Название: Колыбельная для подкидыша (стр. 3 )

– Очень сомневаюсь. Думаю, в хорошей семье у вас все сложится отлично. Пейте.

Северус пожал плечами.

– Вы еще об этом пожалеете.

Он осушил фиал одним глотком.

* * *

Гермиона отпустила Гарри, только добравшись через каминную сеть до своего дома. Гарри тут же рухнул на диван и спрятал лицо в ладонях. Его друзья молча ждали, пока он заговорит.

– Мне нельзя здесь быть, – выдавил он наконец.

– Не глупи, – тут же ответил Рон. – Где тебе еще быть? Рассказывай, что случилось.

– Все пошло наперекосяк, с самого начала, – признался Гарри. – Во-первых, пропал портключ, о котором рассказывал Снейп. Ну, то есть вообще зря мы надеялись, что он будет там спустя столько времени… Но Снейп был так уверен! Ну ладно. Флитвик подготовился к такому повороту, и у него даже были палочки припасены – для слизеринцев. Так что мы все-таки решили идти до конца. Мы нашли Драко и остальных, уже были на полпути к лесу, и тут появились авроры. С обоих концов чертова тоннеля! Нам удалось сбежать, слизеринцы тут же аппарировали, я выбрался из тоннеля сразу за ними.

– А Снейп? – спросила Гермиона.

– Он шел за мной. Должен был успеть. Не знаю, успел или нет. – Гарри устало вздохнул. – Знаешь, такое чувство, как будто они ждали нас, подозревали…

– Это вряд ли, – рассудительно возразил Рон. – Мы никому не говорили. Скорее всего, они просто заметили, что Флитвик вмешался в министерские чары. Я так и не понял, почему ты считаешь, что кто-то знает, что ты был там?

– Один из авроров схватил меня, – объяснил Гарри. – Мне удалось вывернуться, но… как-то слишком легко. Как будто он сам меня отпустил, как только узнал.

– А вот это возможно, – задумчиво сказала Гермиона. – Арестовывать тебя – очень неудачный политический ход. Учитывая, что ты – «Избранный» и всё такое.

Гарри уже собирался сказать в ответ какую-нибудь гадость, но тут раздался детский плач.

– Я схожу за ней. – Рон поднялся с дивана и пошел наверх.

Гарри с сочувствием посмотрел на Гермиону.

– Тебе хоть когда-нибудь удается поспать? – спросил он.

Она бледно улыбнулась.

– И даже часто. Просто не в то время и недостаточно.

* * *

Просыпаться было тяжело, мысли путались, воспоминания не хотели выстраиваться в цепочку.

Северус открыл глаза. Было темно. Он попытался подняться с постели, но чья-то рука удержала его.

– Ш-ш-ш, тише. Все в порядке, – успокаивающе произнес незнакомый голос. – Все хорошо.

– Что случилось? – спросил он, безуспешно пытаясь разобраться в происходящем.

– Что вы помните? Ваше последнее воспоминание?

Он попытался сосредоточиться. Выходило плохо. Потом он вспомнил – трижды проклятый квиддичный матч, Поттер на метле, летящий так, как будто весь воздух над стадионом – его собственность, и готовый в любой момент сломать себе шею. Потом он с удивлением услышал собственный голос, отвечающий на вопрос.

– Квиддич. Поттер чуть не навернулся с метлы. Он только что поступил, его нельзя было принимать в команду.

Кто-то невидимый продолжил задавать вопросы:

– Кто преподает защиту от темных искусств?

– Квиррелл, – ответил Северус, не пытаясь скрыть своего отвращения. И тут же вспомнил: – да, Квиррелл, ему нужно поговорить ним, чертов заика ждет его в Запретном лесу, прямо сейчас…

– Отлично, очень хорошо. У вас все отлично получается.

В это верилось с трудом. Стоило воспоминаниям встать на свои места, и его охватило странное чувство – как будто все эти события произошли давным-давно. Но этого не могло быть. Неважно. У него мало времени.

– Мне нужно вернуться в Хогвартс. – Ему почти удалось подняться, но кто-то заклинанием насильно уложил его обратно. Через секунду он почувствовал, как в рот ему вливают какое-то зелье. Он попытался выплюнуть его, но ему не дали.

– Все хорошо. Все отлично. Засыпайте.

– Хогвартс, – услышал он собственный сонный голос, прежде чем провалиться в забытье. – Хогвартс…

Он не хотел засыпать. На сон не было времени.

* * *

В конце концов Рон пожелал им спокойной ночи и ушел в спальню, пробормотав что-то насчет утренних занятий.

Беллатрикс постепенно утихла на руках у Гермионы. Та откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Гарри молча смотрел на них, полусонных, на то, как Гермиона осторожно поглаживает черные волосы маленькой девочки.

– Наверное, ждешь не дождешься, когда она вырастет, – сказал он.

