Название: Колыбельная для подкидыша (стр. 4 )

* * *

«Ночной рыцарь» остановился на Спиннерз-энд, всего в нескольких футах от его дома. Северус вышел из автобуса, и тот тут же рванулся прочь. Северус, не оглядываясь, побежал к дому. Он остановился, увидев в слабом свете фонаря, что входная дверь покрашена в другой цвет, не такой, он помнил – тоже коричневый, но более темный. Но темная краска уже начала облезать, и под ней был виден знакомый светлый слой.

Северус не мог понять, что это значит. Сглотнув, он поднялся на крыльцо и изо всех сил забарабанил в дверь.

– Мама! Пап! – крикнул он во весь голос. – Откройте дверь! Я вернулся!

[b]Глава 7[/b]

Северус долго стучал и звал, но никто не ответил. Он в последний раз, изо всех сил, шарахнул по двери кулаками, так что осыпающаяся краска впилась в кожу. Никто так и не отозвался. Северус задержал дыхание, приложил ухо к двери – тишина. Наверное, они уже легли спать, – сказал он себе, старательно не глядя на светящиеся во всех домах окна. На самом деле ни Эйлин, ни Тобиас так рано не ложились, но Северус не собирался задумываться об этом. Они легли спать и просто не слышат. А может, ушли искать его... Но куда?.. Сил на размышления не было. Сил вообще больше не было. Северус почувствовал, что у него трясутся колени, и сел на крыльцо. Провел рукой по ребру верхней ступеньки, нащупывая знакомые щербины... «Ах ты идиот!» Он чуть не стукнул себя кулаком по лбу: как он мог забыть? Северус даже не встал – просто сполз на ступень ниже и дрожащей рукой зашарил под досками настила. Ключ оказался на своем месте – слева, за выступом балки. Он осторожно, боясь уронить, вытащил ключ и замер: ключ был не тот. Вместо старого потемневшего железа – исцарапанная медь, вместо кольца с продетой веревочкой – круглая плоская головка... Но бородка была той же формы, и Северус, не раздумывая, вскочил на ноги – так быстро, что закружилась голова, – вставил незнакомый ключ в замочную скважину и повернул. Дверь послушно открылась.

– Мам!

В доме было темно. Он не глядя протянул руку и щелкнул выключателем. Зажегся свет. Северус застыл на месте: в прихожей не было ничего. Только голые стены. Ни фотографий, ни старых маггловских книг, ни маминого котла, сохранившегося с хогвартских времен. Даже книжных полок не осталось. Ни их, ни остальной мебели. Он побежал на второй этаж, распахнул дверь спальни – своей спальни. Там тоже было пусто. Он зачем-то заглянул в кладовку, надеясь, что может хоть там что-нибудь осталось. Хоть какой-то намек на то, что случилось. Пустота.

Он медленно прошел в родительскую спальню. Там было то же самое. Даже его маггловская фотография, на которой он был совсем маленький – и та исчезла. Как будто... Как будто родители просто взяли и переехали в другой дом, а про него забыли. Северус потряс головой. Даже если бы он пропал на месяц или на год, они бы так не поступили. Они бы не оставили его. Они бы дождались его, точно.

А вдруг они все-таки не стали дожидаться? Просто... уехали, а его решили не брать?

В глазах защипало, и он прижал ладонь к лицу. Он не собирался плакать. Это просто ошибка. Должно быть какое-то объяснение – просто нужно поискать как следует. Северус спустился на первый этаж и пошел на кухню. Старый холодильник стоял на своем месте и даже работал – было слышно, как гудит мотор. Северус осторожно открыл дверцу и долго смотрел на единственный предмет, оказавшийся на полках – белую бутылку с молоком, сделанную из пластика. Он нахмурился: молоко не продавалось в таких бутылках. Молочные бутылки всегда были из толстого стекла, с крышечками из фольги.

Северус достал странную бутылку из холодильника и взглянул на бумажную этикетку. Внизу этикетки маленькими черными цифрами был напечатан срок годности: шестое марта тысяча девятьсот девяносто девятого года.

У него по спине побежали мурашки. Северус выронил бутылку, пластиковая крышечка отлетела, и молоко выплеснулось на пол, забрызгав ему ботинки.

Он пнул бутылку – так, что она полетела через всю кухню, оставляя за собой белый молочный след. Северус хотел, чтобы она ударилась об стену, но кто-то остановил ее, подставив ногу.

– Ну привет, – услышал он до отвращения знакомый голос.

Северус поднял глаза. Гарри стоял в нескольких шагах, выставив перед собой ладони, будто показывая, что нападать не собирается.

– Не подходи! – выпалил Северус, выхватывая из кармана украденную палочку. Он тут же навел ее на Гарри. – Мне нужны мои родители! А ты – чужой! Я вообще не знаю, кто ты!

Гарри, похоже, не обиделся. Он отступил на шаг – всего на один, – не сводя глаз с Северуса. Это бесило.

