Название: Колыбельная для подкидыша (стр. 7 )

– Гарри? – Уайлд неодобрительно поджала губы. – Что происходит?

– Э-э-э... Я не хочу, чтобы у него были неприятности, – неуверенно ответил Невилл, – он, может, и совершил ошибку, но я ему друг...

– Какую ошибку? – спросила Уайлд сахарным голосом. – Что бы это ни было, уверена, Гарри не мог сделать ничего плохого.

– Ну, как бы это сказать... – Невилл помолчал и выпалил: – Я насчет этой газеты, «Шепотом о свободе». Это Гарри ее печатает. Я только что узнал. Он попросил меня помочь с доставкой, но я... я не могу. – Он всплеснул руками. – Ну, то есть, это же не метод, да?

– Конечно, – согласилась Эмма Уайлд и благосклонно кивнула. – Не беспокойся, Невилл. У Гарри не будет никаких неприятностей. Он просто еще очень юн и наивен. Но эти публикации нужно остановить. Ты знаешь, где печатается газета?

Невилл покачал головой.

– Точно не знаю. То есть, не знаю, где именно... Ну... Боже, поверить не могу, что говорю это... Это в каком-то старом замке. Там еще раньше, во время войны, было место встреч Пожирателей, так что он окружен защитными чарами, а еще – чарами ненаходимости. Гарри сказал – он узнал о замке из воспоминаний Снейпа. Ну тех, что Снейп передал ему в Хижине. Гарри их никому никогда не показывал, оставил себе.

– Вот как. Невероятно. – Уайлд застыла в своем кресле. – Невероятно.

– Все так плохо? – тревожно спросил Невилл

Уайлд смерила его долгим взглядом.

– Нет-нет. У Гарри не будет никаких неприятностей, – повторила она. – Но его нужно остановить. Ты мог бы достать воспоминания Снейпа, которые остались у Гарри?

Невилл помотал головой.

– Нет. Я не знаю, где он их держит. Знаю только что не дома – боится, как бы Северус не нашел их случайно. Может, они тоже в том замке. У Гарри там настоящее производство, свой станок, запас бумаги и целый выводок сов для доставки...

 Уайлд кротко вздохнула.

– Ну хорошо. Я разберусь. Спасибо за помощь, Невилл.

– П-пожалуйста, – ответил Невилл, вставая из кресла, и умоляюще добавил: – У Гарри точно все будет нормально?

– Обещаю, – серьезным тоном ответила Уайлд. – Ты правильно поступил, Невилл. Ты оказал огромную услугу всем детям из «Новой жизни».

Невилл склонил голову.

– Да, – пробормотал он. – Думаю, вы правы.

* * *

Он чуть ли не бегом покинул министерское здание, как будто в нем распрямилась какая-то пружина, которую долго сжимали и вот наконец отпустили. Невилл даже аппарировал на полушаге и едва не растянулся, споткнувшись на невысоком крыльце маленького дома.

Гермиона открыла дверь и улыбнулась.

– Ну как? – спросила она.

– Купилась, – ответил Невилл. – Теперь осталось только ждать.

– Отлично, – обрадованно сказала Гермиона. – Знаешь, эта затея и в самом деле может сработать. Гарри хорошо придумал. Да, слушай!.. Я кое-что узнала, ты не поверишь, но теперь все стало ясно. Заходи, заходи, не стой на пороге...

Невилл перевел дух и последовал за ней в дом.

* * *

Эмме Уайлд хотелось немедленно все бросить и оправиться в Гринготтс за воспоминаниями. Нужно было как можно скорее найти замок, в котором, по словам Лонгботтома, печаталась эта гнусная газетенка, остановить Поттера, положить всему этому конец.

Но она не поддалась искушению. Эмма заставила себя остаться в кабинете до конца рабочего дня. Было важно не привлекать внимания к этим визитам в банк.

Она сухо улыбнулась. Хорошо, что она додумалась не уничтожать воспоминания, а хранить их – все до единого. Решение оказалось удачным и уже принесло плоды. Воспоминания Малфоя-старшего оказались неоценимым источником информации. Подземный ход с портключом – всего лишь верхушка айсберга. Эмме оставалось только исследовать этот айсберг и использовать информацию наилучшим образом.

Улыбка исчезла, когда Эмма вспомнила о сбежавших из Мэнора слизеринцах. Гойл, Флинт и Нотт ее совершенно не интересовали, но то, что юному Малфою удалось избегнуть наказания, не давало ей покоя. Но, – напомнила она себе в качестве утешения, – только он и не был наказан. Все остальные были. Все, кто имел значение.

Чета Малфоев, Беллатрикс Лестрейндж, Яксли, Долохов, Кэрроу, Петтигрю – все или были убиты, или возвращены в детство, стерты до основания, так что теперь из них могли вырасти приличные люди. И Снейп – Снейп был хуже всех, и до чего же приятно было заявить ему это прямо в лицо.

Она встала, аккуратно разложила документы по папкам. Ее взгляд упал на маленькую фотографию, единственную в кабинете. Эмма покачала головой. Как они смеялись в тот день, она и ее девочка, как давно это было... и как хорошо сохранилось в памяти. Тепло обнявших ее маленьких рук, следы грязи, оставленные на ее дорогом пальто крошечными туфельками, и смех. Она помнила все. Помнить было больно.

Эмма отвела взгляд от фотографии, еще раз окинула взглядом безупречно аккуратный стол и направилась к дверям. Прежде чем выйти из кабинета, она погасила свет.