Какая насмешка судьбы, – пришло ему в голову: именно Гермиона убедила Рона вернуться вместе в Хогвартс и закончить учебу. Когда Беллатрикс оказалась у них, Гермиона бросила школу, а Рон учился по-прежнему. Интересно, подумал он, когда Гермиона решит снова заняться учебой? А потом – и работой? Сейчас, похоже, ей нравилось быть там, где она была: дома, с ребенком на руках.

– Не особенно, – тихо ответила она. – Мы не торопимся.

Беллатрикс тихонько всхлипнула, и Гермиона принялась еле слышно напевать:

Баю-баю детки
На еловой ветке.
Тронет ветер вашу ель –
Закачает колыбель,
А подует во весь дух –
Колыбель на землю бух.

От слов старой колыбельной ему стало не по себе. Может, потому что Гермиона пела ее как-то всерьез, – вдруг подумалось Гарри. Как будто ждала не того, когда Белла вырастет, а когда колыбель упадет. И не была уверена, сможет ли поймать ее.

– Гермиона, – позвал он.

– М-м-м?

– Все будет хорошо, – сказал Гарри. – Не может быть, чтобы она выросла такой, как была. Ты должна в это верить.

– Я стараюсь, – ответила она. – Но у меня не всегда получается.

– Если ты считаешь, что ничего нельзя изменить, тогда зачем все это? – спросил он.

Гермиона улыбнулась, не открывая глаз.

– Считаешь, что если человека не исправить, то и любить незачем?

– Конечно нет, – ответил он.

Когда Гермиона вновь запела колыбельную, то ничего зловещего Гарри в ней не услышал. Он взглянул на Беллатрикс. Успокоившись под тихое пение, она крепко уснула.

* * *

Просыпаться было трудно. Наверное, оттого, что Северус все никак не мог привыкнуть к миру, где больше нет Лили. Прошло уже четыре года, но все равно каждое утро он просыпался, не помня об этом. Он лишь знал, что случилось что-то ужасное, непоправимое, и только потом вспоминал – что.

Блуждания по Хогвартсу стали еще одной пыткой. Стоило пройти по коридору – и сразу начинало казаться, что нужно только найти правильный поворот, поймать нужный момент, чтобы оглянуться, и он ее увидит. Но все повороты вели не туда, и сколько бы он ни оглядывался – ее нигде не было. Иногда он думал, что сходит с ума. Иногда надеялся на это. Может, тогда ему удастся ее увидеть.

– Проснулись? – спросил незнакомый голос. Он попытался приподняться, но почувствовал сопротивление – что-то удерживало его в постели. Попытался открыть глаза и тоже не смог. Он не знал, где он, не знал, что произошло. Не знал ничего, кроме того, что, похоже, наконец лишился рассудка.

Спятил, окончательно спятил. А Лили так и нет. Нелепая мысль показалась крайне забавной, и он рассмеялся вслух. В смехе, похоже, прозвучала нотка истерики, потому что кто-то успокаивающе положил ему руку на плечо.

– Вы знаете, какой сейчас год? – спросили его.

– Тысяча девятьсот восемьдесят пятый, – ответил Северус.

– Вот и хорошо. Вот и отлично. – Он почувствовал край фиала у губ. – Пейте.

Он хотел ответить, что это бесполезно, что он неизлечим, но стоило ему открыть рот, как кто-то влил туда зелье. Он рефлекторно сглотнул.

– Вот и молодец. А теперь засыпайте.

Он не хотел засыпать. Точнее – не хотел еще раз проснуться со знакомым ощущением ужаса, вызванного миром без нее. Но сон неуклонно наплывал, и с ним – блаженное безумие. Краем глаза он увидел знакомый силуэт, чернеющий на фоне бледно-голубого неба, и прядь, сверкнувшую на солнце невозможно яркой медью.

[b]Глава 5[/b]

Пламя в камине вспыхнуло, и Гарри резко сел. Гермиона тоже проснулась и, стараясь не потревожить спящую Беллатрикс, повернулась к огню, в котором уже появилось лицо Эммы Уайлд. Она выглядит просто невероятно довольной, – подумал Гарри с отвращением. Ненормально быть таким довольным в это время суток.

– Очень жаль, что приходится вас беспокоить, миссис Грейнджер-Уизли, – сказала Уайлд безо всякого сожаления в голосе. – Я ищу мистера Поттера. Связалась по каминной сети с его домом, но там никто не отвечает. Я подумала, что он может быть у вас.

– Так оно и есть, – сказал Гарри, встав и загородив собой Гермиону. – В чем дело?

– Имел место крайне неприятный инцидент, – будничным голосом ответила Уайлд. – Четверым слизеринцам, а именно Малфою, Гойлу, Флинту и Нотту, каким-то образом удалось сбежать из-под стражи. Обнаружить, куда они скрылись, не удалось.

