Название: Колыбельная для подкидыша (стр. 1 )

Название: Колыбельная для подкидыша
Автор: Команда Макси
Бет: Команда Макси
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: G
Персонажи: СС, ГП, ГГ, РУ, НЛ, НЖП, НМП
Предупреждения: АУ (Снейп выжил, Беллатрикс тоже)
Саммари: Другой жизни не было.
Примечание: Aнглийская народная колыбельная песня в переводе Маршака
Дисклеймер: Роулинг - необходимый минимум, а наша фантазия максимально безгранична.

[b]Пролог[/b]

Её разбудил детский плач. На улице, прямо за дверью, надрывался младенец – заходился от страха, срываясь на хрип. Рон рядом с ней пошевелился во сне и пробормотал что-то невнятное. Раздался звонок в дверь.

– Я открою, – сказала Гермиона, дотянулась до палочки, лежавшей на прикроватном столике, и произнесла «Люмос». Рон открыл глаза и сел на постели.

В дверь снова позвонили. Ребенок продолжал плакать.

Они вместе прошаркали в прихожую, Рон отодвинул Гермиону за спину и открыл дверь, держа палочку наготове.

Перед ними стоял Невилл. Он держал кричащего младенца на вытянутых руках – подальше от себя.

Гермиона поймала себя на том, что даже в мыслях не может заставить себя назвать девочку по имени.

– Что случилось? – спросил Рон, опустив палочку и отступая в сторону, чтобы пропустить Невилла в дом.

Невилл держал ребенка так, будто это был неодушевленный предмет. На мгновение Гермионе показалось, что он просто разожмет руки и уронит младенца на пол, но вместо этого Невилл избавился от своей ноши, сунув ее Гермионе в руки.

Она машинально приняла младенца и так же машинально начала его укачивать. Крики продолжались – ребенок словно бы и не заметил перемены.

– Она все время орёт, – безжизненно произнес Невилл, оставаясь на крыльце.

– Чего ты хотел от младенца? – раздраженно ответил Рон. – В этом возрасте они только и делают, что плачут, едят и пачкают пелёнки. Это потом они вырастают и начинают пакостить по-настоящему.

– Не хочу в этом участвовать, – пробормотал Невилл, пятясь назад. – Мне не справиться.

– А нам, значит, справиться? – сорвалась Гермиона. Младенец по-прежнему захлебывался плачем. – Черт возьми, Невилл, что ты ещё придумал?.. – Она перехватила сверток с ребенком, и ей, кажется, наконец удалось найти подходящее положение – крики утихли, сменившись редкими всхлипами. Гермиона осторожно, словно не очень доверяя себе, погладила маленькую головку, разбирая тонкие пряди темных волос. Волосы были очень мягкие на ощупь.

– Ладно. Заходи, поговорим, – сказала она, укачивая младенца.

– Не о чем говорить, – ответил Невилл, но все-таки пошел следом за ней и Роном на кухню, прикрыв за собой дверь.

Гермиона села, стараясь не потревожить наконец успокоившегося младенца.

Рон нашарил в буфете бутылку c огневиски и разлил его в три бокала.

Невилл осушил свой одним глотком.

– Странно, – задумчиво произнесла Гермиона. – Мне казалось, ты понимал, на что идешь, когда брал её. И ты, и Ханна. Я была на слушании по удочерению, я помню, как и что ты говорил. Хотел, чтобы всё было справедливо. Хотел помочь ей.

Лицо Невилла исказилось от гнева.

– Да, чтобы все было справедливо... – негромко проговорил он. – Но помогать я ей не собирался.

Гермиона рефлекторно прижала ребенка к себе.

– Ты хотел отомстить ей.

– Да, – кивнул Невилл. – Наверное, у меня в голове помутилось... Но да, хотел. Солгать оказалось так просто – нужно было лишь говорить то, что от меня ждали. И они разрешили мне взять её.

Невилл помолчал, сжимая пустой бокал в ладонях.

– Похоже, ты одна предупреждала, что найдутся люди, которые будут мстить этим детям. Жаль, что к тебе не прислушались. Но меня-то ты таким не считала, правда?

Гермиона не ответила. Невилл был прав: ей и в голову не приходило, что Невилл окажется способным даже подумать о чем-нибудь подобном. Хотя – пережитое горе меняет людей самым неожиданным образом. Это она знала.

– Знаешь, я ничего плохого ей не сделал. Не смог, – тихо сказал Невилл, будто в ответ на её невысказанные мысли. – Но вырастить ее я не сумею. Не сумею видеть в ней просто ребенка. Я всегда буду помнить, кто она. У меня от неё мурашки. И... и она все время плачет. Беспрерывно.

– Надо было вернуть её в Комитет по опеке, – резко прервал его Рон. – Не тебе одному тяжело приходится, Невилл. Гермионе до сих пор кошмары снятся, про Малфой-мэнор. И ты решил взвалить это всё на нас? Ты что себе думаешь? И вообще, разве по закону можно вот так взять и бросить её у нас?

