История западноевропейской философии :от античности доXIX века (стр. 6 )

Соединение слов и имен в предложениях, сложение и вычитание произвольных знаков называется суждением; соединения предложений и цепь следствий – умозаключением, а соединение истинных или доказанных предложений – наукой. Мышление есть исчисление, а математика – образец всякого познания, логика есть действие над именами. Гоббс воспроизводит основные моменты формальной логики.

Духовные процессы возникают из чувственных впечатлений. По Гоббсу, дух есть некоторое тонкое тело. Все изменения суть движения материальных частей, а так же внутренние процессы, чувства и страсти. Стремление он трактует как мельчайшее движение. Ощущение и представление есть изменение в мельчайших частицах ощущающего тела. Гоббс различает в разуме способность чувственного восприятия и их осмысления.

Интересны социально-политические взгляды Гоббса. Каждый человек свободен и всякое ограничение свободы воспринимает как зло. Люди в состоянии договориться, используя свою способность рассуждать для организации государства. В результате общественного договора появляется управление одних и подчинение других, чтобы избежать гражданской войны – войны всех против всех. Так из физики и геометрии вытекает политика и мораль. Английский философ, не выявляя сущности материальных причин исторического развития, пытается объяснить характер общественной жизни, исходя из принципов природы. Философия, согласно Гоббсу, тождественна естественному человеческому разуму. Ее сущность заключается в правильном рассуждении, посредством которого мы познаем причины тех или иных явлений или, зная последние, отыскиваем их истоки.

Рене Декарт. Задолго до Декарта () в той иди иной форме выража­лись сомнения в целеполагании и адекватности человеческого познания и недоверие в области эпистемологии. Они накаплива­лись веками вопреки прогрессу Разума и еще в большей степени - благодаря ему, и уже за пределами жизни Картезия нашли свое философское закрепление в скептицизме Д. Юма и агностицизме И. Канта.

Однако именно с именем Декарта в истории философии связа­но обоснование знаменитого положения, что сомнение - имманентное средство познавательной мыслительной деятельности человека. Так наряду с универсализмом и субстанциализмом сомнение стало равноправным «членом» философской познавательной триады. Здесь вклад Декарта особенно значителен, по крайней мере, с двух точек зрения.

Во-первых, надо учесть, что учение о сомнении и его прео­долении Декарт формулировал и развивал в условиях, когда в За­падной Европе везде сохранялось господство католической религии и папского двора; святая инквизиция, введенная еще в 1223 г., продолжала свирепствовать: в 1600 г. на Площади цветов в Риме был заживо сожжен за свои «еретические» взгляды Дж. Бруно. Ре­формация, развернувшаяся в первой половине XVI в., положила начало протестантизму, но это не затронуло осново­полагающих догматов христианства, как мировой религии.

Сам Декарт всю свою жизнь оставался законопослушным, ве­рующим человеком. Религиозности философа способство­вало обучение в иезуитском привилегированном учебном заведении, находившемся под опекой французского короля.

Все это так. Тем не менее принцип сомнения Декарта, расп­ространявшийся и на всю мыслительную деятельность, был в ту эпоху по существу открытым вызовом средневековой схоластике.

В Декарте - человеке, сама жизнь которого была, по мнению врачей, под сомнением ввиду слабости от рождения его здоровья и генетической обреченности - таилась огромной силы убежден­ность в том, что мыслительный процесс невозможен вне и без сомнения; последнее - естественный внутренний акт мышления, но не средневекового, схоластически книжного, а подлинно челове­ческого, рационалистического. Во-вторых, картезианский тезис о сомнении в мышлении сыг­рал большую роль в развитии собственно философского знания: онтологии и гносеологии. Декарт сформулировал для себя первый искомый принцип философии - истину, состоящую в том, что «я мыслю, следовательно, я существую» (cogito ergo sum). Данный тезис имеет онтологическое, бытийное основание, поскольку он отвечает на вопрос; «есть ли вещь» (я существую) и гносеологи­ческое содержание, так как речь идет не о простой, а особой форме существования - о «человеке мыслящем».1

Итак, мое существование как человека обусловлено способ­ностью мыслить. Лишение этой способности означает прекращение собственно человеческой деятельности, всего того, что отличает меня от остального мира. В такой случае «Я», как истинная и действительно существующая мыслящая вещь, «Я» как «нечто», ис­чезаю, растворяясь в животном мире, или в мире «различных автоматов». Человеческий разум, по Декарту, является орудием универсальным, которое может служить при всякого рода обстоя­тельствах, что недоступно животным и автоматам. У человека есть душа, поэтому он не животное и не машина.

