Современные международные отношения (стр. 3 )

Можно заметить, что в истории развития человечества действительно наблюдается тенденция ко все большему расширению пространства, на котором происходит интенсивное взаимодействие и структурирование международных отношений, тенденция универсализации (усиления черт всеобщности) и гомогенизации (движения к однородному строению) мира.

Относительно симметрично измерениям глобализации существуют соответствующие прогнозы ее последствий для системы международных отношений.

Оптимистический сценарий акцентирует внимание на преимуществах глобализации, исходя из того, что распространение принципов либеральной экономики, расширение демократических прав и индивидуальных свобод соответствуют поступательному развитию человечества. Отмечается также и то, что глобализация способствует большей прозрачности государств и формированию более сложных международных структур, при которых человечество, в конечном счете, окажется в «одной лодке» под соответствующим глобальным управлении. Всемирное правительство как термин означает гипотетическое, предполагаемое возникновение всемирного центра власти.

Пессимистический сценарий не видит в глобализации предпосылок к формированию всемирного свободного рынка, а, напротив, считает, что она ведет к росту концентрации капитала в наиболее развитых странах и нарастанию разрыва, как в абсолютных, так и относительных цифрах. Более того, многие аспекты глобализации препятствуют демократизации международных отношений и возникновению мирового гражданского общества. Наблюдаются в последние годы факты поддержки неоглобалистами проявлений этнического сепаратизма в ряде стран мира, что является угрозой для устойчивости национальных государств, которые и являются сегодня основным препятствием на пути неоглобалистов к мировым запасам природных ресурсов. Нарастающие противоречия и пагубные побочные явления глобализации (интернационализация терроризма, преступности, наркомафии, аморализма) подталкивают страны не к реализации идеи глобального общества, а к реставрации национально-государственных барьеров и самоизоляции.

На фоне глобализационных изменений конец 90-х гг. XX века и начало XXI века ознаменовались всплеском активности общественных объединений, получивших название антиглобалистских. Антиглобализм — политическое движение, направленное против определённых аспектов процесса глобализации в её современной форме, в частности против доминирования глобальных транснациональных корпораций (тнк) и торгово-правительственных организаций, таких как Всемирная торговая организация (ВТО).

Антиглобализм часто путают с альтерглобализмом, то есть альтернативой неолиберальной глобализации. Несмотря на коренные различия в стратегических целях (антиглобалисты стоят на изоляционистских и консервативных позициях, альтерглобалисты - на классической левой платформе, подразумевающей стирание национальных границ), в ежедневной политической практике антиглобалисты и альтерглобалисты обычно действуют вместе.

Антиглобалисты регулярно проводят в разных странах мира социальные форумы, различные акции протеста. Эти организации отстаивают интересы различных, и, подчас, широких слоев населения. Они реагируют на проявления, по их мнению, социальной несправедливости в различных сферах жизни общества в условиях глобализации. Они выдвигают свои требования к национальным правительствам и международным организациям, влияющим на положение граждан.

Движение выдвигает альтернативы современным формам общественного развития. Например, радикальные экологи считают, что избежать тотальной экологической катастрофы, неизбежно ждущей «общество растущего потребления», можно только при помощи антирыночной революции.

Основной тезис антиглобалистов - нынешняя модель глобализации сформирована под покровительством мирового капитала и пагубна по своим последствиям для общества. Неолиберальной модели глобализации противопоставляется «альтернативная глобализация» - более гуманная, социально-ориентированная, учитывающая интересы не только сильных и богатых, но также слабых и бедных стран мира.

Объединяет глобалистов и антиглобалистов признание необходимости консолидации мирового сообщества перед лицом общих угроз, противостоять которым достаточно эффективно можно лишь объединенными усилиями. Осознание такой необходимости началось еще в середине ХХ в., когда была создана Организация Объединенных Наций — первый достаточно влиятельный международный орган, предназначенный для предотвращения военных конфликтов политическими методами. Сегодня помимо опасности таких конфликтов, появилась новая глобальная угроза для стабильности мирового сообщества — международный терроризм. Для эффективного противодействия этой угрозе также необходимо будет выработать общие для всех стран юридические нормы и правила обеспечения международной безопасности.

