Судебная система в России (стр. 5 )

Мы отошли от прежней системы два десятка лет назад, и все эти годы методично выстраиваем практику назначения наказаний, исходя из одного: должна быть индивидуализация ответственности за конкретное деяние. Индивидуализация наказания зависит от личности обвиняемого, от конкретных обстоятельств совершения преступления, его мотивов. Не учитывать это, шаблонно подойти к применению закона - путь к судебной ошибке.

А насчет обвинительного уклона рассуждения идут достаточно примитивные: какой процент оправданных по отношению к лицам, дела по которым рассмотрены в суде? Во-первых, когда сравниваешь количество оправдательных приговоров в нашей стране и в другой, надо прежде всего обратиться к концепции судопроизводства в России. Вспомнить, есть ли у нас досудебный контроль или нет?

Вот если бы у нас следователь или дознаватель, закончив дело, сразу бы нес его в суд, я вас уверяю, мы бы имели значительно больше процентов оправдательных приговоров. Не знаю, правда, считалась бы из-за этого работа судов более качественной.

У нас другая правовая система, когда за следствием смотрят еще надзирающие органы. Ведь нам направляют дела прокуроры. И прежде чем давать какие-то оценки, следует поинтересоваться, сколько прокурор возвращает дел следствию без направления их в суд, по скольким делам в процессе расследования прокуроры дают указания об устранении неполноты следствия, сколько таких возбужденных дел прекращается на досудебной стадии. По всем этим делам, если бы они были направлены в суд, состоялись бы оправдательные приговоры.

Второе. В отношении 52% осужденных дела рассмотрены в особом порядке, когда подсудимый полностью признал свою вину и после консультации с защитником просил не исследовать доказательства и сама форма судебного разбирательства уже не предусматривает вынесение оправдательного приговора. В этом случае законодатель гарантирует снисхождение суда и назначение наказания не более 2/3 от размера максимальной санкции закона. Так может здесь быть оправдательный приговор? Конечно, нет.

К числу оправданных в течение, например, прошлого года необходимо еще причислять 19 тыс. лиц, дела в отношении которых были прекращены судами по реабилитирующим основаниям без постановления приговора. Кроме того, в 2010 году судами были освобождены от уголовной ответственности с прекращением производства по делам 270 тыс. обвиняемых.

Можно ли говорить об обвинительном уклоне, если каждый четвертый выходит из суда без обвинительного приговора? При этом мы не гонимся за цифрами и показателями статистики. Кстати, на координационном совещании правоохранительных органов генпрокурор Юрий Чайка критиковал следствие за то, что в судах сейчас очень большое количество прекращенных дел.

И последнее об обвинительном уклоне. Вы знаете, что суды в отношении 14% подсудимых вынесли приговоры по более мягким обвинениям, чем предъявили следственные органы? Это тоже пример независимости правосудия, отсутствия так называемой корпоративности суда и следствия.

- Насколько серьезны недостатки в работе следствия?

- Нужно исходить из того, что качественное следствие, впрочем, как и качественная адвокатура,- это путь к справедливому приговору. В целом, я думаю, и в работе следствия, и прокуратуры, и суда имеются серьезные позитивные изменения. Об этом свидетельствует и тенденция снижения количества ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Наши критики утверждают, что в судебной политике ничего не меняется, что прокурор раньше, оказывается, арестовывал меньше, чем сегодня суды. Но это, мягко говоря, неправда. Например, в 2001 году, в последний год, когда аресты санкционировали прокуроры, эта мера пресечения была избрана в отношении 366 тыс. человек. В 2010 году суды арестовали 153 тыс. На 213 тыс. человек меньше! За последний год количество арестов сократилось на 35 тыс. Вот это позитивная динамика и положительный пример слаженной устойчивой судебной политики.

Для дальнейшего развития этого суду необходимо создать надлежащие условия для применения других альтернативных мер пресечения. Вот вы, наверное, обратили внимание, что я постоянно говорю в докладах по итогам работы о том, что судам надо чаще применять залог. В прошлом году такая мера пресечения была избрана в отношении 1,4 тыс. лиц.

- Но тысячам суды наверняка отказали?