То, что сомнение является надежным орудием ума человека, его познавательной деятельности, Декарт осознал и полной мере, занимаясь не только философией, но и естественными науками, математикой и геометрией. Он пришел также к выводу: чтобы этим орудием познания умело пользоваться, требуется не голый скеп­сис и не априорное представление о принципиальной невозможнос­ти познать действительность, но нечто другое. Следует в поис­ках несомненного расширить сферу сомнения до крайних пределов, возводя его во всеобщий философский принцип. А истинно несом­ненным, или не требующим доказательства своего существования, остается лишь самое совершенное существо - бог. Все остальное составляет область, где сомневающаяся способность мышления че­ловека проявляет себя в неограниченной мере; все сущее должно как бы пройти экзамен на реальность, доказать критическому мышлению, что оно существует.

Для мыслящих субъектов процесс познания связан не только с большими затратами интеллектуальных сил, умственной энергии, но и со значительными нравственными издержками, ценностной пе­реориентацией, а нередко и мучительными переживаниями и потря­сениями из-за отказа от устоявшихся взглядов и привычных пос­тулатов, от истин, которые оказались ложными. Сомнение феноменологично: это принцип философский, общенаучный, социальный психологический, нравственный и аксиологический. Сомнительны бытие человека, его слабое, хрупкое тело (человек - «мыслящий тростник» по Блезу Паскалю) и мятущаяся душа, в единстве их онтогенеза и филогенеза - природного и исторического процессов развития.

На рубеже XX и XXI вв., двух тысячелетий картезианское «соgitо» приобрело качества нового символа веры. К многочис­ленным кризисам на планете добавился аксиологический, связан­ный с переоценкой духовных начал. В ее основе лежат НТР и ее социальные и научные последствия, резкая ломка устоявшихся об­щественно-политических и ментальных структур, смена парадигм формационного развития, преодоление разного рода предрассудков и дефектов сознания. Этот процесс идет и в области философии, включая картезианство, что вполне естественно - ведь все долж­но подвергаться сомнению.

Рационализм Декарта обладает безусловными достоинствами, но взятый сам по себе как направление познавательной деятель­ности человека, вне органичной взаимосвязи с данными опыта и его обобщений, он обнаруживает известную односторонность, а следовательно, и ущербность. Таким же образом выявляется сла­бость другой крайности в познании - эмпиризма, который абсолю­тизирует чувственный опыт, видя в нем единственный источник человеческих знаний. Оптимальное сочетание и соединение эмпи­рического и рационалистического методов познании, рациональная переработка и усвоение опыта, фактического базиса науки дава­лись во все времена как философам, так и ученым-естествоиспы­тателям с большим трудом, на исходе средневековья - в особен­ности.

В данном контексте представляется весьма важным вопрос о так называемых врожденных идеях, исходные позиции здесь были заложены Платоном в его учении о двух мирах. Первичным он считал потус­торонний умопостигаемый мир вечных идей - бестелесных духовных форм вещей - (вершит духовную пирамиду идея бога), - а вторич­ный - земной мир, где находятся преходящие чувственные вещи, - слабое отражение занебесного бытия.

Когда рождается человек, в него вселяется душа, способная к «припоминанию» идей, которые она ранее, до вселения в смерт­ное тело, созерцала в первичном мире и их достоверному позна­нию. А чувственные вещи - преходящи, текучи, временны, они является объектом не знания, а мнения, сомнительного по своему характеру. В земном «мире теней» и знание о предметах, явлени­ях и процессах обладает таким же сумеречным, относительным свойством.

Восприняв положение Платона о бессмертной «мировой душе» и ее перевоплощениях, Декарт стремился его по-новому обосно­вать, трансформировал к своему учению о сомнении и присоединился к тем господствовавшим философским течениям и школам, которые в течение длительного времени, вплоть до марксизма, полагали, что критерием истины выступает ясность и общезначимость вещей.

Декарт различал двоякого рода идеи или понятия: внешние или образованные, источником которых является внешняя среда, и врожденные, коренящиеся в человеческой способности мыслить.