Глобализация поставила в повестку дня современных международных отношений «демократизацию», что в свою очередь, тесно связано с порождающими международные кризисы «гуманитарными» интервенциями, полностью противоречащими нормам Вестфальского суверенитета. В ходе дискуссий и обсуждений мировое общественное мнение пришло к убеждению в том, что будущий миропорядок должен основываться на коллективных механизмах решения мировых проблем и совершенствовании механизмов многостороннего сотрудничества.

Однако, все-таки самым мощным фактором дальнейшей глобализации общества в ближайшие десятилетия может стать осознание необходимости объединения усилий мирового сообщества для борьбы с глобальными угрозами экологического характера.

Все это позволяет сделать вывод, что определяющей тенденцией развития международных отношений, несмотря на все кризисы, провалы и отступления, является сближение стран и народов в едином глобальном пространстве.

3. Россия в процессах глобализации.

Существуют кардинально-противоположные точки зрения на вопрос о влиянии глобализации на международный статус России: от признания необходимости максимального включения в глобализационные процессы как объективные и необратимые, до признания глобализации прямой угрозой национальной безопасности, целостности и суверенитету государства.

Положительную оценку процессам глобализации дают лишь 20% наших соотечественников, тогда как в их отрицательном влиянии на жизнь нашего общества уверены 32% россиян - показал опрос, организованный Исследовательским центром портала *****. Процессами, сопровождающими всемирную интеграцию, недовольны 32% опрошенных.

Негативным моментом для оценки глобализации явилась реализация политико-экономического курса на так называемое «вхождение в мировую семью народов», проводимого с середины 1980 годов и направленного на привлечение в Россию иностранных инвесторов и капитала, согласие на глубокое разоружение фактически в одностороннем порядке и на многое другое, что связано с реализацией внешнеполитического курса «с опорой на Запад». В результате, при решении ключевых проблем глобального экономического сотрудничества и в рамках «большой восьмёрки» и в рамках большинства значимых европейских или азиатско-тихоокеанских региональных форумов мнение и интересы России практически не учитывались или учитывались в последнюю очередь.

Глобализация, проповедуя цель построения единого всемирного государства с единым правительством, единым пространством, единой валютой, единым народом, культурой, «подталкивает» к принижению и ослаблению суверенитета отдельных стран.

Известный идеолог Ю. Сурков, рассматривая проблему суверенитета государства при интенсификации глобализационных процессов, отмечает, что основным ресурсом обеспечения суверенитета признается «не просто обороноспособность, а комплексная конкурентоспособность», чего в данный момент о РФ сказать нельзя. Россия сегодня не только находится в эпицентре атак неоглобализма, но также и переживает системный экономический и культурологический кризис.

Экономические перспективы глобализации для России

В настоящее время доля России в международной торговле слишком мала, а производство слишком отстало от мировых стандартов, чтобы чувствовать себя уверенно в меняющемся в сторону глобализации мире. Плюсом глобализации, по мнению российских теоретиков глобализма [8], может стать постепенное вхождение российских производств в мировое разделение труда и в мировые рынки. Наиболее легкий путь для достижения этого — превращение отдельных отечественных предприятий, желательно слабоконкурентоспособных, в интегральные составляющие транснациональных корпораций. Такой путь откроет России новые источники финансирования, а отечественной продукции — кратчайшую дорогу на мировые рынки

Традиционно в России привыкли относиться к транснациональным корпорациям более чем сдержанно. Но если отойти от традиционных клише и проанализировать реальную экономическую информацию, то выяснится, что роль транснациональных корпораций не так уж и деструктивна [8].

Во-первых, посредством ТНК в развивающиеся страны мировой периферии поступает основной поток прямых инвестиций. С их помощью в этих странах развиваются или модернизируются наиболее современные производства. При этом, что характерно, заработная плата их работников, как правило, выше средних национальных показателей: в Японии на 35%, в развивающихся странах от 5% до 40% и даже в США на 6%2.