- Тысячам? Нет, за весь прошлый год было всего 134 отказа по ходатайствам об избрании залога, но широкому распространению практики избрания данной меры пресечения препятствуют объективные причины. В соответствии с законом минимальная сумма залога для преступлений небольшой и средней тяжести не может быть назначена менее 100 тыс. рублей, для преступлений тяжких, особо тяжких - не менее 500 тыс. А у нас более 60% обвиняемых вообще не имеют никакого постоянного источника дохода. В этом случае хороший выход из положения - домашний арест. Нам, судьям, дано в законе право его применять. Но вопрос в том, кто будет его исполнять. С нашей точки зрения, исполнять, конечно, должны органы уголовно-исполнительной системы, но закон это не регулирует. На практике суды чаще всего возлагают исполнение на органы МВД, хотя в законах как о милиции, так и полиции, эта функция не прописана. Но позитивная динамика все равно есть: в 2009 году домашний арест избран 146 лицам, в прошлом - 687. Последние предложения президента России как раз направлены на то, чтобы четко определить орган, ответственный за исполнение данной меры пресечения.

- Сейчас активно внедряется практика назначения штрафов как альтернатива колониям. Ваше отношение к этому?

- Правильная мера наказания, но исполняемость штрафов по уголовным делам всего 37%. Также обстоят дела по административным правонарушениям. За прошлый год суды рассмотрели 5,3 млн дел об административных правонарушениях, при этом исполняемость штрафов составила всего 23%. Не были исполнены судебные решения на сумму 5,7 млрд рублей! А в 2009 году - не исполнено на сумму 12 млрд рублей. В результате нарушается принцип неотвратимости наказания.

- В последнее время в уголовно-процессуальное законодательство вносятся изменения, направленные на его либерализацию. В частности, касающиеся привлечения фигурантов дел, возбужденных по экономическим статьям. Был даже специальный пленум Верховного суда по 108-й статье УПК. Однако пленум не стал подробно что-то объяснять, а просто отослал судей к положению Гражданского кодекса о предпринимательской деятельности. И суды, вынося решения, по мнению адвокатов, трактуют 108-ю статью по-разному.

- А что вас смущает? Что Гражданский кодекс дает понятие предпринимательской деятельности? В апреле 2010 года был принят закон (изменения в 108-ю статью.- "Ъ"), а в июне мы уже дали разъяснение, полностью основанное на результатах мониторинга судебной практики. Это разъяснение недвусмысленно, и его следует учитывать всем судам.

- Что вы думаете о последнем конфликте между СКР и Генпрокуратурой из-за нелегального игорного бизнеса в Подмосковье?

- Я с уважением отношусь как к Юрию Яковлевичу (Чайке.- "Ъ"), так и Александру Ивановичу (Бастрыкину.- "Ъ"), они рассудительные люди и сами разберутся в сложившихся обстоятельствах и без моих комментариев. А как судья, я смогу высказать свое мнение через судебное решение, если уголовное дело поступит в суд. Кроме того, было бы в принципе неправильно давать оценку на основании той информации, которую мы имеем вместе с вами с телеэкрана.

Я же хочу обратить ваше внимание на то, как легко сегодня формируется общественное мнение. Недавно я выступал с докладом в Совете федерации и сообщил о том, что в 2010 году суды осудили за получение взяток примерно 2 тыс. должностных лиц. На следующий день я прочитал комментарий из Совета федерации: "Это все мелкая рыбешка. Люди видят, что многие крупные чиновники явно живут не по средствам. Но никто не спрашивает, откуда у них деньги на строительство огромных домов, покупку дорогих автомобилей. Это является следствием, в том числе и некачественной работы судебной системы". Складывается впечатление, что суды утаивают дела о коррупции. Однако какие дела поступили, такие суды и рассмотрели!

- Судебная реформа в России длится уже более 20 лет и, судя по всему, до ее завершения еще далеко?

- Принципы правосудия должны быть постоянными и консервативными, а совершенствование правосудия не имеет календарных ограничений, потому что степень развития права определяется уровнем развития общественных отношений, которые не стоят на месте. Увы, наша история знает немало примеров, когда хорошие начинания оставались незавершенными в силу отсутствия системного и сбалансированного подхода к их реализации. Единственным объективным критерием преобразований может являться качество правовой защищенности гражданина. Отрицание достигнутого, нередко порожденное кампанейщиной, может привести к разрушению того крепкого фундамента, который создавался учеными и практикующими юристами в течение нескольких десятилетий.