* * *

Визит в Гринготтс много времени не отнял. Эмма вышла из банка, неся в руках маленький футляр с фиалами. В фиалах были собраны все воспоминания Снейпа. Эмма была одна – во время посещений Гринготтса авроры ее не сопровождали. Конфиденциальность важнее безопасности. Да и что могло ей грозить на Диагон-аллее, где уровень преступности стремился к нулю? После войны магическая Британия стала куда спокойнее.

Эмма ускорила шаг, намереваясь аппарировать домой.

Когда заклинание настигло ее, она ничего не почувствовала.  

* * *

Она пришла в себя и тут же поняла, что привязана к стулу. Эмма открыла глаза. Место оказалось знакомым – это был книжный магазин, который она посещала несколько дней тому назад с проверкой. Некоторые опасные книги она потребовала убрать с полок. Возможно, продавец решил, что возмещение было недостаточно велико. Ну что ж, откупиться она сумеет.

– Она очнулась, – произнес знакомый голос. Гермиона Грейнджер-Уизли. Эмма попыталась повернуть голову, но связывающее заклинание держало слишком крепко. Ей оставалось смотреть прямо перед собой, на полупустые книжные полки.

– Все кончено, Уайлд, – сказал Поттер где-то у нее за спиной. – Вы проиграли. Когда о ваших играх с воспоминаниями узнают в газетах, вам и вашей программе несдобровать. – В его голосе звучала настоящая ненависть, такая, на которую Эмма не считала его способным. – Вы все-таки нечто. Морочите людям голову россказнями о том, как надо забыть о прошлом, а сами все никак не успокоитесь? Вы же клялись, что уничтожили воспоминания! Знаете, люди терпеть не могут, когда им врут. Ну ничего, скоро сами убедитесь.

– До сих пор не понимаю, как можно было сотворить такое со Снейпом? – прервал Поттера другой голос. Лонгботтом. – Он же был невиновен!

Сидеть неподвижно и выслушивать одно обвинение за другим было невыносимо. Эмма напряглась, пытаясь разорвать невидимые путы, но они не поддались. Она только и могла, что выкрикнуть в ответ:

– Вы ничего не понимаете!

– Ошибаетесь, – ответила Грейнджер. – Мы знаем, почему вы это сделали. – Она помолчала и добавила дрогнувшим голосом: – Это все из-за вашей дочери. Чарити.

[b]Глава 18[/b]

В «In Quarto» набилась целая толпа народу. Гарри окинул взглядом магазин: Рон, Гермиона, Невилл, Билл, Роланд и Перси. Последнего притащил за собой Билл, он же настоял на том, что им потребуется присутствие министерского служащего. Гарри поначалу возражал, опасаясь, что Перси воспротивится идее нападения на главу Департамента юстиции. В результате бурного, но недолгого спора Гермионе все же удалось убедить его, что от Перси будет прок. Пока что Перси, недовольно нахмурившись, наблюдал за происходящим и помалкивал.

Эмма Уайлд не собиралась легко сдаваться и только сжала губы, увидев фиал с Веритасерумом. Но Гермиона, уже несколько месяцев возившаяся с капризным болезненным младенцем, быстро нашла выход. Одно заклинание – и Уайлд сама не заметила, как проглотила зелье. Все замолчали, ожидая, когда оно подействует.

– Чарити Бербидж была вашей дочерью? – спросил Гарри, выждав пару минут.

– Да, – дрожащим голосом ответила Уайлд. – Моя девочка. Чарити.

Роланд, стоявший рядом с Гарри, приглушенно ахнул от изумления.

– Значит, целью «Новой жизни» было уничтожить всех, кто присутствовал в Малфой-мэноре, когда Волдеморт убил ее? – спросил Гарри. Он не считал, что это оправдывает Уайлд, но понимал ее. Месть может завести очень далеко.

– Нет. Вначале – нет, – монотонно ответила Уайлд. – Вначале мне просто хотелось принести пользу людям. После того, как Чарити умерла, у меня ничего другого в жизни не осталось. А потом я сохранила воспоминания Люциуса Малфоя и заглянула в них. Я хотела знать, как погибла моя девочка. И я увидела. Собственными глазами. Я стояла так близко, казалось, только руку протяни... Но я ничего не могла сделать. Только смотреть.

– И тогда вы решили стереть с лица земли всех, кто там был, – сдавленным голосом произнес Гарри.

– Да, – ответила Уайлд совершенно спокойно. – Всех. Нарциссу, которая впустила в свой дом убийц. Беллатрикс – говорили, что она слишком безумна, чтобы наказывать ее за совершенные преступления, но она должна была быть наказана, безумие ничего не оправдывает. И Малфоя-младшего тоже, он просто сидел и смотрел. Все они сидели и смотрели. Никто даже слова не сказал.

– Снейп не был одним из них, – сказал Гарри. Он почувствовал, как руки сжимаются в кулаки, но заставил себя спросить: – За что вы его?

Уайлд резко и зло рассмеялась.

– Он был еще хуже остальных! Хуже всех! Снейп и Чарити – они работали вместе, знали друг друга много лет, Чарити считала его другом, умоляла помочь... А ему было наплевать. А потом мою девочку, которая никому не причинила зла, скормили змее...

– И вы решили стереть Снейпа вместе со всеми, – продолжил Гарри. – Скажите, почему вы остановились на одиннадцати? Почему не стерли его полностью, как остальных? Чтобы использовать как разменную монету, выторговать мою поддержку?