Во-вторых, в большинстве стран, где активно действуют ТНК, они создают рабочие места намного быстрее своих внутринациональных конкурентов. В развивающихся странах в рамках ТНК готовятся наиболее квалифицированные кадры менеджеров как в сфере финансов, так и промышленности, способные работать на международном уровне в условиях развивающейся глобализации.

В-третьих, как выясняется, именно транснациональные корпорации осуществляют на местах крупные вложения в научные исследования и разработки. В 1996 г., например, на них пришлось порядка 12% всех американских расходов на эти цели.

В-четвертых, транснациональные корпорации, как правило, экспортируют и из развитых, и из развивающихся стран мировой периферии больше продукции, чем местные. В 1996 г., например, они вывезли из Японии 13,1% произведенной ими продукции, а местные компании лишь 10,6%.

Естественно, что вышеперечисленные плюсы от деятельности ТНК нельзя преувеличивать. Более того, чтобы по максимуму их получать, необходимо выстраивать с ТНК конструктивные и равноправные отношения, не попадая в зависимость как от их внутрикорпоративных интересов, так и финансовых вливаний.

Отношения России с ТНК должны преследовать следующие основные цели [8]: а) защита наиболее важных для национальной безопасности современных производств, особенно в сфере оборонной промышленности; б) недопущение скупки и последующего разорения наиболее существенных отраслей национальной промышленности, которые с точки зрения интересов ТНК являются излишними или могут выступать конкурентами их продукции. в) установление жестких рамок деятельности ТНК в стране, недопущение их в сырьевые сферы российской экономики, канализация их интересов в сфере высоких технологий.

При этом крайне важно понять тот факт, что в отличие от стран мировой периферии, давно превратившихся в объекты экспансии ТНК, Россия еще имеет возможность выступать как равноправный партнер самых крупных ТНК, ибо наша страна способна в принципе использовать иной, альтернативный ТНК источник экономического развития — инвестиции, непосредственно поступающие из российского бюджета и формирующиеся за счет экспорта из России сырья, и прежде всего нефти и газа. Таким образом, разумная, рассчитанная на несколько лет вперед адаптационная политика может позволить России избавиться от так называемой сырьевой зависимости, когда вся жизнь страны зависит от стоимости энергоносителей в мире, и максимально использовать плюсы экономической глобализации.

Политические перспективы глобализации для России.

Процессы политической глобализации, как уже отмечалось, несут реальную угрозу суверенитету любого национального государства. Различные международные организации создают сложную сеть разного рода транснациональных связей и отношений. Они — совместно с международными политическими организациями типа ООН или Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ), юридическими, типа международных трибуналов под эгидой ООН, экономическими, вроде Международного валютного фонда (МВФ), Всемирного банка, или региональными, такими как Европейский Союз или Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), — создают материальную основу процессов политической глобализации. Нельзя не отметить, что большинство из этих транснациональных организаций (за исключением, пожалуй, ООН) сформировались в свое время вне зоны советского и российского участия, и поэтому даже в постсоветскую эпоху возможности России серьезно влиять на их деятельность остались крайне ограниченными.

Даже поверхностный анализ политики большинства значимых международных организаций свидетельствует о том, что находятся они под контролем политической и финансовой элиты стран Запада и выражают иные интересы, чем российские. Часто они могут выступать и как каналы непосредственного политического давления на Россию, когда политическим силам Запада требуется предлог для вмешательства во внутренние дела нашей страны. Примером здесь может служить деятельность ОБСЕ, ПАСЕ в России в период первой и второй чеченских войн.

Из сказанного следует, что рассуждать о плюсах политической глобализации для России затруднительно. Эти плюсы намного менее очевидны, чем при экономической глобализации. В то же время можно повернуть эту проблему и несколько иным образом: смысл политической глобализации для России должен состоять в том, чтобы занять такое политическое положение в мире, когда в наиболее полной мере сохраняется ее государственная независимость и в то же время защищаются национальные интересы.

