Маргиналы в послереволюционном российском обществе (стр. 5 )

ЛЕКЦИЯ 4. СПЕЦПЕРЕСЕЛЕНЦЫ – МАРГИНАЛЫ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ

Постановка проблемы. Историография и источники. Численность, размещение, использование труда спецпереселенцев. Спецпереселенцы (крестьянская ссылка) как фактор колонизации Сибири. Последствия крестьянских принудительных переселений.

Вплоть до конца 1980-х гг. советские историки и публицисты являлись адептами сталинской трактовки того, что составляло суть и последствия "революции сверху", или "великого перелома" в деревне на рубеже 1х гг. Не ставилось под сомнение прогрессивное значение для судеб страны и крестьянства массовой коллективизации, в ходе которой происходила и "ликвидация последнего эксплуататорского класса – кулачества". Признание наличия "перегибов" в ходе "раскулачивания" не меняло общей идеологической установки. В результате формировалась искаженная историческая картина аграрных преобразований и судеб российского крестьянства, и миллионы репрессированных крестьян и их детей были отмечены печатью отверженных. Исторический парадокс состоял в том, что "политики", жертвы эпохи Большого террора, и "националы", жертвы сталинских этнических депортаций, получили право на реабилитацию гораздо раньше, в хрущевские годы, тогда как крестьяне, жертвы коллективизации, не подлежали реабилитации до начала 1990-х гг., т. е. 60 лет.

Однако и ныне, в условиях, когда феномен массовых репрессий крестьянства в ходе коллективизации подвергается всестороннему и многоплановому изучению историками, общество, не избавившись в полной мере от груза старых стереотипов, оказывается в плену новых, порожденных сегодня. Если говорить об остаточном сохранении прежних, просталинских подходов к освещению исторической трагедии российского крестьянства, то они проявляются в следующем. Будучи не в состоянии защищать тезис о необходимости и правомерности сталинской политики "раскулачивания", некоторые историки продолжают по инерции повторять пропагандистские клише прежних лет о "трудовом перевоспитании" или "роли спецпереселенцев в развитии производительных сил" тех или иных регионов страны, (например, мурманским историком в 1993 г. была опубликована брошюра под заголовком "Роль спецпереселенцев в развитии производительных сил на Кольском полуострове (1930 – 1936 гг.)"), и не задумываются о том, насколько двусмысленно это звучит сегодня. Еще более рельефно переплетение старого и нового в подходах историков к предмету обсуждения проявляется на понятийном уровне. Так, даже известные специалисты в данной предметной области по прежнему оперируют при освещении темы сталинскими категориями «кулак», «раскулачивание» и т. д. Между тем, совершенно очевидно, что по своей социально-политической направленности и последствиям сталинская политика "раскулачивания " являлась главнейшей составной частью общего процесса раскрестьянивания. И по объекту репрессии, и по времени ее проведения "раскулачивание" было ярким проявлением целенаправленной социальной политики сталинского режима, направленной на разрушение и "размельчение" структур традиционного общества. Разрушив в ходе насильственной коллективизации структуру крестьянского сословия, фактически переведя значительную часть крестьянства в маргинальное состояние, уравняв в бесправии все слои деревни, оказавшиеся на спецпоселении, сталинский режим создал из репрессированного крестьянства универсальную рабочую силу, чей труд только частично использовался в традиционных для крестьян сферах занятости – сельском хозяйстве, промыслах, лесоразработках. Другая и весьма значительная часть крестьянства была брошена на "великие" стройки пятилеток – возведение заводов–гигантов, прокладку железных дорог и т. д., т. е. пролетаризировалась. При этом, если учитывать, что крестьянские депортации охватывали, как правило, целые семьи, сталинский режим паразитировал на углублении и драматизации конфликта между поколениями, который с неизбежностью разворачивался в спецпоселениях. Именно здесь зачастую находили свою развязку конфликты в духе феномена Павлика Морозова, завязки которых мы отмечали применительно к категории "лишенцев".