– Северус, – сказал Гарри, – нам нельзя тут оставаться. Давай выйдем из дома.

– Я с тобой никуда не пойду! – выкрикнул Северус. Палочка затряслась в его руке.

– Но и здесь тебе делать нечего, – заметил Гарри.

Северус закусил губу. Ему не хотелось идти за Гарри. С парнем явно было что-то не так, Северус чувствовал это. На мгновение он задумался: может, стоит остаться в пустом доме и подождать? Но чего? Нет, Гарри был прав – ему нечего было здесь делать. И Гарри знал, что происходит, пусть даже он ничего и не рассказывал. Скрипнув зубами, Северус кивнул и последовал за Гарри на улицу.

Они остановились на тротуаре у дома.

– Посмотри вокруг, – сказал Гарри.

Северус оглянулся – медленно и осторожно, чтобы снова не закружилась голова. Уже совсем стемнело, но даже в тусклом свете фонарей было видно, что на его улице многое выглядело по-другому. Странные, непривычные очертания маггловских машин, припаркованных на обочине. И тоненькие тополя у соседнего дома, не тополя, а так, прутики на газоне – теперь это были высокие, взрослые деревья.

– Это просто фокус, – прошептал Северус, мотая головой. – Ты увеличил деревья. Заколдовал машины. Я тебе не верю.

Гарри кивнул, как будто ожидал, что Северус так скажет.

– У тебя есть палочка, – мягко сказал он. – Ты знаешь заклинание Темпус?

– Да, – настороженно ответил Северус. – Ну и что?

– Используй его. Магия скажет, какой сейчас год. Палочки не лгут, верно?

Северус сощурился:

– Ты что, думаешь, я глупый? Детям нельзя колдовать на улице, забыл?

– Можно, если рядом кто-то из родственников, – поправил его Гарри.

– А ты мой родственник?

Гарри на секунду застыл, но потом ответил:

– Теперь – да. Так хочешь проверить, какой теперь год?

Северус неохотно кивнул и поднял палочку.

* * *

С минуту Северус молча стоял, глядя перед собой – туда, где на несколько мгновений загорелись время и дата. Гарри с тревогой смотрел, как тот наконец развернулся, побрел к крыльцу, сел на верхнюю ступеньку и опустил голову. Гарри сел рядом и уставился на темную улицу, лишь кое-где освещенную фонарями.

– Это правда, – прошептал Северус. – Я в будущем.

– Да, – ответил Гарри. Сейчас это почти не казалось ложью.

– Я могу вернуться? – спросил Северус нетвердым голосом. – Мама говорила, есть такие штуки – хроновороты. Ты не можешь достать такой и отправить меня обратно?

Гарри вздохнул. Версия с путешествием во времени тоже рождала массу проблем.

– Мне очень жаль, Северус. Хроноворот тут не поможет.

Северус шмыгнул носом.

– Так что, я однажды просто взял и исчез? И потом появился здесь? А как же мои мама и папа? Они по мне не скучали?

– Я не был знаком с ними, – ответил Гарри, осторожно подбирая слова, чтобы не запутаться во лжи. – Но я уверен, что скучали. Я бы скучал. Скажи, как ты так быстро сюда добрался?

– На «Ночном рыцаре», – пробормотал Северус и тревожно спросил: – Ты сердишься, что я взял твои деньги и палочку?

– Нет. Нет, ничего страшного, – тут же ответил Гарри, пытаясь развеять этот страх. – Ну то есть я не хочу, чтобы ты крал у меня, но я понимаю, почему ты так поступил. Я... я бы сделал то же самое на твоем месте. Попытался бы вернуться домой. Но палочку ты мне все-таки верни.

Северус хмуро и с явной неохотой протянул ему палочку и отвернулся, уставившись на темные окна в своем старом доме.

– А кто здесь теперь живет? – спросил он. – Почему дом пустой?

– Больше никто не живет. Теперь... теперь это собственность Министерства Магии.

– Это почему еще? С чего Министерству забирать наш дом? – тут же атаковал его Северус.– И почему я оказался у тебя? Почему ты врешь, что ты мой родственник? Тебя-то почему заботит, что со мной будет?

– Это... Это долгая история, – выдавил Гарри, чувствуя, как с каждым таким ответом между ними вырастает стена. – Но меня правда заботит, что с тобой будет. Честно.

Наступило молчание. Северус скрючился, уткнувшись подбородком в колени. Гарри терпеливо ждал. Когда стало ясно, что от Северуса он больше ничего не дождется, Гарри сказал:

– Уже поздно. Нам надо возвращаться домой. Я аппарирую нас обоих на Энгл-стрит.

– Я не хочу. Я хочу остаться здесь, – упрямо пробормотал Северус.– Я не понимаю, что со мной. Я что, привидение? Мне просто кажется, что я жив, а на самом деле я умер, да?