Выполнить эту задачу можно только одним путем — занять достойное место в складывающейся на наших глазах сложной иерархии глобализующихся государств. В нашумевшей в свое время книге «Готовясь к вхождению в XXI век» (Preparing for the XXI century. N. Y. 1994.) известный канадский ученый Пол Кеннеди на первое место по степени выживаемости и влияния в новом веке поставил Японию, вслед за ней по его классификации идут страны Европейского Союза, США, а также отдельные наиболее быстро развивающиеся страны с азиатской периферии вроде Сингапура или Тайваня. Кроме предложенной Кеннеди, существуют и другие классификации будущих мировых государств-лидеров, но все они очень похожи друг от друга. Набор стран, в принципе, везде одинаков, только кто-то (чаще всего американские политологи) ставят вперед США, а кто-то — Европу. Что касается России, то в списках будущих стран — мировых лидеров она вообще не упоминается.

Следует признать, что, как и в случае с экономической глобализацией, автоматических плюсов для России от процессов политической глобализации пока не просматривается. Для того чтобы получить эти плюсы, требуется сначала сформулировать, а потом уже твердо придерживаться определенного политического курса, основанного на абсолютном главенстве всей иерархии национальных приоритетов. В современном мире, пронизанном информационными мифами и ложными целями, только так можно твердо следовать разумной, а значит - прагматичной политике.

Источники и литература:

1. 2002. На пути к мировому правительству // «Россия в глобальной политике», № 1, ноябрь–декабрь.

2.  Е. Глобализация и национальный суверенитет. История и современность. № 1-2005. С. 6-31

3. Журавлев : вызовы истории и ответы теории.// Глобализация и гуманитарное знание, 2004 — №1.

4. Келле глобализации и динамика культуры.// Глобализация и гуманитарное знание 2005 — №1.

5. Колин проблемы информатизации общества: информационное неравенство // Alma mater (Вестник высшей школы). 2000. №6. С. 27–30.

6. Колин потенциал и инновационная экономика // Вестник Российской академии естественных наук. 2003. Т. 3. №4. С. 16–22.

7. Моисеев сообщество и судьба России. М., 1997. С. 511.

8. , Королев глобализации: есть ли плюсы для России? //Журнал «Знание. Понимание. Умение». М., 2004. № 1. С. 7.

9. Преодолевая барьеры: диалог между цивилизациями. М., 2002. Глобализация и гуманитарное знание. 2004 — №1.

10. Руткевич как система: Социологические очерки. СПб., 2001. С. 105.

11. Фрост такое глобализация? // Государственная служба за рубежом. Глобализация, проблемы, перспективы. Реф. бюллетень. М., 2002.

12. Хорос мир: ожидания и реальность // Постиндустриальный мир и Россия. М. 2000. С. 13.

13. Экономика России в наступающем десятилетии. Угрозы и альтернативы развития / Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования ИНП РАН. М., 1999. С. 29.

Контрольные вопросы

1.  Какие этапы процесса глобализации можно выделить в исторической ретроспективе?

2.  Каковы типы глобализации?

3.  В каких направлениях глобализация оказывает влияние на систему международных отношений. Каковы тенденции глобализации в международных отношениях?

4.  Каковы перспективы глобализации для национальной экономики России?

5.  Какое влияние оказывает глобализация на внешнюю политику России?

ТЕМА 4. ПРОБЛЕМЫ МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ

1.  Международная безопасность и её военные аспекты.

2.  Проблема конфликтов.

3.  Проблема права в международных отношениях.

1.  Международная безопасность и её военные аспекты.

Международная безопасность – это характеристика международных отношений, включающая в себя такие показатели, как стабильность развития, защищённость от внешних угроз, обеспечение независимости, суверенитета, равноправия всех государств.

В системе международной безопасности выделяются уровни национальной, региональной, глобальной безопасности. Все три уровня взаимосвязаны и взаимообусловлены. Международная безопасность может складываться только из равной безопасности для всех государств. Угроза безопасности одному государству разрушает безопасность в регионе в целом и создаёт опасность для международного мира и безопасности. Это наглядно показало развитие событий, предшествовавших Второй Мировой войне, ситуация на современном Ближнем Востоке, иракская авантюра США. Соответственно, нестабильность на глобальном уровне международной безопасности создаёт угрозу для безопасности каждого государства и его граждан.