– Неужели? – так же буднично спросил Гарри. Он уже открыл рот, чтобы добавить «Фигово работаете», но в последний момент удержался.

– Вам об этом ничего не известно? – спросила Уайлд.

– Откуда? Мне бы о своих планах они точно рассказывать не стали, даже если бы могли, – ответил Гарри, решив пока что ни в чем не сознаваться.

– Это верно, – согласилась Уайлд. – В любом случае, я подумала, что вам будет важно это знать. Вы ведь, кажется, интересуетесь всем, что касается «Новой жизни». Пусть наши взгляды зачастую не совпадают, я решила известить вас о происходящем – в качестве жеста доброй воли.

– А. Спасибо, – пробормотал Гарри. Он чувствовал, что это еще не все. Внутри все сжалось в ожидании того, что она скажет дальше. Он не ошибся.

– Пожалуйста. Ах да, и еще одно: нам удалось задержать организатора побега. Верите или нет, это был Северус Снейп. – Уайлд с сожалением покачала головой. – Как ужасно.

– Я хочу с ним увидеться, – тут же ответил Гарри. – Сейчас же.

– Боюсь, это невозможно, – равнодушно проговорила Уайлд. – Если условия соглашения с Министерством нарушены, приговор приводится в исполнение немедленно. Процесс омоложения уже начался.

– Ну так остановите его! – сорвался Гарри. Беллатрикс, разбуженная криком, тут же заплакала.

– Боюсь, это невозможно, – повторила Уайлд.

– А вы постарайтесь. Я буду у вас немедленно.

– Уже слишком поздно. Я собираюсь домой. Я приму вас утром, если хотите. К тому моменту процесс будет завершен. Спокойной ночи, мистер Поттер.

Гарри прикусил губу. Невыносимо хотелось нагрубить, но делать этого было нельзя ни в коем случае.

– Я прошу вас, примите меня сейчас. Я буду очень признателен, – выдавил он.

– Если вы настаиваете, – ответила Уайлд, демонстративно вздохнув.

Пламя в камине погасло, и Гарри вскочил на ноги. Рон уже успел спуститься из спальни и взять у Гермионы плачущую Беллатрикс.

– Я иду с тобой, – заявила Гермиона, безуспешно пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы прежде, чем собрать их в хвост.

На этот раз Гарри не стал спорить.

* * *

Северус проснулся и понял, что не знает, где он. Было темно, он не мог пошевелиться. Судя по всему, палочку у него тоже забрали. Паника нахлынула волной, и Северус резко вдохнул – так резко, что заныли крепко сжатые зубы.

– Отпустите меня! – выпалил он, напрягаясь всем телом в тщетной попытке высвободиться из невидимых пут. – Я ничего не сделал!

Ему никто не ответил. Должно быть, они всё узнали, – подумал он в полном отчаянии. Он не ожидал, что его арестуют только за то, что у него была Метка, но никаких других объяснений в голову не приходило. И Меткой он обзавелся совсем недавно, так что все совпадало…

Было в этом какое-то темное наслаждение – наблюдать за тем, как череп и змея появляются, а потом оживают на его коже. Но к наслаждению настойчиво примешивалось чувство вины: он понимал, что если Лили когда-нибудь узнает, то отшатнется от него в ужасе.

Он скрипнул зубами и попытался отогнать эту мысль. Лили ушла из его жизни, так какая разница, что она подумает? Но почему-то любой поступок, который она бы не одобрила, казался преступлением.

А может, он и совершил преступление, и сейчас получал по заслугам. От этой мысли становилось больно, но как еще можно было объяснить происходящее?

– Сколько вам лет? – спросил кто-то, и Северус вздрогнул от неожиданности.

– Восемнадцать, – неохотно ответил он.

– Очень хорошо. Вы отлично справляетесь.

На мгновение он ощутил надежду, что он не арестован, что его не наказывают за какое-то неизвестное ему преступление. Но нет – он был связан, он ничего не видел. И дело не в Метке. Должно быть, он и в самом деле сделал что-то ужасное, с отчаянием подумал он. Но он никак не мог вспомнить, что именно.

К его губам поднесли фиал, и он механически выпил его содержимое.

– Что я сделал? За что? – сумел он спросить и уснул прежде, чем смог услышать ответ.

* * *

Приемная Департамента юстиции была напрямую подсоединена к каминной сети. Помещение было стерильно чистым, выхолощенным до непроницаемости, под стать хозяйке кабинета, сидевшей за массивным столом. Кроме Уайлд в комнате было четверо авроров с палочками наготове, внимательно следивших за каждым движением Гарри и Гермионы.

Гарри быстро огляделся: спартанская обстановка, на единственной полке – несколько книг и аккуратная стопка документов.

