Оглавление (стр. 5 )

– Уральский родился и большую часть жизни прожил в Екатеринбурге и прославился как художник, связанный творчеством с Уралом. Его работы «Средний Урал», «октябрь на Урале», «Вдали от жилья» и другие неоднократно экспонировались на выставках в Петербурге.

Во второй половине XIX в. настоящий расцвет переживает чугунное художественное литьё, особенно каслинское и кусинское, слава которого стала всемирной.

Cекрет успеха художественных изделий Каслинского завода обусловлен тремя компонентами:

1)  высоким качеством чугуна, выплавляемого на древесном угле;

2)  особым достоинством каслинских песков;

3)  мастерством художников и литейщиков.

Утверждение каслинского чугунного литья проходило в тесном взаимодействии с общим развитием русского реалистического искусства, творчеством народных мастеров декоративно-прикладного искусства, что обеспечило ему заслуженное признание.

Пути развития каслинского художественного литья отражают различные этапы в истории русской скульптуры. В изделиях уральских мастеров находит своё выражение стиль высокого классицизма (Э. Фальконе, Ф. Толстой), становление камерной скульптуры, связанной с движением «передвижников» (Ф. Каменский) или стиля модерн (Е. Баумгартен).

Широкую известность принесли изделия – спичечницы, вазы, тарелки, пепельницы, мебель. Художественные изделия мастеров – Самойлина, Пермина, Ахлюстина, Хорошеева, Агеева, Теплякова принесли славу Каслям.

Расцвета каслинское литьё достигло в 80–90-е гг. XIX в., когда была установлена связь между заводскими литейщиками и известными скульпторами Лансере, П. Клодтом. Особая роль принадлежит , который основал в Каслях художественную школу для рабочих и , создавшего для завода ряд специальных моделей. Он укрепил связь каслинского литья с русской скульптурой. черпал сюжеты из уральской природы – «Драка филина с ястребом» (чернильница), «Сломанное дерево, под ним куропатка» (пресс-папье).

В 1898 г. каслинцы отлили и экспонировали на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде павильон из чугуна, созданный по проекту архитектора . В павильоне на полках, столах, задрапированных тканью, экспонировались 1167 «кабинетных» вещей весом 93 пуда 37 фунта на сумму более 2 млн. рублей. За данные работы 19 мастеров получили награды.

Уже 1898 г. завод начал готовиться к Всемирной выставке в Париже 1900-го года. Проект нового павильона принадлежит архитектору . Владельцы завода решили удивить мир чугунами, а заодно и поправить свои финансовые дела. Павильон в Париж повезли 20 рабочих, которых одели в новые шубы, костюмы и сапоги. В Париж везли всё необходимое для отливки любой детали, случайно сломавшейся в пути. Взяли с собой даже двух глиномёсов для подготовки смеси.

Чугунный павильон в Париже экспонировался под огромным стеклянным куполом и был со всех сторон освещён. Французские газеты отмечали тонкий художественный орнамент, в котором использованы мотивы фантастических птиц и зверей, отмечали, что это – «энциклопедия литья». Павильон был признан шедевром литейного искусства и получил на выставке высшую награду – «Гран-при».

Перед центральным входом в павильон была установлена скульптура «Россия» – прекрасная и сильная дева-воительница держит в правой руке меч, а в левой – щит, который простёрла над символом державной власти.

Среди гостей был президент , который пожелал приобрести павильон за огромные деньги – 2 млн. франков. Управляющий Кыштымскими заводами Карпинский передал согласие продать всё, кроме скульптуры «Россия», сказав, что «Россия не продаётся». Уязвлённый Лубо отказался от сделки.

Сейчас павильон со скульптурой «Россия» экспонируется в Екатеринбургском краеведческом музеи.

Начав свою историю несколькими годами позже каслинского, кусинское литьё достойно конкурировало с ним. Без участия Кусинского завода не обходилась ни одна художественно-промышленная выставка. Менделеев считал, что литьё Кусинского завода нисколько не уступает Каслинскому.

Главной особенностью Кусинского литья являлось то, что большая часть изделий выполнялась по своим моделям и только в Кусе. Популярны были «кабинетные» изделия: декоративные тарелки, вазы, подсвечники, рамки для фотографий, шкатулки (причём цельнолитные. А не сборные, как в Каслях).

