Новейшая история зарубежных стран. XX век (стр. 12 )

К началу XX в. Скандинавские страны переживали бурный период экономического развития. Причем оно носило достаточно сбалансированный характер, базируясь на хозяйственных традициях региона и не создавая явные диспропорции в сложившейся социально-экономической системе. При сохранении общего аграрно-промышленного уровня развития здесь начинает складываться индустриальная инфраструктура. В лидирующей по этому показателю Швеции ускоренно развивались металлургическое производство, машиностроение. К 1914 г. шведы стали главными экспортерами бумажной массы в мире. В Дании сложилась крупная пищевая промышленность. В Норвегии наладилось экспортное производство удобрений, сырья для красителей, взрывчатых веществ. Традиционно развитым оставалось рыболовство и торговое судоходство. Практически во всех странах региона рост промышленного производства сопровождался рационализацией и механизацией сельского хозяйства.

Важную роль в развитии экономики сыграло крупномасштабное железнодорожное, шоссейное, мосто - и тоннелестроительство, активное внедрение новейших научно-технических разработок. Правда, несмотря на складывание национального акционерного капитала, почти все страны региона (кроме Швеции) достаточно быстро начали испытывать инвестиционный голод и все в больших масштабах прибегать к привлечению иностранного капитала. От мировых стандартов отставали и темпы централизации капитала, концентрации производства и монополизации. Развитие индустрии не привело к рывку в урбанизации, формированию крупных промышленных городских центров. В целом результаты экономического развития на рубеже XIX-XX вв. не позволили Скандинавским странам войти в число наиболее развитых держав, но обеспечили устойчивые позиции на мировых рынках и в системе международного разделения труда, достаточно высокий уровень жизни при сравнительно невысокой имущественной поляризации населения.

Особенности политического развития Скандинавских стран на рубеже XIX—XX вв. В политическом отношении Скандинавский регион представлял собой в начале XX в. сложное сочетание наследия феодального прошлого и явлений, присущих эпохе империализма. Государственным суверенитетом к этому времени обладали лишь Швеция и Дания. Финляндия с XII в. входила в состав Шведского государства, а с начала XIX в. стала частью Российской империи. Исландия еще с XIII в. была подчинена Норвегии, а с XIX в. — Дании. В свою очередь, Норвегия с начала XIX в. существовала в условиях личной королевской унии со Швецией (что ограничивало прежде всего внешнеполитическую самостоятельность Норвегии и ставило в зависимость от решений короля Швеции назначение правительства страны).

Монархическая политико-правовая система в этот период оставалась достаточно стабильной. Причем в последние десятилетия XIX в. произошло даже некоторое укрепление позиций правящих династий и придворных «партий». Символом патриархального консерватизма стали шведский король из династии Бернадотов Оскар II () и король Дании Кристиан IX Глюксбург (), чье правление совпало со временем активизации германского политического и культурного влияния в этих странах, усилением роли консервативно настроенного дворянства, его активной борьбы против либерализации и демократизации.

На рубеже XIX-XX вв. наступает чрезвычайно сложный период в истории Финляндии. Лишенная государственного суверенитета, эта страна оказалась в полной зависимости от политической ситуации в России. В период правления Николая II началась широкая волна русификации, искусственного насаждения консервативной политической идеологии, внешней культурной экспансии. Охранительная политика русского самодержавия привела к сдерживанию складывания национальной партийной структуры, объективно назревшего процесса либерализации страны.

В отличие от Финляндии Швеция, Норвегия и Дания уже к началу XX в. вступили в период глубоких внутренних преобразований. Нарастание консервативных тенденций встречало решительное сопротивление оппозиции, переживавшей процесс ускоренного организационного и идеологического оформления. Основу национальной партийной структуры в Скандинавских странах составили два течения — хейре (консервативное, опирающееся на помещиков, чиновническую элиту и родовитую аристократию) и венстре (патриархально-демократическое, опирающееся главным образом на крестьянство). В конце 90-х годов XIX в. — начале 1900-х годов наметилось сближение умеренных группировок хейре и венстре, их консолидация вокруг правящих династий и наряду с этим раскол венстре с обособлением его левого крыла («реформ-венстре» в Дании, Народная партия в Швеции, «чистые венстре» в Норвегии). В социальной базе этих течений все более заметную роль играли растущие городские слои, а их союзником на политической арене становится социал-демократия.