СУДЕБНАЯ СИСТЕМА ПРОРОСЛА ВЕРТИКАЛЬЮ (Независимая Газета,  Газета,  Москва,  Иван Родин, )

В Думе разработан законопроект, усиливающий полномочия судебных начальников.

В Думе разработан законопроект, усиливающий полномочия судебных начальников

Тема обновления судебной системы страны в последнее время явно выпадает из сферы общественных интересов. А зря: некоторые технические усовершенствования в этой системе весьма любопытны. В Думе разработан законопроект, усиливающий полномочия судебных начальников. Между тем эксперты сомневаются в необходимости таких мер.

Поправки к Федеральному конституционному Закону «О судах общей юрисдикции в РФ» предложила в конце прошлой недели группа видных депутатов-единороссов. Глава комитета по конституционному законодательству Владимир Плигин, его первый заместитель Александр Москалец и первый зампред комитета ГД по науке Андрей Кокошин обратили внимание на те статьи данного закона, в которых прописываются полномочия руководителей судов всех уровней.

То есть и председателя Верховного суда РФ, и глав высших судов субъектов РФ и председателей районных судов. Законопроект был внесен в нижнюю палату вечером в пятницу, и его текст по состоянию на вчерашний день в электронной базе ГД еще не был размещен. Поэтому за разъяснениями «НГ» обратилась к его авторам. Москалец от каких-либо комментариев отказался, а Плигин пояснил, что речь идет о приведении в соответствие данного закона о судах общей юрисдикции с другими нормативными актами, регулирующими деятельность судебной системы страны.

По его словам, предполагается записать в нем вопросы взаимодействия руководителей судов всех уровней с квалификационными коллегиями судей. Последние представляют собой структуры, занимающиеся внутренней жизнью этой обширной и весьма влиятельной корпорации. Они, в частности, принимают решения о соблюдении судьями закона и этики сообщества, рассматривают кадровые вопросы и т. д. В принципе в этих структурах кроме судей есть и представители общественности, а также делегаты от различных ветвей власти.

Плигин заметил, что проект нельзя считать техническим, потому что к законам такой термин неприменим. По его мнению, он направлен на приведение к юридическому единообразию всего объема законодательства о российских судах. На вопрос «НГ» о том, для чего усиливать полномочия судейских начальников, когда эксперты, например, указывают на то, что они и так чересчур велики, депутат сказал, что ничего страшного здесь нет. Потому что судебная система страны обновляется, становится более открытой, и в этом контексте никакой опасности здесь нет. Тем более, напомнил Плигин, по инициативе президента в конце 2009 года принят закон о дисциплинарном судебном присутствии, который гарантировал судьям больше возможностей по защите своего независимого статуса.

Стоит отметить, что потом были приняты еще некоторые законодательные акты, направленные на реформирование судебной системы. Скажем, тот же закон о судах общей юрисдикции, который единороссы предлагают сейчас поправить, вступил в силу лишь в начале февраля этого года. А год назад заработал еще один важный закон – о разумных сроках рассмотрения дел в судах и компенсациях в случае их нарушения. Однако в последнее время больше ни о каких реформаторских инициативах что-то не слышно. И это при том, что жалобы на российский суд не прекращаются.

К примеру, 1 февраля в Екатеринбурге на заседании президентского Совета по гражданскому обществу и правам человека судья Конституционного суда в отставке Тамара Морщакова резко высказалась о вертикализации судебной системы. Она выступила против больших полномочий председателей судов. Которые и рекомендуют кандидатуры судей, назначаемых впервые, и инициируют вопросы о дисциплинарной ответственности. Потому что это усиливает зависимость от них рядовых судей, хотя считается, что все они формально равны. Но этой декларации, сказала тогда Морщакова, противоречит и право председателя суда – не важно, Верховного, регионального или районного – распределять дела между его коллегами по своему усмотрению.

Любопытно, что тогда Дмитрий Медведев Морщакову частично поддержал. При этом выявилось, что наверху проблему понимают, но вот как с ней справиться – не знают. Недаром президент высказался очень раздумчиво: «По поводу полномочий председателей судов, меня тоже это несколько смущает, мы наделяем их определенной способностью принимать распорядительные акты в этой сфере, но пока я не нашел ничего лучшего. Если в ваших предложениях содержатся идеи, каким образом решать повседневные судебные задачи, не накачивая при этом председателей, я готов это рассмотреть».