Кусинское литьё, в отличие от каслинского рождалось без направляющей силы скульпторов-профессионалов, исключительно за счёт энергии умельцев-самоучек.

В конце 90-х гг. XIX в., в преддверии 100-летнего юбилея . По заказу министра земледелия и государственных имуществ специально для Кусинского завода выполнен гипсовый бюст поэта. После окончания работы, Куса получила право тиражировать эту модель в чугуне.

В 1903–1904 гг. на международной художественно-промышленной выставке в Петербурге кабинетные изделия кусинских мастеров были оценены «Гран-при».

Во второй половине XIX в. продолжало развиваться производство украшенного оружия в Златоусте. В конце XIX в. на Златоустовской оружейной фабрике освоили метод гальванического покрытия, что позволяло ускорить процессы золочения и никелирования. В связи с этим начался и массовый выпуск бытовых изделий – шкатулок, ларцов, зеркал, подносов, подсвечников, столовых приборов. Заготовки ножей, вилок, ложек передавали кустарям-надомникам, которые при помощи лака, кости и иглы наносили рисунок. После травления они возвращали приборы на фабрику, где их покрывали слоем никеля. Одна сторона лезвия ножей обычно декорировалась одинаковым для всей дюжины орнаментом, а на другой рисовали новые сюжеты: вазы с цветами, фруктами, листья, пейзажи, сцены охоты. Из поделочных камней, дерева и кости Златоустовские мастера выполняли рукоятки ножей и вилок.

С бурным развитием промышленности и торговли во второй половине XIX в. связано такое явление как организация и проведение художественно-промышленных выставок. Необходимость выделиться среди конкурентов заставляла участников выставок искать оригинальные произведения. Так, на Всероссийской художественно-промышленной выставке в Нижнем Новгороде Златоустовский горный округ из образцов холодного оружия – шпаг, сабель, ножей представил экспозицию в виде двуглавого орла – государственного герба России

Музыкальная культура Урала составляет неотъемлемую часть культуры России. Проявления её многогранны – это и народное творчество и любительское музицирование и концерты профессионалов.

Народная песня, имевшая давние традиции, отразила социальные и этнические особенности жизни населения края. В песенном творчестве выделяются рабочие песни (горнозаводских и приисковых рабочих), крестьянские, рекрутские, раскольничьи, песни каторжан, бродяг. Большую роль сыграла народная песня в развитии профессионального творчества уральских композиторов. В 1887 г. был издан сборник «Песни пермяков», в который вошли 30 песен, записанных .

В городской и заводской среде были популярны домашние музыкально-литературные вечера, клубные спектакли, благотворительные концерты. В 70-е гг. XIX в. создаются музыкальные кружки, объединявшие любителей и профессионалов. Так, екатеринбургский кружок имел два отделения – музыкальное и драматическое. Кружковцы ставили в отрывках и полностью оперы русских композиторов («Жизнь за царя», «Князь Игорь», «Евгений Онегин») и зарубежных («Отелло», «Тангейзер»). Кружок ежегодно устраивал «исторические концерты», посвящённые памяти выдающихся мастеров – Баха, Гайдна, Моцарта.

Начало работы профессиональных музыкальных театров на Урале относится к 1843 г.. Когда в Екатеринбург прибыла труппа антерпренёра . Как и все провинциальные антрепризы того времени, труппа имела громадный репертуар, так как редкая пьеса шла более одного раза. Так, в сезоне 1843 г. представлений было 57, а пьес сыграно 115 (не менее двух за вечер). В основном ставились водевили. Многие из талантливых певцов труппы в прошлом были крепостными матери . В том числе прославленная прима .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. В граде святого Иоанна Златоуста / под ред. и . – Златоуст: Златоустовский рабочий, 1991. – 119 с.

2.  Виноградов, древней истории Южного Урала / . – Челябинск: Юж.-Ур. кн. изд.-во, 1997. – 160 с.

3.  Гуревич, крылатого коня / . – Челябинск: Юж.-Ур. кн. изд.-во,1980. – 193 с.

4.  Дегтярёв, И. Купола над городом / И. Дегтярёв, В. Боже. – Челябинск: Челябинский обл. славянский культурный центр, 1992. – 41 с.

5.  Древность Урала / под ред. . – Екатеринбург: Банк культурной информации, 2000. – Вып. 2. – 112 с.