Как рационалист, Декарт особое значение придавал общим понятиям; он дифференцировал платоновские универсалии, выделяя среди них такие, как род, вид, различие, свойство и акциденция (в отличие от субстанции - случайное, несущественное, преходящее свойство вещи).

Декарт различал в познании мыслительную деятельность че­ловека, как ее высшую форму, и чувственное восприятие, которое бывает весьма выразительным, но не является тем не менее, ис­тинным. Наши чувства никогда не могут достоверно убедить нас ни в чем, если в этом не примет участие сознание. Другими сло­вами, данные органов чувств вызывают сомнение. Этому подтверждения - многочисленные аберрации зрения (искажение изображе­ний), иллюзии болей в отсутствующих органах человека и др. К такому выводу философ пришел не сразу; он убеждал себя в том, что в уме нет ни одной идеи, которая не прошла бы раньше через чувства.

Опять-таки проблема сомнения в познании возникает и снимается в зависимости от того, насколько несовершенство человека корректируется высшим существом, в котором сущность совпа­дает с существованием, - богом, или «природой вообще», как по­рядком в сотворенных вещах, как соединением (совокупностью) множества вещей, принадлежащих исключительно духу. Природа в узком смысле слова представляет собой множество других вещей, принадлежащих исключительно телу с их весом и т. п.

В познании самого себя человек руководствуется двумя идеями. Первая идея: я мыслящая вещь, моя сущность состоит только в этом; преимущественный атрибут души - мысль. Я – мыслящая непротяженная субстанция. Вторая идея: я обладаю не мыслящей вещью, телом; преимущественный атрибут этой субстанции - протяженность, раздвоение субстанций человека на мыслящую и про­тяженную стало для Декарта аргументом в пользу существования врожденных идей. Он полагал несомненным лишь то, что я – это моя душа, благодаря которой я являюсь тем, что я есть. Она всецело и поистине раздельна с моим телом и может быть или существовать без него. Значит, душа - субстанция, отличная от тела, мыслящая душа способна со своими идеями вселяться в индивида и отлетать, покидать тело, когда человека настигает смерть.

Разработанная Декартом концепция двух субстанций имеет еще один важный аспект, связанный с приверженностью философа к метафизике и механицизму. Неизменность бога; непререкаемый «первотолчок»; сведение многообразия движения к двум его фор­мам - прямолинейному и круговому; непризнание пустоты; механическое разделение самого человека на душу и тело; рассмотрение многих проблем бытия с позиций дихотомий «алгебра-геометрия», «кинематика-геометрия»; рассогласования системы и метода - все это имеет прямое отношение к отмеченной приверженности Декарта.

Разумеется, в этой области не все обстоит так просто, как иногда кажется. Дело в том, что расщепление субстанции челове­ка надвое, будучи проявлением механицизма декартовского мето­да, одновременно принципиально направлено против того, чтобы использовать атрибуты и другие характеристики природной протя­женности в качестве непосредственной детерминанты мышления, а следовательно, и сомнения. Нет особой нужды доказывать, на­сколько такой подход важен и перспективен с точки зрения борьбы с вульгарными механистическими трактовками сознания челове­ка, мыслительного процесса, с социал-дарвинистскими течениями в философии и социологии.

Кроме того, взгляд Декарта на две субстанции позволяет в наше время глубже взглянуть на человека как субъекта мысли, сомнения и переосмыслить его (человека) роль и призвание в мыслительной деятельности. Мы уже привыкли к тому, что в учеб­никах по философии, словарях мышление трактуется как «высший продукт особым образом организованной материи - мозга». Чело­веческий мозг представляет собой физическое тело, то есть про­тяженную субстанцию. Следовательно, мыслящая субстанция высту­пает как функция субстанции протяженной (мозга), что противо­речит картезианству. Если следовать логике Декарта, то мышле­ние следует выводить не из особой материи - мозга, а из чело­века как особого, не сводимого к протяженности субъекта. А это означает, что мышление должно быть изначально введено в способ самого человеческого бытия.