При всем многообразии появившейся за последние годы литературы о спецпереселенцах, следует отметить некоторое замедление темпов освоения этой проблемы. Ряд публикаций носит откровенно публицистический или просветительский характер и потому весьма неглубокий по содержанию. Появились исследования историков тех регионов, куда направлялся основной поток депортированных крестьян – север европейской части страны, Урал, Сибирь.

Из документальных публикаций следует отметить сборники документов о спецпереселенцах в Карелии, на Урале и в Западной Сибири. Автор данного спецкурса является руководителем группы историков, подготовивших четыре выпуска сборника "Спецпереселенцы в Западной Сибири", охвативших 1й гг. (см. список публикаций автора). Помимо указанных документальных изданий, на материалах которого построены несколько лекций спецкурса, для создания представления об общей численности, размещении и использовании труда спецпереселенцев в экономике нами привлекались данные, приведенные в публикации историков В. Земскова и Н. Ивницкого, посвященных спецпереселенцам. Примечательно, что, несмотря на значительное количество исследовательских и документальных публикаций вышедших в последние годы о " кулаках-спецпереселенцах", авторами редко затрагивается вопрос об их статусе. Дальше априорных утверждений, что это - репрессированные, а формой репрессий являлась высылка-ссылка, дело не доходило. Что же касалось первых нормативных актов, узаконивших " раскулачивание" (постановление ЦИК и СНК СССР от 1 февраля 1930 г. и секретная инструкция к нему от 4 февраля 1930 г.), то в них содержалось достаточно глухое упоминание о предоставлении советским органам на местах права "выселения кулаков". В силу этого уже с самого начала этой массовой карательной акции она имела нелигитимный, с точки зрения существующего законодательства, характер и не содержала правовой регламентации, в отличие от других форм государственных репрессий.

По своему содержанию депортация крестьянства действительно была ссылкой, поскольку "раскулаченные" доставлялись принудительно в конкретные районы на поселение под надзор карательных органов и без права выезда. Однако эта ссылка была экстраординарной в силу двух обстоятельств: крестьяне ссылались семьями, включая грудных детей и глубоких стариков, и сроки пребывания их на поселении не были определены. Иначе говоря, в карательное законодательство требовалось внести новую, беспрецедентную меру – бессрочную ссылку на поселение в соединении с принудительными работами. Этого, однако, сделано не было, а сталинское руководство облекло эту крупнейшую со времен окончания гражданской войны карательную акцию в форму особых, специальных переселений. Трагедия для спецпереселенцев на многие годы состояла в том, что, не будучи формально лишенными свободы, а лишь ограниченными в ряде прав и свобод, они фактически оказывались в положении репрессированных, к тому же на неопределенный срок, в отличие от срочных заключенных.

Следует учитывать и то обстоятельство, что термин «спецпереселенцы» претерпел на протяжении 30 – 40-х годов определенную эволюцию. Он являлся нормативным применительно к «кулакам» - крестьянам в 1930 – 1933 гг. Затем в 1933 – 1945 гг. в карательной документации использовался термин «трудопоселенцы». А после войны вводился термин «спецпереселенцы – бывшие кулаки». В исследовательской литературе историки пользуются термином «спецпереселенцы» для всего периода 1930 – 1954 гг.

Кампания по "раскулачиванию", развернувшаяся зимой - весной 1930 г., преследовала сначала откровенно репрессивные и конфискационные цели. Решая ближайшие прагматические задачи и подвергая крестьян высылке, власти не очень заботились о дальнейшей судьбе репрессированных. Предполагалось лишь, что выселенным в новых местах расселения будут предоставлены необходимые условия для хозяйственной деятельности, преимущественно земледельческой. То, что этому вопросу отводилось второстепенное место по сравнению с самой репрессивной акцией, свидетельствовал факт создания правительственной комиссии " по устройству выселяемых кулаков " во главе с зам. председателя СНК СССР В. Шмидтом только в апреле 1930 г., а высылка шла полным ходом уже с февраля. В регионах же, куда направлялись депортированные крестьяне, были созданы и начали функционировать специальные (краевые и областные) межведомственные комиссии только в мае - июне. В последующие годы (1931 – 1932) проблемами спецпереселенцев – масштабами "раскулачивания" и расселения репрессированного крестьянства – стала заниматься уже специальная комиссия более высокого ранга – комиссия Политбюро, названная по фамилиям ее руководителей – "комиссия Андреева – Рудзутака".

