Современные международные отношения (стр. 7 )

16. 1999. Государственный суверенитет и эволюция системы международных отношений // «Космополис». Альманах. М., 1999.

17. 2001. Экономические центры силы на пороге XXI века // Мир и Россия на пороге XXI века. М.

18. СССР существует до сих пор! // «Осетия. Свободный взгляд» — 10 мая 2006 года.

19.  Саммит ГУАМ: намеченные цели и возможности их реализации // Европейская безопасность: события, оценки, прогнозы. — Институт научной информации по общественным наукам РАН, 2005.

Контрольные вопросы

1.  Проанализируйте причины распада СССР.

2.  Создание СНГ и процессы, происходившие на постсоветском пространстве в результате распада СССР.

3.  Какие экономические и политические процессы характеризуют начальный этап интеграции стран СНГ?

4. В чем причина поиска альтернативных интеграционных вариантов странами СНГ? Какие формы альтернативной интеграции были созданы?

5.  Какие причины приводят к торможению интеграционных процессов в странах содружества?

ТЕМА 7. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА США

1.  Генеральные принципы внешней политики США. Концепции глобального лидерства США на рубеже XX-XXI веков.

2.  Внешнеполитическая стратегия американских администраций 1990 – 2000 гг.

3.  Российско-американские отношения в 1990 – 2000-е гг.

1. Генеральные принципы внешней политики США. Концепции глобального лидерства США на рубеже XX-XXI веков.

Американское политическое сознание своими истоками восходит к миропониманию первопоселенцев XYII века, т. н. «отцов-пилигримов», мысливших образами Ветхого Завета и смотревших на новый континент, как на «землю обетованную», на которой будет построен «Новый Израиль» - «град на холме» и «свеча всему миру». Ещё в 1640 г. законодательное собрание Новой Англии приняло ряд резолюций, смысл которых сводится к трём аксиомам:

1. Земля и всё, что на ней, принадлежит Господу.

2. Господь может дать землю или какую-то её часть избранному народу.

3. Мы – избранный народ [4, C.165].

Религиозно-мессианская идея избранности и предназначенности Америки быть путеводной звездой, по которой должны сверять свой исторический маршрут другие народы, а Америка имеет моральное право корректировать его, стали основой политики Соединённых Штатов.

Основываясь на этих идеях, «отцы-основатели» США, т. е. политическая элита американской республики первых десятилетий её существования, выработали генеральные принципы её внешней и военной политики [9, C.7-25]. Наиболее значимый вклад внесли Дж. Вашингтон, Томас Джефферсон и Александр Гамильтон, секретарь Дж. Вашингтона во время Войны за независимость.

Первый принцип: военная сила является основным и конечным средством урегулирования спорных внешнеполитических проблем.

Дж. Вашингтон и его соратники были убеждёны в том, что силу необходимо и морально использовать во имя национальных интересов США. Руководствуясь этим постулатом, США на протяжении XIX столетия провели 114 войн, в том числе войну с Мексикой гг., в результате которой аннексировали 2/3 мексиканской территории. В XX веке (с1890 по 2001 гг.) ими было осуществлено 134 военных вмешательства. Военная история США говорит о том, что американцев трудно считать миролюбивой нацией.

Второй принцип: главным, определяющим фактором внешнеполитического поведения США должен быть т. н. «просвещённый эгоизм».

Содержание данной доктрины впервые было чётко изложено в письме А. Гамильтона Дж. Вашингтону от 01.01.01 г. Гамильтон считал, что все государства во внешней политике руководствуются исключительно своими эгоистическими интересами. Отсюда следовал вывод: такие чувства, как благодарность, преданность, чувство лояльности не должны оказывать существенного влияния на внешнюю политику США, не должны связывать руки американскому правительству. Политика должна основываться не на чувствах, а на свободном от предрассудков расчёте, сохраняя тем самым для США «свободу рук» в мировой политике.

Третий принцип: Соединённые Штаты – исключительное государство, которому предначертана свыше великая миссия распространить свободу и демократию по всему миру.