Гарри сглотнул и яростно потряс головой.

– Нет. Нет, никакое ты не привидение. Даю слово, – ответил он, поднялся на ноги и протянул руку Северусу. – Ты вполне себе живой человек. Честно.

Северусу, похоже, этот ответ облегчения не принес.

– Я хочу остаться здесь, – упрямо повторил Северус, не вставая с крыльца. Но Гарри почувствовал, что решимость его ослабла.

– Здесь у тебя ничего не осталось, – сказал он и тут же пожалел об этом: слова прозвучали жестоко.

Северус медленно поднялся на ноги, двигаясь как автомат, и даже позволил Гарри взять себя за руку.

Гарри мысленно готовился к аппарации, когда услышал, как Северус тихо ответил:

– У меня нигде ничего не осталось.

* * *

Магазин был закрыт: поток покупателей иссяк час назад. Роланд Пэйдж нахмурился, раздраженно пожал плечами и продолжил протирать полки влажной тряпкой. Его жилец, одолживший у него палочку, не спешил с возвращением. Все это было крайне невежливо, и лучше всего было бы отказать в такой просьбе, но говорить «нет» самому Гарри Поттеру представлялось... неразумным. Особенно если, как выяснилось, Поттер был заодно с Уайлд, вовсю стремившейся занять кресло министра магии уже в следующие выборы.

Если бы он мог, то избавился бы от всех ее книг, и плевать на прибыль, которую они приносили. Но привлекать к себе внимание такими действиями было верхом неосторожности. А сейчас ему нужно быть очень осторожным: слишком много поставлено на кон.

Роланд недовольно крякнул, опускаясь на колени, чтобы протереть нижнюю полку. За последний год он научился быть осторожным. Настолько, что сам себя не узнавал.

Раздался стук в дверь – три удара, пауза, потом еще один. Роланд поднял голову.

– Ключ у тебя. Отпирай и заходи.

Дверь открылась с громким скрипом. Его посетитель вдвинулся в магазин, в котором сразу же поубавилось места.

– Где тебя носило? – тут же спросил Роланд. – Я тебя сто лет дожидаюсь!

– Да ладно тебе! Я ж пришел, нет? Какому-то мальчишке срочно понадобилось в Манчестер.

Роланд остолбенел.

– Ты ведь знал, что этот мальчишка – омоложенный из «Новой жизни»?

Бен и не подумал ничего отрицать, и Роланд в сердцах хлопнул ладонью по прилавку.

– Бен! Нельзя было останавливаться, нельзя было его подбирать! Зачем ты это сделал?

– Пожалел, наверно, – неуверенно проговорил Бен, как будто и сам не зная, зачем. – Высадил его у какого-то старого дома. Надо быть, [i]его[/i] старого дома. Парень просто хочет знать правду...

– Там он ее не найдет! – прошипел Роланд. – Министерство наверняка выгребло все подчистую! Ты что творишь – решил в тюрьму сесть за сопротивление «Новой жизни»? Чтобы я один все делал, да? Сегодня ночью первый выпуск!

Бен надулся.

– Ясно. Ты прав. Я дурак. Но я ж приехал, правда? Так что мне делать-то?

Умиротворенный извинением Бена, Роланд позволил себе улыбнуться.

– Помоги мне придумать название.

В ответ Бен расхохотался, откинув голову и держась за бока. Роланд насупился.

– Эх, приятель, так вот чего ты разорялся – с названием нелады!

Теперь настала очередь Роланда обижаться.

– Ты же знаешь, у меня плохо с названиями.

– Ладно, ладно. – Бен попытался сосредоточиться. – «Посланцы истины»?

– Какой ужас.

– «Герольды хаоса»?

– Не придуривайся.

Бен яростно нахмурился, явно недовольный тем, что его усилия не принимаются всерьез.

– Ага. Ну ладно. Ладно. Вот! Придумал! – Он выдержал драматическую паузу, в течение которой Роланд нетерпеливо барабанил пальцами по краю прилавка. – «Шепотом о свободе»! – громогласно возвестил Бен. Роланд тихо застонал. – Что? И это тебе не нравится?

Роланд обреченно кивнул.

– Сойдет.

[b]Глава 8[/b]

Северус проснулся от того, что прямо в лицо светило яркое утреннее солнце. Он сонно протер глаза, вспоминая: он теперь в будущем, в доме у какого-то странного типа по имени Гарри. Его родители продолжают жить без него, где-то в прошлом, и он не может вернуться обратно. Вчера он плакал в постели, пока не заснул. Хорошо еще, что этот самый Гарри ничего не слышал. Северус бы умер от смущения, если бы Гарри пришел его утешать.

Он откинул покрывало и тут же поморщился: он снова уснул одетым. И ходил в одной и той же одежде уже второй день. Фу. Переодеться не во что, но можно хотя бы принять душ.