6.  Духовная культура Урала / под ред. . – Екатеринбург: Банк культурной информации, 1998. – Вып. 3. – 104 с.

7.  История Урала с древнейших времён до 1861 г. / под ред. . – М.: Наука, 1989. – 607 с.

8.  История Урала со второй половины XIX века до середины XX века / под ред. . – М.: Наука, 1989. – 607 с.

9.  История Урала: словарь-справочник / сост. . – Екатеринбург: Сократ, 2006. – 432 с.

10.  Каменский, крепостного Урала / . – Свердловск: Свердловское кн. изд.- во, 1957. – 80 с.

11.  Копылова, искусство Урала / . – Свердловск: Ср.-Урал. кн. изд-во, 1981. – 187 с.

12.  Костерина-Азарян, старина Урала / -Азарян. – Екатеринбург: Изд-во Демидовского ин-та, 1999. – 102 с.

13.  Мурзина, культура Урала / . – Екатеринбург: Изд-во дома учителя, 1999. – 176 с.

14.  Чагин, история Среднего Урала в конце XVII–первой половине XIX века / . – Пермь: Изд-во Пермского ун-та, 1995. – 365 с.

У Данилы-мастера из сказа «Каменный цветок» был реальный прототип – камнерез Данила Зверев, в честь которого названа улица в Екатеринбурге. Хотя реальный Данила не ходил в Медную гору к Хозяйке и не работал с малахитом, но он открыл Бажову мир камней-самоцветов. Поэтому герой сказа Бажова получил имя Данило.

Мастер на Урале – культурный герой, вроде богатыря для средней Руси. В образе мастера всегда складываются четыре составляющие: во-первых, мастер исповедует культ знаний. Эту черту уральские мастера унаследовали у иностранных инженеров, которые работали на заводах Урала. И Данило из сказа тоже хотел узнать тайну красоты камня. Во-вторых, мастер – труженик. Поклонение труду на Урале появилось от беглых раскольников. В диких краях они могли спастись только неистовым трудом и обожествляли его. И Данило трудится, не покладая рук. В-третьих, мастер не выдумывает ничего нового, но доводит до совершенства то, что уже имеется. Эта черта – от провинциальности Урала. И Данило пытается создать совершенное творение.

Наконец, мастера связаны с язычеством. Такую связь они унаследовали от местных жителей, финно-угров. И Данило не молится, чтобы ему было откровение с неба, а за своей тайной идёт к языческому божеству – Хозяйке Медной горы. Эта Хозяйка происходит от образа Богини-матери, которая по преданиям финно-угров жила в горе, и там у неёё было дерево, на котором висели души нерождённых ещё людей, зверей и птиц. Богиня, в русских поверьях превратилась в Хозяйку, а дерево – в Каменный цветок. А Медную гору сейчас срыли до основания, добывая малахит. На месте Медной горы в городе Полевском сейчас котлован.

ВВЕДЕНИЕ

В государственном образовательном стандарте по культурологии региональный компонент не выделен отдельной строкой, но состав необходимых для изучения учебных единиц предполагает изучение региональной культуры.

Культурно-образовательная среда региона, наполненная богатой, разнообразной и противоречивой информацией, воздействующей на разум, чувства, эмоции, веру человека, формирует тем самым знание «живое, жизненное». Иными словами, выступая в функции лаборатории духовного, социального и профессионального опыта людей, эта среда может быть использована как средство изучения не только региональных, но и вообще современных образовательных проблем. Подобный исследовательский интерес объясняется принципиальной необходимостью диалога с прошлым, когда исторический опыт понимается не просто как набор готовых ответов на все случаи жизни, а скорее как повод для размышления.

Духовная культура Урала представляет собой специфическое проявление региональной культуры, демонстрирует своеобразное сочетание универсальных и региональных особенностей современной культуры.

Историко-культурный регион Урала интересен, в первую очередь тем, что он территориально является рубежом Европы и Азии, Запада и Востока, пограничным районом России. Во-вторых, Урал стал одной из наиболее поздних российских провинций, в силу чего процессы культурогенеза на его территории характеризуются особой интенсивностью, многоплановостью и сложностью. В третьих, данная территория изначально имела узкую специализацию в экономической структуре России – «рудника» государства Российского, что наложило печать на все сферы художественной жизни региона вплоть до наших дней. Этими факторами объясняется большой интерес к данному региону.