– А? – Невилл вздрогнул, стоило Рону упомянуть про Гермионины сны. – А, да. По закону можно. Я проверял. Удочерение в частном порядке. Ну то есть – если вы оба согласитесь...

Гермиона заметила, что у нее слегка дрожат руки. Девочка уже почти уснула, и она чувствовала теплую тяжесть маленького тела.

– Я не знаю... Это не совсем то, что... То есть... Я не знаю. – Она запиналась, с трудом подбирая слова. – Да что же это такое! Это нечестно! – в конце концов выпалила она. – Почему мы? Почему ты просто не вернул её Министерству?

– Она просто ребенок. Наверное, я боялся, что она попадёт... – Невилл беспомощно пожал плечами. – Ну, попадёт к кому-нибудь вроде меня. Если её возьмете вы, я буду знать, что все в порядке. Вы позаботитесь о ней. Или найдете того, кто позаботится.

Невилл поднялся.

– Слушайте, мне правда очень жаль, что всё так получилось.

– Не надо, – тихо ответила Гермиона. – Возвращайся домой, Невилл. Ты правильно поступил, и это главное. Мы что-нибудь придумаем.

– Правда? – резко спросил Рон. – Я на это не соглашался, Гермиона! У нас... У нас даже нет ничего для младенца!

И это было еще слабо сказано. Они вообще не были готовы к появлению ребенка в их жизни. Оба еще учились в Хогвартсе, получая небольшую стипендию от Министерства, позволявшую дотянуть, не работая, до окончания седьмого курса. Дом, в котором они жили, не был их собственностью. Он принадлежал Биллу, который получил его от Гринготтса при заключении контракта. Дом не нравился Флёр – слишком маленький, с крошечной кухней и необыкновенно запущенным садом, в котором водилась безвредная, но многочисленная нечисть. А Биллу не нравилось спорить с Флер. В результате, Гермиона и Рон получили возможность жить в отдельном доме, не тратя свои скромные средства на арендную плату. До сих им вполне хватало такого жилья – но до сих пор их было только двое.

Теперь все изменится, подумала Гермиона. Рон не хочет этого признавать – пока. Но все уже изменилось.

– Мы всё купим утром.

– У тебя утром занятия! – возмутился Рон, невольно повысив голос. Гермиона только махнула рукой – "тише!"

– Нет. Уже нет.

Невилл с несчастным видом покачал головой.

– Простите. Правда. Что я натворил...

Тут Гермиона была склонна согласиться, но Невилл выглядел совершенно раздавленным, и ей не хотелось его добивать.

Это было непохоже на неё – за каких-то три минуты решиться на такой шаг. Гермиона Грейнджер мыслила слишком рационально для того, чтобы верить в судьбу. Но, с другой стороны, она всегда чувствовала, что каждому приходится играть теми картами, что ему выпали. Им выпал этот ребенок. Они имели полное право отказаться, и никто бы их не осудил, но почему-то отказ казался нечестной игрой.

– Всё наладится, – услышала она свой голос, как будто со стороны. Ребенок крепко спал у неё на руках, и ей почти удалось поверить, что они справятся.

– Скажи, – спросил Рон напряженным голосом, – ты дал ей новое имя?

Невилл покачал головой.

– Нет.

Увидев изумленное лицо Рона, он добавил:

– Не смог. Это как-то неправильно. У неё ничего не осталось от самой себя. Ни одного воспоминания. Ничего, кроме имени.

– Да, – медленно ответила Гермиона. – Наверное, ты прав.

На сердце стало тяжело, но имя уже прозвучало:

– Вот ты и дома... Беллатрикс.

[b]Глава 1[/b]

О войне напоминали только сны.

Если бы не сны, Северус решил бы, что никакой войны не было. Безумные метания по Хогвартсу, неудачные попытки кого-то спасти, что-то изменить – всё начинало казаться нелепым, ненастоящим. Просыпаясь, Северус дотрагивался кончиками пальцев до двух крошечных рубцов на шее: шрам почти не чувствовался.

Где-то за стенами его камеры-одиночки жизнь шла своим чередом. Наверное, уже отшумело первое лето после победы – но Северус потерял счет дням. Они были все на одно лицо: без писем, без книг, без посетителей.

Сначала он подумал, что про него забыли. Потом пришла в голову абсурдная мысль – а может, забывать было и нечего? Может быть, всё, что он помнил – это ложная память, попытки сознания создать нечто из ничего? «Человек Дамблдора, его единственный шпион в лагере Волдеморта» – наверное, это был кто-то другой, не он.

– Скоро совсем одичаю, – пробормотал Северус и сразу же вспомнил, почему он перестал разговаривать сам с собой: собственный голос казался чужим.