У Декарта, как уже подчеркивалось, мыслящая и протяженная субстанции в принципе различны. Одна из них (душа) - идеальная (духовная), мыслящая, непротяженная, бестелесная, вечная во времени и бесконечная в пространстве, непреходящая, зовущая к бесконечному воспроизводству знания, сомнения и способов мыш­ления. Другая (тело) - материальная (природная), телесная, временная, протяженная, конечная, земная, преходящая. Душа принадлежит богу и лишь на время, атрибутивно - человеку, а телом владеют человек, общество, государство. Можно сказать поэтому, что душа есть высшая, первая субстанция - среди сотворенных. Различается также ясная и отчетливая (а, следова­тельно, и истинная) идея о несотворенной субстанции, мыслящей и независимой или идея о боге, который есть, существует, и все, чем мы обладаем, происходит от него.

Теория Декарта о духовной субстанции, как изначальной и существующей наряду с телом, была впоследствии воспринята од­ни из родоначальников позитивизма Г. Спенсером, крупнейшим представителем философии прагматизма У. Джеймсом, видным теоре­тиком в области экспериментальной психологии В. Вундом и др.

В то же время картезианское учение о двух субстанциях, их атрибутах и модусах, как дуалистическое, не было воспринято еще в XVII в. нидерландским философом Б. Спинозой, Он считал, что мышление и протяженность - суть не две субстанции, а свойства (атрибуты) одной, точнее единой субстанции. Как мате­риалист, Спиноза, полагая, что существует лишь природа, заклю­чающая в себе причину самой себя (causa sui); ее бытие ничем не детерминировано, она - единственная субстанция. Именно ей принадлежат атрибуты и модусы в виде конечных телесных и ду­ховных (мыслящих) вещей, составлявших все многообразие мира, и человек познает их в своей деятельности.

В XVIII в. ряд французских энциклопедистов во главе с Д. Дидро стал рассматривать атрибутами материи, наряду с протя­женностью и мышлением, и движение. Тем самым было развито уче­ние И. Ньютона о пустоте, абсолютном движении, пространстве и времени («Математические начала натуральной философии», 1687 г.).

В философии Декарта проблемы гно­сеологии рассматриваются и с точки зрения познания человеком самого себя. И в этом случае происходит своеобразное расщепле­ние: должны изучаться как душа, так и тело человека, причем раздельно, поскольку последний воплощает в себе различные субстанции. Философские проблемы антропологии поставлены Де­картом во многих произведениях; в последние годы своей жизни он написал специальные работы, посвященные данной теме. Речь идет о двух трактатах: «Описание человеческого тела. 06 обра­зовании животного» (1648 г.) и «Страсти души» (1645/46 гг.).

В первом трактате представлены в основном результаты ана­томических и эмбриологических разработок автора. В «Страстях души» исследуются психологические и этические вопросы; досто­инства, пороки и нравы людей, влияющие и на их познавательные способности.

Декарт называет в числе первоначальных страстей человека удивление, любовь, ненависть, желание, радость и печаль; дру­гие страсти либо составлены из названных, либо являются их ви­дами. Первопричины страстей - возбуждение и впечатления людей, действия души, влияние внешней среды. «Только от страстей за­висит все благо и зло в этой жизни» - таков итог размышлений философа над вечной темой человеческого бытия.

Высокий, подчеркнуто категоричный, казалось бы всепогло­щающий рационализм Декарта, его постоянно сомневающийся ум и религиозное преклонение перед Истиной сочетались, таким образом, с внутренней страстью души этого удивительного человека, в котором превалировавшая над всем рассудочность была лишь оборотной стороной благородного стремления гуманиста сделать жизнь людей лучше, человечнее. Декарт писал о бренности «протяженной субстанции» - тела и о бессмертии человеческой мысли. Урна с прахом великого философа принадлежит его родине, покоится в Пантеоне Французской республики. Мысли Рене Декарта принадлежат всему человечеству.

Бенедикт Спиноза. Нидерландский мыслитель Б. Спиноза () родился в Амстердаме. Он относится к числу философов-страдальцев. Если бы в философии ставили памятники святым мыслителям, то Бенедикту Спинозе надо было бы воздвигнуть такой монумент одному из первых. Бенедикт родился в купеческой семье, принадлежавшей к еврейской общине. Занимаясь после смерти отца его делами, молодой человек одновременно завязывал научные и дружеские связи вне еврейской общины родного города, особенно среди лиц, оппозиционно настроенных по отношению к господствовавшей в Нидерландах кальвинистской церкви. Страна недавно пережила революцию, достигнув минимума буржуазных свобод. Но Спиноза опередил свое время, поэтому его выступления как против иудаизма, так и против католицизма были восприняты в штыки. Спинозу отлучила иудейская община, проклял Папа Римский (некоторое время философ даже не имел работы, источником существования была шлифовка стекол для очков. Этим же объясняется ранняя смерть от силикоза, вызванного систематическим вдыханием пыли).