Напомним, кстати, что в начале этого года глава государства общался с судейским сообществом и тоже пообещал ему дальнейшие реформы. О содержании которых пока, впрочем, доподлинно неизвестно. Но зато всем известна чуть ли не одна из главных проблем судебной системы – ее зависимость от настоящей, то есть исполнительной власти. Например, все помнят скандал вокруг судьи по делу ЮКОСа Виктора Данилкина, который якобы писал приговор не самостоятельно, а по советам из вышестоящих и прочих властных инстанций.

И совсем свежий пример: федеральный судья из Волгоградской области сообщила «НГ» о случаях авторитарного руководства со стороны председателя. Как оказалось, в некоторых регионах это вполне обычная практика – грубое обращение с коллегами с использованием ненормативной лексики, а также постоянные угрозы уволить строптивых или просто создать им невыносимую жизнь. Волгоградский судья заявила «НГ» и о таких фактах, когда председатель суда требовал от нее принять конкретные решения по делу о наследовании квартиры в пользу конкретных третьих лиц.

Георгий Игнатович: «Исполнять судебное решение должно быть выгоднее, чем не исполнять» (Нижегородский рабочий,  Газета,  Нижний Новгород,  Беседовал Артем АНИСЬКИН., )

Начальник Главного управления Министерства юстиции РФ по области о службе приставов и должниках

В феврале этого года Министерство юстиции представило проект долгосрочной программы по повышению эффективности исполнения судебных решений. Она рассчитана до 2020 года. Объемный, почти 70-страничный документ — результат анализа работы судебных приставов за последние 15 лет, то есть практически со дня основания данной службы как таковой. Корреспондент «НР» нашел в программе массу интересного — от удручающей статистики, свидетельствующей о грустном прошлом и рутинном настоящем приставов, до нетривиальных предложений, которые должны привести их в более-менее светлое будущее. В свою очередь нерадивым должникам вроде отцов, «забывших» про алименты, или заемщиков, которые не хотят платить кредиты, стоит готовиться к суровым временам. Ограничение выезда за границу — это цветочки. На повестке — ограничение права на управление автомобилем и еще куча новшеств.

«НР» пролистал программу вместе с начальником Главного управления Министерства юстиции РФ по Нижегородской области Георгием ИГНАТОВИЧЕМ.

«ТРЕБУЕТСЯ НАСТРОЙКА»

— Георгий Федорович, в проекте программы обращается внимание на неудовлетворительное состояние системы исполнения судебных решений. С чем связана такая оценка?

— В первую очередь с результатами работы. Суды принимают решения, а они исполняются либо очень медленно, либо вообще не исполняются. Система работает неэффективно, поэтому требуется настройка, в том числе в виде изменений в законодательстве, которое касается службы судебных приставов. Вы, наверное, знаете, она была создана только в 90-х годах…

— Достаточно времени прошло, разве нет?

— Ну, извините, у нас с 60-х годов действовал Гражданский кодекс, который только обозначал понятие собственности, а правоотношения по пользованию, владению и распоряжению ей практически не регулировал. После развала Советского Союза законодательство выстраивается заново, в том числе и гражданское. И судебная практика тоже. Посмотрите показатели за семь лет: за период с 2003-го по 2010 год количество находящихся на рассмотрении судебных приставов исполнительных листов выросло в три раза. О чем это говорит? О развитии гражданско-правовых отношений, о том, что люди все чаще обращаются в суды. Правда, у этой медали есть другая сторона, о ней говорится в проекте программы Минюста. Служебная нагрузка одного судебного пристава-исполнителя в целом по стране увеличилась с 1706 до 2090 исполнительных производств в год — более 170 дел в месяц. В Нижегородской области в 2010 году на одного пристава пришлось еще больше — 2500 дел. Притом что(совместное постановление Минтруда и Минюста определяет ежемесячную нагрузку в количестве 22 исполнительных производств на человека — это первое. Второе, только за 2010 год подлежащая взысканию сумма по исполнительным производствам выросла на 54 процента — до 3,4 триллиона рублей. За семь лет этот показатель увеличился в четыре раза. Объем работы и требования растут, а люди работают те же.

«НА МИЗЕРНУЮ ЗАРПЛАТУ НИКТО НЕ ИДЕТ»

— Вы сказали, люди стали активнее обращаться в суды. Я вижу противоречие или парадокс, если хотите. Потому что в проекте программы говорится о правовом нигилизме как факторе, негативно влияющем на исполнение судебных решений. Получается, одни все чаще подают в суды, другие все чаще их решения игнорируют.