Национальная безопасность традиционно отождествляется с военной безопасностью. Однако в современном понимании национальная безопасность включает недопущение не только внешней агрессии, но и ослабления мощи государства, не связанной с состоянием его военной силы (hard power).

Невоенные факторы безопасности (soft power) формируются внутри самого государства. Они включают состояние экономики и финансов, природной среды; здоровье и образование населения; показатели продовольственного и энергетического обеспечения; развитие науки и новейших технологий; политическое поведение и формы активности неправительственных участников международных отношений и т. д.

Преуменьшать военные опасности сегодня недопустимо так же, как и тысячу лет назад, однако в современных условиях сосредоточенность государства на военных аспектах безопасности ведёт к тому, что из виду упускаются или недооцениваются иные угрозы, способные дестабилизировать государство изнутри и при определённых условиях привести его к катастрофе. Горьким примером в этом отношении служит судьба Советского Союза.

Одним из основных инструментов национальной безопасности является внешняя политика, состоящая в осуществлении взаимодействия с другими субъектами международных отношений. Внешняя политика призвана защищать государственные интересы страны, способствовать благоприятному развитию её международных связей.

Региональная безопасность характеризуется состоянием межгосударственных отношений в данном регионе, наличием внешних угроз для стран региона. Конкретика региональной безопасности определяется целым рядом факторов: историческое наследие, культурные традиции, религиозные особенности, социальная и экономическая ситуация, степень вовлечённости в дела региона других государств и т. д. Например, в основе проблем Ближнего Востока лежит переплетение имеющих многовековую историю территориальных, этнических, религиозных конфликтов, в которые также очень давно втянуты великие державы и страны соседних регионов. В 20-м веке ситуацию усугубила борьба за влияние на страны региона СССР и США, а с 90-х гг. – стремление США, опираясь на военную силу, поставить под свой контроль ближневосточные нефтяные ресурсы.

Пример Ближнего Востока свидетельствует, что решение региональных проблем не всегда зависит только от стран региона и может потребовать участия других государств и международных организаций.

Глобальная безопасность состоит в защите от опасностей всемирного масштаба, угрожающих всему человечеству. Глобальная безопасность обеспечивается согласованными усилиями всех членов мирового сообщества. Особая роль в согласовании и координации этих действий принадлежит Организации Объединённых Наций.

Важными направлениями укрепления глобальной безопасности являются защита окружающей среды, содействие социально-экономическому прогрессу развивающихся стран, борьба с международным терроризмом, особо опасными болезнями и многое другое. Авторы изданной в Мюнхене «Энциклопедии мировых проблем и человеческого потенциала» насчитывают 12 тысяч проблем глобального характера.

Особое место среди проблем глобальной безопасности занимают проблемы ядерной войны и контроля над вооружениями.

Средством поражения в ядерной войне является ядерное оружие. Это оружие массового уничтожения. Оно не способно действовать избирательно, только на армейские подразделения, а поражает и гражданское население. Ядерное оружие обладает наибольшей разрушительной силой и влечёт последствия, которые с полным правом можно именовать апокалипсическими.

Ни одна другая из проблем глобальной безопасности не способна поставить мир перед угрозой апокалипсиса, т. е. максимально сжатого во времени гибели всего живого. Вследствие этого ядерной проблеме уделяется повышенное внимание. Её решение ведётся по двум направлениям: во-первых - прекращение вертикального распространения ядерного оружия; во-вторых – недопущение его горизонтального распространения.

Под вертикальным понимается наращивание ядерного оружия странами, за которыми в 1968 году Договором о нераспространении ядерного оружия был закреплён статус ядерных государств. К ним относятся Великобритания, Китай, США, СССР (Россия как правопреемник), Франция. По понятным причинам, решение «вертикальной проблемы» зависело и зависит главным образом от позиций США и СССР - России.