– Нет, – тут же ответила Уайлд. Её, похоже, возмутило такое предположение. – Я знала, что вы будете умолять меня остановиться, но даже если бы этого не случилось, я бы все равно прервала процесс на одиннадцати годах. Я хотела, чтобы ему было одиннадцать. Хотела. Он был хуже всех, – с безумным упорством повторила она. – И я хотела, чтобы он помнил только одно: змею, убившую мою дочь. Чтобы эта змея осталась у него в памяти, и чтобы у него было достаточно мозгов, чтобы бояться ее, и недостаточно сил, чтобы хоть что-нибудь сделать!

Для Гарри эти слова были как удар по лицу. У него перехватило дыхание. Мыслей не осталось – одна слепая ярость. Ненависть к тому, что сделали со Снейпом. И с какой целью.

– Он всего лишь ребенок! – выкрикнул Гарри.

Что происходило дальше, он не помнил. Мгновение спустя он почувствовал, как Гермиона железной хваткой вцепилась ему в запястье, пытаясь отнять палочку, невесть как оказавшуюся у него в руке, а Роланд Пейдж схватил его за плечи, оттаскивая подальше от Уайлд.

– Тихо, тихо, приятель, – пробормотал Роланд. – Не делай глупостей. Все кончено, помнишь? Уже все.

Гарри выдохнул и перестал вырываться.

– Я бы ничего и не сделал. Отпустите меня.

Роланд, на всякий случай все еще придерживавший его за плечи, повторил:

– Теперь все. С ней ведь покончено, да? – обратился он к Перси.

– Более чем, – ответил тот. Явно шокированный произошедшим, Перси тем не менее сумел собраться с мыслями и продолжил: – С программой «Новая жизнь» тоже все будет кончено. Я лично за этим прослежу. Билл, поможешь мне доставить ее в тюрьму?

Билл Уизли молча кивнул и достал из кармана палочку.

* * *

Гермиона отсутствующим взглядом проводила Уайлд, покидавшую магазин вместе с Биллом и Перси.

Не верилось, что все кончено.

Нет, не все, – подумала она.

Последствия произошедшего было трудно вообразить. Необходимо сообщить опекунам из «Новой жизни», что Клятва о неразглашении аннулирована, что теперь они смогут обсудить с детьми все, что случилось в прошлом. Когда придет время, и если они захотят. А еще придется рассказать, что воспоминания прошедших программу не были уничтожены. И решить, что с ними делать. А еще – еще книги! Гермиона внезапно вспомнила о книгах и газетных статьях, изъятых из книжных магазинов и библиотек. Предстояло найти и вернуть их на их законное место. И у нее уже возникло чувство, что почти все эти проблемы в конце концов придется решать им с Роном – кто-нибудь опять появится у них на крыльце, и у них не останется другого выбора. Она не возражала.

А еще – Северус... При мысли о нем сердце сжалось, и она взглянула на Гарри.

Тот сжимал в руке футляр с воспоминаниями, отобранный у Уайлд.

– Гарри, – еле слышно произнесла Гермиона, – не надо...

– Что? – растерянно спросил он.

– Не показывай ему. Не сейчас, – добавила она мягко. – Это воспоминания взрослого. А он всего лишь ребенок. Ему нельзя видеть такое. Слишком рано.

Гарри ничего не ответил, просто повернулся и пошел прочь, унося с собой воспоминания Снейпа.

[b]Глава 19[/b]

Гарри медленно поднимался по лестнице, раздумывая о том, что сказала Гермиона, и о предстоящем ему разговоре. Футляр с воспоминаниями жег руки. Гарри не видел Северуса с прошлой ночи, когда тот сбежал от них с Роландом и заперся у себя. Роланд посоветовал оставить ребенка в покое и даже пообещал проследить за тем, чтобы Северус пообедал, когда выяснилось, что Гарри весь день не будет дома. Тот же Роланд привел в квартиру временно оставшегося без работы Стива Парклейна – присмотреть за Северусом, если он все-таки решит выйти из своей комнаты.

Стив, при виде Гарри вскочивший с дивана в гостиной, сообщил, что Северус уже лег спать. Гарри поблагодарил парня и отпустил его.

– Да, и у Роланда хорошие новости! – добавил он, выпроваживая Стива. Тот широко улыбнулся и помчался вниз по лестнице.

Гарри уже решился подняться к Северусу и попробовать постучаться в дверь, но тут Северус сам вошел в гостиную и остановился, держась очень прямо и напряженно.

– Все кончено, – сказал Гарри. – Теперь мы можем поговорить.

– А, – произнес Северус. Голову он держал высоко, но в глазах у него было выражение, как у заключенного в ожидании смертной казни.

– То, что с тобой случилось, действительно очень длинная история, – сказал Гарри. – Видишь ли, была война, такая, что хуже не бывает. Ты сражался на нашей стороне. На стороне добра. И, сражаясь, ты нажил себе очень опасных врагов. Один из них решил отомстить тебе. Уайлд – так зовут эту женщину – сделала так, что ты снова стал ребенком. И она отобрала у тебя твои воспоминания. Это несправедливо, но я ничего не мог поделать. Но теперь все кончено, и она больше не причинит тебе вреда.

Северус чуть заметно кивнул.

– Но Лили умерла из-за меня. – Его голос звучал совершенно безжизненно. Ни война, ни то, что он сражался на стороне добра, похоже, не имели для него никакого значения.