— А знаете, почему? Потому что люди не очень-то боятся наказания за неисполнение решения суда, считая, что им легче скрыться от него. Поэтому судебным приставам очень тяжело дается процедура взыскания. По разным причинам — в силу большой нагрузки, о которой я уже сказал, в силу того, что люди в службе работают, может быть, недостаточно подготовленные. В силу того, что крайне низки социальные гарантии. Сегодня найти начальника отдела — старшего судебного пристава в районе в небольшом городе очень трудно, никто на зарплату в 12 тысяч рублей идти не хочет. Ответственность большая, а вознаграждение… сами видите. А если кто-то и идет, ему приходится иметь дело с суммами, которые несоизмеримо больше его ежемесячного дохода. Возникает понятный соблазн. У человека семья, детей надо кормить, за жилье платить, если оно вообще есть. Поэтому и берут взятки. Поэтому и правовой нигилизм никуда не исчезает — замкнутый круг, который мы пытаемся сейчас разорвать. Выход заключается в создании такой системы, при которой гражданину выгоднее будет исполнить судебное решение, чем уклониться. Сейчас, к сожалению, ситуация полностью обратная.

— В чем причина низкой, в программе говорится всего об 11 процентах, фактической реализации имущества, изъятого в порядке исполнительного производства?

— Вот сегодня (19 апреля. — Прим. авт.) обсуждали эту тему на коллегии в службе судебных приставов вместе с представителями банков. Столкнулись со следующей ситуацией. Человек берет кредит, в залог предоставляет имущество. Банк, естественно, заинтересован в том, чтобы стоимость залогового имущества покрывала сумму кредита. Не всегда этой стоимости хватает, поэтому банки иногда дотягивают ее, завышают, проще говоря. Но когда заемщик расписывается в неспособности гасить кредит и дело доходит до суда — начинаются сложности. Реальный пример: в качестве залога — машина. В 2009 году, на момент оформления кредитного договора, она стоила 1 миллион 300 тысяч рублей. Два года спустя, к началу судебного процесса, ее рыночная цена снизилась до 800 тысяч рублей. Причем снизилась по объективным причинам, никто это не оспаривает. Но суд зачастую принимает решение о реализации этого имущества по первоначальной, залоговой стоимости. А кто будет покупать старый автомобиль по цене нового? Конечно никто! Поэтому и срываются торги, куда выставляется на реализацию имущество. Проигрывают в итоге все — должник с банком, потому что кредит не закрывается, и приставы, потому что низкая результативность. Я вам лишь один пример привел. На самом деле это проблема комплексная, поскольку процедура продажи имущества пока, в принципе, несовершенна. Должен появиться механизм — четкий и не громоздкий. Кроме того, целесообразно создание фильтра, который бы отсеивал какую-то часть споров еще до суда, то есть института досудебного решения, или медиации. Закон о медиации в России недавно приняли, слава богу. И он, кстати, начинает работать, в том числе и в Нижегородской области. Будут медиаторы — будет меньше судебных решений и не будет такого вала исполнительных производств.

ВЗЫСКАТЬ ШТРАФ ДОРОЖЕ САМОГО ШТРАФА

— В проекте программы говорится о пассивности взыскателя, о том, что он фактически перекладывает ответственность за исполнение судебного решения на приставов, зачастую не интересуясь даже о платежеспособности должника. Как вариант для взыскателя при подаче исполнительного документа предлагается установить тариф. Скажите, на молодую маму, которая подает на алименты, он будет распространяться?

— Нет, конечно. Согласитесь, трудно представить ситуацию, при которой государство принуждает человека, которому, допустим, полгода не отдавали зарплату, заплатить по какому-то тарифу? Естественно, будут категории, освобожденные от его уплаты. Речь в программе идет в первую очередь о юридических лицах
. Тариф должен стать стимулом к решению проблем без обращений в суд и к судебным приставам, а, например, при помощи того же медиатора. Вы знаете, что по действующему законодательству кредитор может направлять исполнительный лист не приставам, а по месту работы должника и удерживать долг с зарплаты? Никто так не делает. Легче переложить на пристава, пусть он этим занимается, причем на деньги налогоплательщиков. Сели на шею, ножки свесили. Хотя, когда заключается договор, про государство никто не вспоминает. Мы, кстати, считали: чтобы взыскать 100 рублей, тот же штраф ГИБДД, пристав должен потратить 518 рублей. Извините, это не по-хозяйски.