Со времён «отцов-основателей» в американском обществе укоренилось убеждение об уникальности и одновременно универсальности «американского образа жизни», политического, экономического, социального, культурного опыта США, перенять который для своего же блага следует всем народам мира. Помочь им в этом - призвание США, их священная обязанность. Как заявлял ещё в начале XX века президент В. Вильсон, Америка послана Провидением, чтобы «указать человечеству в каждом уголке мира путь к справедливости, независимости, свободе… Америка должна быть готова использовать все свои силы, моральные и физические, для утверждения этих прав во всём мире» [2, C.19].

Четвёртый принцип логически вытекает из предыдущих трёх: экспансия – законное и морально оправданное средство демократизации мира.

Об интенсивности американской экспансии во внешнем мире говорят приведённые выше цифры. За два века после принятия американской конституции территория США увеличилась более чем в четыре раза. Постоянно расширяется и география интервенций США, особенно во 2-й половине XX века. Только в последнее десятилетие американские войска утвердились на Балканах, в Восточной Европе, Афганистане, Ираке.

Очевидно, что генеральные постулаты внешней политики США, выдвинутые и обоснованные «отцами-основателями», выражали гегемонистскую, имперскую стратегию США в мире. В 1783 г. Дж. Вашингтон назвал новорожденную республику «поднимающейся империей» [4, C.159]. В 1795 г. А. Гамильтон, рассуждая о сильных и слабых государствах, писал, что «мы (США) пока ещё принадлежим к государствам второго типа, хотя и являемся зародышем великой империи» [9, C.11].

Эта убеждённость в имперском будущем США проистекала не столько из наличия определённых объективных факторов (благоприятное географическое положение, предприимчивое население, природные ресурсы и др.), сколько из комплекса превосходства по отношению к другим странам, которым США обладали с самого начала и который, благодаря несомненно успешной истории этой страны, со временем всё более укреплялся. Подтверждением этого являются, например, слова Рональда Рейгана, заявившего в одном из выступлений: «У меня одно желание – заставить всех американцев понять, что они всегда были и должны остаться впредь величайшей расой на нашей старой земле» [9, C.17].

Именно в президентство Р. Рейгана () Соединённые Штаты официально заявили о всемирном масштабе своих национальных интересов. Но только крушение биполярности создало возможности для осуществления тех глобальных задач, которые были сформулированы ещё в начале американской истории. Вопрос заключался в том, как именно сконструировать политику США, чтобы закрепить их позиции в качестве мирового лидера. Единства здесь среди американских политиков и учёных не сложилось. Выделились три подхода и, соответственно, три направления американской глобальной стратегии [13, C.99-136].

А. Концепция жёсткой гегемонии США (неоконсерваторы).

Согласно этой концепции, США имеют исключительные права и возможности для формирования миропорядка по американской модели и в соответствии с западными ценностями. Подготовка и утверждение нового мирового порядка - историческая миссия США и только США. Остальные страны должны или склониться перед мощью США и встроиться в новую систему или оказаться в положении изгоев со всеми вытекающими последствиями.

Б. Либерально-консервативная концепция лидерства (палеоконсерваторы).

Идеи американской исключительности и мессианства прямо не проговариваются. Вместо них предлагается идея повсеместного распространения американской модели демократии и рыночной экономики, как имеющих всемирное значение и универсальную ценность.

Особое значение в концепции лидерства придаётся формированию привлекательного образа США в глазах внешнего мира. На место гегемонии силы ставится гегемония примера, однако примера безальтернативного, единственно истинного. Вместе с тем признаётся, что США – страна с глобальными интересами и их защита не исключает применения силы.

Концепция лидерства, так же как и концепция жёсткой гегемонии, ориентирована на эгоизм американских интересов и диктат, но менее откровенно (мягкая гегемония).

В. Либерально-реалистическая концепция лидерства (реалисты).

Её сторонники в принципе отрицают любую гегемонию, как в жёсткой, так и в мягкой форме, в т. ч. и американскую.

Реалисты не признают за США право на безальтернативное мирорегулирование. По их мнению, эгоизм в политике заведёт Соединённые Штаты в тупик, ослабит их влияние. Утверждается, что стратегия глобальной демократизации ведёт к бесконечному конфликту и её ждёт та же судьба, что и троцкистскую идею перманентной мировой революции. Для Соединённых Штатов, считают реалисты, более приемлемо быть не гегемоном, а частью многополярного мира. По их мнению, в таком мире США могли бы жить более спокойно и получили бы гораздо больше выгод.