Первым порывом Гарри было сказать, что это не так, но он сдержался. Ему нужно было быть максимально честным. Помолчав, он ответил:

– Северус, ты совершил всего одну ошибку. Как только ты это понял, то сделал все, чтобы ее исправить. Но к тому времени другие люди наделали много ошибок. Мои родители погибли, но не ты их убил.

– Но первую ошибку сделал я, – чуть слышно сказал Северус. – С меня все началось.

Гарри устало вздохнул. Они ходили по кругу, и было непонятно, как из него вырваться.

– Когда идет война, все совершают ошибки, – сказал он. – Я сам ошибался, и очень серьезно. Из-за моих ошибок гибли люди. Но никто не стал винить меня в их смерти.

– Какая разница, винят меня или нет, – горько ответил Северус. Похоже, то, что сказал Гарри, его ни в чем не убедило. – Лили все равно умерла.

Слышать это было до сих пор больно. И почему-то особенно больно – от Северуса. Гарри проглотил комок в горле и ответил, тщательно подбирая слова.

– Это правда, – сказал он. – Но смерть – не самое плохое, что может случиться с человеком. Лили прожила хорошую жизнь и погибла, сражаясь. И она продолжает жить... хотя и не здесь.

– А где? – спросил Северус. В глазах у него вспыхнули одновременно отчаяние и надежда, как будто он готов был все бросить и бежать – к Лили, где бы она ни была.

– В наших воспоминаниях, – ответил Гарри. – Пока мы живы и помним ее, она тоже жива.

– Но я теперь мало помню, – прошептал Северус. – Только совсем немного. Они отобрали у меня остальное, да?

– Верно, – ответил Гарри. – Но я вернул твои воспоминания. – Он показал Северусу футляр. Северус уставился на него неверящим взглядом.

– Ты отдашь их мне? – спросил он, умоляюще глядя на Гарри.

Гарри покачал головой, заранее опасаясь реакции, которую вызовет.

– Не сейчас. Это взрослые воспоминания, Северус. Сейчас они скорее навредят тебе.

– Мне все равно, – выкрикнул Северус, точь-в-точь как и опасался Гарри. Он не сводил с футляра глаз.

– А мне – нет, – ответил Гарри. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я верну их тебе, когда ты вырастешь и сможешь понять то, что увидишь. Лет через пять.

– Мне придется ждать пять лет, чтобы увидеть, что со мной произошло? – спросил Северус, явно подавленный такой перспективой. – Я столько не выдержу.

Гарри понимающе кивнул. Он бы тоже не смог ждать так долго, окажись он на месте Северуса. Более того, он был уверен, что сошел бы с ума от желания узнать все.

Он встал и убрал футляр подальше – на шкаф, и защитил его несколькими охранными чарами. Северус беспомощно наблюдал за ним. Его лицо посветлело, когда Гарри достал из шкафа думосбор, поставил его на стол и поднес палочку к виску.

Вытягивать из себя воспоминания было странно – они были как живые, послушно присасывались к кончику палочки и выскальзывали из сознания, оставляя за собой неясное чувство потери.

Северус напряженно ждал.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Я покажу тебе свои собственные воспоминания, – ответил Гарри. – Как мы с тобой впервые встретились. И дальше – все, что я знаю о тебе. Я больше не буду от тебя ничего скрывать. Учти, мои воспоминания тоже невеселые, а иногда – страшные. Некоторые вещи понять будет сложно. Но если ты хочешь – можешь их посмотреть. Что скажешь?

Северус яростно кивнул. Гарри подтолкнул думосбор к нему. Он не был уверен, что поступает правильно, но всем сердцем надеялся на это. Все равно так лучше, чем вываливать на Северуса целых двадцать лет воспоминаний зараз. К тому же, решил Гарри, вреда от этого будет меньше, потому что теперь Северус был ближе по возрасту к нему, а не к своему бывшему «я».

И еще, – подумал Гарри, – Северус однажды поделился со мной своими воспоминаниями. Будет только справедливо, если я окажу ему ту же услугу.

[b]Глава 20[/b]

Прошло несколько дней. Гарри с растущим нетерпением ждал, когда Северус заговорит о том, что увидел в думосборе, но этого так и не случилось. Северус стал еще молчаливее, чем раньше, и все время прятался в своей комнате. Он забросил чтение и даже не попросил вернуть ему палочку. Гарри все больше задумывался, не принесло ли его решение больше вреда, чем пользы.

Жизнь тем временем шла своим чередом. «In Quarto» процветал, полки ломились от книг, вновь занявших свое законное место. По вечерам Роланд, Бен и Стив часами трудились над каким-то новым проектом, каждый раз воздвигая вокруг себя чары невидимости. Судя по всему, это было что-то очень секретное. Гарри воздерживался от вопросов.

Гермиона каждый день звала их к себе, но когда Гарри передавал ее приглашения, Северус не шевелясь смотрел куда-то мимо него и ничего не отвечал. Тогда Гарри возвращался к камину и извинялся перед Гермионой. Сам он в гости к ней и Рону тоже не ходил – не хотел оставлять Северуса одного.

Эмма Уайлд исчезла со страниц «Пророка». Вместо ее интервью в газете печатались новости, связанные с отменой «Новой жизни». Драко, Флинт, Нотт и Гойл получили полную амнистию и возможность в любой момент беспрепятственно вернуться в страну.

Отставка Флитвика была тоже отменена, теперь он мог снова преподавать в Хогвартсе и оставаться там столько, сколько захочет.

Северус про Хогвартс больше не спрашивал.