ВИДИТЕ ИМУЩЕСТВО? НЕТ? А ОНО ЕСТЬ!

— Расскажите о системе некриминального розыска, которую предлагается создать. Какие у нее будут полномочия и функции?

— У судебных приставов, чтобы исполнить судебное решение, часто не хватает полномочий. Необходимо законодательно закрепить следующие моменты. Во-первых, обязанность должника предоставлять судебному приставу декларацию об имущественном положении. Уклонение от предоставления декларации или искажение сведений в ней должны влечь за собой уголовную ответственность. Сейчас должник обычно говорит: дескать, у меня ничего нет, как хотите, так и ищите. Получается, взыскатели утверждают, что у него есть машина, дача, а пристав ничего доказать не может.

Кроме того, полномочия некриминального розыска должны выражаться в праве пристава ограничивать специальные права должника. Например, на управление автомобилем (естественно, если автомобиль не является единственным средством заработка гражданина), катером или на ведение охоты, на получение лицензии на ношение оружия, на рыбную ловлю…

Ну и последнее — должна существовать правовая база для эффективного межведомственного взаимодействия в сфере исполнения судебных актов.

ГОЛОВА НАСТРОЕНА НА ПОДРАБОТКУ

— Процедура реализации имущества должника признана одной из самых коррупционных в программе. Я, к примеру, слышал про случаи, когда приставы продавали имущество по заниженной цене знакомым фирмам, а те реализовывали его уже по рыночной цене, ну а разница делилась. Это действительно так?

— В принципе, да, были такие случаи. Сейчас приставы реализацией имущества напрямую не занимаются. Раньше занимались, теперь эту функцию передали Росимуществу, думали избавиться от коррупции. Однако и им, чтобы организовать торги, по закону приходится привлекать на конкурсной основе сторонние организации, которые, в свою очередь, не всегда добросовестно относятся к взятым на себя обязательствам. У нас, видимо, менталитет такой — все равно находятся люди, которые не прочь подзаработать. Что касается приставов, то к ним сегодня чаще обращаются за снятием ареста с имущества. Приходит гражданин, говорит: «Сними арест на недельку с машины, я ее продам и тебя не забуду», и толкает человека на должностное преступление. Увы, некоторые поддаются.

— Но ведь это же легко отследить!

— При сегодняшней массе исполнительных производств — не факт.

Территориальная зависимость. Бывший судья считает, что его дело рассмотрели не в том суде (Новые Известия,  Газета,  Москва,  ВЯЧЕСЛАВ РЯБЫХ, )

Вчера в Санкт-Петербурге в Конституционном суде РФ началось рассмотрение жалобы судьи в отставке Ворошиловского районного суда Ростова-на-Дону Игоря Аносова. Истец полагает, что оспариваемые им нормы закона «О статусе судей в РФ» допускают рассмотрение дела в отношении судьи без учета территориальной подсудности, что противоречит конституционному праву граждан на судебную защиту. Причиной для жалобы стало рассмотрение дела представителя Фемиды в Краснодарском краевом суде, а не в райсуде по месту жительства. Правозащитники отмечают, что доводы отставного судьи правомерны. Если в Конституции записано, что никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде, к подсудности которых оно отнесено законом, то ни для кого, в том числе и для судей, не должны делаться исключения. Игорь Аносов лишился статуса судьи два года назад, когда стал подозреваемым по делу о получении взятки в сумме 100 тыс. руб. По данным следствия, он принял деньги от истца, дело которого рассматривал, за что должен был вынести решение в его пользу. Тогда судебная коллегия Краснодарского краевого суда лишила Аносова судейской неприкосновенности, что позволило оперативникам собрать против судьи доказательства и возбудить уголовное дело, следствие по которому, кстати, продолжается до сих пор. Обращение в краевой суд соседнего региона было обусловлено тем, что Аносов являлся судьей и имел непосредственное отношение к судейскому корпусу Ростова-на-Дону. Аносов же считает, что материалы об осуществлении в отношении него оперативно-розыскных мероприятий должен был рассматривать Ростовский областной суд, а изменять территориальную подсудность рассмотрения этих материалов и направлять их в другой субъект Федерации, мог только Верховный суд. Как считает истец, складывается ситуация, когда органы дознания могут самовольно решать, в какой суд направлять материалы об ограничении конституционных прав граждан, чем подменяют собой судебную власть.