Конструкция американской внешнеполитической стратегии, предлагаемая реалистами, не имела шансов на реализацию, поскольку и Республиканская и Демократическая партии США едины в признании мирового лидерства и глобальной миссии Соединённых Штатов. Республиканцев и демократов разделяет только различный подход к вопросу о соотношении и степени «жёсткости» и «мягкости» во внешней политике.

2. Внешнеполитическая стратегия американских администраций 1990 – 2000 гг.

В начале 1990-х гг. у власти в США находилась республиканская администрация президента Дж. Буша-старшего (). Внешняя политика Буша-старшего, как и его предшественника Р. Рейгана, определялась неоконсерваторами. Она отличалась жёсткой установкой на мировое лидерство и готовностью обеспечить условия для этого любой ценой. Утверждение американского лидерства подавалось как необходимый противовес экспансии СССР, якобы угрожавшего свободе и безопасности во всём мире.

Однако распад СССР не внёс изменений в стратегические установки республиканцев. В последний год правления администрации Дж. Буша были приняты «Рекомендации для оборонного планирования». В документе отмечалось, что США должны употребить своё положение признанного гегемона для укрепления нового мирового порядка с тем, чтобы не позволить какому-либо государству приблизиться к статусу глобальной державы и стать геополитическим конкурентом США [14, C. 217].

Окончание «холодной войны», исчезновение глобального противника и вместе с ним - глобальной угрозы, ослабили позиции неоконсерваторов. Пришедшая в США к власти в 1993 г. демократическая администрация Б. Клинтона () взяла на вооружение либерально-консервативную концепцию глобального лидерства. Её идеи вошли в «доктрину Клинтона», получившую официальное наименование «Стратегия национальной безопасности посредством вовлечения и расширения». При её разработке были поставлены задачи:

- дать новое толкование американскому лидерству с тем, чтобы сделать его привлекательным для союзников, а у других - не вызывающим отторжения;

- снять с США обвинения в гегемонизме, диктате, возврате к временам холодной войны;

- обеспечить более благоприятные возможности для контроля над развитием международной ситуации в соответствии с американскими интересами и планами.

На первый план в международной деятельности США была выведена идея «расширения демократии». Основной акцент был сделан на продвижении демократии и рыночной экономики по следующим направлениям: 1) укреплять сообщество стран с рыночной экономикой; 2) поощрять и укреплять новые демократии и общества с рыночной экономикой; 3) способствовать либерализации недемократических стран; 4) оказывать поддержку развитию демократии и рыночной экономики в регионах, вызывающих наибольшую тревогу [13, C.115-120].

Усилия по «расширению» сосредотачивались на тех регионах, которые оценивались как наиболее важные с точки зрения экономических и стратегических интересов США: Азиатско-Тихоокеанский, Ближний Восток, но в первую очередь – Европа.

Содействие демократизации Восточной Европы и бывшего СССР провозглашалось приоритетом американской внешней политики. Осуществлённая под американским патронажем трансформация должна была привести к распространению влияния США на обширные пространства, ранее для такого влияния малодоступные. Более того, страны, прошедшие «демократический транзит», должны были стать опорой США в европейском регионе. Гарантированное продвижение американских интересов обеспечивалось включением этих стран не только в экономические, но и в военно-политические структуры Запада, находящиеся под контролем США. Таким образом, «расширение демократии» в европейском регионе означало и расширение НАТО за счёт бывших членов Организации Варшавского Договора.

«Доктрина Клинтона» объявляла основной стратегической задачей поддержание превосходства во всех сферах для защиты интересов США, однако особое внимание уделялось экономическим факторам. Разработчики доктрины исходили из того, что привлекательность для всего мира американской модели и лидирующее положение США в XXI веке будут определяться отнюдь не военной мощью, а американским экономическим процветанием, способностью успешно конкурировать с другими странами и одерживать победу в завоевании международных рынков. США должны были занять центральное место в системе международных экономических связей.