Имя великого голландца вызывало у одних страх, у других - ненависть. Обозначение «спинозист» грозило большими неприятностями. Об этом можно судить по тому, что Г. Лейбниц, посещавший мыслителя в молодости, в последующем оправдывался тем, что ездил к изгою не философствовать, а лишь заказывать у него очки. Поэтому в духовном собрате немецкий мыслитель отмечал не философа, а всего лишь ремесленника. Опасаясь систематической травли, Спиноза в начале жил в деревне, затем в предместье Гааги. Ночами он писал свои сочинения.

Основной философский труд Спинозы - «Этика» написана математическим языком (так сложилось в истории философии, что деятельность как основная характеристика человека не была признана теоретиками, и все отношения преобразователя природы исчерпывались этическим пониманием. Эти отношения трактовались как определяющие характеристики человека.).

Спиноза предпринял, возможно, единственную попытку написать философскую работу математическим языком (с помощью теорем, доказательств, схолий, короллариев). Он изрекает, пишет Гегель, подобно оракулу, аксиомы и дефиниции, которые не оправданы им. Хотя сама постановка задачи изложить формализованным математическим аппаратом не терпящую формализации философскую мысль обречена на неудачу, гениальность мыслителя позволила ему кое-чего достичь. Правда, наиболее интересные места - как раз те, где сквозь формализованность изложения звучит творческая мысль (в тексте эти отступления называются схолиями и короллариями).

Спиноза задается вопросом, на каком основании мы считаем, что протяженное и мыслительное составляют две субстанции. Он предлагает обратить внимание на следующее. Тождество протяженного и мыслительного состоит в характере их взаимодействия. Вступая во взаимоотношения, мысль и протяженность вырабатывают нечто третье – такую взаимосвязь, в которой как мысль, так и протяженность отождествляются: исходным определением субстанции оказалось взаимодействие. Отождествление происходит в процессе их взаимоотношения. Спиноза показывает, что существуют не две, а одна субстанция. «Под субстанцией я разумею то, что существует само в себе и представляется само через себя».1 Субстанция ни от чего не зависит, а от нее зависит все.

Будучи сама беспричинной, она есть причина всего прочего, чистое бытие, изначальная активность. Субстанция есть бытие в вещах, то, что составляет в них реальность, что поддерживает и производит их. Она - причина своих собственных действий. В качестве таковой она определяется собой же. «Под причиною самого себя я разумею то, сущность чего заключает в себе существование, ... то, чья природа может быть представлена не иначе, как существующею».2

Под причиной самого себя Спиноза понимает Бога (природу).

Субстанция вечна, бесконечна, неделима и не состоит из частей. Она не только существует через себя, представляет сама себя, но и мыслит через себя. Исходным определением мира у Спинозы выступает его самоопределение. Самоопределяющееся в философии Нового времени - это естественность мира, то есть факт существования не анализируется.

«Под атрибутом я разумею то, что ум представляет в субстанции как составляющее ее сущность».3 Атрибут есть логическая характеристика субстанции, отражающая ее реальные свойства. Атрибут - не исходная характеристика бытия. Следовательно, мышление - не исходное его определение. Субстанция обладает несколькими атрибутами, без которых она не может мыслиться. Человеческий дух создает из бесчисленных свойств только те, которые он находит в самом себе: мышление и протяжение. Под протяжением имеется в виду предельно логически определенный объект, а под мышлением само логическое определение.

Бог имеет бесконечное число атрибутов, а человек знает только два - протяжение и мышление. Бог для человека фактически не отличается от природы. Само это единство не является сверхъестественным.

Реальная характеристика субстанции выявляется при рассмотрении ее в модусах. Под модусом Спиноза понимает состояние субстанции, иными словами, то, что существует в другом и представляется через это другое. Модусы могут существовать и не существовать. Их количество у субстанции не ограничено, у любого предмета имеется строго определенное число модусов.

