Маргиналы в послереволюционном российском обществе (стр. 6 )

Что касается использования труда спецпереселенцев. По предвоенным данным, около трети спецпереселенцев работало в традиционной сфере – сельском хозяйстве.

Таблица 2

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ТРУДПОСЕЛЕНЦЕВ ПО ОТРАСЛЯМ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА (на 1.04.1939 г.)

Отрасль	Количество
	Семей	Чел.	%
Промышленность и строительство			(53,7)*
Сельское хозяйство	63 507		(24,6)
Лесозаготовки	60 598		(21,5)
Прочие	638	2 325	(0,2)
Итого

* В скобках указан удельный вес человек к итогу

Далее по убывающей располагались отрасли промышленности – металлургия (16 %), лесная (15 %) и угольная (14 %). Это служит подтверждением того факта, что спецпереселенцы были превращены режимом в универсальную принудительно используемую рабочую силу.

Совершенно очевидно также, что районы дислокации спецпоселков определялись с учетом двух взаимосвязанных факторов – карательно-режимные условия (размещение спецпереселенцев главным образом в северных и восточных районах страны) и экономические интересы (освоение и колонизация этих районов). Однако на протяжении 1930-х гг. постепенно происходили сдвиги в территориальном размещении, в приоритетах сталинской политики. Шло смещение «ядра» на восток от Урала. Так, если в годы первых пятилеток основным местом концентрации спецпереселенцев был Урал и приоритеты состояли в освоении и промышленном развитии этого региона, то в конце 1930-х гг. достаточно отчетливо проявился сдвиг в направлении Сибири (Восточной и Западной) и Казахстана.

Таблица 3

ИЗМЕНЕНИЯ В ТЕРРИТОРИАЛЬНОМ РАЗМЕЩЕНИИ СПЕЦПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ В 1932 –1938 гг., % к итогу

Регион	на	на	изменения
Урал	36,7	24,2	- 12,5
Западная Сибирь	20,0	24,8	+ 4,8
Северный Казахстан	9,9	10,1	+ 0,2
Северный край	9,2	11,2	+ 2,0
Восточная Сибирь	7,0	11,9	+ 4,9
Северный Кавказ	4,2	4,6	+ 0,4
Южный Казахстан	3,2	3,5	+ 0,3
Дальний Восток	3,1	3,0	- 0,1
Средняя Азия	2,8	3,0	+ 0,2
Ленинградская обл.	2,4	2,4	0,0
Украина	1,5	1,3	- 0,2

Сравнение показателей работы колхозного и спецпереселенческого секторов показывает, что, несмотря на значительно более худшее материально-техническое оснащение спецпереселенческих неуставных артелей, показатели их работы оказывались выше, чем в колхозах.

Таблица 4

РАЗВИТИЕ КОЛХОЗОВ И НЕУСТАВНЫХ СЕЛЬХОЗАРТЕЛЕЙ (СПЕЦПЕРЕСЕЛЕНЧЕСКИХ ХОЗЯЙСТВ) В 1937 г.

Показатель	Колхозы	Неуставные артели	% неуставных артелей к колхозам
Кол-во с/х артелей		1 058	0,5
В них работников	25		0,6
Тракторов (шт.)		1 000	0,2
Комбайнов (шт.)		100	0,1
Автомашин (шт.)		200	0,15
Произведено зерна (т.)	70		0,3
Произведено картофеля (т.)	20		0,8
Крупного рогатого скота (голов)	14		1,2
овец (голов)	22		1,0

Объяснение этому феномену, когда принудительный труд оказывается более результативным, чем "служебный", лежит в плоскости совпадения действия нескольких факторов: сохранение у репрессированных крестьян мотивации к труду, несмотря на экстремальные условия, отлаженность государственных поставок необходимых средств и орудий труда и других ресурсов через систему ОГПУ - НКВД и т. д.