Характеристику "раскулачивания" помогает представить карательная статистика тех лет, весьма беспристрастно отразившая масштабы репрессий, затронувших деревню и крестьянство. Становится совершенно очевидным, что до середины 1930-х гг. именно спецпереселенцы, а не заключенные ГУЛАГа, являлись самой массовой категорией репрессированных, труд которых использовался принудительным образом. И только начиная с периода Большого террора заключенных ГУЛАГа захватили трагическое "лидерство". Это означает, что экономический рывок, или "чудо" первых пятилеток, на востоке страны было невозможно осуществить без крестьянского принудительного труда.

О численности, дислокации и сферах использования труда спецпереселенцев можно судить по приведенным ниже данным табл. 1- 4 – одни из них принадлежат В. Земскову, другие обработаны и сведены в таблицы нами на основе проведенных исследований.

Таблица 1.

ДИНАМИКА ЧИСЛЕННОСТИ СПЕЦПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ В 1932 – 1940 ГГ.

Численность спецпереселенцев	1932	1933	1934	1935	1936	1937	1938	1939	1940	Всего за 1932- 1940гг.
На 1 января	1	1	1		1
Прибыло										2
в том числе: родилось	18 053	17 082	14 033	26 122	27 617	29 036	31 867	33 716	32 732
Прибыло из республик, краев и областей	71 236		24 196	66 704	16 645	10 789	11 765	13 467	6 929
Прибыло из организаций	----	----	79 241	40 874	54 342	49 249			78 882
возвращено из бегов	34 978	52 211	45 443	33 238	23 075	17 384	10 939	8 290	4 562
прочие причины	74 235	59 023	92 084	79 256	43 223	21 589	37 997	32 599	14 182
Убыло										2
в том числе: бежало			87 617	43 070	26 193	27 809	9 712	7 345	4 430
осуждено	----	----	----	3 038	3 492	17 385	23 830	2 644	2 823	53 212
умерло	89 754		40 012	22 173	19 891	17 037	15 961	16 691	16 401
освобождено как «неправильно высланных»	----	----	15 336	5 736	5 678	4 119	616	962	578	33 055
освобождено на учебу	----	----	----	----	----	----	----	11 204	7 247	18 451
освобождено по Постановлению СНК СССР от 22.г.	----	----	----	----	----	----	----	1 824	77 661	79 485
передано на иждивение	----	----	9 663	9 137	8 471	4 805	1 489	1 246	1 475	36 286
передано в организации	----	----	94 888	39 391	63 608	58 412		93 470	80 300
прочие причины	79 676			80 209		37 616	45 730	26 352	13 664
на 31 декабря	1	1		1 017133

Приведенные статистические данные позволяют сделать заключение о наличии достаточно четких тенденций долговременного действия, оказывавших прямое влияние на численность, состав, источники пополнения, дислокацию и сферы использования труда спецпереселенцев на протяжении 1930-х гг. Обращают на себя внимание погодовая динамика численности спецпереселенцев и суммарные показатели по графам карательной статистики – прибыло, убыло, бежало, умерло и т. д. Если исходить из данных о наличии спецпереселенцев на 1 января 1932 г. – 1 чел. и суммарной численности поступивших на спецпоселения за 1гг. – 2 , то составит почти 3,5 млн. чел., прошедших через комендатуры. Сопоставление данных по источникам прибыли и убыли, выявило, что по численности умерших в спецпоселках было почти в 2 раза больше чем родившихся. А если сравнивать погодовую динамику, то до середины 1930-х гг., т. е. в течение первых пяти лет нахождения на спецпоселении, смертность превышала рождаемость. Что же касается численности бежавших, то она почти втрое превысила численность пойманных и возвращенных обратно. При этом существовала и определенная зависимость между указанными процессами: как и в случае с рождаемостью и смертностью через пять лет после создания спецпоселений резко уменьшилось число бежавших, а число возвращенных стало превышать убыль от бегства. Это может служить также одним из показателей общей стабилизации в функционировании комендатур со второй половины 1930-х гг.