«Доктрина Клинтона» (именуемая также доктриной «демократического лидерства»), являлась продолжением векового курса предшественников на строительство Pax Americana. Однако теперь это понималось как постепенный и преимущественно не силовой процесс, успех которого обеспечивался в первую очередь экономическим лидерством США.

Последнее не означало пренебрежения военной составляющей и силой как таковой. Именно при Клинтоне США провозгласили за собой право на односторонние действия для решения проблем безопасности, включая военные методы. Односторонние – без учёта мнения международного сообщества ённых Наций. Объявлялись также возможными, а при определённых обстоятельствах и необходимыми, военно-силовые акции в ходе межгосударственных и внутригосударственных конфликтов для предотвращения «гуманитарных катастроф» («гуманитарные интервенции»). И тоже без согласия ООН, на основе одностороннего решения США и их союзников по блоку НАТО.

В марте 1998 г. США, не имея на то международно-правовой санкции, нанесли серию ракетных ударов по Судану и Афганистану, стремясь разрушить на территории первого фармацевтический завод, где предположительно производился нервно-паралитический газ, и предполагаемые базы террористов на земле второго. В декабре того же года США совместно с Британией провели мощную бомбардировку территории Ирака, поводом для которой стало нежелание иракского правительства удовлетворить ряд требований инспекторов ООН, проводивших проверки с целью не допустить производства Ираком оружия массового поражения. Санкции на нанесение ударов Совет Безопасности ООН не давал. И наконец – натовская агрессия против Югославии в 1999 году.

Администрация Клинтона продемонстрировала готовность США энергично бороться за доминирующее влияние на мировые процессы, не ограничивая себя в методах и средствах. Для недовольных и неприсоединившихся «демократическое лидерство» обретало черты самой жёсткой гегемонии.

В 2001 г. демократов у власти сменили республиканцы, традиционно отдающие предпочтение во внешней политике концепции неоконсерваторов. Однако было очевидно, что администрация Дж. Буша-младшего продолжит внешнюю политику Б. Клинтона, поскольку она отвечала интересам США и в главном не противоречила позиции неоконсерваторов. Ещё в 1997 г. группа видных «неоконов», среди которых были будущие члены кабинета Буша, разработали проект «Новый американский век», ставивший задачи: 1) обеспечить «глобальную руководящую роль Америки»; 2) «преобразовать новый век в духе американских принципов и интересов»; 3) «подавлять режимы, которые намерены наносить ущерб нашим интересам» [6, C.181].

Единственное принципиальное отличие от политики Клинтона – приоритет военного фактора. Авторы проекта были убеждены в том, что уважение к силе должно быть основой политики США и поэтому главным средством решения указанных задач является превосходящая всех военная мощь Америки.

В Республиканской партии накануне выборов 2000-го года существовали два подхода к решению внешнеполитических задач - более умеренный и более жёсткий. Первоначально Буш склонялся к умеренному варианту и даже призывал к отказу от практики «гуманитарных интервенций». Такое миролюбие объясняется тем, что в XXI век Америка вступала, исполненная уверенности в своих силах и беспрецедентных возможностях, не видя на мировой арене ни одного равного по мощи соперника. Однако события 11 сентября 2001 года положили конец эйфории. Америка обнаружила, что сверхдержавность не гарантирует ей неуязвимости и что характер угроз для США коренным образом изменился. Главная опасность исходит не от оппозиционных стран, а от внегосударственной структуры – международного терроризма. Этот противник фанатичен и иррационален, поэтому с ним нельзя договориться или принудить к сдаче. Он не имеет атрибутов государства и глобально рассредоточен, поэтому традиционные средства и способы ведения войны против него малоэффективны.

Под влиянием событий 11 сентября и формируется «доктрина Буша», изложенная впервые в Стратегии национальной безопасности США 2002 года (СНБ 02) [11,C.65-79].

В качестве стратегической цели США доктрина утверждала сохранение однополярного мира, в котором у США нет соперников. Для этого прежде всего необходимо окончательно закрепить за США силовое лидерство. В СНБ 02 говорится: «…наши вооружённые силы будут такими мощными, что это убедит наших потенциальных противников не наращивать военный потенциал в надежде превзойти силу Соединённых Штатов или сравняться с ней» [9, C.70].