Вклад Урала в развитие культуры и науки России необычайно велик. Много творческих идей, технических усовершенствований и открытий родилось в среде заводского населения. Появились самобытные писатели, архитекторы, художники.

Данное учебное пособие раскрывает одну из малоизученных страниц в истории Урала – культуру ХХ века. Особенно уделяется внимание периоду гг., как менее освещённому в научной литературе.

КУЛЬТУРА УРАЛА В ПЕРИОД гг.

Народное образование

Серьёзное внимание на Урале уделялось развитию народного образования, как школьного, так и внешкольного. Недаром, в постановлениях местных органов власти, касающемся этого вопроса, не раз подчёркивалось, что путь, которым возможно достигнуть высокого развития духовных и материальных сил, есть организация просвещения народной массы.

В каком же состоянии находилось народное образование в изучаемый период? В начале XX века Россия была одной из самых отсталых в культурном отношении стран. Большинство её населения было неграмотным, 72% всех жителей России (60% мужчин и 83% женщин) в возрасте от 9 до 49 лет не умели ни читать, ни писать. В то же время из каждых пяти детей и подростков четверо не имели возможности учиться. Многие народности, населявшие окраины царской России, были сплошь неграмотными. На территории современного Таджикистана 98% населения в возрасте от 9 до 49 лет было неграмотно. В Киргизии неграмотных было 97%, в Узбекистане – 96%. Около 50 народностей страны не имели своей письменности.[i] По развитию школьной сети и количеству учащихся Россия занимала одно из последних мест среди стран Америки и Европы. Если в США учащиеся составляли 19,4% от общего числа населения, в Англии – 17,14%, в Германии – 17%, в Швейцарии – 16,6%, то в России этот процент едва достигал 3,85 [30, с. 31].

Если в целом Россия оставалась в культурном отношении отсталым государством, то территория Урала, как окраинная часть Российской империи да ещё с многонациональным составом, являлась примером ещё большей культурной отсталости. В начальных школах Вятской, Пермской, Уфимской и Оренбургской губерний обучалось менее 30% детей школьного возраста, средние учебные заведения практически оставались недоступными для детей трудящихся. До 1916 г. на Урале не было ни одного вуза. Грамотное население составляло к 1917 году не более 16 процентов (без учёта казачества). Внешкольное образование не имело широкого распространения. Таким образом, народное образование находилось в это время на низком уровне развития.

Для школьной системы дореволюционной России характерно было многообразие преемственно не связанных между собой типов школ. Начальные школы были одноклассные и двухклассные, министерские и земские, церковно-приходские и городские, инородческие и миссионерские. Повышенные школы имели также несколько типов – мужские и женские гимназии, реальные и коммерческие училища, духовные семинарии. В начале XX века в России сохранялась ещё сословная школа. Для детей дворянства имелись училища правоведения и лицеи, пажеские и кадетские корпуса, институты благородных девиц. Дети духовенства учились, как правило, в духовных и епархиальных училищах, духовных семинариях, на окраинах России действовали русско-туземные школы для детей местных феодалов и буржуазии.

Не было в стране и единой системы управления делом народного образования. Одни школы были в ведении Министерства народного образования, другие – Святейшего Синода, третьи – ведомства императрицы Марии Фёдоровны. Многие начальные школы и профессиональные училища состояли в ведении земств, различных обществ и органов городского самоуправления, немало было частных школ ­– низших, средних и высших, общеобразовательных и профессиональных.

Отсутствие единой системы управления народным образованием отрицательно сказывалось на повышении общего образовательного уровня страны. Разные программы школ, подходы к процессу преподавания и воспитания, отсутствие преемственности и связи между различными ступенями образования – это те недостатки, которые существовали в системе народного просвещения. В дальнейшем, и Министерство народного просвещения, и Святейший Синод, и казачьи общины с облегчением передадут это «хлопотное хозяйство» в руки органов самоуправления.

Одной из насущных задач была модернизация производительных сил страны на основе подъёма культурного уровня населения. Развитие капитализма, расширение и усложнение хозяйственного административного аппарата предъявляли спрос на грамотные и специально подготовленные кадры.