Поскольку использование спецпереселенцев как фактора колонизации и освоения северных и восточных регионов страны, несмотря на значительные последующие корректировки государственного курса, оставалось одной из приоритетных целей сталинской власти на протяжении 1930-х гг., обратимся более подробно к реконструкции того, как осуществлялся процесс "спецколонизации" Нарымского края (север Западной Сибири). Благодаря этому можно воссоздать основные черты механизма выработки и реализации одного из ключевых решений в области карательной политики с его проекцией на судьбы нескольких сотен тысяч крестьян–спецпереселенцев, а также показать, как на региональном уровне происходило «переструктурирование» крестьянства и трансформация значительной его части в массовую маргинальную группу.

Согласно документации директивных органов, столкнувшихся с проблемой беспрецедентного по своим масштабам переселения репрессированных крестьянских семей, первоначально предусматривалось возложить чисто экономические функции на наркоматы земледелия, поскольку только у земельных органов имелись навыки в организации земледельческих переселений и колонизации. В разосланном на места 1 апреля 1930 г. секретном постановлении коллегии Наркомзема РСФСР давались инструкции о том, как и в каких местах создавать особые поселки. Однако уже летом 1930 г. в своем постановлении от 18 августа о мероприятиях по проведению спецколонизации в Северном и Сибирском краях и Уральской области СНК РСФСР внес определенные коррективы в первоначальный общий план. При проведении спецколонизации предлагалась следовать следующей директиве: "а) максимально использовать рабочую силу спецпереселенцев на лесоразработках, на рыбных и иных промыслах в отдаленных, остронуждающихся в рабочей силе районах и б) в сельском хозяйстве устраивать лишь тех спецпереселенцев, рабочая сила которых не может быть использована на лесоразработках и промыслах". Подобная смена ориентаций в планах "трудоиспользования рабсилы спецпереселенцев" в целом являлось отражением общей ситуации, когда ни на высшем, ни на региональном уровнях руководство не представляло последствий принимаемых решений. Так, в выступлениях секретаря Эйхе в разгар "раскулачивания" звучал общий пропагандистский тезис о необходимости "трудового перевоспитания кулачества" в лагерях и поселений на необжитых территориях края, в первую очередь. По его мнению, значительную массу репрессированного "кулачества" следовало сконцентрировать в полосе проектировавшейся тогда трассы железной дороги Томск - Енисейск. Так и поступили, однако строительство железной дороги не состоялось, и часть спецпереселенцев в этих районах погибла, часть была затем переселена.

Первая волна массовой депортации крестьянства, протекавшая на протяжении 1930 г., вылилась для Сибири в следующие масштабы. С одной стороны, это были местные, сибирские крестьянские хозяйства, отнесенные к "кулакам второй категории" и выселенные в необжитые и труднодоступные районы Сибири. Их число карательная статистика определяла всемейств, иличел. Помимо них из-за Урала, в основном из Украины, в Сибирь было депортированочел. Следовательно, общая численность "раскулаченных " и размещенных в комендатурах на территории региона к осени 1930 г. составила чел. Согласно контрольным цифрам, которые были представлены руководством ОГПУ местному ПП ОГПУ по Сибкраю, внутрикраевая высылка "кулаков второй категории" на Север весной - летом 1930 г. должна была составить 25 тыс. семей. Столь значительное расхождение цифр реальной высылки от планируемой имело ряд причин, в том числе несовершенство самой карательной технологии, обусловившее невозможность "протолкнуть" на Север столь значительную массу крестьянства и организовать рациональное размещение и использование труда спецпереселенцев на местах их нового расселения.

Уже на первом этапе осуществления крестьянской депортации стало ясно, что первоначальные планы (бросить подавляющую массу крестьян в необжитые районы с целью их форсированной колонизации), какими бы очевидными они ни казались, требуют серьезной корректировки. Промышленность и строительство в Сибири испытывали в этот момент острейшую потребность в рабочих руках, и региональные руководители не преминули воспользоваться депортацией крестьян. Весенняя распутица, задержавшая на пересыльных пунктах привезенных из Украины "кулаков", две трети которых составляли одиночки, подтолкнула управленцев к тому, чтобы начать форсированную передачу основной массы украинцев и части сибиряков промышленным, строительным, лесозаготовительным и другим неземледельческим организациям. Несколько месяцев спустя, в августе 1930 г., когда на ряде крупнейших промышленных строек Сибири (Кузнецкстрой, Комбайнстрой и др.) из-за дефицита рабочей силы обозначился "срыв промфинплана", краевые власти, не задумываясь, провели принудительное переселение для работы на промышленных, строительных и лесозаготовительных организациях "кулаков третьей категории", т. е. тех, кто по первоначальным директивам партийных органов не должен был подвергаться высылке за пределы своего административного района. К осени 1930 г. на территории Западной Сибири, где промышленное освоение протекало более активно, чем в Восточной, труд спецпереселенцев активно использовался следующими предприятиями: Союззолоточел.), Сиблестрест(4 056 чел.), Кузнецкстройчел.), Сибкомбайнчел.) и др., всего около 15 тыс. чел., или примерно третья часть от общей численности спецпереселенцев, находившихся в то время в комендатурах на территории Западной Сибири.