В 50-е гг. обе страны де-факто придерживались принципа «взаимного гарантированного уничтожения», который предполагал в случае нанесения противником ядерного удара его безусловное уничтожение. Однако Карибский кризис 1962 г. показал бессмысленность идеи взаимного уничтожения и обусловил принятие сверхдержавами доктрины ядерного сдерживания, в соответствии с которой сама возможность ответного применения ядерного оружия удерживает противника от агрессии.

Система взаимного ядерного сдерживания была кодифицирована советско-американскими Договорами 1972 г. об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1) и о противоракетной обороне (ПРО). Это направление во внешней политике обеих сторон получило развитие в российско-американских Договорах 1990-х гг. о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-1 в 1991 г. и СНВ-2 в 1993 г.) и Договоре 2002 г. об ограничении стратегических наступательных потенциалов (ОСНП). В результате этих соглашений количество ядерных стратегических боезарядов у России и США сократилось с 10-12 тысяч у каждой из сторон в середине 80-х гг. до 2825 у России и 5951 у США в 2009 году. Тем не менее, обе страны считали необходимым продолжать совместную работу по дальнейшему сокращению ядерных потенциалов

В 1997 г. РФ и США приступили к разработке основных положений СНВ-3. Крайне негативно на ходе переговоров отразились отказ американского Сената ратифицировать СНВ-2 и односторонний выход США в 2002 г. из ПРО.

Работа над документом резко интенсифицировалась после прихода в Белый Обамы. В апреле 2010 г. Договор СНВ-3 был подписан Президентами США и РФ. Согласно ему, количество стратегических ядерных боезарядов у каждой из сторон сокращается до 1500 боеголовок. Тем не менее, ядерный потенциал России и США остаётся намного большим, чем у других «официальных» ядерных держав – Великобритании, КНР, Франции. Последнее не снимает вопроса о необходимости присоединения этих держав в той или иной форме к российско-американским договорённостям.

В целом, процесс прекращения вертикального наращивания ядерного оружия развивается достаточно успешно, чего нельзя сказать о его горизонтальном распространении. «Неофициальными» ядерными державами являются Индия и Пакистан, которые не скрывают наличия у них ядерного оружия и открыто проводят его испытания. Не сомневаются специалисты в том, что ядерным оружием обладает Израиль и, возможно, КНДР и Иран. Необходимые технологии для его производства имеются ещё у 30 – 40 стран.

Распространение ядерного оружия в условиях неустойчивой внутриполитической ситуации, характерной для государств «третьего мира», территориальных претензий многих стран друг к другу составляет опасность для всего мира. Нельзя сбрасывать со счетов и возможность овладения ядерным оружием террористическими группировками.

Преграду «расползанию» ядерного оружия был призван поставить Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) 1968 года. В соответствии с ним:

1) ядерные державы обязались не передавать другим странам ядерное оружие;

2) неядерные государства принимали обязательство не производить и не приобретать ядерное оружие, а также передать свою деятельность в ядерной сфере под контроль Международного агентства по ядерной энергии (МАГАТЭ);

3) страны, не присоединившиеся к Договору, теряли право на получение помощи в развитии мирной ядерной энергетики.

Слабое место ДНЯО – он не даёт гарантий безопасности неядерным странам от угрозы со стороны стран, владеющих ядерным оружием. До 90-х гг. де-факто такой гарантией был баланс сил и взаимное сдерживание на основе ядерного паритета между СССР и США. После распада СССР мир стал гораздо менее предсказуемым и более опасным. Именно в это время Индия и Пакистан «разморозили» свои программы по созданию ядерного оружия и в 1998 г. провели его испытания. Ситуацию усугубило решение США, принятое после «11 сентября», о возможности применения ядерного оружия против стран, не обладающих им, с учётом «террористической угрозы».

По мнению специалистов, дальнейшая реализация режима нераспространения требует, в первую очередь, восстановления принципа национального суверенитета в международных отношениях и прекращение практики произвольного вмешательства в дела суверенных государств.