Северус протопал в ванную, закрыл за собой дверь, включил воду и принялся расстегивать рубашку. Он уже наполовину стащил ее с себя, когда заметил что-то у себя на левой руке – что-то, чего там раньше не было. Он повернул руку ладонью к себе, чтобы рассмотреть, что это, и замер, не дыша.

От увиденного похолодело внутри. Череп и змея. Переплетенные черные линии были намертво впечатаны в кожу.

Его окатил ледяной ужас. Плохо – нет, хуже, чем плохо. Это было что-то ужасное, он точно знал, и неважно – откуда. С минуту он стоял неподвижно, так и оставив рубашку свисать с одного плеча. Когда ему наконец удалось открыть рот, он закричал.

* * *

Услышав крик, Гарри тут же вскочил на ноги, но Северус уже бежал вниз по ступенькам. Расстегнутая рубашка волочилась за ним, левую руку он держал на весу.

– Это ты сделал, да? – выкрикнул Северус, влетев в гостиную. – Что это такое?

Гарри уставился на Темную метку на его руке, едва не выругавшись вслух: он совершенно забыл...

– Что это? – повторил Северус дрожащим голосом. – И не вздумай сказать, что это «длинная история»!

– Это не важно, – услышал Гарри собственный безжизненный голос. – Правда, Северус. Не думай об этом. Оно... Это так, ерунда.

Глаза у Северуса заблестели от ярости.

– Тебе легко говорить. Что-то я у тебя такого не вижу!

«Ничего мне не легко!» – чуть не выкрикнул Гарри в ответ, но в последний момент успел прикусить язык. Даже странно, сколько омерзительных воспоминаний всплыло в голове при виде Метки.

Все еще с трудом держа себя в руках, Гарри повернулся и пошел на кухню. Устроился за маленьким обеденным столом и потер глаза, чуть не сбив очки.

Северус плюхнулся на стул напротив него и поставил локти на стол.

– Ты мне врешь, – сказал он. – У тебя везде секреты. Мне это не нравится.

– Мне тоже, – вырвалось у Гарри. Не успел он пожалеть о необдуманном ответе, как увидел, что Северуса он, кажется, немного успокоил.

– Тогда зачем ты это делаешь? – спросил Северус.

Гарри глубоко вздохнул. Стена, которая постепенно вырастала между ними с каждой новой ложью, была уже почти что непробиваемой.

– Я дал клятву, когда усыновил тебя, – ответил он.

Северус презрительно фыркнул на слове «усыновил», но Гарри продолжил:

– То, как ты здесь оказался – действительно долгая и запутанная история. Я поклялся волшебной клятвой, что не буду тебе ничего об этом рассказывать. Если я нарушу ее, в Министерстве Магии сразу узнают, заберут тебя отсюда, и больше никогда не разрешат мне даже увидеться с тобой.

Северус, не сводя с него неприязненного взгляда, пробормотал:

– Ну и ладно.

Это было неожиданно обидно. Может, потому, что Гарри не ожидал, что одиннадцатилетний Снейп будет все так же ненавидеть его.

Гарри помолчал. Он знал, что хочет сказать, но никак не мог собраться с духом.

– Ты мне так ничего и не расскажешь, да? – спросил Северус раздраженно. Кроме раздражения, Гарри услышал и другое: похоже, Северус заранее смирился с отказом.

– Я оставлю решение за тобой, – ответил Гарри. – Один вариант – если ты решишь, что хочешь знать все прямо сейчас, я расскажу.

– И меня... Министерство отдаст меня кому-то другому? – спросил Северус, по-видимому, не очень озабоченный подобной перспективой.

– Да. Но мы можем подготовиться заранее, найти семью, которая тебе понравится, чтобы я мог передать им тебя.

– Это хорошо, – ответил Северус. – А другой вариант?

– Подождать немного, – произнес Гарри, стараясь, чтобы у него не дрожал голос. Даже в одиннадцать Снейп, как никто, умел доводить его до слез. – Остаться у меня. Я попробую найти способ обойти клятву. Мне потребуется время, но я найду способ все тебе рассказать.

Последовало долгое молчание. Гарри ждал.

Предоставлять Северусу такой выбор было не просто рискованно. Гарри боялся, что теперь потеряет его окончательно. Северус ни за что не согласится остаться и подождать. Он захочет узнать все как можно скорее, и ему совершенно все равно, что жить он будет потом с кем-то другим.

Гарри и сам бы хотел отнестись к этому с таким же равнодушием, но одна мысль о том, чтобы сейчас отпустить от себя этого ребенка, пугала. Магический мир стал очень ненадежным местом. У всех детей – пасынков из «Новой жизни» были враги, о которых сами они ничего не помнили. Люди, которые ненавидели их и имели на это все основания. У Северуса они тоже наверняка были. И еще неизвестно, смогла бы обыкновенная семья защитить его, случись что-нибудь. Одиннадцать лет и никого на всем белом свете... Гарри знал, что это такое. Только Северусу пришлось еще хуже – у него не было даже неприязненно настроенных родственников, которые неохотно, но все же приняли бы его в семью. У него не было никого.