На бессистемность и хаотичность действий всех звеньев органов управления при осуществлении расселения и хозяйственного устройства спецпереселенцев указывало в своих отчетах полномочное представительство ОГПУ по Сибирскому краю. ПП ОГПУ прямо называло основные мотивы, заставившие карательные органы с весны 1930 г. начать настойчивые поиски "промышленного использования выселяемых": опасение потерять контроль над действиями разоренных и неустроенных "кулаков", на отправку которых в районы предполагаемой спецколонизации не хватило ресурсов. ПП ОГПУ в этих условиях перешло к прямому давлению на хозяйственные органы с целью принудить последние в срочном порядке принять и трудоустроить тысячи "кулаков", однако те "от приема более или менее значительного количества выселяемых кулацких хозяйств категорически отказались (несмотря на то, что ощущают определенный дефицит в рабсиле), мотивируя напряженностью бюджета, невозможностью до будущей зимы использовать выселяемых, трудностью и затратой больших средств по переброске (особенно семей) к месту расселения и т. д.". Подобное давление на хозорганы спровоцировало появление в ряде случаев острых конфликтов между карательными и хозяйственными органами. Так, Комсеверопуть, согласившийся сначала принять и разместить до 2 тыс. хозяйств, вскоре отказался от этого, но ОГПУ уже успело сосредоточить в Канске, Тулуне и Красноярске эти хозяйства, и их пришлось спешно рассредоточивать по другим организациям, в частности лесозаготовительного профиля. Отношение руководства Комсеверопути к своим первоначальным обязательствам принять оговоренное число семей "кулаков" нашло емкое выражение во фразе, приведенной на одном из совещаний председателем Красноярского окрисполкома Леушиным: "...говорят, что у них достаточно и своих проходимцев". И подобное отношение руководителей хозяйственных организаций Сибири к спецпереселенцам-крестьянам доминировало в начале 1930-х гг.

С колоссальными трудностями протекал собственно колонизационный процесс, включавший в себя заселение и освоение необжитых, отдаленных районов региона. Здесь репрессивные аспекты высылки приходили в прямое противоречие с освоенческими задачами. При выборе районов массового расселения учитывались наибольшая отдаленность от обжитых районов и наличие природных условий, гарантировавших "невозможность бегства выселенных обратно (болота, реки, отсутствие дорог)". Однако, если даже расселение производилось на территориях с богатыми природными ресурсами, вставала острейшая проблема завоза туда людей, грузов, скота и т. д. Между тем, две трети спецпереселенцев в 1930 г. оказалось именно в северных комендатурах. Директивные органы обязали Лестрест и Краевое земельное управление организовать использование труда репрессированных "кулаков". Однако по оценкам руководства комендантского отдела НКВД РСФСР, в ведении которого находились тогда руководство размещением, организацией комендатур и надзор за использованием труда спецпереселенцев, названные выше хозяйственные органы ограничивались «эксплуатацией рабсилы на "сегодняшний" день, совершенно не заботясь о том, что будет завтра» (отсутствие спецодежды, денежных выплат, перебои в снабжении продовольствием и промышленными товарами и т. д.).