На первый план выдвигалась задача борьбы с терроризмом по всему миру до окончательной победы. По словам Дж. Буша, «война против террора не закончится до тех пор, пока все террористические группы в глобальном измерении не будут обнаружены, остановлены и уничтожены» [9, C.63,64]. Решение этой задачи должно вестись по двум направлениям: а) ликвидация собственно террористических групп; б) удары по странам, поддерживающим терроризм. Возникающая при этом проблема соблюдения государственного суверенитета снималась ссылкой на то, что поскольку терроризм носит глобальный характер и не признаёт границ, то и боевые действия против него должны вестись по всему миру, невзирая на государственные границы: в борьбе с терроризмом государственный суверенитет должен быть отброшен.

Наступательно США намерены были действовать не только в случае террористической, но и любой другой серьёзной угрозы. В доктрине Буша традиционные задачи сдерживания и устрашения противника были дополнены принципиально новой концепцией превентивных ударов: «Америка, - заявил Дж. Буш, - будет действовать против возникающих угроз прежде, чем они полностью сформируются». Министр обороны Д. Рамсфельд конкретизировал это положение доктрины следующим образом: «Отсутствие очевидности существования не означает отсутствия оружия массового поражения, поэтому США оставляют за собой право на превентивные действия или даже превентивный удар» [9, C.264]. Из этого следует, что США были готовы к упреждающему применению оружия не только в случае неизбежной вражеской атаки, но и в случае одного лишь подозрения в намерении осуществить такую атаку или даже наличия потенциала для такой атаки.

В декабре 2005 г. Дж. Буш подписал директиву о превентивных ударах по странам, угрожающим безопасности США. Но уже в 2003 г. превентивному удару подвергся Ирак. В последние годы угроза превентивного удара неоднократно нависала над Ираном.

Важнейшей целью американской стратегии, неразрывно связанной с искоренением терроризма, «доктрина Буша» называла повсеместное распространение демократии и устранение диктаторских режимов. В своих выступлениях Дж. Буш постоянно подчёркивал, что США видят своей миссией в мире «срыв планов тиранов и террористов» и обеспечение «дара свободы для миллионов людей, которые её никогда не знали» [7].

Доктрина Буша исходила из того, что терроризм – продукт политического гнёта, а не экономических, социальных или каких-то иных факторов. По Бушу, терроризм порождается не бедностью, не глобальной социальной несправедливостью, не безудержной политической и культурной экспансией Запада, а острым недовольством людей отсутствием в своих странах демократических институтов. Первоочередной регион, подлежащий демократизации – основной центр терроризма, Ближний Восток. Но не только он. Выступая в 2005 г. перед выпускниками военной академии, Дж. Буш заявил, что демократические революции в ряде стран, включая Грузию и Украину, - «это только начало. По всему миру свобода находится на марше» [7].

Таким образом, доктрина Буша:

Во-первых, была более активна и наступательна, в отличие от доктрины предшественника.

Клинтон исходил из того, что движение в направлении демократии после «холодной войны» стало необратимым. Задача США – энергично содействовать развитию этого процесса в регионах, наиболее важных с точки зрения американских интересов.

В доктрине Буша идея продвижения демократии приобрела глобальный характер и агрессивность. Демократию можно было навязывать извне, не считаясь с тем, насколько данной стране свойственна данная система государственного устройства, насколько к её принятию готово население.

Во-вторых, главный упор делался на наращивание и использование военной силы, а не на экономическое влияние.

Военная сила может быть применена в любом месте по собственному усмотрению США, даже если это не получит поддержку союзников: «Мы не будем колебаться действовать в одиночку», - провозглашал Буш [9, C.67].

В-третьих, доктрина безапелляционно утверждала право Вашингтона на бесконтрольную внешнюю политику, игнорируя международно-правовую систему.