Единственной деталью, связанной с личной жизнью хозяйки кабинета, была небольшая волшебная фотография. Эмма Уайлд, намного моложе себя теперешней, с маленьким ребенком на руках. Ребенок, девочка лет трех-четырех, весело улыбалась, дергая мать за длинную прядь волос. Уайлд-на-фотографии откинула голову и рассмеялась. На мгновение Гарри задумался о том, что могло превратить счастливую мать с фотографии в ту отвратительную стерву, с которой ему приходилось иметь дело сейчас. Еще ему смутно показалось, что молодая Уайлд на кого-то похожа, но он не смог вспомнить, на кого.

Уайлд-теперешняя перехватила его взгляд и демонстративно кашлянула.

– Мистер Поттер. Миссис Грейнджер-Уизли. Я вас слушаю.

Гарри перевел дыхание и заговорил, стараясь не повышать голос.

– Вы не должны так поступить со Снейпом, – начал он как можно спокойнее. – Это нужно остановить.

Уайлд смотрела на него безо всякого выражения.

– Странно слышать это от вас. Вы же знаете, на каких условиях мистер Снейп согласился на амнистию.

Гарри до боли в костях сжал палочку, спрятанную в кармане. Гермиона, должно быть, что-то почувствовала: она незаметно прикоснулась к его локтю. Он не стряхнул ее руку, понимая, что если затеет драку в кабинете Уайлд, Снейпу это не поможет. Но просто стоять в стороне, пока Снейпа уничтожали, раз за разом стирая ему память, он тоже не мог.

– Мне все равно, на каких условиях, – произнес он сквозь зубы, – послушайте…

– Мистер Поттер, эта дискуссия бессмысленна, – перебила она. – Процесс запущен. Северус Снейп прошел четыре стадии и сейчас, физически и умственно, является одиннадцатилетним ребенком.

– Так остановите пятую стадию! – выкрикнул Гарри в отчаянии. – Пожалуйста, я знаю, что вы можете, я сделаю все что угодно, если вы остановите…

В первый раз на лице Уайльд отразился интерес.

– Все что угодно, – повторила она, как будто взвешивая его слова. – К примеру?..

Гарри почувствовал, как что-то ломается у него внутри. Какой-то стержень, ось, вокруг которой вращался его мир. Он глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду. Он знал, что сказать, и ему уже было почти всё равно.

– Я заявлю о том, что поддерживаю «Новую жизнь», – сказал он деревянным голосом. – Если вы немедленно остановите процедуру. Я заберу Снейпа домой.

Гермиона сдавленно ахнула и сжала его локоть. Гарри не обернулся.

– Если вы добиваетесь опекунства, вы должны действовать по установленным правилам, – ответила Уайлд. – Они вам известны.

– Известны, – согласился Гарри. – А еще мне известно, что вы можете их обойти. Вам нужна моя поддержка или нет?

Он мельком подумал, что Уайлд воспользуется моментом и потребует большего, новых компромиссов, новых обещаний. Но этого не случилось. Уайлд открыла ящик стола и достала оттуда незаполненный бланк, в котором Гарри узнал форму заявления для будущих опекунов – участников «Новой жизни». Он быстро пробежал глазами документ – стандартные формулировки, за исключением Клятвы о неразглашении в конце. Ее условия была даже жестче, чем обычно: «криминальное» прошлое ребенка было предметом абсолютной секретности. Любое действие, прямо или косвенно ведущее к разглашению тайны, признавалось нарушением контракта и каралось соответственно.

– Знаете, мистер Поттер, это не слишком разумно, – произнесла Уайлд. – Было бы лучше, если бы вы позволили завершить процесс, прежде чем забирать его себе.

– Нет, – ответил Гарри.

Уайлд покачала головой.

– Вы же видите, что ваше заявление ничем не отличается ото всех остальных. Но вам будет куда тяжелее соблюдать Клятву. Одиннадцатилетнему ребенку наверняка захочется узнать, что с ним случилось. Он будет задавать вопросы. Множество вопросов. Как вы станете объяснять ему все произошедшее?

– Я что-нибудь придумаю, – упрямо ответил Гарри. Ему уже было не по себе от того, что ему предстояло лгать Снейпу-ребенку. Он понимал, что добровольно залезает в какую-то жуткую трясину, но другого выхода не было.

Он подписал два экземпляра заявления. Гермиона, не сказавшая ни слова на протяжении всего разговора, так же молча подписалась в качестве свидетеля. Гарри сложил свой экземпляр, убрал в карман и выжидающе посмотрел на Уайлд.

– Ну хорошо, – произнесла она и встала из-за стола. – Идите за мной.

Чтобы аппарировать, им пришлось сначала выйти из здания Министерства. Уайлд шла первой.

Часа три, подумал Гарри отстраненно, взглянув на темное небо. Звезд не было – их заволокли тяжелые тучи, придавившие горизонт к земле.

– Час волка, – тихо проговорила Гермиона.

– А?