Положение спецпереселенцев в местах нового расселения значительно осложнялось и тем, что депортации сопровождались неоднократными разъединениями крестьянских семей: сначала, в момент "раскулачивания", когда объявленные "кулаками первой категории" главы семейств отправлялись в лагеря и тюрьмы, и многие из них были уничтожены физически, а оставшиеся члены их семей подлежали высылке, оказываясь в условиях спецпоселений без необходимой поддержки; позже, уже в поселках, хозорганизации, стремясь законтрактовать трудоспособных мужчин, отказывались перевозить и обустраивать их семьи. В итоге, как отмечало руководство комендатурами, это влекло за собой "с одной стороны, разрыв кулацкой семьи на две части (трудоспособные на работах, а женщины и дети в пунктах расселения), а с другой - выкачка рабочей силы из кулацких поселков на лесозаготовительные и прочие работы в значительной степени замедляет темп хозяйственного устройства кулаков в пунктах расселения". В качестве характерного примера приводилась ситуация в Чаинской комендатуре, где с лета 1930 г. основная масса трудоспособных мужчин использовалось на лесоразработках и лесосплаве, что делало невозможным организацию жилищного строительства в поселках, и с наступлением зимы в них началась массовая смертность.

Другим обстоятельством, фактически перечеркнувшим многие колонизационные замыслы властей в 1930 г., стало массовое бегство крестьян с мест поселения. С мая по сентябрь из комендатур, размещенных на территории Западной Сибири, бежало около трети высланных семей (4 тыс. из почти 14 тыс. хозяйств). Руководство комендатурами вынуждено было признать, что за массовым бегством, помимо неизбежного активного сопротивления "кулаков", стояли и такие причины, как "хозяйственная неустроенность кулаков, а также неудачный выбор мест расселения местными исполкомами (Кулайская комендатура, где из 8 891 кулаков разбежалось 7 284 чел., вследствие невозможности сельскохозяйственного и промыслового освоения района р. Ягыл-Яг)".

Колонизация с карательной окраской повлекла за собой вынужденные миграции среди местного населения (русских старожилов и этнических меньшинств) северных территорий. Как следовало из доклада комендантского отдела в Запсибкрайисполком (февраль 1931 г.), в ряде комендатур «местное "кержатское" население, жившее изолированно ряд десятилетий и сохраняющее до сих пор старообрядческие традиции, снимается с мест (из боязни осквернения) и движется далее на север, образуя свои заимки и поселки. В общем, освоение Севера через спецпереселенцев вызывает не только хозяйственные изменения, но и производит частичное оттеснение и структурные сдвиги среди коренного населения». Резко отрицательную позицию по поводу массового расселения спецпереселенцев в Нарымском крае высказало руководство Комитета Севера при ВЦИКе, считавшее недопустимым нарушение сложившихся границ "туземного обитания" в крае.

Вторая (и самая значительная для Сибири) волна крестьянской ссылки пришлась на весну - лето 1931 г., когда численность спецпереселенцев в регионе превысила аналогичные цифры 1930 г. почти в 3,5 раза. Так, если в середине 1930 г. в спецпоселках Сибири размещалось до 100 тыс. чел., то, по данным карательной статистики на 1 января 1932 г., численность спецпереселенцев достигла здесь 357 тыс. (265 тыс. в Западной Сибири и около 92 тыс. - в Восточной). По концентрации спецпереселенцев Сибирский регион уступал лишь Уральскому, доля репрессированного крестьянства здесь составляла 26 и 36% соответственно. При этом в Сибири, где было размещено достаточно много "раскулаченных" из-за Урала (Центрально-Черноземная обл., Башкирия, Московская и Ленинградская обл., Украина), численность депортированных из европейской части страны не превысила трети от общей численности спецпереселенцев в крае: решающую роль сыграли внутрикраевые принудительные миграции – "из Сибири в Сибирь". Всего же в течение 1гг. внутрисибирские высылки затронули 68 тыс. семей (из 100 тыс. "кулацких хозяйств", зарегистрированных местными органами накануне массовой коллективизации). Данное обстоятельство сыграло свою определенную роль в реализации колонизационных устремлений власти: среди сибирских "кулаков" процент побегов был достаточно высоким, однако менее болезненно протекал процесс их адаптации в экстремальных условиях спецпоселений в северных и восточных областях Сибири.