Проблема безопасности связана не только с ядерным, но и неядерным оружием массового уничтожения (ОМУ) и с обычным вооружением.

Проблема неядерного ОМУ была сведена к минимуму благодаря подписанию абсолютным большинством государств Конвенций о запрещении разработки, производства, накопления и об уничтожении бактериологического и токсинного оружия (1972 г.) и химического оружия (1993 г.).

Несомненным успехом мирового сообщества в области ограничения обычного вооружения было подписание в 1997 г. Договора о запрещении использования противопехотных мин, одного из наиболее варварских видов обычного оружия, применение которого вело к большому количеству жертв среди мирного населения, причём и после прекращения боевых действий.

Однако охарактеризованная выше ситуация в мире в последние 20 лет подталкивала страны не к сокращению, а к наращиванию обычных вооружений. Свидетельством служит тот факт, что уже в 2006 г. объём военных бюджетов достиг уровня «холодной войны» и превысил 1,2 триллиона долларов [5, C.179].

Другая стремительно надвигающая проблема связана с созданием нового высокоэффективного неядерного оружия, способного выполнять задачи сегодняшних стратегических ядерных сил, но с существенно меньшими издержками в плане жертв среди мирного населения, разрушений, экологических последствий. Это оружие не подпадает ни под какие международные договорённости как в сфере стратегического наступательного вооружения, так и в сфере обычных вооружений. Страна, опередившая других в создании такого неядерного оружия, уже не будет нуждаться в оружии ядерном для приобретения глобального военного превосходства.

Сегодня наибольших успехов в этой сфере достигли Соединённые Штаты, что, по мнению специалистов, косвенно подтверждается созданием в составе Вооружённых Сил США в 2009 г. новой структуры – Глобального ударного командования ВВС США (Air Force Global Strike Command) [6].

Несмотря на сложности, сохранению поступательной направленности процесса освобождения нашей планеты от вооружений нет альтернативы. Необходимо более тесное взаимодействие всех стран, заинтересованных в укреплении стратегической стабильности и прежде всего – ядерных держав и других ведущих стран мира.

2.  Проблема конфликтов.

Конфликт имеет своей предпосылкой столкновение противоположных интересов и возникает тогда, когда одна или обе стороны, стремясь разрешить возникшее противоречие в свою пользу, становятся на путь конфронтации.

Конфликты являются универсальным явлением, присущим всем сферам общественной жизни. Неизбежны они и в международных отношениях. Имевшее место после окончания холодной войны предположение, что мир вступает в бесконфликтную эру, не оправдалось. С 1990 г. в мире ежегодно происходит порядка 30 вооружённых конфликтов и к 2007 общее число погибших в них составило более 5 млн. человек [5, C.179]. Расширилась география конфликтов – впервые после Второй Мировой войны они имели место на территории Европы.

При этом с мировой арены практически исчезли классические межгосударственные конфликты, в которых обе стороны признают друг за другом статус государства и такую же позицию по этому вопросу занимают другие государства. Современные конфликты преимущественно: а) внутригосударственные: между центральной властью и оппозиционной группировкой (война в Чечне), либо между самими группировками, преимущественно этническими или религиозными (война в Руанде в 1994 г.); б) «надгосударственные»: между государством/государствами и международной неправительственной структурой («Аль-Каида» против ряда стран Запада и Востока); в) «квазигосударственные»: хотя бы один из участников конфликта не обладает международно-признанным статусом государства (Абхазия и Южная Осетия в конфликте с Грузией).