Но это было еще не все. Гарри не смог бы объяснить словами, что именно его гложет. Другой, взрослый Снейп, которому было глубоко плевать на Гарри, исчез, и все, что осталось после него – чувство незавершенности. Как неоконченный разговор, неразрешенный спор, ссора, оборвавшаяся на полуфразе... Гарри не знал, какое отношение все это имело к одиннадцатилетнему ребенку, сидевшему напротив. Скорее всего – никакого. Но отпустить его он не мог.

– Ладно, – пробормотал Северус наконец.

– Ладно что? – спросил Гарри, боясь услышать ответ.

– Я подожду. Но недолго.

Гарри вздохнул с облегчением.

– Ну вот и хорошо, – сказал он, каким-то чудом сохраняя обыденный тон. – Я рад.

 
* * *

 Северус и сам толком не понимал, почему он согласился подождать. Он хотел узнать, что с ним произошло, и чем раньше, тем лучше. И ему по-прежнему не нравился этот Гарри. Да и сам он Гарри тоже не очень-то нравился, что бы тот ни говорил. От того, как Гарри уставился на эту штуку с черепом и змеей, у Северуса сразу появилось чувство, что он сделал что-то плохое. Но то, что предложил ему Гарри, заставило его задуматься.

Выбор. Гарри дал ему выбор.

И Северусу это понравилось. Выбор означал, что он сможет передумать, если захочет. Кроме того, Северус не был уверен, что кто-нибудь другой дал бы ему возможность выбирать самому.

Они позавтракали вместе, Гарри ушел и вернулся через пару часов с большим пакетом: несколько смен одежды, книги и пара волшебных игр, все новое, только что из магазина. Северус схватил пакет и убежал наверх – он знал, что ему просто необходимо принять душ и не хотел дожидаться, когда Гарри скажет ему об этом.

Когда Северус в свежей рубашке, с влажными волосами, забранными в хвост, чувствуя себя гораздо лучше после душа, спустился вниз, Гарри радостно улыбнулся.

– Знаешь что, – сказал он, – а давай выберемся на ланч к моим друзьям?

При мысли о друзьях Гарри, которые наверняка были похожи на него, Северус скривился.

Гарри сделал вид, что не заметил.

* * *

Гарри предупредил Гермиону по каминной связи, что он собирается к ним вместе с Северусом. Но все равно, когда они вдвоем выбрались из камина в ее гостиной, Гермиона с трудом удержалась от слез. Невозможно было поверить, что одиннадцатилетний мальчик перед ней был всем, что осталось от Северуса Снейпа, несколько дней назад сидевшего здесь же с маленькой Беллатрикс на руках.

– Привет, – сказала Гермиона. Голос дрогнул, но ей удалось совладать с собой. – Привет, Северус. Я Гермиона.

– Угу. – Северус хмуро глянул на нее, потом отвернулся, скользнув взглядом по книжным полкам, и уставился на семейную фотографию: Рон, она и Беллатрикс. – Ты замужем, – пробормотал он. Это не был вопрос.

– Да, – подтвердила Гермиона.

Северус смерил ее взглядом.

– Мама говорит, молодыми только дуры замуж выходят. Но у тебя, наверное, муж богатый, раз у вас свой дом.

Гермиона на мгновение потеряла дар речи. Гарри, похоже, тоже не знал, что сказать – он только смущенно улыбнулся. А потом она неудержимо расхохоталась. Гарри тоже не удержался и сдавленно фыркнул, прикрыв рот рукой.

Северус вспыхнул от смущения и отвернулся, явно не собираясь участвовать в веселье, вызванном его словами.

– Извини, пожалуйста, – проговорила Гермиона, заметив его порозовевшие щеки. – Я пойду за ребенком. Гарри, ты знаешь, где что лежит, можешь начинать готовить ланч. Я вернусь через минуту.  

* * *

Беллатрикс сегодня не плакала, только тихонько гукала на руках у Гермионы и даже позволила себя накормить. Северус внимательно наблюдал за ней, иногда переводя взгляд на Гермиону.

– Она не похожа на тебя. И на твоего мужа тоже, – сказал он осторожно, на этот раз воздержавшись от выводов. Гарри мысленно вздохнул с облегчением.

– Не похожа, – согласилась Гермиона. – Она приемная.

Северус медленно встал, нерешительно подошел к Гермионе и дотронулся до левой руки Беллы. Гермиона застыла, но не попыталась его остановить. С неожиданной осторожностью Северус закатал рукав распашонки, обнажив крошечную Темную метку.

Гарри увидел, как напряглись его плечи.

– Она такая же, как я, – прошептал Северус, проведя пальцем по черным линиям. – Кто мы такие? Сколько нас?