Каждый вечер он со странным нетерпением ждал, когда заснет. Во сне он опять видел Нагини, замершую перед броском. Слышал полузмеиный шепот Лорда и обливался холодным потом от ужаса. Но кошмары приносили иррациональное облегчение: это была память о прошлом, это была правда, которую нельзя ни стереть, ни забыть.

Северус невольно вздрогнул, когда дверь камеры со скрипом открылась. Он тяжело вздохнул: утро приходило слишком быстро и всегда неожиданно.

Грубый голос вывел его из оцепенения.

– Вставай. Пошли.

– Куда? – пробормотал Северус, не открывая глаз.

– А тебе не все равно? – насмешливо спросил охранник.

Северус чуть слышно хмыкнул. Было и правда все равно. Он встал и, не оглядываясь, пошел за охранником.

Слишком просторные коридоры тюрьмы пугали. Безумно хотелось убежать, спрятаться в привычном полумраке камеры, вцепиться зубами в подушку и ждать приближения ночи.

Северус выпрямил спину, гордо вскинул голову и ускорил шаг.

***

В большой, залитой светом комнате его ждали четверо. Северус поморщился, увидев Поттера, Грейнджер и Уизли, устроившихся рядом за круглым столом. Чуть в стороне от них сидела сухопарая женщина. Перед ней на столе лежала горка пергаментных свитков, которые она разворачивала и проглядывала, не обращая на окружающих внимания.

Его бывшие студенты вытянулись и повзрослели за то время, что он их не видел. Грейнджер выглядела измотанной – темные круги под глазами, густые волосы спутаны. Она посмотрела на него и улыбнулась с несвойственной ей застенчивостью.

Северус взглянул на Поттера, тот в ответ ухмыльнулся до ушей.

– Профессор Снейп! – В голосе Поттера звучал идиотская, хотя, надо было признаться, искренняя радость. Северусу немедленно захотелось придушить поганца.

– Сколько времени я здесь пробыл? – спросил Северус вместо приветствия.

Ухмылка сползла с лица Поттера, её сменило виноватое выражение.

– Э-э-э... Сейчас февраль.

– Февраль, – негромко повторил Северус. Значит, он пробыл в одиночном заключении около года. Желание придушить Поттера усилилось. – Очевидно, вы не слишком торопились с показаниями в мою пользу. Заняты раздачей автографов, мистер Поттер?

– Простите, что так долго, – смутился Поттер. – Я правда старался, чтобы всё было сделано побыстрее, но…

– Вы не могли бы сесть? – Женщина, сидевшая рядом с Поттером, прервала его сбивчивые извинения. Северус внимательно посмотрел на нее. Примерно ровесница Макгонагалл, такая же худощавая, волосы тронуты сединой.

– Вы не могли бы представиться? – резко спросил Северус.

– Разумеется. Эмма Уайлд, Департамент юстиции. Присядьте, пожалуйста. Мне не по себе, когда вы так нависаете.

Морщинки в уголках её глаз собрались как от улыбки, но самой улыбки так и не последовало.

Северус фыркнул и пододвинул к столу свободный стул, демонстративно расположившись как можно дальше от всех.

– Итак, – произнесла Уайлд, которую эта демонстрация, похоже, совершенно не задела. – Перейдем сразу к делу. Ваш случай, мистер Снейп, представляет особый интерес. Половина членов Визенгамота хотят вашей смерти и не пойдут ни на какие уступки. Другая половина требует наградить вас орденом Мерлина первой степени. Нам было поручено найти компромисс. – Уайлд оторвала взгляд от бумаг и посмотрела Северусу в лицо. Тот не отвел глаз.

– Ну что ж, можно казнить меня и вручить Орден Мерлина посмертно, – сухо ответил он. – И все будут довольны.

– Такой вариант я тоже обдумывала, – ответила Уайлд серьезно. – Так или иначе, мне удалось сформулировать другое предложение.

Она подтолкнула пергамент, скользнувший через стол к Северусу.

– Предложение следующее. Вас не будут судить. Вы добровольно признаетесь во всех преступлениях, в которых вас обвиняют. В обмен вы получаете амнистию. Вам дадут два года условного заключения, и дальше все зависит от вас: если в течение этих двух лет вы преступите закон, амнистия будет отозвана и приговор немедленно приведен в исполнение. Вас приговорят к...

Уайлд не удалось договорить – Северус рассмеялся ей в лицо.

– Вы, должно быть, шутите. – Он постарался вложить в слова максимальную дозу яда. – Амнистия? Вот, значит, что я получу за семь кошмарных лет? В чем мое преступление? В том, что я семь лет беспрерывно присматривал за глупым испорченным мальчишкой?

К своему удовольствию, Северус заметил, что лицо Поттера потемнело от злости. Он был уверен, что Поттер непременно клюнет на эту наживку, но каким-то образом тому удалось совладать с собой. А жаль, – подумал Северус. Было бы забавно посмотреть на Поттера, бьющегося в истерике.