Однако Верховный суд РФ, не усмотрев нарушений федерального законодательства, в удовлетворении жалобы отказал. После чего бывший судья решил искать справедливости в Конституционном суде. «Фактически последней и единственной надеждой на законное и справедливое решение моего вопроса и возможностью в дальнейшем доказать невиновность и восстановить свое честное имя является объективное и беспристрастное рассмотрение моей жалобы в Конституционном суде РФ, на что я глубоко рассчитываю и надеюсь», – заключает в своем обращении г-н Аносов.

Как заявили «НИ» в пресс-службе Конституционного суда, вчерашнее заседание носило ознакомительный характер, на котором прошло объяснение сторон. Обычно рассмотрение подобных вопросов занимает в КС около месяца.

Как отмечают правозащитники, норма, на которую ссылается экс-судья, не допускает свободной интерпретации. Глава движения «За права человека» Лев Пономарев заявил «НИ», что лично не испытывает восторга от существующей в стране судебной системы, но идти на нарушение закона, чтобы улучшить ее работу, тоже неправильно. «В Конституции говорится о подсудности гражданина в том регионе, где он проживает. Значит, гражданин Аносов в своем требовании прав», – пояснил «НИ» правозащитник. Как отмечает член Московской Хельсинкской группы Валерий Борщев, вопрос о совершенствовании законодательства в отношении судей требует дальнейшего обсуждения. Но главный аспект, который нельзя при этом нарушать, – полное соответствие нормам Конституции. «Если Основной закон требует, чтобы человека судили по месту жительства, так и должно быть. И судьи здесь не должны быть исключением. К тому же перенос суда в другой регион вовсе не означает, что там на судей не будет оказываться давление», – сказал «НИ» правозащитник. Не видит никаких особых препятствий для того, чтобы судью судили в его же регионе и Лев Пономарев. «Судебное сообщество должно иметь право чистить свои ряды. Если мы предполагаем, что и внутри судебной системы все коррумпировано, то тогда надо распускать всю судебную коллегию. Коррупция существует, но поверить в то, что она пронизала все государственные институты сверху донизу, я не готов», – признался «НИ» эксперт.

На тебя вся надежда, Фемида!.. (Открытая,  Газета,  Ставрополь,  )

Краевую судебную систему ждут перемены к лучшему, заверил председатель краевого суда Александр Корчагин на очередной встрече с журналистами краевых СМИ.

Краевую судебную систему ждут перемены к лучшему, заверил председатель краевого суда Александр Корчагин на очередной встрече с журналистами краевых СМИ

Гуманный подход

В ходе обстоятельной беседы председатель краевого суда ознакомил прессу с итогами работы судебной системы края за прошлый год, а также с ближайшими перспективами.

Всего в мировых, районных и краевом судах по первой инстанции было рассмотрено 317 тысяч дел, что на сотню меньше, чем годом ранее. Из них на долю гражданских и административных пришлось, соответственно, 60% и 35%, остальное – уголовные дела.

В гражданских спорах судам чаще всего приходится рассматривать дела о взыскании налогов: в прошлом году их было 68 тысяч, что вдвое меньше, нежели в кризисном 2009-м. Далее идут жилищные споры (32 тысячи), среди которых большинство – по взысканию платы за жилплощадь и коммунальные услуги.

Замыкают тройку «лидеров» семейные споры (о расторжении брака и взыскании алиментов). Интересно, что за год в полтора раза сократилось число земельных споров, на две трети – трудовых, а вот количество заемных споров практически осталось на прежнем уровне.

Уголовные дела в общей массе составили всего 5% (19 тысяч). Было осуждено 16 тысяч человек, в том числе двое получили пожизненные сроки (оба – члены пятигорской банды киллеров Валерий Попов и Петр Бутько).

Реальные сроки получили 29% осужденных, условным наказанием отделались 25%, штрафами – 14%, к общественным и исправительным работам приговорено 11%, к аресту – 2%, к лишению права занимать определенные должности – менее 1%. Оправдано 122 человека.