У Гермионы задрожали губы, но она промолчала. Не дождавшись ответа, он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

– Ясно. Ты тоже не можешь об этом говорить.

Снова наступила тишина. Гермиона зажала рот ладонью – сдерживая не то слова, не то плач. Гарри опустил голову, не зная, что сказать, и чувствуя прилив ненависти к Уайлд и ей подобным. Молчание нарушил Северус.

– Ладно, – сказал он с явным отвращением. – Можно мне хотя бы поиграть с ней?

* * *

С утра шел дождь, и на улицу было не выйти. Северус играл с Беллатрикс, и ему, казалось, это не надоедало. Похоже, он чувствовал с ней некое родство, а может, товарищество по несчастью. В конце концов Белла уснула у него на руках, и Гермиона уложила ее в колыбель, которую принесла из спальни.

К тому моменту дождь закончился и выглянуло солнце. Гермиона распахнула дверь в сад, и по дому прошелся свежий ветерок, надувая занавески на окнах, как паруса корабля. Был конец февраля, но в воздухе уже пахло весной.

Северус растянулся на ковре перед очагом и ушел с головой в книгу, которую нашел в одном из шкафов. Время от времени он безотчетным движением касался пальцами шеи, и у Гарри каждый раз сжималось сердце: Северус прикасался именно к тому месту, где меньше года назад клыки Нагини разодрали артерию. Гермиона проследила за его взглядом и печально покачала головой.

– Слушай, Северус, не хочешь пойти поиграть во дворе? – спросил Гарри, безуспешно делая вид, что все нормально и ничего необычного не происходит. – Хочешь, поиграем в футбол, или... может еще во что-нибудь?

Северус демонстративно перевернул страницу в книге, старательно притворяясь, что он ничего не слышал. Гарри оставил его в покое. Он вышел из дома и сел на крыльцо. Вскоре к нему присоединилась Гермиона.

– Это страшно, – тихо сказала она. – Очень, очень страшно.

– А?

– Эта программа Уайлд. Им стерли воспоминания, но старые чувства остались. Старые страхи остались, он боится, и сам не знает – почему. Я иногда думаю... – Гермиона не договорила, но все было понятно и так. Гарри повернулся и бросил быстрый взгляд на Беллатрикс, спящую в колыбели.

Раздался хлопок аппарации, Гарри обернулся на звук и увидел, как открывается калитка. Это был Рон, в промокшей куртке, с газетой в руке. Гарри улыбнулся: когда Рон был рядом, Гермиона не так сильно беспокоилась обо всем. Да и сам Гарри не мог оставаться мрачным в его присутствии – у Рона был слишком солнечный характер.

– Привет, как занятия? – спросил Гарри.

Рон отмахнулся, его глаза блестели от возбуждения:

– Какие там занятия! Ты посмотри! Уже вся Англия знает – такие новости распространяются в момент!

Он плюхнулся рядом с ними на крыльцо и расправил газету. Гарри вытянул шею и недоуменно уставился на печатную страницу: это был не «Пророк». И не «Придира». Он раньше никогда не видел такой газеты: наверху был крупно набран незнакомый заголовок: «Шепотом о свободе».

Гермиона тут же принялась просматривать статьи, и Гарри последовал ее примеру.

– Ничего себе. Не знаю, кто эти люди, но смелости им не занимать, это точно, – восхищенно проговорила Гермиона. – Все факты, которые Министерство пыталось засекретить... И теперь их усилия пойдут прахом! Тут написано, что издатели газеты будут отслеживать все книги и статьи, которые Министерство решит уничтожить, будут перепечатывать их массовыми тиражами и распространять повсюду! Как бы мне хотелось помочь им! – Гермиона вскочила на ноги.

Рон рассмеялся и потянул ее за рукав. Гермиона, вздохнув, неохотно опустилась обратно на крыльцо, прижалась к Рону. Тот обнял ее и взглянул на Гарри поверх ее головы.

– Что-то ты сегодня тихий. Как тебе новости?

– Они все правильно решили, – проговорил Гарри, расправив газетную страницу. От нее пахло типографской краской и почему-то – старыми книгами. – Знаешь, Рон, это тоже война. Только другая. Теперь оружие – это знания. Так что да, идея хорошая.

– Ну так как, считаешь, мы должны найти, кто издает эту газету и присоединиться к ним? – задумчиво спросил Рон, похоже, всерьез рассматривая такой вариант.

Гарри покачал головой. Если бы не Северус и Беллатрикс, он сам предложил бы это, первым. Но теперь им надо было быть осторожными. Даже если они к этому не привыкли.

– Нет. Я просто говорю, что теперь мы знаем, что это за война, и знаем, кто наш противник.

Произносить имя вслух было необязательно. Гермиона бросила на него долгий оценивающий взгляд.

– Я всегда думала, что Уайлд куда менее человеколюбива, чем хочет казаться.