Уайлд тяжело вздохнула.

– Нет, – произнес Северус, покачав головой. – Я отказываюсь. Я выбираю суд, на свой страх и риск.

– Вас не оправдают, – без обиняков ответила Уайлд.

– Вы, кажется, сказали, что половина Визенгамота требует моего оправдания?

– Это так, – согласилась Уайлд. – Но власть в руках у другой половины. Уверяю вас, если процесс состоится, вас осудят.

Северус не дрогнул.

– Значит, так тому и быть, – твердо ответил он. Он не собирался идти на подобные уступки. Уж точно – не на глазах у Поттера.

Грейнджер, сидевшая напротив него, подалась вперёд:

– Мы так и думали – что вы решите рискнуть. Мы тянули время, – выпалила она отчаянно, с тревогой взглянув на Северуса в ожидании резкого выговора. – Мы хотели дождаться, пока Министерство заменит Поцелуй дементора чем-нибудь другим. По крайней мере теперь, если процесс закончится плохо... – Она запнулась, как будто охрипнув. – Ну, то есть, новая смертная казнь не так ужасна...

– Это не смертная казнь, – оборвала её Уайлд. – Программа называется «Новая жизнь».

– Красивое название не меняет сути, – резко ответила Грейнджер. Казалось, она была готова сорваться.

– Странно слышать это от вас, – сказала Уайлд. – Если вы так настроены, возможно, ваши собственные семейные обстоятельства требуют пересмотра.

Грейнджер еле заметно побледнела, ее руки сжались в кулаки. Одно долгое мгновение казалось, что она скажет в ответ что-то крайне неприятное, но потом Уизли предостерегающе положил руку ей на плечо.

– Извините, – тихо ответила она, глядя куда-то в сторону. – Разумеется, это замечательная программа. Ничего общего со смертной казнью.

– Что происходит? – прервал внезапно наступившее молчание Северус. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Судя по реакции Грейнджер, пока он был оторван от остального мира, Министерство превзошло самое себя в своей неизбывной глупости. Еще раз. Что могло быть хуже, чем Поцелуй дементора?

– Сторонники Волдеморта были приговорены к полному удалению всех воспоминаний и возвращению в детский возраст, – будничным тоном объяснила Уайлд. – Было разработано специальное зелье. Оно позволяет безопасно и необратимо омолодить человеческое существо до младенческого возраста. По мере того, как организм молодеет под воздействием зелья, команда опытных легилементов работает над удалением всех воспоминаний, связанных со взрослой жизнью. Впоследствии младенцы поступают под опеку подходящих семейных пар, способных вырастить и воспитать полноценных членов магического общества.

В голосе Уайлд звучала подлинная гордость, и Северус тут же подумал, что, видимо, она имеет некоторое отношение к созданию программы.

– Проект стартовал полгода назад, и его первая стадия прошла более чем успешно. Мы считаем такой метод перевоспитания неисправимых преступников очень гуманным.

Уайлд как-то особенно внимательно посмотрела на Грейнджер. Та выглядела усталой и подавленной. Рука Уизли все еще лежала на ее плече.

– Вы согласны, миссис Грейнджер-Уизли?

– Конечно, – безжизненным голосом ответила та. – Очень гуманный метод.

– Понятно, – негромко произнес Северус. Услышанное потрясло его. Первое мгновение он не знал, что сказать. Не знал, что и думать. Потом он услышал свой голос, спрашивающий о судьбе Люциуса и Нарциссы.

Грейнджер поморщилась, как от боли.

– Люциуса отдали под опеку одной паре в Шотландии, – ответил Поттер. Глядя на него, Северус подумал, что виноватое выражение лица ему чрезвычайно идет. – Нарциссу я потерял из виду – её приемные родители отказались иметь со мной дело. – Поттер бросил на Северуса быстрый виноватый взгляд. – Послушайте, мне правда очень жаль. Она ведь спасла мне жизнь. Я не хотел, чтобы с ней случилось такое. Я сделал всё, что мог...

– Немного же вы можете, – холодно ответил Северус, испивая болезненное удовольствие от того, что отыгрывается на Поттере. Тот побледнел, но ничего не ответил.

– Что с Драко? – спросил Снейп, пытаясь представить, как мальчишка перенёс потерю обоих родителей. – С ним всё в порядке?

– Драко Малфой и несколько других бывших студентов Хогвартса находятся под домашним арестом, – ответила Уайлд. – Поначалу мы не были уверены, что программа по возвращению в детство является подходящей мерой и для них, но, судя по тому, какой успешной оказалась первая стадия...

Грейнджер резко выпрямилась, на лице у нее застыло ошеломленное выражение. Поттер и Уизли выглядели не менее удивленными. Похоже, они не подозревали, что нечто подобное может произойти с их бывшими однокурсниками.