Рабочие партии, опирающиеся на профсоюзные объединения, формируются в Скандинавских странах в 70-80-х годах XIX в. и к началу следующего столетия превращаются в одну из наиболее влиятельных политических сил. Умеренная программная ориентация этих партий, близкая к реформистской идеологии бернштенианства, открыла дорогу к долговременному и эффективному сотрудничеству с либеральными движениями. Коалиция социал-демократов и левых венстре, оформившаяся почти синхронно во всех трех скандинавских странах, сразу же превращается в бесспорного фаворита парламентских выборов. Приход этих сил к власти сдерживался лишь сохранявшейся прерогативой монархов назначать состав правительства исходя из собственных предпочтений, а не соотношения парламентских фракций. Борьба за изменение этого правила (« за парламентаризм «) и демократизацию самой избирательной системы стала лейтмотивом политической борьбы в Скандинавских странах в начале XX в.

Процесс экономической модернизации, сопровождающие его изменения социальной структуры населения быстро и неотвратимо укрепляли позиции либеральных сил. Важную роль в этом процессе сыграли и личности новых монархов. В 1906 г. на датский трон взошел Фредерик VIII, практически отстранившийся от государственных дел и предпочитавший светский образ жизни в сочетании с достаточно фривольными и небезопасными похождениями инкогнито. Одна из таких прогулок на улицах Гамбурга окончилась его гибелью в 1912 г. Новый король, Кристиан X, которому довелось царствовать 35 лет, несмотря на свои попытки оказывать определенное влияние на политическую жизнь страны, не сумел поднять былой престиж монархии. На шведском престоле с 1907 г. находился Густав V. Несмотря на свои личные консервативные убеждения, он почти не вмешивался в перипетии внутриполитической жизни и был более известен как страстный поклонник футбола, неплохой игрок в теннис (участвовавший под псевдонимом в официальных турнирах), покровитель развития массового спорта и олимпийского движения.

На парламентских выборах в последние предвоенные годы левые коалиции получили уже столь весомое преимущество, что их лидеры смогли добиться права формирования правительственных кабинетов. «Принцип парламентаризма» восторжествовал. Новые правительства предприняли энергичные меры по демократизации избирательных систем, расширению социального законодательства, в том числе по охране труда, страхованию, практике коллективных договоров, по ограничению и регламентации иностранных концессий, расширению государственной поддержки крестьян. Самым же важным вопросом политической жизни Скандинавии в это время стало расторжение шведско-норвежской унии, которого активно добивались норвежские «чистые венстре». Решение о расторжении унии было достигнуто в 1905 г. после чрезвычайно напряженных переговоров, народного референдума в Норвегии и арбитражного вмешательства великих держав. На норвежский престол вступил под именем Хокона VII 32-летний сын датского наследного принца Карл. Новый монарх пользовался впоследствии большим уважением со стороны своих подданных, хотя никогда не играл значительной политической роли.

Положение Скандинавских стран в годы первой мировой войны. На мировой арене Скандинавские страны сохраняли подчеркнуто нейтральные позиции. Причиной такого внешнеполитического курса была явная невозможность соперничества с великими державами, стремление избежать втягивания в предстоящую схватку империалистических блоков, заинтересованность в экономических отношениях с представителями обеих противоборствующих коалиций (прежде всего Германией и Англией). С началом первой мировой войны Скандинавские государства официально заявили о своем нейтралитете. Помимо политических это принесло и вполне определенные экономические преимущества: в первый период войны, используя благоприятную конъюнктуру на мировом рынке, Скандинавские страны существенно укрепили свои экономические позиции. Внешняя задолженность была погашена, обеспечен приток капиталов, сделаны крупные золотые запасы. В это время продолжались и политические реформы, начатые в предвоенные годы.

Ситуация ухудшилась в конце 1916 г., когда война вступила в решающую фазу и Скандинавские страны стали объектом нарастающего внешнего давления со стороны Германии и Антанты. При этом, сохраняя формальный нейтралитет, Швеции и Дании пришлось сотрудничать с Германией, тогда как Норвегия сблизилась с Антантой. С лета 1917 г. о своей автономии в составе России объявила Финляндия. После Октябрьской революции эта страна получила и полный суверенитет. Однако революционное пролетарское движение, развернувшееся в Финляндии в начале 1918 г., было подавлено при помощи германских военных частей. Под давлением Германии была установлена монархия с восшествием на престол немецкого принца Карла Гессенского. Лишь поражение Германии в войне и Ноябрьская революция остановили германскую политическую экспансию. В Финляндии регентом был объявлен маршал К. Маннергейм, близкий к политическим кругам Антанты. А после выборов 1919 г. в стране была провозглашена республика.