– Она опасна, – отрезал Гарри. В каком-то смысле это было облегчением: высказать все вслух, не выбирая выражений. – У меня нет доказательств, но я уверен, что с Мэнором нас подставили. А главное, эта программа по усыновлению – настоящая западня. Нельзя было давать эту Клятву, нельзя было обещать не рассказывать детям правду... Так больше продолжаться не может. Уайлд должна уйти. Я так считаю.

Гермиона помолчала, обдумывая его слова.

– Да, ты прав, – в конце концов признала она. – Наверное, мы с самого начала все делали неправильно. Не надо было спорить об этике и логике происходящего. Надо было просто собирать информацию – и все. Я этим займусь. И да, мне тоже кажется, что Снейпа подставили, уж слишком все удачно сложилось...

Гермиона хотела еще что-то добавить, но ее прервал детский плач, и она убежала в дом. Гарри и Рон задержались ненадолго на крыльце, глядя на мокрые ветки деревьев, блестящие на солнце. Когда они вернулись в гостиную, то обнаружили Северуса, уснувшего прямо на ковре у камина с книгой в руке.

Гарри задержался на мгновение, глядя на него и гадая, что принесет им завтрашний день. Потом осторожно потряс Северуса за плечо и сказал, что пора возвращаться домой.

 [b]Глава 9[/b]

Следующее утро обошлось без открытий, и им с Северусом удалось дожить до завтрака без происшествий. Но все равно за столом царила тягостная тишина. Северус жадно ел (на этот раз Гарри приготовил яичницу и тосты, и кажется, не ошибся с выбором). Сам Гарри есть не мог: его мучило беспокойство, не в последнюю очередь – за Северуса. Гарри просто не знал, что делать. Что бы он ни сказал – все казалось неловким и каким-то неправильным.

– Ты кто?

– Прошу прощения? – пробормотал Гарри. Вопрос застал его врасплох. Он отодвинул тарелку и уставился на Северуса, разглядывавшего его с холодным любопытством.

– Чем ты занимаешься? – пояснил Северус нетерпеливо. – Учишься? Работаешь?

Гарри покачал головой, не зная, как ответить, чтобы Северус понял. У него было много дел – но вот получалось мало. На самом деле, большую часть прошлого года он потратил на борьбу с «Новой жизнью» и на попытки вытащить Снейпа из тюрьмы. Он был слишком занят этими двумя задачами, чтобы заниматься хоть чем-то еще – учебой или работой. Даже Джинни незаметно выпала из его жизни, когда Гарри не ответил на очередной вызов по каминной сети.

Гарри понял, что сидит молча, раздраженно нахмурившись, и злится на то, что не может ответить на простой вопрос, который прежнему Снейпу и в голову не приходило задать.

Северус все еще наблюдал за ним.

Гарри тяжело вздохнул, обдумывая, что же все-таки сказать.

– Я... можно сказать, общественный деятель. Занимаюсь политикой.

– Что это значит?

– Ну, я встречаюсь с людьми, мы обсуждаем, что им делать...

– Но сам ты ничего не делаешь, да?

– Получается, что так, – пробормотал Гарри, уже не в силах скрыть свое раздражение.

– Значит, ты очень богатый. Или очень ленивый, – подвел итоги Северус. Фраза «а может, и то, другое» явственно читалась у него на лице.

Гарри закусил губу, с трудом удерживаясь от того, чтобы не наорать на Снейпа – как он наверняка наорал бы на его взрослую версию. Северус ехидно ухмыльнулся, явно довольный тем, как ему удалось поддеть Гарри.

Гарри встал и принялся убирать со стола.

– Хочешь, снова пойдем в гости к Гермионе? – спросил он как можно нейтральнее.

Северус помотал головой.

– Она мне не нравится.

Гарри с удивлением посмотрел на него.

– Почему?

– Она так себя ведет, как будто меня знает. Мне это не нравится.

– А. – Гарри не знал, что сказать. С правдой не поспоришь. Непонятно как, но Северус заметил. Гарри выругался про себя. Ему очень хотелось повидаться с Гермионой и Роном, но принуждать Северуса к чему бы то ни было он не собирался. – А как насчет Беллатрикс? – зашел он с другой стороны. – Она ведь тебе нравится? Не хочешь ее проведать?

К его огромному облегчению, Северус кивнул.

Они были у Гермионы уже через несколько минут.

* * *

Стояло теплое субботнее утро, на небе не было ни облачка. Гермиона открыла все окна, и маленький дом тут же наполнился свежим весенним воздухом. Старые доски пола, нагретые солнцем, пахли чем-то знакомым с детства, чем-то уютным и беззаботным. Даже Рон, в последнее время серьезно налегавший на учебу, позволил себе расслабиться, растянувшись на диване. Забытый учебник трансфигурации лежал на полу обложкой вверх.

Гермиона знала, что это беззаботное состояние долго не продлится – стоит только появиться ее гостям, и разговор пойдет о деле. Но все равно она радовалась выпавшему моменту.