– Не может быть, – прошептала Грейнджер. – Так нельзя! Они совершили ужасную ошибку, но это же несравнимо с тем, что сделали их родители. Они не заслужили такого. Не заслужили, чтобы их просто... стёрли.

– И вообще, сколько можно? – присоединился к ней Поттер. – В конце концов вы станете превращать в младенцев всех, кто вам как-то помешает?

Северус наблюдал за происходящим с отстраненным любопытством. Он заметил, что Уайлд вовсе не выглядела обеспокоенной.

– Это, безусловно, очень интересная тема для дискуссии, но место выбрано крайне неподходящее. И мое время ограничено, – произнесла она, так и не ответив Грейнджер и Поттеру.

– Таковы варианты, мистер Снейп. Что вы выбираете? Амнистию или судебный процесс?

Северус молчал. Сдаваться не хотелось, но мысль о потере всех воспоминаний, какими бы невеселыми они ни были, наполняла его иррациональным, примитивным страхом. Такой страх, наверное, испытывал первобытный человек при виде огня – неведомой стихии, способной обратить его в ничто.

Уайлд наблюдала за ним с холодным безразличием.

– Верите или нет, но я на вашей стороне, – сказала она сухо. – Мне бы вовсе не хотелось, чтобы вы попали под действие проекта, и вы можете этого избежать.

Она кивком указала на свиток, все еще лежавший на столе перед Северусом.

– Это хороший выход, мистер Снейп. Думаю, вам стоит согласиться.

– Поверить не могу, – упрямо ответил Северус. – Все, что я делал, я делал ради победы над Волдемортом.

– Возможно. – Она чуть заметно пожала плечами. – И тем не менее любые действия влекут за собой последствия. Уж вам ли не знать. Если вы были готовы на эти действия, значит, вы должны быть готовы заплатить за них свою цену.

Северус механически кивнул, но так и не смог заставить себя прикоснуться к свитку.

Он не хотел соглашаться. Ему нестерпимо захотелось отбросить свиток и рискнуть потерять все, раз и навсегда. У него и так почти ничего не осталось, – подумал он с горечью. Собственный голос – и тот временами казался чужим и незнакомым. Но теперь, когда он узнал, что Драко и другие живы, он не мог сдаться: их судьба еще не была решена.

– Это хороший вариант, – повторила Уайлд. – Что еще более важно, другого я вам предложить не могу.

– Ну что же, – услышал себя Северус, как будто со стороны. – В таком случае я вынужден согласиться.

* * *

Оказавшись в камере, он тут же упал на койку. Невозможно было поверить, что скоро всё закончится. Несколько дней, сказала Уайлд. Несколько дней потребуется на оформление документов, и потом он выйдет на свободу. Вернется к прежней жизни, станет как все нормальные люди.

А можно ли с такими воспоминаниями остаться нормальным?

Он привычным движением прикоснулся к шраму на шее. В памяти всплыл Малфой-мэнор.

Ах да, одно из преступлений, за которые ему предстоит покаяться – содействие в совершении убийства…

[i]Он молча, с безразличным лицом, наблюдал за тем, как Нагини пожирала то, что осталось от Чарити Бербидж. Казалось, это никогда не кончится, и ему вечно придется смотреть на растерзанный труп и кормящуюся змею.

...Но вот всё было кончено. Темный Лорд и все остальные ушли. Даже Драко уже опомнился и, ни на кого не глядя, покинул комнату. Змеи тоже нигде не было. Только Люциус застыл на месте – как будто внезапно разучился ходить. А может, ему некуда идти, – подумал Северус.

– Это безумие. Я и подумать не мог… – прошептал Люциус. Северус молча стоял рядом. – Подумать не мог, что все будет так.

– А что ты думал, Люциус? – сухо спросил Снейп без особого сочувствия к главе семейства Малфоев. Стол перед ними был пуст, но на полированной поверхности все еще темнели пятна крови. Глаза Люциуса лихорадочно блеснули, он схватил Северуса за руку.

– У меня есть… убежище. Во Франции. Мне нужен портключ – на всякий случай. Достанешь? Я заплачу, много заплачу.

– И где ты будешь его хранить? – спросил Северус безразличным тоном. Вопрос был отнюдь не праздным: теперь Темный Лорд был подлинным хозяином Малфой-мэнора, и спрятать здесь что-либо было невозможно.

Они вместе вышли из гостиной в полутемный коридор.

– Есть одно место, – прошептал Люциус. – Пойдем.[/i]

* * *

Северус с тихим стоном зарылся лицом в подушку.

Он вдруг понял, что ему будет не хватать Нарциссы и Люциуса. Странно – он никогда не считал их друзьями. Но тем не менее они были частью его жизни. Жизни, которую уничтожали, стирали с лица земли у него на глазах. Мир, такой, каким он его знал, стремительно исчезал, и он уже сам не знал, за что уцепиться.