– Так называется самая темная фаза ночи. Говорят, на этот час выпадает больше всего смертей и рождений.

– А. Да, поздно уже совсем. – Гарри повернулся к ней, уверенный в том, что сейчас она попрощается и аппарирует к себе домой. Но Гермиона остановилась лишь на мгновение, взяла его за руку, ободряюще сжала ее и пошла дальше рядом с ним.

Они прошли еще несколько шагов и все вместе аппарировали к знакомым тюремным воротам, тем самым, из которых Снейп вышел несколько дней назад.

Уайлд провела их вовнутрь, потом – по лабиринту ярко освещенных коридоров с высокими потолками. Гарри чувствовал, как сердце бухает в груди с каждым сделанным шагом.

Наконец они добрались до лаборатории, и Гарри замер на пороге. Он знал, чего ожидать, но все равно был потрясен увиденным. Он как будто попал в одно из тех детских воспоминаний Снейпа, которые видел меньше года назад.

На узкой больничной кровати, укрытый тонким одеялом, спал мальчик. Он дышал глубоко и ровно – даже в полумраке было видно, как поднимается и опускается грудь.

У него были длинные немытые волосы. Темные пряди падали на глаза, как будто даже во сне он старался спрятаться от людей. Гарри неотрывно смотрел на него, пытаясь поверить, что этот маленький тощий ребенок был всем, что осталось от Северуса Снейпа. Наверное, ему следовало благодарить судьбу: все-таки им удалось спасти одиннадцать лет жизни и воспоминаний Снейпа… Но благодарности Гарри не чувствовал. Было больно смотреть на Снейпа сейчас и понимать, сколько потеряно безвозвратно.

В какой-то момент Гарри услышал голос Уайлд, которая, видимо, уже давно ему что-то говорила.

– …и после завершения процедуры ему дали большую дозу снотворного. Дайте ему время выспаться. Вообще в ближайшее время ему будет необходим неограниченный сон. Если столкнетесь с какими-либо трудностями, пожалуйста, свяжитесь с приемной «Новой жизни» в Департаменте юстиции. Отдел семьи и детства.

Он молча, с ненавистью, кивнул.

Уайлд наконец замолчала. Гарри шагнул к кровати и поднял мальчика на руки. Тот не проснулся.

Снейп оказался тяжелее, чем он думал. Гарри неловко попытался пристроить его у себя на руках, одеяло соскользнуло, и он увидел, что они не стали уменьшать старую одежду Снейпа, а заменили ее на новую, детскую. На Снейпе были джинсы и клетчатая рубашка, и то и другое – новое, только из магазина. На рукаве рубашки все еще болтался ценник дорогого магазина на Диагон-аллее. Гермиона механически подняла палочку и произнесла отрезающее заклинание.

– Что бы вы ни думали, мы не какие-нибудь чудовища, – тихо сказала Уайлд. – Мы заботимся об этих детях. Так же, как и вы.

Гарри не ответил. Он повернулся и пошел прочь с ребенком на руках.

[b]Глава 6[/b]

Северус проснулся и тут же почувствовал, что у него болит и кружится голова. В последний раз такое было, когда он украл отцовскую бутылку скотча и основательно напробовался.

Папа тогда наорал на него. А Северус просто стоял и улыбался, у него все плыло перед глазами, и все время хотелось смеяться. Он никак не мог понять, что такого он сделал — ведь в бутылке еще много осталось. Это же не то, что выпить последнее молоко из холодильника и никому не сказать. Мама, похоже, тоже не считала, что все так уж плохо, потому что кричать на него не стала. Только произнесла какое-то заклинание, покачала головой и за руку отвела его в спальню.

– Ложись, к утру проспишься, – сказала она. – И больше никогда, никогда так не делай.

Должно быть, он ее не послушался — мысли мутились и путались, и он никак не мог вспомнить, что было вчера вечером. Или позавчера. Северус открыл глаза и едва не взвизгнул, поняв, что он не дома. Он лежал в большой кровати с кучей подушек и толстым синим одеялом. Комната, в которой стояла кровать, была маленькая, с пустыми стенами, из них торчало несколько гвоздей, как будто кто-то недавно снял с них картины или фотографии.

Северус откинул одеяло и замер. Оказывается, он спал в одежде. И одежда была чужая – он не узнавал ни одной вещи.

Меня похитили, – подумал он, и его затошнило от страха. Северус, конечно, слышал всякие истории о маньяках, крадущих детей, но ни за что бы не поверил, что такое может случиться с ним. Да и как это вообще могло произойти? Он всегда был осторожен, не стал бы делать какие-нибудь глупости, например, садиться в чужую машину или еще что-нибудь в этом роде.