Динамика развития народного образования была следующей: если в 1901 г. в Оренбургской губернии было зарегистрировано 576 начальных школ, то к 1911 г. их насчитывалось 1416, в которых обучалось 99856 человек, что охватывало менее половины нуждающихся в обучении детей. Епархиальный училищный совет к 1914 г. имел в Оренбургском уезде – 230, Челябинском – 196, Орском – 70, Верхнеуральском – 34, Троицком – 29; в городах –76, итого по Оренбургской губернии – 562 церковно-приходские школы. Войсковой штаб Оренбургского казачьего войска – 596 школ. Практически все церковно-приходские школы взяли постепенно под свою опеку уральские земства [20, c. 121].

В 1913 г. в России приступили к формированию сети начальных училищ, определив своей целью обеспечение всеобщего обучения детей младшего школьного возраста. Поставленная задача – добиться общедоступности начального обучения в Уральских губерниях – породила множество проблем. Прежде всего, необходимо было определить, исходя из естественного прироста населения и данных переписи 1897 года, количество проживающих в губерниях детей школьного возраста и соответственно вычислить необходимое количество школ. Таблица 1

Обеспеченность уральских губерний начальными школами к 1913 г.
губерния	число школ	учащиеся	число всех детей в возрасте от 8 до 11 лет	% обучающихся детей
мальчики	девочки	итого
Оренбургская	1408	58821	28817	87638	181553	48,3
Уфимская	1430	54017	20075	73092	249568	29,3
Вятская	2123	87205	40184	127389	293481	43,4
Пермская	2497	107083	47187	154270	314256	49,1
Всего в империи	100165	4196555	1978328	6174883		44,0

Наибольший процент обучающихся детей был в Пермской губернии – 49,1, а самый низкий в Уфимской – 29,3. [28, c. 2]. Последнее объясняется наличием большого числа инородческого населения, небольшим количеством мектебе и медресе, а также своеобразным отношением мусульманского населения к общему образованию: поощряя обучение мальчиков, не допускалось их совместное обучение с девочками, причём женское образование вообще не приветствовалось. Так, если в Орском уезде в 1913 году за пределами школы осталось 52% детей школьного возраста христиан, то мусульман – 91%. Довольно высокий процент обучающихся в Оренбургской губернии до введения земств объясняется особенностью переписи, которая охватила казачье население, всегда стремившееся к высокому уровню грамотности.

По данным оценочно-статистических отделов уральских земств общедоступность начального образования предполагала обеспечить возможность всем крестьянским детям в возрасте 9-11 лет посещать школу, расположенную не далее чем в 3-х верстах от дома. В то время, как одна земская школа Уфимской губернии обслуживала территорию в 75 кв. вёрст, а в Московской губернии одна школа приходилась на 13 кв. вёрст, Петербургской – на 19 [1, л.12].

Для учащихся, которые жили от школы на расстоянии свыше 3-5 вёрст, земство устраивало при некоторых школах общежития, где дети оставались на всю неделю. Для улучшения питания детей, живущих далеко от школы, и следовательно, лишённых возможности сходить во время перемены домой, земство организовывало горячие обеды для всех учащихся. Подобная забота повышала успеваемость детей и посещаемость занятий.

Для введения всеобщего обучения помимо мобилизации местных ресурсов земствами широко использовалось государственное кредитование. С 1907 по 1914 гг. правительственные ассигнования увеличились с 8,9 до 49 млн. рублей. Большая часть этой суммы поступала в земства, которые распределяли денежные средства на местные нужды народного образования [2, л.40].

Уделяя большое значение физическому воспитанию подрастающего поколения, земства выделяли средства на устройство спортивных площадок для детских игр и физических упражнений, проводили гимнастические соревнования среди учащихся земских школ. Внимание привлекают земские проекты школьных зданий, где всё было предусмотрено до мелочей. Помимо учебных кабинетов предполагались: кабинет врача, баня, туалеты, столовая с собственной кухней, раздевалка, рекреации, помещения для школьной прислуги, общежитие для детей, которые остаются ночевать при школе; для учительских квартир – погреб, чулан, помещение для коровы и пр. Были разработаны специальные санитарно-гигиенические требования к школам и гигиенические правила для учащихся.