Гарри решил дождаться, пока Северус сам решит заговорить. Когда тот наконец пришел к нему, Гарри почувствовал, как все внутри сжимается от неприятного предчувствия. Оно его не обмануло.

– Ты можешь отослать меня куда-нибудь? – спросил Северус, глядя на него в упор. Гарри никак не мог привыкнуть к этой его новой манере.

– Куда? – спросил он осторожно.

Северус пожал плечами.

– Я не знаю. Мне все равно.

– А как же Хогвартс? – спросил Гарри. – Ты туда больше не хочешь?

– Нет. Я не могу.

– Почему? – спросил Гарри мягко. Он видел, как блестят у Северуса глаза – тот изо всех сил старался не плакать.

– Не могу, – повторил Северус. – Я думал, что смогу, но... Чем больше я об этом думаю, тем мне хуже. Я... уже был взрослым. И все это знают. А теперь мне снова приходится быть ребенком, и все, все меня знают, все помнят, что я сделал. Все всё помнят, кроме меня.

– Ну и что? – спросил Гарри, пытаясь понять.

– Мне стыдно, – еле слышно сказал Северус. Он покраснел, как будто даже это признание далось ему с трудом. – Я не могу быть среди людей, которые меня знали. Это слишком. Я хочу жить где-нибудь далеко. Там, где меня никто не знает.

 
– Тебе нечего стыдиться! – возразил Гарри, но, похоже, все было попусту. – А Рон и Гермиона? – попытался он еще раз. – С ними же тебе не плохо?

Северус тоскливо помотал головой.

– Нет. Они тоже знают, кто я. А я не хочу. Не хочу, чтобы кто-то знал.

Гарри попытался понять, но не смог. Каково это, быть ребенком, которого все помнили взрослым?

А потом он подумал, что, в общем, не важно, понимает ли он или нет. Северусу было плохо. И только это имело значение.

Все было просто. Если Северусу нужно уехать, Гарри сделает все, чтобы выполнить его желание.

Но одна мысль о том, чтобы отпустить от себя Северуса, пугала. Уайлд больше не представляла угрозы, но могли найтись другие, кто захотел бы отомстить Северусу, а одиннадцатилетний ребенок был легкой добычей. Кроме того, Гарри был не уверен, что найдется семья, согласная принять Северуса таким, каким он был сейчас: готовым взорвать автобус и заклясть любого, кто встанет у него на пути. В глубине души Гарри восхищался этим характером и не хотел, чтобы кто-нибудь пытался полностью изменить его.

Но и это было еще не все. События последних нескольких дней, ужасающие, невероятные, обрушившиеся на них со скоростью лавины, были похожи на маленькую войну. Войну, на которой они с Северусом сражались вместе и победили. Это что-то значило, во всяком случае, для Гарри. Он был не уверен, значит ли это что-нибудь для Северуса.

– Северус, – начал он, почти со страхом. – А как насчет меня? Ничего, что я тебя тоже знаю?

Долгое время Северус молча смотрел на него. Гарри ждал, затаив дыхание, не смея надеяться. Между ними стояло их общее прошлое, в котором не было ничего хорошего. Теперь, когда Северус знал об этом, ему наверняка захочется держаться от Гарри подальше. 

Гарри так глубоко погрузился в эти невеселые мысли, что почти не заметил, как Северус нерешительно кивнул.

– Ладно, – сказал он с неохотой. – Это ничего. Тебе можно.

– Спасибо, – сказал Гарри. Облегчение было таким сильным, что он растерялся. – Это... Это здорово. Тогда, может быть, мы уедем вместе?

Северус снова настороженно кивнул.

– Хорошо.

Гарри улыбнулся.

– Хорошо! И куда ты хочешь поехать?

* * *

Северус не знал. Он примерно представлял себе жизнь в других странах, но понятия не имел, куда бы ему хотелось уехать. Он молча пожал плечами.

Гарри сбегал в магазин, вернулся с охапкой книг и журналов с иллюстрациями. На картинках были разные места – пустыни, острова, джунгли, бескрайние реки с берегами, поросшими густой высокой травой, поля, залитые солнцем и пестреющие красными маками, большие города с небоскребами и вспышками неоновых вывесок, деревушки с узкими улочками и просторными рыночными площадями, крошечные поселки в горах, так высоко, что облака скрывали крыши домов.

Северус не знал, что выбрать. Вернее, ему было все равно. В конце концов он ткнул пальцем в одну из картинок – серо-белый пляж на берегу серого океана, волны бьются о большие черные камни, торчащие из воды, заливая их белой пеной.

Неподалеку от берега виднелся маленький островок, соединенный с материком длинной песчаной дамбой.

– Вот, – сказал Северус. – Можно, мы уедем вот сюда?

Гарри кивнул.

– Конечно. Это место называется Лонг-Бич. Только учти, что оно очень далеко отсюда. На другом континенте.

Северус кивнул в ответ. Другой континент – это даже лучше.

Северус все еще был удивлен тем, что Гарри решил бросить всех своих друзей и уехать – только ради него. Он не понимал, почему Гарри так волновало, что с ним будет дальше. Как будто они – одна семья. А может, они и есть одна семья? Ведь Рон, Гермиона и Беллатрикс совершенно точно были семьей. Может, семья не обязательно дается от рождения, может, ее тоже можно выбирать?

Выбор. Это было очень важно. Северус постоянно возвращался к этому слову. Гарри давал ему выбор, и одного этого было почти достаточно.

Но было еще кое-что.