Медленно, стараясь не шуметь, Северус поднялся, подошел к окну и отодвинул штору. Он глянул вниз, и голова закружилась с новой силой. Оказывается, комната была на третьем этаже и выходила на какую-то оживленную улицу. По улице сновали люди в разноцветных мантиях. Все точь-в-точь как на Диагон-аллее из маминых рассказов, – подумал Северус. Но все равно было непонятно, как он попал сюда. Он оторвал взгляд от улицы внизу и посмотрел на крыши соседних домов и дальше.

Перед ним расстилался огромный город — наверное, Лондон, если считать что улица внизу – это Диагон-аллея. Над домами серело облачное небо. Северус вдруг почувствовал, что у него начинает кружиться голова ото всего этого бесконечного пространства за окном. А может, она кружилась от той гадости, которую он выпил накануне и забыл.

Северус подергал щеколду на окне. Та не поддалась, и он оставил ее в покое. Все равно он не сумел бы слезть с третьего этажа целым и невредимым.

Он услышал шаги на лестнице. Кто-то шел к нему. Ему тут же захотелось спрятаться под кровать или в шкаф, но он заставил себя остаться на месте. Если его и в самом деле похитили, то лучше не заставлять похитителя искать его. Северус решил держаться спокойно, делать вид, что ему все равно, и при первой возможности попытаться сбежать.

* * *

Снейп проспал всю ночь и все утро. Гарри уложил его в спальне, а сам устроился на диване внизу. Он не стал будить Снейпа, даже когда наступил день и магазин внизу наполнился покупателями. Он терпеливо ждал, решив, что даст Снейпу время проснуться и спуститься вниз самостоятельно. Но когда он услышал осторожные шаги наверху, его решительность тут же испарилась. Он поднялся по лестнице и постучал в дверь спальни.

Ответа не последовало. Он постучал снова.

– Можно мне войти?

– Можно, – недовольно ответил детский голос.

Снейп, видимо, уже давно проснулся и сейчас стоял между кроватью и окном, прижавшись спиной к стене. И смотрел на Гарри с нескрываемым подозрением.

Хмурый, тощий, со встрепанными черными волосами, Снейп больше всего напоминал грачонка, отбившегося от стаи. Он был высоким для своего возраста, но все равно до Гарри ему было по меньшей мере двенадцать дюймов. С минуту Гарри просто смотрел на него, пытаясь преодолеть пропасть между ними — потерянные фут роста и двадцать восемь лет воспоминаний.

– Привет, Северус, – наконец собрался он с духом. – Меня зовут Гарри.

– А. – Северус так и не отошел от стены, лишь бросил на него еще один подозрительный взгляд. – Откуда ты меня знаешь?

– Ну... Это долгая история, – с запинкой ответил Гарри. Пока Северус спал, он пытался продумать всё, но понял, что не сможет хладнокровно солгать, глядя Снейпу в глаза. Не то чтобы Клятва, которой он связал себя, не позволяла говорить правду. Часть правды он рассказать мог, но вот объяснить Северусу, что с ним произошло – здесь ему придется только выкручиваться, уходить от ответа... И все же надо было получше подготовиться к этому разговору... Он тряхнул головой, отгоняя бесполезные мысли, и спросил: – Как ты себя чувствуешь?

Северус ответил вопросом на вопрос:

– Как я здесь оказался? Где мои мама и папа?

У Гарри перехватило горло. Он должен был предвидеть этот вопрос, должен был быть готов к нему, но не был.

– Северус, – осторожно начал он, – ты знаешь, какой сейчас год?

– Я что, на дурака похож? – раздраженно ответил тот.

– Я этого не говорил, – ответил Гарри терпеливо. – Просто хочу проверить, что с тобой все нормально. Так какой, по-твоему, сейчас год?

– Семьдесят первый, – буркнул Северус.

Гарри помолчал мгновение, потом продолжил:

– Северус, я понимаю, что в это трудно поверить, но... с семьдесят первого года прошло очень много времени. Сейчас тысяча девятьсот девяносто девятый.

Его слова были встречены гробовым молчанием. Потом Северус поднял голову и настороженно посмотрел на него.

– Значит, я попал в будущее? Это что, было путешествие во времени?

От неожиданности Гарри чуть было не сказал "нет", но, спохватившись, понял, что такое объяснение – не хуже прочих, хотя бы на первое время.

– Э-э... Да, что-то вроде этого.

Еще один настороженный взгляд.

– А мои родители?

– Мне очень жаль, – выговорил Гарри. Голос звучал как чужой. – Северус, мне правда очень жаль. Их нет.

– А. – И это было всё. Ни плача, ни гнева, ни недоверия. Только хмурое безразличие. Северус добавил: – Понятно.

Гарри закусил губу. Невозможность рассказать правду была невыносимой.

– Есть хочешь? – спросил он.

Северус пожал плечами.

– Немного.

– Что будешь на завтрак?

– Тост с шоколадным маслом.

Гарри кивнул с облегчением: хоть тут он мог что-то сделать.

– Хорошо. Тогда умывайся и спускайся вниз. Будем завтракать.