Северус быстро уснул. Ему ничего не снилось.

[b]Глава 2[/b]

Освободили его через три дня. Северус не чувствовал радости – только беспокойство и раздражение от того, что пришлось ждать. Может, и к лучшему, что обошлось без Ордена Мерлина и всего прочего, – подумал он мрачно. От нового мира, родившегося за время его заключения, он не хотел никаких милостей.

Зал оформления документов, расположенный у выхода из тюрьмы, был большим и светлым. От этого света у Снейпа закружилась голова. Он почувствовал себя пылинкой, затерянной в пустом гулком воздухе. Навязчивое ощущение пугало и никак не хотело отпускать. Он отрешенно подумал, что ему потребуется много времени, чтобы снова привыкнуть к открытым пространствам. Сейчас он чувствовал себя испуганным животным, внезапно выпущенным из клетки на свободу.

Поттера не было, но Грейнджер и Уизли ждали его поодаль, пока Эмма Уайлд официальным тоном объясняла ему условия освобождения. Северус кивал время от времени, хотя, похоже, никакой реакции от него и не ждали. Он подписал, не читая, несколько документов и получил обратно свою палочку, которую тут же убрал в карман. Уайлд посмотрела на него с неодобрением.

– Вы слышали хотя бы слово из того, что я говорила? – спросила она.

– Если честно, нет.

– Ну что ж, будем надеяться на ваш здравый смысл. Помните: любое нарушение закона – и амнистия потеряет силу.

Северус поморщился.

– Да-да, отлично. Кстати, вы упомянули, что Драко Малфой под домашним арестом. А где именно?

Уайлд покачала головой.

– Это закрытая информация.

– Я так и думал.

Северус повернулся к ней спиной и направился к Уизли и Грейнджер. Оба напряженно улыбнулись ему.

Он почувствовал лёгкую досаду: ни один коллега или член Ордена не счел нужным встретить его после освобождения. Впрочем, если за год заключения его никто не навестил, удивляться было нечему. Но то, что Поттер тоже не пришел, было почему-то неприятно.

– Вижу, Поттер не счел нужным явиться. Исчерпал лимит добрых дел за эту неделю?

Грейнджер улыбнулась чуть менее натянуто.

– Он не хотел раздражать вас. Попросил нас придти. Сказал, что нас вы... меньше ненавидите.

Северус фыркнул.

– Какая неожиданная проницательность. Где Драко Малфой? – перешел он сразу к делу. – Уайлд сказала, что он под домашним арестом, но где именно?

– Я не знаю, – ответил Уизли.

– Гарри знает, наверное, – нерешительно сказала Грейнджер. – Он старается помочь Малфою и остальным, сделать так, чтобы их оправдали…

Северус хмыкнул и ничего не ответил. Во что он ставил поттеровские старания – было понятно и так. Грейнджер вспыхнула и отвела взгляд.

– И где же он сейчас? – спросил Северус почти безразлично.

– У нас дома. Присматривает за ребенком, – тихо ответила Грейнджер. – Хотите зайти? Поговорите с Гарри, сами у него всё спросите.

Северус обреченно вздохнул. Идти в гости к этой парочке было немногим лучше, чем сидеть в камере. При упоминании о ребенке в душе поднялась горечь – вот и еще одно напоминание о том, что жизнь не стоит на месте. У всех, кроме него. Все остальные жили, как ни в чем не бывало, с удовольствием плодясь и размножаясь.

Но откладывать встречу с Поттером было нельзя – неизвестно, сколько времени осталось у Драко и остальных.

За воротами тюрьмы Северус снова почувствовал головокружение от света и открытого пространства, раскинувшегося перед ним. На мгновение показалось, что земля и небо стремительно проносятся мимо, чтобы слиться на линии горизонта.

Он видел, как Грейнджер шевелит губами, но слов не было слышно. Звук тонул в окружающей пустоте. Требовалось нечеловеческое усилие, чтобы просто не умереть от всего этого незаполненного пространства вокруг.

Он зажмурился, пережидая приступ.

– Вы что-то сказали, Грейнджер?

– Я сказала, что мы аппарируем в Лондон, – ответила она. – Вы с нами?

***

Оказавшись в доме семейства Уизли, Северус наконец смог вздохнуть свободнее. Оставалось только надеяться, что облегчение, которое он почувствовал, убравшись с открытого пространства, останется незамеченным. Поттер встретил их у дверей. На его лице сияла широкая улыбка, от которой Северуса перекосило. Если Поттер и был удивлен, увидев его, то ничем этого не показал.

– Где Драко Малфой? – сразу же спросил Северус, решив обойтись без приветствий.

– И вам тоже здравствуйте, – сдержанно ответил Поттер, пропуская их в дом. – Она наконец уснула.