Нарастание конфликтов в современном мире и качественно иной характер конфликтов объясняется прежде всего следующими причинами:

во-первых - распад биполярной структуры мира, в рамках которой сверхдержавы контролировали конфликтные ситуации, в том числе и на региональном и даже во многих случаях на локальном уровнях, оказывая необходимое давление на своих союзников и сателлитов. Российский историк Г. Мирский, рассуждая о причинах развития этнических конфликтов после крушения многонациональных государств и колониальных империй, хорошо объяснил механику эскалации конфликтов в постбиполярном мире. Он пишет об исчезновении некоего «имперского обруча», уходе «верховного правителя», игравшего роль арбитра, непредубеждённого в том, что касалось этнических противоречий и поддерживавшего баланс этнических сил, не допуская вспышек. «Когда мощный, всё подавляющий центр исчез, баланс сил был моментально разрушен» [3, C.19];

во-вторых – противоречия процесса глобализации. Глобализация, «определяя сближение, взаимодействие, взаимозависимость государств и наций, заставляет их не только усваивать что-то полезное для себя из чужого опыта, но и защищать свои цивилизационные особенности, свои собственные ценности жизни». В результате основным конфликтом современности становится «идентичностный конфликт», связанный с отстаиванием социокультурных ценностей этническими, религиозными или лингвистическими группами: «…две трети всех насильственных конфликтов в середине 90-х гг. имели именно такую основу» [2, C. 130].

Среди других причин необходимо выделить углубляющийся социально-экономический разрыв между развитыми и развивающимися странами, формирование глобальных полюсов богатства и бедности.

Изменение характера современных конфликтов от преимущественно межгосударственных к внутренним не означает повышение уровня международной безопасности. Скорее – наоборот.

Во-первых, внутренние конфликты могут принять международный характер в результате подключения к ним по тем или иным причинам или вовлечения в них других государств. Чаще всего именно так и происходит. Примером служит Балканский кризис 1990-х гг., начавшийся как конфликт между федеральной властью в Белграде и республиками Федерации и разросшийся в гражданскую войну, заставившую вмешаться в события на Балканах государства Европы, Россию, США.

Во-вторых, неправительственные группировки, вовлечённые во внутренние конфликты, не отличаются той ответственностью, которая характерна для государства: их поведение непредсказуемо, часто характеризуется экстремизмом, готовностью применить любые средства для достижения цели, не останавливаясь перед ненужными массовыми жертвами и разрушениями. Иллюстрацией может служить уничтожение косовскими албанцами на территории края православных святынь сербов, насчитывавших в иных случаях летнюю историю.

В-третьих, внутренние конфликты, будучи преимущественно конфликтами идентичности, отличаются особой сложностью урегулирования. В этих конфликтах борьба ведётся не столько за интересы, сколько за ценности: этнические, религиозные, цивилизационные. Компромисс относительно ценностей невозможен. Например, Иерусалим и для арабов и для евреев не просто некая территория, один из городов Палестины; нет – это прежде всего величайшая религиозная ценность ислама и иудаизма одновременно. И это делает крайне сомнительным окончательное урегулирование ближневосточного конфликта даже в долгосрочной перспективе.

В-четвёртых, на возможности урегулирования внутренних конфликтов негативно сказывается и то, что в них обычно вовлечено сразу несколько участников с разными политическими установками, собственными требованиями и собственными руководителями, между которыми не всегда есть согласие даже по принципиальным вопросам, не говоря уже о тактике борьбы. Именно такая ситуация много лет существует у палестинских арабов.

Сложность урегулирования способствует затянутости конфликтов, а значит - возрастанию жертв, формированию непримиримости, вовлечению в конфликт новых поколений.

Территории конфликтов и их население как бы выпадают из общемирового процесса, живут собственной жизнью, в которой главным становится умение выживать, используя любые средства. Не случайно именно зоны конфликтов стали основными мировыми производителями и поставщиками наркотиков (Афганистан, Колумбия, Бирма), развития пиратства (Африканский Рог, Западная Африка ).

Опасность, которую потенциально представляет для мирового сообщества каждый внутригосударственный и внутрирегиональный конфликт, потребовала усиления деятельности по их урегулированию и предотвращению. В 1992 г. Генеральный секретарь ООН Бутрос Гали предложил развёрнутую «Повестку дня для мира», в которой подробно изложены различные процедуры мирного урегулирования и предотвращения конфликтов. Была значительно увеличена численность миротворческих сил ООН. Урегулирование конфликтов находится в центре внимания региональных межправительственных организаций, в том числе Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), Организации африканского единства (ОАЕ) и др.