Вершиной реализации стратегии Буша стала оккупация Ирака. Для США это событие имело только негативные последствия:

1) вторжение в Ирак повело к напряжённости и разногласиям в отношениях с ведущими странами мира, в т. ч. Германией, Францией, Россией. Лишь восемь европейских стран поддержали действия США; 2) повсеместно выросли антиамериканские настроения, особенно в странах ислама. Во всём мире США стали восприниматься в качестве силы, насаждающей под дулом пистолета чуждый уклад жизни. Претензии США на право управлять мироь воспринимались как более чем неуместные; 3) упало влияние самой идеи демократии. Было поставлено под серьёзное сомнение господствовавшее ранее утверждение, что демократия несовместима с агрессивной политикой, является гарантом взвешенности и предсказуемости поведения страны на мировой арене; 4) уменьшилась безопасность самих США. Вторжение в Ирак стимулировало международный терроризм, дало весомый аргумент антиамериканской и антизападной пропаганде экстремистов и фанатиков. Ирак, противостоявший ранее международному терроризму, превратился в один из его мировых центров; 5) война потребовала огромных финансовых и материальных затрат, повела к неизбежным людским потерям.

Авторитет и влияние Дж. Буша и Республиканской партии резко пошли вниз. В американском обществе всё более утверждалось мнение, что наступательная политика неоконсерваторов, контролировавших Белый Дом, завела США в тупик, что Америке необходима иная внешнеполитическая стратегия.

В 2009 г. республиканцев у власти меняют демократы. В своём первом обращении к американской нации и Конгрессу президент Барак Обама подтвердил, что международный терроризм является главным врагом США и что целью Америки остаётся, как это и было всегда, мировое лидерство. Однако Обама не заявил о себе как о стороннике неограниченного использования силы. Силу следует применять без колебаний, но только если в этом действительно есть необходимость, выборочно.

Решающую роль президент отвёл не военным мерам, а распространению ценностей и идеалов американского общества. Обама заявил: «…чтобы победить экстремизм, мы должны быть настойчивыми в отстаивании ценностей, которые защищают наши войска, потому что в мире не существует более могущественной силы, чем сила американского примера» [3]. Сила притяжения, считает президент, превосходит силу принуждения.

Таким образом, уже первое выступление Б. Обамы в качестве президента США показало, что новый лидер ориентирован на существенное изменение внешней политики.

В мае 2010 г. Обама утвердил очередную Стратегию национальной безопасности США [5, C.1], которую, по устоявшейся традиции, можно считать изложением внешнеполитической доктрины нового президента.

Стратегия Обамы – это, естественно, стратегия глобального лидерства и национальной безопасности США. Принципиально новым является следующее:

во-первых, Обама признаёт – вызовы современности таковы, что ни одна страна не может справиться с ними в одиночку. Если Буш уповал на силу Америки, то Обама делает ставку на способность выстраивать коалиции и становиться их лидером. Структура современных международных отношений определяется по формуле: одна глобальная держава (США) плюс несколько центров влияния. США намерены углублять с ними сотрудничество, строить совместные действия;

во-вторых, под национальной безопасностью понимается не только безопасность территории, но главным образом - способность Америки оставаться мировым лидером на ключевых направлениях прогресса. Основы силы и влияния США видятся в экономике, финансах, образовании, инновациях.

Другие существенные отличия от доктрины Буша:

- отказ считать борьбу с терроризмом организующим принципом внешней политики США;

- укрепление международного порядка рассматривается как самостоятельная ценность, а не только как инструмент продвижения интересов США;

- приоритет норм и институтов, лежащих в основе международного порядка.

3. Российско-американские отношения в 1990 – 2000-е гг.

Российско (советско) – американские отношения на всей своей временной протяжённости отличались противоречивостью и нестабильностью. Не стал исключением и постсоветский период. Исключением была лишь та наивность, с которой руководители новообразованной Российской Федерации подошли к вопросам международной политики и в частности – к линии политического поведения в отношениях с США.

Начало 90-х гг. было наполнено эйфорическими ожиданиями, связанными с убеждённостью пришедших к власти политиков либерального толка, что уничтожение СССР ликвидировало все препятствия и одновременно создало все условия для перехода в отношениях с Западом, и прежде всего его лидером – США, к полноценному партнёрству и сотрудничеству. Очень короткий период в начале отношений поддерживал эти ожидания, создавал впечатления их обоснованности.