За примирением сторон прекращено 14% уголовных дел, по реабилитирующим основаниям – 1,2% дел, в связи с раскаянием преступника – 0,3%. Была удовлетворена треть (почти 1300) поданных ходатайств об условно-досрочном освобождении заключенных.

А теперь что касается взаимодействия со следствием. В 94% случаев суды удовлетворяют ходатайства о заключении подозреваемого (обвиняемого) под стражу. Прочие меры пресечения применяются в крае мало: лишь 7 человек были отпущены под залог, 42 отделались домашним арестом на период следствия.

При этом большим остается число жалоб на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора. В прошлом году в суды края их поступило 2250, однако удовлетворена лишь четверть.

И снова реформа

Александр Корчагин рассказал журналистам о начавшейся реформе судов общей юрисдикции. Ломается привычная советская система «первая инстанция – кассация – надзор». Отныне второй инстанцией вместо кассационной станет апелляционная на уровне краевого суда.

Это означает реальное расширение прав граждан на правосудие: недаром юристы прозвали кассацию «кабинетным правосудием», когда проверялась лишь формальная сторона вынесенного решения. В ходе апелляции будет проводиться повторное, более глубокое, судебное расследование.

При этом надзор останется только в Верховном суде РФ, что тоже пойдет только на пользу. К слову, по итогам прошлого года в краевой суд поступило без малого 3 тысячи надзорных жалоб и представлений по гражданским делам, однако в половине случаев из них в рассмотрении было отказано.

Стоит напомнить, что сегодня апелляцию можно подать лишь на решения мировых судей, кроме того, апелляционные инстанции давно уже существуют в арбитражных судах.

В краевом суде уже в мае появится апелляция по промежуточным решениям по уголовным делам, рассматриваемым краевым судом по первой инстанции. С будущего года апелляционная инстанция полноценно заработает для гражданских дел, а еще спустя год – для уголовных.

Дела в апелляционной инстанции будет рассматривать «тройка» профессиональных судей. Они могут либо подтвердить решение нижестоящего суда (первой инстанции), либо принять новое. По мнению Корчагина, новшество заметно повысит качество рассмотрения дел, при этом не в ущерб срокам судопроизводства.

Дела на годы

Судебная волокита – тема, которой Корчагин коснулся отдельно. Одна из причин, по которым дела месяцами кочуют между разными инстанциями, – запредельная загруженность судей.

Есть сложнейшие дела, которые рассматриваются годами, требуют изучения огромной доказательной базы, показаний сотен свидетелей, десятка экспертиз. Как правило, они касаются преступных сообществ, и в том числе по терроризму, которые в целях безопасности передают из соседних республик на Ставрополье.

Недавно в краевом суде было завершено так называемое «ингушское дело», длившееся девять месяцев. Причем в Ставрополь его передали после четырех лет безуспешного рассмотрения в Ингушетии, где на судей оказывали давление.

На скамье подсудимых оказалось 12 человек, входивших в состав многонациональной банды, совершавшей теракты и убийства. В их «послужном списке» и нападение на Назрань в 2004 году.

Заседания суда проходили непосредственно в здании следственного изолятора (перевозить бандитов было опасно), для чего там оборудовали специальный зал. Беспрецедентные меры безопасности были приняты по отношении к судьям. Лидер бандитов получил пожизненное заключение, остальные – большие сроки, в целом потянувшие на 250 лет.

Столь же долгим обещает стать еще одно дело, которое недавно начал рассматривать краевой суд, – в отношении преступной группы из 25 человек. Во главе ее стояла директор краевого филиала , которая вместе с подельниками «вывела» из учреждения более 80 млн. рублей.

Но есть и другая сторона медали волокиты – небрежность, разгильдяйство, а порой и ангажированность судей. И государство здесь на стороне гражданина. Год назад вступил в силу закон №68-ФЗ, который дает право требовать компенсацию за волокиту судов и судебных приставов.

По первой инстанции подобные заявления рассматривает краевой суд, заявителю нужно лишь доказать, что процесс затягивался не по его вине. Подобное заявление должно рассматриваться не дольше двух месяцев, а компенсация гражданину выплачивается за счет бюджета.

Только за первый квартал нынешнего года в краевой суд поступило 54 подобных заявления, из них удовлетворили 13. Размеры компенсаций, по словам Корчагина, рассчитываются по рекомендациям Европейского суда по правам человека.