* * *

Северус закрыл за собой дверь в ванную и огляделся. Новая зубная щетка в блестящей упаковке, расческа на полке, чистое полотенце на крючке. Он разорвал обертку на щетке, бросил ее в ведро, промахнулся, но подбирать бумажку не стал.

В голове мелькали беспорядочные мысли, он еле поспевал за ними. Высокий растрепанный очкарик, назвавший себя Гарри, выглядел слишком нормальным для маньяка. Единственная странность, которую Северусу удалось заметить – шрам в виде молнии на лбу.

Хотя мама всегда говорила, что самые опасные как раз те, кто кажутся обыкновенными. Если так, то Северус просто должен быть очень осторожным. Гарри врал ему, Северус был в этом уверен. Неизвестно было только, что именно от него скрывали.

Наверное, к лучшему, что этот Гарри не слишком быстро соображает, – подумал Северус. История с путешествием во времени была полной чушью. Северус ни на секунду не поверил, что его родители умерли. Наоборот, теперь он точно знал, что они ищут его. Другое дело, что они вряд ли станут искать в Лондоне.

Он плеснул в лицо водой и глубоко вдохнул. Нужно просто дождаться подходящего момента, чтобы сбежать. Он не знал, как доберется до Манчестера, но был уверен, что он что-нибудь придумает.

* * *

Северус вошел на кухню, не дожидаясь приглашения, уселся за стол и в хмуром молчании ждал, пока Гарри заклинанием поджарит тосты. Потом так же молча пододвинул к себе вазочку с шоколадным маслом и густо намазал им хлеб, ни разу не взглянув на Гарри.

– Все нормально? – спросил Гарри и неуверенно добавил: – Северус?

Тот, не поднимая головы, продолжал есть. Гарри беспомощно смотрел на него, чувствуя себя неловким и бесполезным.

– Принести тебе чего-нибудь? – предпринял он ещё одну попытку. – Книг, игрушек?

– Нет. Я хочу спать. – Не произнеся больше ни слова, Северус поднялся из-за стола и пошел наверх. Громко хлопнула дверь в спальню.

Гарри остался один. Он почувствовал, что от напряжения и неловкости у него одеревенела спина, и заставил себя откинуться на спинку стула. Единственным утешением было то, что все могло пройти куда хуже.

* * *

Остаток дня Северус проспал. Когда он проснулся, небо за окном уже темнело.

Было слышно, как внизу его похититель меряет шагами гостиную: туда-сюда, без остановки, словно заводная игрушка, которой слишком сильно закрутили пружину. Но Северус мог быть очень терпеливым. Он знал, что никто не сможет ходить так вечно. В конце концов он услышал, как шаги приближаются к его комнате. Он сжался от страха, но Гарри так и не зашел в спальню. Северус услышал, как открылась и закрылась дверь в ванную. Потом шум воды в душе. Он улыбнулся, снял ботинки и осторожно, на цыпочках спустился по лестнице. Деревянные ступени предательски поскрипывали, но Северус был почти уверен, что его не услышали.

В гостиной Северус увидел мантию, которую Гарри оставил на спинке стула. Не испытывая ни малейших угрызений совести, Северус обшарил карманы. Он широко ухмыльнулся: ему везло, в одном кармане он нашел палочку, а в другом – немаленькую сумму в волшебной валюте. Три галеона – это вам не кот наплакал. Он запихнул деньги в свой собственный карман и на пробу взмахнул палочкой. Похоже, он ему подходила. В конце концов, с маминой палочкой никаких трудностей не было, хоть она и не разрешала ему часто ей пользоваться.

Он постоял мгновение, потом развернулся и направился к двери. Она, разумеется, была заперта. Он взмахнул украденной палочкой и произнес: «Аллохомора». Замок открылся с громким щелчком, Северус пулей вылетел из квартиры и сбежал по лестнице.

И оказался в книжном магазине. Покупатели, все в мантиях, листали книги или искали нужное на переполненных полках. Долговязый продавец за прилавком внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. Северус опустил глаза и устремился к выходу.

Выбежав на улицу, он взглянул на небо, и у него тут же закружилась голова. Как будто пустого пространства вверху и вокруг было слишком много, так много, что в любой момент оно могло затянуть его, оторвав от земли. Было не просто страшно, ему стало физически плохо. Он выронил ботинки и скорчился, обхватив себя руками. Северус еле дышал. Он не мог понять, что происходит – его никогда не пугали открытые пространства, и темноты он тоже не боялся. Да и темно еще не было – так, сумерки. Это какое-то заклятие, – отчаянно подумал он, – может, это Гарри наложил заклятие, чтобы он не мог убежать из квартиры.