Гарри сказал, что Лили теперь жила в их воспоминаниях, его и Гарри. Северус не совсем понимал, как, но все равно гадал: если они помнили ее [i]вдвоем[/i], означало ли это, что она была более живой, чем если бы они помнили ее поодиночке? Если так, то они должны держаться вместе – он и Гарри, и помнить ее вместе.

Гарри молчал, и Северус искоса следил за ним, боясь, что он передумает уезжать. Но тот азартно улыбнулся, блеснув глазами.

– Ну, так как, – спросил он, – может, будем путешествовать по-маггловски, что скажешь? Так выйдет гораздо дольше, но зато мы сможем посмотреть мир. И если вдруг какое-то место понравится нам больше, чем Лонг-Бич, мы сможем остаться там.

Звучало неплохо, хотя Северус не думал, что захочет остаться где-то еще. Ему уже очень хотелось оказаться на острове, который он выбрал.

– Тогда решено, – с улыбкой сказал Гарри. На столе перед ними была расстелена карта Великобритании, и Гарри указал на маленький кружок на севере. – Отплываем отсюда.

– Ладно, – сказал Северус. – А можно мы уедем прямо сейчас?

– Почти, – ответил Гарри. – Нам все-таки надо упаковать вещи, и мне нужно разобраться с банковским счетом. И мы должны попрощаться с друзьями.

С друзьями. Северус скривился на этих словах и уже собрался заявить, что Гермиона и Рон ему не друзья, но тут заметил, как Гарри смотрит на него, и придержал язык – на этот раз.

– Тогда иди к ним один, – сдержанно сказал он. – Я не хочу.

Гарри посмотрел на него долгим взглядом.

– А ты не хочешь попрощаться с Беллатрикс?

Ему хотелось ответить «нет», хотя он и помнил, как нравился Беллатрикс, как она улыбалась, когда он держал ее на руках. Но теперь этого было мало. Знак с черепом и змеей – этого было слишком мало, чтобы чувствовать с ней что-то общее. И друзьями он их тоже не делал.

Теперь Северус вообще не был уверен, что смог бы подружиться с Беллой – после того, как увидел ее в воспоминаниях Гарри. Она была плохой, злой и ненормальной, и Северус не знал, сможет ли когда-нибудь забыть об этом. Он подозревал, что у него вообще с трудом выходит забывать.

Но Гарри смотрел на него так просительно, что Северус уступил.

– Ладно. Я попрощаюсь с ней.

* * *

Гарри не хотел в этом признаваться, даже себе самому, но он все же немного надеялся, что, повидавшись с Беллатрикс, Северус передумает и решит остаться. Сначала казалось, что так и будет: Северус взял ее на руки и устроился с ней в беседке во дворе.

Но на этот раз все выглядело как-то по-другому. Северус был с ней по-прежнему очень нежен, настолько, что было больно смотреть. Он как будто пытался отыскать что-то потерянное, но Гарри отчетливо почувствовал, что эта потеря невосстановима, и что бы Северус ни старался найти, оно ускользало у него между пальцами. Надежды на то, что Северус захочет остаться, не было.

– Ты действительно решил уехать, да? – спросила Гермиона, выйдя из дома и остановившись у Гарри за спиной. Рон опустился на деревянную ступеньку рядом с ним, и какое-то время они сидели молча на крыльце крошечного дома и смотрели на играющих детей.

– Мне правда очень жаль, – сказал Гарри. Он уже скучал по ним и пытался не думать о том, что скоро уезжает. Пытался не вспоминать о том, что он, Гермиона и Рон пережили вместе. О том, как они принимали его, и выслушивали, и ругали – о том, как они были... семьей.

Гарри хотел сказать что-то такое вслух, но слова застряли в горле и он промолчал. Но, похоже, Гермиона и так все поняла, и Рон тоже. Они вдвоем обняли его.

– Будешь писать письма, – сказал Рон.

– И связываться по камину, – добавила Гермиона.

– И приезжать в гости, – заявил Рон, отчаянно стараясь, чтобы голос звучал жизнерадостно. – А мы будем приезжать к вам.

– Ага.

– А может быть, когда-нибудь вы вернетесь, – нерешительно сказала Гермиона. – Когда Северус вырастет, может, он захочет вернуться.

– Поживем – увидим, – ответил Гарри и поднялся на ноги. Он чувствовал, что надо уходить – если он не уйдет сейчас, то потом уже не сможет.

– Северус! – позвал он. – Ты готов?

– Да!

Северус подошел к нему и передал смеющуюся Беллатрикс Гермионе.

– Я готов, – сказал Северус, глядя на Гарри. – Пойдем.

* * *

С помощью заклинаний они привели в порядок квартиру, чтобы она была готова к приему следующего жильца. Потом собрали вещи. Северусу почти нечего было собирать, и Гарри решил тоже не брать с собой ничего лишнего. Лучше путешествовать налегке. Разумеется, он упаковал футляр с воспоминаниями Северуса – в первую очередь.

Гарри окинул гостиную прощальным взглядом и заметил обрывок пергамента, залетевший под шкаф. Он вытащил его, и у него сжалось сердце. Это был план Малфой-мэнора, который Северус Снейп набросал перед тем, как они отправились туда вместе Невиллом и Флитвиком. Гарри замер, не в силах двинуться с места. Невероятно, как что-то совсем недавнее могло казаться таким далеким. Подчинившись внезапному импульсу, он сложил пергамент и убрал его в карман. Еще одно воспоминание.