В последний период войны окончательно переориентировались на сотрудничество с Антантой и другие скандинавские страны. Решения Парижской мирной конференции достаточно точно отразили степень лояльности скандинавов к победителям. Дания получила отторгнутые еще в 1866 г. после войны с Германией территории Шлезвига. При этом по договору 1918г. административная самостоятельность в рамках королевской унии с Данией предоставлялась Исландии. Парижская конференция удовлетворила притязания Норвегия на архипелаг Шпицберген, а спор о судьбе Аландских островов между Швецией и Финляндией решила в пользу последней.

Формирование социал-реформистской модели ГМК в Швеции и Дании. Ухудшение экономической ситуации в последние годы войны вызвало усиление напряженности внутриполитической ситуации в Скандинавских странах, всплеск трудовых конфликтов, активизацию радикальных политических движений. Однако потенциал дестабилизирующих факторов в Швеции и Дании был невелик. Несмотря на ввод в программы социал-демократических партий этих стран тезиса о социализации средств производства, их сотрудничество с либеральными буржуазными партиями продолжалось. При этом в Дании у власти после войны на долгое время утвердились венстре (при конструктивной оппозиции социал-демократов), тогда как в Швеции у власти сменяли друг друга «деловые», т. е. беспартийные, социал-демократические и либеральные правительства, не предпринимавшие качественной корректировки общего государственного курса.

Политика жесткой дефляции, сохранения устойчивых национальных валютных систем, переход к экспорту капитала и дальнейшее развитие традиционных отраслей (шведской промышленности и датского сельского хозяйства) предопределили быструю стабилизацию обстановки в этих странах и устойчивые темпы развития в межвоенный период. Политика протекционизма позволила Швеции и Дании сравнительно безболезненно преодолеть и тяжелые годы мирового экономического кризиса гг. В то же время это испытание несколько изменило расстановку сил на политической арене. Усиление социал-демократических партий и активизация их электората привела к заключению официальных соглашений о единстве действий рабочих партий с венстре и либералами. С этого времени в ведущих скандинавских странах окончательно оформляется особая разновидность ГМК — социал-реформистская. Для нее оказалось характерным не только постоянное участие социал-демократических партий в правящих коалициях, но и большая роль в общей политике государственно-монополистического регулирования мер социального характера. Важнейшими сферами для них были вопросы занятости, демократизации налоговой системы, поддержания общего уровня жизни, расширения сферы социального страхования, действия пенсионного обеспечения, медицинского обслуживания, государственного образования. Правительства прилагали немалые усилия по предупреждению трудовых конфликтов, урегулированию взаимоотношений предпринимателей и профсоюзов. В целом государственное регулирование экономики носило в этих странах достаточно широкий и жесткий характер, вплоть до национализации предприятий стратегических отраслей, организации валютного контроля, многосторонней протекционистской поддержки отечественных производителей. Все эти меры позволяли сохранять вплоть до начала второй мировой войны весьма стабильную внутриполитическую обстановку.

Нарастание авторитарных тенденций в Норвегии и Финляндии. Развитие политической ситуации в Норвегии и Финляндии после первой мировой войны происходило в несколько ином ключе. Причиной было отставание в модернизации общества, менее сбалансированный характер этого процесса, создававшего диспропорции в структуре населения, значительную социальную напряженность. Общественная атмосфера в Норвегии и Финляндии отличалась гораздо большей политизацией массового сознания, вспышками экстремизма, растущей ролью радикальных партий и группировок. Дестабилизирующим фактором стало чрезвычайно болезненное восприятие национального вопроса — наследие периода борьбы за суверенитет. В итоге в этих странах складываются объективные предпосылки для формирования авторитарных политических моделей, схожих по своей природе с восточноевропейскими диктатурами 20-30-х годов.