– Ты просто чудотворец, – ответила Грейнджер с улыбкой. – Ничего, что мы оставили тебя… Ну, то есть…

– Что? – тот на мгновение растерялся. – А, это. Да все нормально. Она же просто ребенок.

– Я задал вам вопрос, Поттер! – не выдержал Северус, раздраженный бессмысленным диалогом. – Сколько раз нужно повторять, чтобы до вас дошло?

Поттер вздрогнул и наконец повернулся к нему.

– А, да. Драко, Гойл, Нотт и Флинт под домашним арестом. Ну то есть вроде того…

– Я знаю, – оборвал его Северус на полуслове. – Я хочу знать – где.

– Я обещал не рассказывать, – пробормотал Поттер.

Северус молча смотрел на него.

– Малфой-мэнор, – ответил тот, сдавшись. – Мрачно там… После того, как старших Малфоев не стало, Министерство сделало из Мэнора что-то вроде… изолятора. Говорят, что для их же пользы: чтобы позволить им дождаться суда в приличных условиях.

Голос Поттера звучал неуверенно: похоже, он не склонен был полагаться на доброту Министерства.

Всё это довольно мерзко, – подумал Северус про себя, – особенно по отношению к Драко, лишенному родителей и к тому же запертому в собственном доме.

– А остальные? – продолжил Северус.

– Остальным удалось эмигрировать. Сразу после войны, – ответила Грейнджер. – Некоторые уехали в Австралию, некоторые – в Северную Америку. Там магические сообщества высказались против «Новой жизни».

Северус кивнул. Хорошо, что хотя бы кому-то повезло.

– Я хочу увидеться с ними.

– Ничем не могу помочь, – ответил Поттер извиняющимся тоном. – Мне и самому не удалось с ними повидаться. Там очень серьезная охрана. Теперь понятно почему, – добавил он с отвращением. – Держали их там для этой самой «Второй стадии». Мне и в голову не приходило, что Малфоя приговорят к «Новой жизни». И остальных.

– Может, мы должны предать дело огласке? – сказал Рон.

– Мы? – резко переспросила Гермиона. – Рон, ты с ума сошел? Если Уайлд узнает, что мы попытались вмешаться…

Детский плач прервал её на полуслове. Она вздохнула.

– Пойду её успокою. Рон, приготовь рожок, пожалуйста. – Гермиона взглянула на недовольное лицо Северуса и добавила: – Извините. Это всего лишь на минутку. Вы заходите, профессор, чувствуйте себя как дома.

Северус прошел в гостиную, опустился на диван и стал ждать, пока Грейнджер вернется со своим отпрыском.

Она вошла с ребенком на руках. Для Северуса все младенцы были одинаковы, но этот явно кого-то напоминал. Он почти сразу вспомнил – кого. Девочка на руках у Грейнджер выглядела точь-в-точь как Беллатрикс. Детскую фотографию двух сестер Блэк он видел когда-то в Малфой-мэноре. Заметив удивленный взгляд Северуса, Грейнджер неуверенно улыбнулась.

– Беллатрикс? – прошептал Северус.

– Д-да.

– И каким, позвольте спросить, образом она оказалась у вас? – Северус невольно повысил голос, и Гермиона прижала палец к губам.

– Тише, вы её разбудите. Это долго рассказывать.

Но ничего рассказывать она не стала. Северус осторожно протянул руку к ребенку.

– Это безумие, – проговорил он, едва прикоснувшись к крошечной ладошке. Гермиона помолчала, потом нерешительно предложила:

– Хотите подержать?

– Что? Ну да. Хорошо.

Северус осторожно взял девочку на руки, боясь сделать что-нибудь не так. Беллатрикс тут же затихла и уставилась на него широко распахнутыми глазами. На секунду ему показалось, что она узнала его, но он тут же отбросил эту мысль.

Он посадил ребенка на колени, осторожно придерживая маленькую головку. Беллатрикс, не сводя с Северуса глаз, протянула к нему руки. Крошечный рукав сполз вниз, обнажив часть левого предплечья. У Северуса перехватило дыхание.

Он хотел, но не мог отвести взгляд – очертания черепа и змеи поблекли и уменьшились в размере, но остались на прежнем месте.

– Им не удалось убрать Метку, – сказала Гермиона.

Северус опустил голову. Им овладело чувство нереальности происходящего. Десятки семей по всей Англии, с маленькими детьми, изуродованными Темной меткой. Что бы ни говорили Уайлд и ей подобные, эти младенцы никогда не станут обычными детьми – ни в глазах своих приемных родителей, ни в своих собственных.

– Как вы собираетесь ей это объяснять, когда она вырастет? – спросил Северус, всё еще глядя на Метку. – Расскажете правду или придумаете какую-нибудь красивую историю?

– По закону запрещено рассказывать им о прошлом, – ответила Гермиона дрогнувшим голосом. – Все приемные родители дали клятву. Если она будет нарушена, Министерству сразу же станет об этом известно. Ребенка отберут, а родителей отправят в тюрьму, – она грустно закончила: – Думаю, ей придется обойтись красивой историей.