Карательная статистика не сохранила сколько–нибудь систематизированных и сводных данных, позволяющих судить о социально–демографическом облике спецпереселенцев. Сведения о динамике половозрастных изменений, о естественном движения населения в спецпоселках в 1930 – 1931 гг., хотя и собирались на местах, но их надежность и полнота ставились под сомнение работниками всех звеньев

карательной системы. Только с 1932 г. начал налаживаться первичный статистический учет, на комендатуры стала распространяться сеть ЗАГСов. Для того, чтобы представить хотя бы в общих чертах облик спецпереселенцев, воспользуемся данными СИБЛАГа 1932 г. Учитывая то, что в его комендатурах на тот момент размещалась пятая часть всех спецпереселенцев страны, можно с определенной вероятностью судить о демографических показателях репрессированного сельского населения, оказавшегося в спецпоселках.

Таблица 5

Половозрастной состав спецпереселенцев, размещенных в комендатурах СИБЛАГа (декабрь 1932 г.), %

Группы комендатур	Дети обоего пола до 12 лет	Подростки обоего пола 1лет	Мужчины старше 16 лет	Женщины старше 16 лет
Северные (Нарымские)	36,3	11,7	24,5	27,5
Южные (Кузбасские)	30,4	9,3	327	27,6
Всего по комендатурам СибЛАГа	34,1	10,8	27,6	27,5

При сравнении приведенных выше сведений о спецпереселенцах в Западной Сибири в 1932 г. с данными Отдела трудпоселений ГУЛАГа по всем комендатурам страны на июль 1938 г. выявляется значительное сходство половозрастных характеристик: в 1938 г. доля детей до 14 лет составляла 33,4 % , подростков 14 – 16 лет – 8,0 % , мужчин старше 16 лет – 28,5 %, женщин старше 16 – 30,1 %. Это дает основание считать спецпереселенцев 1930–х гг. специфическим социумом с относительно стабильными социо–демографическими параметрами. Специфику же ему придавало соотношение в комендатурах в разные периоды между показателями рождаемости и смертности.

Первые месяцы и годы пребывания крестьян на спецпоселении сопровождались катастрофически возросшей смертностью.

Таблица 6

Возрастной состав умерших в комендатурах СИБЛАГа

( июль 1932 г.), %

Группы комендатур	Умершие
	До 1 года	От 1 до 3 лет	от 4 до 8 лет	от 9 до 16 лет	от 17 и старше	% умерших от общего числа
Северные (Нарымские)	11,3	21,0	11,3	5,0	51,4	6,0
Южные (Кузбасские)	27,8	17,4	9,3	2,8	42,7	5,0
Всего по комендатурам СибЛАГа	19,5	19,2	10,3	3,9	47,1	5,5

Так, если в местах заключения статистика тех лет устойчивой считала «плановую убыль», т. е. смертность в пределах 5 – 7 % в год, то в комендатурах СИБЛАГа в 1931 – 1932 гг. в отдельные месяцы смертность достигала 5 – 6 %. В наибольшей степени смертность поражала крайние возрастные группы (младенцев, грудных детей и стариков). Данные за июль 1932 г. показывают, что среди умерших почти 40 % составили дети до 4 лет. В отдельных комендатурах до года не доживал каждый третий новорожденный. Смертность в те годы в 4 – 5 раз превышала рождаемость. Как показывает анализ тенденций в сфере естественного движения населения спецпоселков за десять лет, в течение первых пяти лет (1930 – 1935) пребывания смертность среди спецпереселенцев в комендатурах намного превышала рождаемость. И только со второй половины 1930–х гг. в комендатурах по показателям рождаемость приблизилась к смертности, а затем и несколько стала превышать последние, что означало завершение в целом периода трагической адаптации репрессированного крестьянства к новым условиям существования. О том, какими были демографические показатели в трудпоселках десять лет спустя, в 1941 г., дают представление следующие цифры. Согласно статистике, учитывавшей комендатуры в сельской местности на территории тогдашней Новосибирской области, в этих трудпоселках за 1941 г. родился 471 ребенок, тогда как число умерших всех возрастов составило 457 чел. Однако среди последних по прежнему чрезвычайно высокой (около 24 %) оставалась доля детской смертности до 1 года.