В феврале 1992 г. президент Ельцин совершил первый официальный визит в Вашингтон. В ходе его была подписана Декларация о новых отношениях между РФ и США [8, C.442-443]. Декларация провозгласила, что отношения между двумя странами будут строиться на принципах:

1.  Дружба и партнёрство, взаимное доверие. США и РФ не рассматривают более друг друга в качестве потенциальных противников.

2.  Устранение остатков враждебности периода «холодной войны», в т. ч. сокращение стратегических арсеналов.

В документе было сказано о стремлении США и России создать «новый союз партнёров», т. е. о переходе от сотрудничества по ограниченному кругу вопросов к союзническому типу отношений.

В июне 1992 г. Ельцин посетил Вашингтон вторично. Была подписана Хартия российско-американского партнёрства[12, C.443-449], подтверждавшая и конкретизировавшая основные положения Декларации относительно сотрудничества в сферах международного мира и безопасности, экономических отношений.

Однако в Хартии уже ничего не говорилось о «новом союзе партнёров». Принципиально новым было следующее: в первой части Хартии оговаривались принципы, которые должны быть заложены в основу российско-американских отношений. Они касались проведения внутренней политики: демократия, свобода, зашита прав человека, уважение прав меньшинств, в том числе национальных. Это был первый случай в российской истории, когда в документе, заключённом с иностранным государством, регламентировались положения, касавшиеся государственного строя и внутренних дел России.

Отсюда со всей очевидностью следовало, что ни о каком равноправном российско-американском союзе речи не идёт. Россия для Соединённых Штатов была в лучшем случае младшим партнёром, дальнейшие отношения с которым будут строиться в зависимости от его «поведения», т. е. от проведения внутренних преобразований, оценку которым будут давать те же США. Это подтверждала и договорённость того же 1992 г. о предоставлении сторонами друг другу режима наибольшего благоприятствования в торговле. Он был предоставлен России не на постоянной основе, как другим странам, а на один год, с ежегодным продлением по решению американского Конгресса. Фактически США получили возможность оказывать на Россию давление посредством угрозы отменить его в любое время.

Причина отхода от «буквы и духа» февральской Декларации объясняется тем, что к июню 1992 г. была решена проблема, вызывавшая особое беспокойство Вашингтона и требовавшая участия России. США опасались появления новых ядерных держав в лице Украины, Белоруссии и Казахстана, на территории которых оставалось советское ядерное оружие. Имелось беспокойство, которое разделяла и Москва, относительно утечки атомного оружия и технологий его производства.

Согласованное давление РФ и США привело к тому, что в мае 1992 г. Украина, Белоруссия и Казахстан обязались присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия в качестве безъядерных стран. Оружие вывозилось в Россию, ядерный статус которой, как правопреемницы СССР, никем не оспаривался. Проблема ядерного наследия была благополучно решена, и для США потребность в тесном сотрудничестве со всё более слабевшей Россией стала не самой актуальной.

Предельно ясной позиция США стала к началу 1994 г., когда был поднят вопрос о расширении НАТО на восток. О такой возможности было заявлено ещё в конце правления администрации Буша-старшего. Для демократической администрации Б. Клинтона расширение альянса стало важнейшим приоритетом.

Все последующие годы российско-американские отношения развивались неровно. Достаточное взаимопонимание и обоюдный стойкий интерес отличало сотрудничество в сфере ядерной безопасности: в январе 1993 г. был под подписан Договор СНВ-2, а в апреле 2010 – СНВ-3; стороны постоянно взаимодействуют в вопросе недопущения распространения ядерного оружия.

Однако по целому ряду других тем позиции сторон оказались несовместимыми: расширение НАТО, действия альянса на Балканах, правомерность самой концепции «гуманитарной интервенции», незыблемость приоритета международного права, роль и место ООН в современном мире, признание независимости Косово, судьба ПРО, планы США по созданию национальной ПРО и размещению её элементов в Восточной Европе и т. д. Позиции сторон оказались коцептуально различны и во взглядах на модель мирового устройства.