Северус заставил себя делать мелкие размеренные вдохи и осторожно, медленно выпрямился. Наверх он старался больше не смотреть. Теперь можно было идти. Он надел ботинки и только тут сообразил, что понятия не имеет, как попасть с волшебной улицы в маггловский Лондон. Северус уже собрался подойти к кому-нибудь, чтобы спросить дорогу, как огромный, переливающийся огнями автобус резко свернул на улицу, распугивая прохожих, спешно уступавших ему дорогу. Северус улыбнулся: мама рассказывала ему о «Ночном рыцаре», автобусе, появлявшемся, чтобы помочь волшебникам в пути.

Но ему «Ночной рыцарь», кажется, помогать не собирался: передняя дверь так и не открылась. Северус решил, что так просто не сдастся, выпрямился и подошел к автобусу. Потом постучал в дверь, сначала чуть-чуть, потом сильнее, а потом забарабанил изо всех сил.

Наконец дверь открылась. Северус вытаращился на водителя: темнокожего, темноволосого и необъятного. Северус в жизни не видел таких огромных людей; было непонятно, как водитель помещался в кресло за рулем. Самого руля было почти не видно под громадными черными руками. Все в нем было огромным, даже густая курчавая шевелюра больше всего напоминала черную овцу приличных размеров.

Водитель тоже растерянно уставился на Северуса. В конце концов он заговорил, а точнее, взревел:

– Бен Спиди к услугам ведьм и колдунов! Застряли в пути? «Ночной рыцарь» доставит вас куда угодно!

Северус ухватился за поручень и поднялся в автобус.

– Мне нужно в Манчестер.

Бен Спиди замешкался. Тогда Северус вытащил из кармана галеон и показал его Бену, а потом – подошедшему к дверям кондуктору, тощему лопоухому парню, косившему так, что было непонятно, как ему удается прямо ходить. Бен все еще раздумывал, и парень явно ждал его решения.

– Вы же сказали – куда угодно! – выкрикнул Северус, чуть ли не насильно пихая галеон в потную ладонь кондуктора, не успевшего увернуться. – Ну так вот, я колдун, и я застрял в пути, так что везите меня в Манчестер!

* * *

Гарри вышел из ванной и увидел, что дверь в спальню Северуса плотно закрыта.

Еще днем он подумал, что Северус, проспав весь день, ночью заснуть уже не сможет, но все-таки решил его не будить. Мало ли что было в снотворном зелье.

Гарри спустился в гостиную, устроился на диване и открыл свежий номер «Пророка», который он купил утром, но так и не успел прочитать. Впрочем, ничего нового там не оказалось: все было замечательно и обещало стать еще лучше. Страницы пестрели заявлениями, интервью и высказываниями Эммы Уайлд. Чтение отняло два часа, но Гарри все-таки продрался сквозь всю газету, от первой до последней страницы. Зачем, он не знал: ничего, кроме раздражения, «Пророк» не вызывала.

Он со вздохом отложил газету и задумался. Похоже, первый разговор с Северусом прошел неудачно. Наверное, надо было попросить Гермиону – она всегда знала, что сказать. Он сам не очень-то умел разговаривать с людьми. Особенно с одиннадцатилетними детьми, – уныло подумал Гарри и потер замерзшие руки: огонь в камине давно погас, и в комнате стало холодно.

Он потянул со спинки стула мантию и нахмурился: она показалась какой-то слишком легкой. Гарри быстро проверил карманы. Палочки не было, денег тоже.

Ах ты маленький засранец, – подумал Гарри не без восхищения. Он взбежал по лестнице и, постучав на всякий случай, распахнул дверь в спальню. Комната была пуста.

Он бегом спустился вниз, к входной двери, увидел, что замок сломан, и побежал дальше – в магазин. Роланд, хозяин и продавец, как-то странно посмотрел на него.

– Вы не видели ребенка? – выпалил Гарри без предисловий.

– Он ушел, – Роланд неопределенно махнул рукой в сторону двери и сочувственно улыбнулся. – Знакомые оставили присмотреть?

– Нет, он мой... Ну, в общем, я его усыновил. По программе «Новая жизнь».

Роланд кивнул и улыбнулся еще шире, но как-то менее искренно.

Гарри провел час, осматривая все закоулки на Энгл-стрит, заходя во все попадавшиеся на пути лавки, расспрашивая чуть ли не каждого встречного. Тревога нарастала с каждой минутой. Никто не видел Северуса, он ничего нигде не покупал. Казалось, он просто взял и исчез посреди улицы. Гарри на секунду задумался, умел ли Северус в одиннадцать лет аппарировать, но тут же отбросил нелепое предположение.

Гарри заставил себя остановиться и успокоиться. Ему нужно было найти Северуса, пока Министерство ничего не узнало. Куда он мог сбежать? Конечно, домой.

Гарри вернулся в магазин и подошел к Роланду.

– Одолжите вашу палочку, пожалуйста, – сказал он, и в ответ на недоуменный взгляд продавца, добавил: – Долгая история.