцев. Подобное распределение частей трудоополченцев свидетельствовало о военно-стратегических приоритетах сталинского руководства, ускоренными темпами наращивавшего оборонную инфраструктуру в восточных районах страны.