К концу 1990-х гг. в отношениях России и США можно говорить о кризисе. В 1997 г. Б. Клинтон подписал директиву, ставившую перед американскими стратегическими ядерными силами задачу «сохранять возможность нанесения ядерного удара по российским военным и гражданским объектам».

Позитивный поворот в российско-американских отношениях произошёл перед лицом новой глобальной угрозы – международного терроризма. Активная позиция России с самого начала антитеррористической операции была высоко оценена в США. Россию перестали отождествлять с угрозой для безопасности Америки. В мае 2002 г. состоялся визит президента Дж. Буша, в ходе которого была подписана Совместная декларация о новых стратегических отношениях между РФ и США, содержание которой охватывало максимально широкий спектр направлений сотрудничества. Появилась надежда, что идея двустороннего партнёрства, потерпевшая фиаско в гг., может стать реальностью.

Однако уже вскоре развитие событий показало, что у России и США сохраняются принципиально несовместимые подходы по ряду жизненно важных вопросов международной жизни. Россия осудила американское вторжение в Ирак и не приняла стратегию «демократического» переустройства мира Дж. Буша. С другой стороны, США оказались не готовы к быстрому восстановлению Россией внешнеполитической самостоятельности. Вашингтон был готов к партнёрству с Москвой в решении важных для Америки проблем, но не к тому, что Россия возьмёт курс на восстановление державной мощи, способной бросить вызов интересам США.

Главным полем столкновения интересов стало постсоветское пространство. Цель США – предотвратить восстановление российского влияния на бывшей советской территории. За исключением раз и навсегда утраченной Прибалтики, противостояние шло по всему периметру российской границы. Крайние формы оно приобрело в августе 2008 г. во время так называемого «Кавказского кризиса», вызванного грузинской авантюрой в Южной Осетии. Американские военные корабли вошли в Чёрное море и их боестолкновение с Черноморским флотом России, поддерживавшим с моря действия Российских Вооружённых Сил в Закавказье, казалось весьма вероятным.

Из «Кавказского кризиса» в Вашингтоне сделали определённые выводы. Президентство Барака Обамы началось с выдвижения идеи «перезагрузки» отношений с Россией. Это понимается как отказ от трактовки России как «врага» и переход к отношениям как с «партнёром-соперником»: партнёр при решении, например, проблемы нераспространения ядерного оружия; соперник на пространстве сопредельных государств Европы и Азии. По оценке председателя президиума Совета по внешней и оборонной политике С. Караганова предложенная «перезагрузка» на самом деле «была квазиперезагрузкой, поскольку она не касалась главной проблемы – признания российских интересов безопасности на территории бывшего СССР» [10].

Тем не менее, именно отношения, характеризуемые понятием «партнёры-соперники», наиболее реальны и даже желательны для России и США как сегодня, так и в обозримом будущем.

США всегда будут относиться к России настороженно, поскольку за исключением Китая и возможно - Евросоюза, только Россия является потенциальным глобальным конкурентом США и не скрывает свои глобальные амбиции. Диапазон интересов наших стран настолько широк, что реально практически вся мировая «повестка» становится «повесткой» двусторонней.

Противостояние в ряде случаев неизбежно, но недопустимо доводить его до «последней грани». Важно понимание, что Россия и США вряд ли когда-нибудь станут друзьями, но они никогда не должны больше становиться врагами. Идеальный формат наших отношений – постоянный диалог разумных партнёров-соперников, всегда готовых к жёсткой защите своих национальных интересов, но никогда не смешивающих истинные интересы с ложными.

Сегодня обе стороны стремятся строить свои отношения, исходя из описанной выше реальности. В Стратегии национальной безопасности США 2010 г. Россия признаётся одним из центров международного влияния, подчёркивается, что «в интересах США – сильная, миролюбивая, процветающая Россия» [5, C.1]. В свою очередь Концепция внешней политики Российской Федерации 2008 г. делает в отношениях с США акцент на поддержание постоянного диалога и обеспечение «совместной выработки культуры управления разногласиями на основе прагматизма и соблюдения баланса интересов» [1].

Российско – американский диалог не только отвечает правильно понятым национальным интересам обеих стран, но и является одной из основ поддержания стратегической стабильности в мире