Конечные вещи суть модусы бесконечной субстанции, простые положения, изменчивые состояния Бога, возникающие и исчезающие подобно волнам на поверхности воды. Сами по себе они совершенно ничто, так как вне Бога ничего не существует. Отдельные существа не имеют никакой самостоятельности. Модусы во всей их совокупности подлежат необходимости, не знающей исключений, и бесконечной связи действующих причин.

Вещи существуют вне себя, в Боге, и понимаются только в Боге. Они суть видоизменения атрибутов Бога и должны в качестве таковых рассматриваться. Бог есть внутренняя сущность вещей, их причина. Вещи «не выпадают» из Бога, но остаются в нем. Они следуют из необходимой природы Бога так же, как из природы треугольника следует, что сумма его углов равняется двум прямым. В том-то и состоит специфика вещей, что существуют они в субстанции, в Боге.

Идеи представляют собой орудие человека в овладении действительностью. Порядок идей тот же, что и порядок вещей. Логика самой концепции приводит мыслителя к уподоблению умственных орудий материальным.

Отождествив Бога с природой, голландский мыслитель смог практически впервые в истории философии истолковать всеобщее не как предпосылку в определении конечно-единичного, а как результат взаимодействия двух атрибутов - мышления и протяженности. Спиноза считает, что познание возможно благодаря единству души и тела. У философа нет места декартовскому сомнению. Само понятие разума как нечто противоположного телу устраняется, а мысль о мысли - это выяснение природы последней, самопознание. У Спинозы, возможно, впервые логическая интерпретация приближается к генетической.

Как человек получает знания? Спиноза называет несколько источников знания: понаслышке; из беспорядочного опыта (обыденной жизни); из заключения по другой вещи; через сущность самой вещи (интуитивный метод).

Опыт помогает познать несущественные свойства, но сущность постигается интеллектом. В опыте человек имеет дело с единичными объектами, с дискретным, которое не может быть источником всеобщего. Спиноза отрицает не только врожденные идеи, но он врожденную предрасположенность человека к познанию.

У Спинозы философская проблематика впервые в механистической философии Нового времени вычленяется по отношению к проблематике физической (у Галилея и Декарта протяженность выражается через физические понятия). В его философии определение сущности становится содержательно логическим.

В чем же механистичность учения великого голландца? Под атрибутом протяжения он имеет в виду механику, а под движением - перемещение. Вследствие этого природа как содержательная бесконечность дана сразу, без истории. В этом Спиноза - сын своего века.

Идея развития выпадает из философии Спинозы, поэтому движение он не рассматривает как атрибут, проблема содержательной характеристики мира в современной философии - это проблема развития, истории, генезиса.

Спинозовское учение об отношении опередило эпоху на полторы - две сотни лет. Оно выходит за пределы механистической концепции, господствовавшей в XVII и XVIII вв. Гениальность всегда опережает эпоху. Спиноза вновь был открыт Шеллингом и Гегелем, а его учение об отношении заимствовали Гегель и Маркс.

Джон Локк. Английский философ и просветитель Д. Локк () родился в Рингтоне в пуританской семье мелкого земледельца. Локк получил хорошее образование. В центре философии Локка бэконовская теория эмпиризма, противостоящая картезианству.

Философ полемизирует с теорией врожденных идей Декарта. Критикуя французского мыслителя, он говорит, что душа у детей подобна чистой доске: на ней ничего нет, в том числе и врожденных идей. Отсутствие общеизвестных истин у детей и идиотов свидетельствует об ошибочности теории врожденных идей.

Мнение о том, что истины, которыми обладает человек, разум лишь открывает, является ложным. Если они были известны человеку, то наличие разума необязательно, а если неизвестны, то они не были истинами. Ребенок не знает, что три плюс четыре равняется семи, пока не научится считать. Согласие с истинами сразу же после того, как они произнесены и поняты, не есть доказательство их врожденности. То обстоятельство, что иногда люди не знают правил, пока им их не сообщат, доказывает, что они не врожденны.

Локк подчеркивает, что не существует и врожденных практических принципов. Нравственные положения нуждаются в обосновании, следовательно, они не врожденны. Разве могли бы совершаться чудовищные преступления при наличии врожденной добродетели и совести? Люди приходят к таким взглядам под влиянием воспитания, среды, обычаев своей страны. То, что у одних принято, у других рассматривается как преступление и наоборот.