Но вот наконец все было собрано, и они вдвоем вышли из квартиры и спустились в магазин. Роланд, стоявший за прилавком, улыбнулся им, как старым друзьям. Гарри подошел к нему, чтобы поблагодарить за все, но Роланд только отмахнулся привычным жестом.

– Идите, отправляйтесь! – скомандовал он. – Вперед! Будем надеяться, что в следующий раз мне достанутся жильцы поспокойнее. Взорвать «Ночного рыцаря», подумайте только! – в глазах у Роланда плясали смешинки.

Когда Северус и Гарри вышли на улицу, то оба замерли в изумлении: перед ними красовался «Ночной рыцарь», полностью отремонтированный и отчасти переделанный. Передняя дверь открылась, и они увидели Бена Спиди за рулем и Стива Парклейна рядом с ним.

– «Ночной рыцарь»! – провозгласил Бен громовым голосом, от которого у Гарри заложило уши. – Снова на дороге – и лучше, чем прежде! Помощь колдунам и ведьмам, застрявшим в пути! Мы довезем вас куда угодно! Сегодня – бесплатно!

Гарри взглянул на Северуса, тот чуть заметно пожал плечами.

Они поднялись по ступенькам в салон. Бен сиял улыбкой, да и Стив Парклейн тоже. Было ясно, что Северуса давно простили.

– Куда угодно? – недоверчиво переспросил Северус.

– Куда угодно! – подтвердил Бен.

– Тогда отвезите нас в Эдинбург, – серьезно сказал Северус. – Мы отплываем оттуда сегодня вечером.

Они были единственными пассажирами в автобусе и заняли передние места. Кресла были шире и удобнее, чем раньше. Северус откинулся на спинку и закрыл глаза. Гарри наблюдал за ним, гадая, что будет дальше. Ему казалось, что между ними все еще было что-то недоговоренное – но он не знал, что именно. Оставалось только надеяться, что когда придет время, слова найдутся сами.

– Ты бы не мог вернуть мне палочку? – попросил Северус тихо и вежливо. – Если ты не против.

Гарри совсем не был против.

[b]Эпилог[/b]

Паром шел медленно, слегка покачиваясь. Не так много магглов пользовалось поздним пятничным рейсом, и в салоне почти никого не было.

Гарри и Северус были в пути уже две недели. Когда они вышли из «Ночного рыцаря» в Эдинбурге, Гарри заметил, как у Северуса загорелись глаза: похоже, того все-таки захватила идея посмотреть мир. Но к концу путешествия они оба чувствовали только усталость. Северус почти все время спал. Вот и сейчас он только что проснулся и, зевая, потянулся в кресле. Потом прижался носом к окну, глядя на черные волны за бортом.

Гарри внимательно следил за ним. Сначала Северус вцепился в ручки кресла, видимо, испугавшись темного пространства, но все равно упорно продолжал смотреть в окно, как будто меряясь взглядами с тем, что его страшило. В конце концов пальцы, впивавшиеся в подлокотники, разжались. Гарри улыбнулся.

Они не обсуждали воспоминания, которые Гарри показал Северусу. Северус ни о чем не спрашивал, и Гарри не знал, какие выводы тот сделал из увиденного. Гарри вообще не знал, что творилось у Северуса в голове, но очень обрадовался, когда Северус попросил вернуть ему палочку. Это значило, что Северус снова стал доверять себе. Для начала очень даже неплохо. А вопросы могли подождать. Время у них с Северусом было. И время, и весь мир были теперь в их распоряжении.

Но Гарри все-таки не был уверен, что это правильно – постоянно молчать, и попытался завязать разговор.

– Хочешь поговорить?

– О чем? – настороженно спросил Северус.

– Ну... О том, что ты видел. В думосборе. Ну то есть, наверно, трудно было разобраться, что к чему?

– Ничего не трудно, – невозмутимо ответил Северус. – Я все понял.

– Все? – чуть-чуть поддразнивающим тоном переспросил Гарри. – Должно быть, это здорово. Я вот не уверен, что все понимаю.

– А я понимаю, – тихо уперся Северус с возмущением подростка, решившего для себя, что он во всем разобрался и что ничьи советы ему не нужны. – Я не вырос плохим человеком. Я был на правильной стороне, я все сделал как надо.

Это заявление стало для Гарри полной неожиданностью, хотя и не должно было. Он помолчал, обдумывая, что и как ответить: лжи и недомолвкам больше не было места.

По правде говоря, он до сих пор не был уверен, как относится к прежнему – взрослому – Снейпу. По мнению Гарри, тот Снейп, мелочный, несправедливый и неприятный человек, многое в жизни сделал неправильно. Но Снейп был храбрым, и когда речь шла о чем-то жизненно важном, он делал все, что было в его силах. В конце концов, может быть, только это и имело значение, а все остальное пора было оставить в прошлом.

Но оставить прошлое в покое оказалось труднее, чем он думал. Потоком нахлынули застарелые раздражение и злость, и какое-то время Гарри чувствовал ровно то, что описывала Гермиона: будто он исчезал. Он закрыл глаза, пытаясь справиться с собой. Но как – он не знал. Оставалось только стараться не утонуть в этом потоке, держаться на плаву, как лодка на гребне океанской волны. Либо поплывешь дальше, либо утонешь.

А потом все кончилось. Он больше не исчезал. Он остался, и ничего не изменилось. Но теперь он мог ответить Северусу, не солгав.

– Ты не вырос плохим человеком, – сказал он твердо. – И да. Ты сделал все как надо.