Билл прибыл первым и тут же заявил, что просто хотел проверить, не разорил ли младший братец его жилище. Рон только рассмеялся, и они заговорили о работе. После войны Гринготтс усилил меры безопасности и повысил уровень защиты до невиданного прежде уровня.

– Ага, странно, с чего бы это, – сухо заметил Рон.

Гермиона улыбнулась, невольно испытывая ностальгию. Приключения и злоключения прошлого года казались чем-то давно забытым, событиями из другой жизни.

Невилл появился много позже и выглядел хмурым. Между ними постоянно возникала неловкость – с тех пор, как он бросил у них Беллатрикс. Невилл избегал смотреть в глаза и Рону, и Гермионе, как будто боялся, что они начнут его отчитывать. Рон, конечно, заметил и сказал с обычной прямотой:

– Послушай, приятель. Что было, то было. Мы все равно друзья, ясно?

Невилл чуть заметно улыбнулся и вздохнул с облегчением.

Гарри и Северус объявились ближе к полудню. Северус даже не взглянул на взрослых, всем своим видом показывая, что ему нет до них дела. Он взял на руки Беллатрикс, прихватил бутылочку и, не оглядываясь, вышел из дома. Гермиона проследила взглядом за тем, как он медленно и осторожно, не поднимая головы, идет по двору к маленькой беседке, доверху заросшей плющом. Он устроился внутри, не спуская Беллу с рук, и принялся развлекать ее, не обращая больше ни на что внимания.

Убедившись в том, что с Северусом все в порядке, Гермиона присоединилась к общему разговору, который быстро свернул к газете «Шепотом о свободе».

– До чего приятно – передать не могу: открываешь газету и не видишь ее лица, – с искренним облегчением произнес Билл, развалившийся на диване. – Уайлд явно не в себе. Не пойму, как ей удается привлекать столько народа на свою сторону.

Гермиона насторожилась.

– Тебе что-то известно?

Билл пожал плечами.

– Слышал кое-что. Прошлым летом она гоблинов чуть с ума не свела – потребовала лучший сейф в банке, со стопроцентной защитой от взломов. Для каких-то государственных нужд. Они две недели вкалывали, чтобы создать что-то подобное. Когда все было готово, она начала препираться из-за цены. Слишком дорого, мол – тридцать галеонов в месяц. А чего она хотела, с такими запросами?

– Какая ей разница, за нее же все равно платит «Новая жизнь», – заметил Гарри.

– В этом-то все и дело. Она настояла на том, что заплатит сама. – Билл снова пожал плечами. – Сказала что это ее личный вклад в общее дело, или что-то в этом роде. Наверное, порядком подразорилась, но нам-то что до этого?

У Гермионы быстрее забилось сердце.

– Ты знаешь, что она там хранит? – спросила она.

– Нет, к сожалению. И узнать вряд ли выйдет – если бы за сейф платила «Новая жизнь», то Уайлд пришлось бы кому-нибудь отчитываться, на что потрачены деньги. А так...

– Подозрительно, – пробормотал Рон.

– Чтобы не сказать больше, – согласился Гарри.

– Совсем нельзя узнать, что там такое? – спросила Гермиона.

– Не знаю, – ответил Билл. – Я с лондонским отделением не связан, работаю на выезде.

– Но можно же спросить! – настойчиво произнесла Гермиона. Ей не хотелось умолять, но по-другому не выходило. – Пожалуйста, Билл! Поспрашивай – это может быть очень важно! Может, это именно то, что нам нужно, чтобы с ней справиться!

Билл рассмеялся.

– Тебя послушать, так вы собираетесь переворот устроить! – Когда никто не возразил и не рассмеялся, он оглядел их и потряс головой. – Ненормальные. Все вы, как один, чокнутые.

Гермиона не стала спорить.

– Так ты поможешь? – спросила она без обиняков и затаила дыхание в ожидании ответа.

Билл долго молчал. В конце концов он обреченно хмыкнул.

– Надеюсь, вы понимаете, что если меня уволят за нарушение конфиденциальности, банк отберет этот дом.

– Ничего страшного, – с деланной небрежностью ответил Рон. Он явно тревожился за брата, но делал все, чтобы не подавать вида. – Тогда мы переедем к Гарри!

 
* * *

В крошечной беседке было темновато и зябко, но Северусу здесь все равно нравилось. Плотно переплетенные ветки плюща создавали маленькое уютное убежище. Прямо как в доме – и голова не кружилась от огромности мира вокруг.

Беллатрикс уснула у него на руках, и он осторожно, указательным пальцем, погладил ее по волосам. Она улыбнулась во сне.

Что-то шевельнулось в голых ветвях плюща, Северус повернул голову и похолодел: змея, огромная, больше его самого, медленно проползала сквозь ветки. Неподвижные змеиные глаза смотрели на него в упор.