У разных народов имеются противоположные практические установки. Отстаивающие их врожденность не говорят нам, каковы они. И, наконец, идея Бога не является врожденной потому, что у некоторых племен ее просто нет. Локк говорит о мышлении первобытных людей, подразумевая под всеобщим логически оформленные знания. У современного человека способность сочетать слова (логика) развита довольно хорошо, а у детей, первобытных и умственно отсталых людей она либо отсутствует, либо представлена минимально. Способность оперировать всеобщими определениями у них отсутствует. Локк, как и другие механицисты, не учитывает, что разумность в истории формировалась постепенно. Это не мешает сделать вывод: идея Бога не врожденна, следовательно, никакая другая идея не может казаться врожденной. Душа человека содержательно совпадает с логикой объекта. Когда Декарт говорил о врожденных идеях, он считал, что мышление есть объективно всеобщее, он имел в виду постулаты. А Локк, говоря о них, имеет в виду ощущения, которые названы идеями. Это - разговор на разных языках.

Отвергнув картезианское учение о субстанциях, философ развивает мысли о двух видах качеств. К первичным качествам относятся такие, которые не отделимы от тела: плотность, протяжение, фигура, движение, покой и число. Он утверждает, что первичные качества фактически находятся в телах. (Эти мысли послужат началом рассуждений Д. Дидро). Вне действия на человека они являются принципами, по которым каждый из нас организует свои ощущения. Принципами восприятия объектов, согласно Локку, являются сами объекты. Идея тела формируется не непосредственно, а опосредованно, интерпретируясь через первичные качества.

Цвет, звуки, запахи являются вторичными качествами, которые существуют только в восприятиях. Без глаза не было бы цветов, без уха - звуков. (Дальнейшее развитие эти положения получили у Д. Беркли). Локк пытается объяснить, как вторичные качества помогают человеку воспринять первичные. Способности души комбинировать идеи остаются за пределами субъекта и объекта. Важно выяснить, как объекты обусловливают идеи, а тем более их комбинации, ведь ощущения дают изолированные сигналы от объекта, они не формируют понятия о нем. Нерешенным остается вопрос о сущности воздействия на душу внутреннего состояния человека. Отсутствует определение качеств как сил, заключенных в самих вещах. Локк понимает эти трудности и вводит понятие естественного света - разума. Естественный свет - это свеча, которая горит в нас.

Ощущения человека упорядочиваются его внутренней способностью, называемой рефлексией, благодаря которой каждый из нас за вторичными качествами объекта видит их первичные качества. Она предпосылает опыту доопытные знания об объекте. Из этой способности возникают идеи веры, сомнения, суждения, умозаключения, мышления. В чем преимущества рефлексии перед врожденными идеями? Локк не отвечает на этот вопрос. В отличие от Декарта он не раскрывает понятия до конца, не разъясняет, что такое рефлексия.

Мыслитель приходит к выводу, что разум имеет дело исключительно с вторичными качествами: «Нет ничего в разуме, чего бы не было в ощущениях». Разум является источником сложных идей. Локк оспаривает принцип, будто рассудок обладает запасом непроизводных, изначальных представлений. Рассудок, по его мнению, получает элементы познания исключительно путем чувственности, извне. Его можно сравнивать с зеркалом, которое отражает образы вещей без какой-либо самостоятельной деятельности и помимо воли.

Рассудок не может образовать новые простые идеи, он способен только связывать те элементы, которые даются восприятием без его содействия. Так, путем произвольного сочетания простых представлений возникают сложные. Мышление оперирует представлениями, которые оно не творит и не обретает изначально в себе, а получает их от восприятия. Процесс познания начинается с ощущений, следовательно, с пассивного состояния.

Показательно отношение философии Локка к учениям других мыслителей Нового времени. Противоположность декартовских субстанций превратилась у Локка в двойственность способности восприятия (ощущения и рефлексии). Под эмпиризм Бэкона он фактически подвел психологическое обоснование. Локковская система философии в значительной степени повторяет учение Гоббса. Его точка зрения основана на интерпретации физики И. Ньютона.