– Человек должен знать, кто он такой, – безжалостно возразил Северус. – Это его право.

Она вздрогнула, и он почти пожалел о своей жестокости, но все-таки продолжил:

– Грейнджер, послушайте меня. Что вы будете делать, когда через пятнадцать лет ваша дочь посмотрит в зеркало и увидит Беллатрикс Лестрейндж из учебников истории?

Гермиона вдохнула.

– Их уже переписывают. Убирают имена из книг. Изымают старые газеты из архивов. Дело долгое, но, думаю, к тому времени, когда она вырастет, всё будет закончено.

Северус хотел что-то добавить, но тут в гостиную вошли Поттер и Уизли. Грейнджер взяла у Уизли рожок и начала кормить ребенка.

– Вы знаете, а Рон прав, – сказал Поттер. – Если люди обо всем узнают, им это вряд ли понравится. Против «Новой жизни» никто особо не возражал, пока речь шла о тех, кто уже сидел в тюрьме… Извините, профессор, – неловко добавил он. – Но их дети – это уже чересчур. Если люди об этом узнают, может, Министерство одумается?

– Или наоборот, будет действовать еще решительнее, чтобы общественность не успела отреагировать, – возразила Гермиона. – А может, и того хуже: что если люди узнают о программе, но будут только «за»?

– Ну и что ты предлагаешь? Других вариантов нет, – нетерпеливо ответил Гарри. – Что нам делать? Вломиться в Мэнор, выкрасть их и переправить в Аргентину?

Северус задумчиво посмотрел на него. У Поттера расширились глаза.

– Гермиону и Рона впутывать нельзя, – быстро сказал он. – И кстати, мне и самому не хочется сражаться со своими союзниками.

Северус хотел ехидно заметить, что для него это не проблема, но решил, что подобное замечание будет не ко времени.

– До этого, скорее всего, дело не дойдет, – сказал он, сдержавшись. Поттер взглянул на него с интересом. Северус продолжил, с неудовольствием понимая, что сейчас ему придется просить помощи у Поттера. – Есть подземный туннель, идущий из Малфой-мэнора в рощу за пределами антиаппариционного барьера. В туннеле Люциус спрятал сейф с портключом. О нем никто не знал, кроме нас двоих.

– Куда ведет портключ? – быстро спросил Поттер.

– Туда, где мы будем в безопасности. Все мы. Оттуда можно отправиться в Австралию или куда-нибудь еще. Чтобы проникнуть в Мэнор и вывести оттуда людей, нужно всего лишь временно снять охранные чары Министерства - минут на двадцать пять. Когда в Министерстве обнаружат пропажу, мы уже будем далеко.

– А-а, – с сомнением протянул Поттер. – Даже не знаю. Вы уверены, что это можно сделать, не причинив никому вреда?

Северус подавил желание хорошенько встряхнуть его.

– Нет, Поттер, на самом деле я тайно лелею план перебить весь аппарат Министерства и навести ужас на магическую Британию! Естественно, я уверен! Вы сможете найти кого-нибудь, кто сможет снять министерские чары?

– Да, смогу, – сдался Поттер. Он помолчал с минуту, раздумывая. – Профессор, вы сказали – «все мы». Вы собираетесь с ними?

Казалось, его тревожила такая возможность.

– Да, собираюсь. Дайте мне знать, когда будете готовы. Счастливо оставаться.

Северус кивнул Гермионе и её мужу и направился к дверям. К его удивлению, Поттер последовал за ним.

Северус быстрым шагом вышел на улицу и остановился, услышав у себя за спиной звук захлопнувшейся двери.

– Жаль, что вы хотите уехать, – тихо произнес Поттер. Северус вздрогнул при звуке его голоса, но Поттер, похоже, не заметил. – Послушайте, я знаю, мы не ладили… – Он запнулся, когда Северус громко хмыкнул. – Мне правда жаль, что так вышло…

Северус безразлично пожал плечами.

– Поттер, «так вышло» не потому, что мы были жертвами обстоятельств. Всё значительно проще: вы мне были неприятны. До сих пор неприятны. И не ждите ничего другого.

– А я и не жду! – сорвался Поттер. – Просто думал, что мы сможем поговорить по-человечески.

– Вы ошибались, – ответил Северус. – Свяжитесь со мной, когда найдете специалиста по чарам. И не раньше.

* * *

Когда Снейп аппарировал (наверное, домой, на Спиннерз-энд), Гарри вернулся в дом. Судя по тому, с каким сочувствием посмотрел на него Рон, вид у него был жалкий.

– Поверить не могу, – не выдержал Гарри. – Стоит нам хотя бы заговорить, и он тут же делает так, чтобы я почувствовал себя полным ничтожеством.