После Февральской буржуазно-демократической революции предпринимались попытки централизовать управление школьным делом, поручить его Министерству народного просвещения. Временное правительство приняло ряд специальных постановлений о передаче министерству всех школ ведомства императрицы Марии Фёдоровны и общеобразовательных школ Синода. Однако эти постановления реализованы не были. Правительство пыталось также провести некоторые мероприятия в области народного образования. Были заменены попечители отдельных учебных округов. Упразднены такие учреждения, как Учёный комитет министерства народного просвещения, городские, уездные и губернские училищные советы. В частных учебных заведениях разрешено было преподавание на родном языке учащихся.

На Урале, как и в целом по стране, имел место процесс демократизации народного образования, выразившийся в усилении внимания к его нуждам со стороны общества и правительства. Здесь, как и во всей России, многолетним опытом работы по организации народного просвещения обладали земства. На протяжении своей истории они не раз ставили вопрос о всеобщем начальном обучении, но, несмотря на это, не хватало ни школ, ни учителей, работавших в них, чтобы охватить все население начальным образованием, В Челябинском уезде, например, в 1916/17 учебном году насчитывалось 339 школ, из них: министерских – 118, земских – 102, церковно-приходских – 119. В министерских и земских школах, общим числом 220, учителей было 341 и обучалось 15364 детей. Эти данные свидетельствовали о перегруженности школ. В министерских школах на 199 учителей приходилось 10614 учащихся, т. е. на одного учителя – 53 ученика. Это превышение оказывалось возможным только потому, что 78 министерских училищ располагались в собственных просторных зданиях, а 40 работали в наемных помещениях. В земских училищах на 142 учителя приходилось 4750 учащихся, т. е. один учитель занимался с 34 учениками. Но трудность заключалась в том, что 98 земских школ (из 102) работали в наемных помещениях, которые, как правило, были неблагоустроенными, тесными (обычно – это крестьянская изба). Были также школы, где учащиеся занимались стоя и сидя на полу. Следовательно, условия работы в этих школах были тяжелыми. Но была и еще одна сторона, осложняющая труд учительства и детворы. В 69 земских школах было по одному преподавателю, только в 29 было по 2 и в 4-х школах по 3. В двух третях школ один учитель занимался одновременно с тремя отделениями учащихся. Естественно, качество такой работы было крайне низким. Перед земством встала задача превращения большинства однокомплектных школ (на одного учителя – 40 учеников) в двухкомплектные. Недаром, на очередной сессии уездного земского собрания в 1917 году в докладе Челябинской земской управы отмечалось: «Дороже результаты занятий, чем экономические средства. В вопросах народного просвещения нет места скупости. Затраты в начале дела сторицей окупаются впоследствии».19 Управа также указывала на то, что, даже в тех селениях, где имелись школы, было отказано в приеме 1565 человек из-за тесноты помещений в отчетном 1916/17 году. По числу отказов из 1565 человек на министерские приходилось 1023, на земские – 542; из-за тесноты помещений в министерские не принято было 882 человека, а в земские – 440. Так как в министерских школах обучалось 10614 учеников, в земских – 4750, то процент отказа из-за тесноты помещений в министерских школах составил число 68,3, а в земских – 11,4. [3, л. 1]. Школьно-квартирный голод принял грозные размеры, в деревнях и селах не предвиделось подходящих для этого помещений. Вопреки различным денежным расчетам, земство вынуждено было перейти к школьному строительству. Управа призывала волостные земства и сельские общества облегчить уездному земству выполнение плана школьного строительства своим знанием местных хозяйственных условий и помощью в осуществлении построек.

Несмотря на ряд недостатков и трудностей в школьном образовании, в Челябинском уезде, в 1917 году в целом увеличилось количество учащихся, улучшилось женское образование. О чем свидетельствует данные в приведенной ниже таблице [3, л. 2].

Таблица 2

Учебные годы	1915/16	1916/17
Училища	Количество учащихся
мальчиков	девочек	мальчиков	девочек
министерские	6297	2132	7139	3475
земские	2092	803	3049	1701
Всего:	8389	2935	10188	5176
11324	15364

Если раньше в ведении земств находились только земские школы, то с 20 июля 1917 г., согласно постановлению Временного правительства, им подчинены были министерские и церковноприходские школы, в основу руководства которыми был положен принцип децентрализации прежней системы. Это способствовало улучшению материального обеспечения школ, позволяло на местах изыскивать средства, находить помещения, быстро реагировать на изменения экономической обстановки. После объединения, к осени 1917 г. начальных школ на Южном Урале насчитывалось 3513. Конкретно по уездам данные отражены в следующей таблице.