Философия английского мыслителя обнаружила трудности постановки проблемы объекта и субъекта в эмпиризме. Если знание определяется понятием опыта, то проблема всеобщего остается неразрешимой. Причем ситуация оказывается тупиковой в отношении всеобщего в объекте и всеобщего в субъекте. Трудность эмпиризма состоит в том, что познавательная способность рассматривается как логика воспроизведения всеобщего. Локк лишь анализирует происхождение всеобщего из эмпирического. Представление, что мы черпаем мысль из чувственного восприятия, «делает эту мысль наихудшей» (Гегель). Кант совершенно справедливо делает упрек Локку: не единичное есть источник всеобщих представлений, а рассудок. Понятие опыта как непосредственной представленности в ощущениях объектных характеристик оказывается несостоятельным. Опыт не является источником знаний.

Локк интересен и как обществовед. Его политические идеи отражены в американской конституции, в ранее принятом британском и французском основном законе. Мысли английского эмпирика находят применение повсюду, где существует спор между президентом и конгрессом.

Философия Локка - это метафизический эмпиризм. Он начинает с единичных восприятий и отсюда переходит к понятиям, к Богу. Мыслитель видел сущность интеллекта лишь в формальной деятельности образования новых определений из полученных через восприятия представлений, путем сравнения и складывания нескольких представлений в одно. Интеллект, по Локку, есть схватывание абстрактных ощущений, содержащихся в предметах. Он сделал попытку выводить всеобщие понятия, пытаясь показать, как субстанциальность возникает субъективно из предмета. Это - шаг вперед по сравнению со Спинозой. Но в его философии не ставится вопрос об истинности этих мыслей

На основании философии Локка возникают два направления. На европейском материке - это учение французских материалистов XVIII в. «Раз ощущения являются единственным источником знания, то надо изучать ощущения», - заявляют они. Познание рассматривается ими не как некоторая универсальная способность, а как результат организации нервной системы человека. Процесс мышления - это способ существования человеческого тела - мозга. Чтобы понять, как он думает, нужно выяснить, как устроен мозг. Проблема мышления подменяется проблемой состояния человеческого тела. Это значит, что надо заниматься физиологией и смежными науками. Философия французских материалистов заменяется конкретным научным знанием. Многие специалисты считают их родоначальниками современного позитивизма (от позитивус - положительная, конкретная наука).

Джордж Беркли () - английский философ, представитель субъективного идеализма родился в Ирландии. Центральной проблемой в философии мыслителя является проблема динамики. Он логически проработал трудности локковского учения, связанные с определением объекта как телесной субстанции, с ее динамическим определением. Идеи, которые составляют материал, заполняющий познающую душу, являются формами, в которых представлено существование объектов; последние как-то действуют. Понятие существования определяется понятием действия. Можно предположить, что идеи есть результат вещей, а вещи - частичный случай действующей субстанции, которая, по определению, не есть тело, так как понятие тела или материи означает понятие пассивности. Если мы не можем признать наши идеи результатом действия тел, то единственное, что мы можем сказать об опыте как о причине существования идей, - это то, что этот опыт определяется активностью нашей души. Сила нашего ощущения стимулируется не извне, а изнутри.

Ощущение есть своеобразный ответ души на возбуждение, идущее от внешнего мира. Беркли указал на связь зрительных и осязательных ощущений. Выделяя минимум видимости, он предвосхитил понятие порога ощущения. Между ощущением и качествами предметов, о которых ощущения свидетельствуют, есть постоянство отношений, благодаря чему ощущения предстают как условные знаки качеств. Но Беркли не мог не видеть и того, что ощущения - лишь единичные сигналы человеку, исходящие извне или изнутри. Они не являются знанием до тех пор, пока не осмыслены, не определены всеобщими характеристиками. Знание начинается тогда, когда сигнал (данные ощущений) осознан, определен целостно. Кроме того, уже на уровне реакции на воздействие, а также на начальных этапах осмысливания сигнала возникают ошибки. Природа их кроется в несовершенстве органов чувств. Например, зрение иногда искажает действительность. Ложка в стакане чая кажется изогнутой, а железнодорожные пути - в дальнейшей перспективе сходящимися, что, как известно, не соответствует действительности. Цвет облака во время заката солнца воспринимается как красноватый и золотистый, но, когда рассматривают это облако вблизи, таких оттенков нет. В заблуждение нас может вводить и чувство осязания. Если одна рука была в горячей воде, а другая - в холодной, и после этого их опустить в теплую воду, то в первой конечности почувствуется холод, а во второй - тепло. Но вода одновременно не может быть теплой и холодной.