Северус не обернулся. Он по-прежнему смотрел в окно, и Гарри поймал себя на том, что смотрит туда же.

Они плыли мимо темных островов, заросших лесом и едва различимых на фоне черного неба. Кое-где на островах виднелись дома. Окна светились теплым золотым светом, который, казалось, согревал холодную ночь.

Северус молчал, и Гарри начал беспокоиться, не слишком ли долго он тянул с ответом. Но потом увидел, как Северус уронил голову на плечо и привалился к окну.

Паром плыл себе дальше, оставляя за собой белый пенный след. Убаюканный легким покачиванием, Северус уснул.

* * *

«Ночной рыцарь» резко затормозил и остановился напротив старого снейповского дома на Спиннерз-энд. Поездка вышла менее спокойной, чем обещал Бен Спиди, но на маггловский поезд у Гермионы не хватило бы терпения, а аппарация могла повредить ребенку.

Рон предложил оставить Беллатрикс с его родителями, но Гермиона отказалась. Молли и Артур были просто чудо, но Гермиона решила раз и навсегда, что куда бы она ни направлялась, она будет брать малышку с собой. Магазины на Диагон-аллее, Хогвартс, Визенгамот, пресс-конференции, политические мероприятия – никаких причин оставлять ребенка дома. Все постепенно привыкли к этому зрелищу: Гермиона Грейнджер-Уизли с младенцем на руках. Казалось, постоянное общение с миром шло Беллатрикс на пользу: она стала намного спокойнее и реже плакала.

Гермиона бросила обеспокоенный взгляд на Беллатрикс, которую Рон держал на руках, и не удержалась от торжествующей улыбки: девочка проспала всю поездку, не обращая никакого внимания на тряску и крутые виражи.

Солнце уже садилось, высокие тополя чернели на фоне заката. Гермиона и Рон вместе перешли мощеную мостовую и поднялись на крыльцо. Дверь оказалась не заперта. Они зашли внутрь.

В прихожей и гостиной было темно и пусто. Гермиона движением палочки зажгла Люмос и огляделась. Из дома исчезло все, и уже ничего было не вернуть – Министерство не просто конфисковало всю собственность Снейпа, но и уничтожило ее. Уайлдовская «Новая жизнь» ушла в прошлое, но кое-что было потеряно навсегда, без всякой надежды вернуть или восстановить утраченное.

Гермиона сморщила нос: в доме стоял запах прокисшего молока. На кухне она нашла валяющуюся на полу пластиковую бутылку с отлетевшей крышкой и тянувшиеся от нее беловатые потеки. Гермиона произнесла «Эванеско», и бутылка вместе со следами исчезла.

Они не торопясь обошли весь дом, проверяя, все ли в порядке. Везде было чисто, все было цело, и они вернулись на первый этаж и на прощание еще раз заглянули на кухню.

В окно светили последние лучи закатного солнца, и на столе блеснуло что-то металлическое. Гермиона подошла посмотреть. Это оказался ключ. Она сжала его в ладони.

– Готова? – спросил Рон. Беллатрикс пошевелилась у него на руках, но так и не проснулась.

– Да, – ответила Гермиона.

Они вышли на крыльцо и закрыли дверь. Гермиона попробовала вставить найденный ключ в замочную скважину, и он подошел. Замок тихо щелкнул.

Все было сделано, но Гермиона помедлила, проверяя, заперта ли дверь, закрыты ли окна на первом этаже. Потом опустилась на крыльцо и посмотрела вдоль улицы.

Одинаковые кирпичные дома на Спиннерз-энд жили своей тихой жизнью: люди возвращались с работы, зажигали свет, готовили ужин. Магглы занимались своими делами, не подозревая о том, что рядом с их миром, внутри него, существует еще один. Невидимый для них «Ночной рыцарь» был припаркован на обочине и поджидал своих задержавшихся пассажиров. Гермионе тут же стало неловко перед Беном Спиди и Стивом Парклейном. Пора было поторопиться. Она достала палочку.

– Не понимаю, зачем этому дому Фиделиус? – сказал Рон. – Все равно тут уже всё разорили.

Гермиона невольно поморщилась. У Рона был просто дар говорить неподходящие вещи в неподходящее время.

– На всякий случай, – ответила она. – Вдруг еще кто-нибудь решит отомстить Снейпу. Не хочу больше рисковать. Надо, чтобы все было в порядке и ждало их возвращения.

– Да, правда, – согласился Рон.

Гермиона глубоко вздохнула. Трудно было поверить, что Гарри уехал, что они больше не будут видеться почти каждый день. Прошло уже две недели, а она все ждала, что вот сейчас он появится в камине или постучит в дверь. Гермиона чувствовала, что Рон тоже скучает, но предпочитает не говорить об этом.

– Они вернутся, – неуверенно сказала она и взглянула на Рона. – Когда-нибудь они должны вернуться домой, правда?

Рон сжал ее руку.

– Посмотрим, – ответил он. – Дом повсюду, если знаешь, куда идешь.

Гермиона кивнула. Она бездумно провела кончиками пальцев по краю ступеньки и наткнулась на выемку. Повинуясь внезапному импульсу, она опустила туда ключ. Почему-то казалось, что там – его место.

Она собралась подняться и тут взглянула в небо. Солнце село, но все еще светило из-за горизонта. Небо не верило, что наступает ночь, и продолжало сиять безоблачной яркой голубизной.

Гермиона поняла, что улыбается. Она еще никогда не видела такого яркого вечернего неба.

Конец