Особенности социально-политического развития Норвегии проявились уже сразу после первой мировой войны, когда в стране с необычайной для Скандинавии активностью и размахом начался подъем организованного пролетарского движения. Выборы 1918 г. продемонстрировали быструю поляризацию политических сил. Упадок венстре сопровождался усилением позиций Норвежской рабочей партии, в руководстве которой возобладало радикальное крыло, и хейре, в среде которых все громче звучали голоса националистов. Степень общественной напряженности показала дискуссия начала 20-х годов о сохранении «сухого закона» и борьбе с алкоголизмом. Сугубо частный на первый взгляд вопрос вызвал три правительственных кризиса и потребовал решения на общенациональном референдуме (с последующей ликвидацией «сухого закона» в 1927 г.).

По мере приближения мирового экономического кризиса в центре политической жизни оказались вопросы социально-экономического характера, трудовые конфликты, проблемы рационализации производства. В 30-х годах активизировалась деятельность военизированных националистических группировок. Лидером их была профашистская партия В. Квислинга, возникшая в 1931 г. под лозунгом «Северного народного возрождения» . В1932 г. Квислинг неудачно пытался организовать военный поход экстремистских элементов и аннексию Восточной Гренландии, принадлежавшей Дании (Международный суд заставил Норвегию отказаться от захваченных территорий). С 1933 г. норвежские националисты все в большей степени начали ориентироваться на Германию, связывая свои надежды на «расширение жизненного пространства» с территориальной экспансией Третьего Рейха.

Такой же остротой политических противоречий отличалось и межвоенное развитие Финляндии. Лидирующие позиции после провозглашения национальной независимости заняла Прогрессистская партия, отличавшаяся либеральными программными установками и опиравшаяся на городские слои и интеллигенцию. Однако, несмотря на это, политическая жизнь происходила на фоне непримиримой борьбы противоборствующих радикальных группировок, зачастую выходившей за стены парламента. Не раз применялись жесткие репрессивные меры в отношении рабочего движения. Большую напряженность создавала политика финляндизации по отношению к национальным меньшинствам. С конца 20-х годов активизировались вооруженные отряды мелкобуржуазных элементов - шюцкоры. В 1930г. образовалось профашистское Лапуаское движение. В том же году лапуасцы предприняли «поход на Хельсинки» наподобие «похода на Рим» итальянских фашистов. Эта акция привела к роспуску парламента, проведению новых выборов и принятию репрессивных законов против ряда антифашистских организаций. Вдохновленные успехом лапуасцы попытались в 1932 г. совершить и государственный переворот. Однако путч провалился, лидеры движения были осуждены на условный тюремный срок. Причиной провала было отсутствие в Финляндии широкой социальной базы, необходимой для возникновения собственно фашистского режима. Стихийное социальное недовольство, эпизодические вспышки экстремизма благоприятствовали скорее складыванию элитарной военно-авторитарной диктатуры, не нуждающейся в массовой опоре.

Потенциально на роль диктатора претендовал бывший регент К. Маннергейм, ставший после провозглашения республики председателем совета по обороне. Маннергейм сосредоточил в своих руках огромную власть, фактически создав военно-политическую структуру, независимую от парламентской власти. С 1937 г. под его непосредственное управление перешли и пять промышленных округов, сформированные для реализации шестилетней программы перевооружения. В стране проводилась широкая пропагандистская кампания, в центре которой фигурировала идея «объединения всех финноязычных народов от Балтики до Урала». В такой ситуации обострение отношений с СССР явилось логичным развитием внутриполитических событий. Руководящие круги обеих стран проявили крайнюю неуступчивость и отсутствие малейшей склонности к компромиссам при решении спорных пограничных проблем. Развязка наступила в конце 1939 г., когда, воспользовавшись незначительным инцидентом на границе, Советский Союз развязал войну против Финляндии. Несмотря на чрезвычайно упорное сопротивление финских войск на укрепленной «линии Маннергейма», война завершилась закономерным поражением меньшей страны и решением территориальных вопросов в пользу СССР. Однако все эти события лишь укрепили позиции Маннергейма, сосредоточившего к началу второй мировой войны в своих руках неограниченную власть.

Скандинавские страны в период второй мировой войны. Нарастание военной угрозы в 30-х годах поставило Скандинавские страны в сложное политическое положение. Ни ориентация на один из формирующихся полюсов силы — демократический Запад, фашистскую Германию или СССР, ни попытка лавирования между ними не могли полностью обеспечить гарантию суверенитета и национальной безопасности. Особенно явно это продемонстрировал пример Финляндии, которая в 20-30-х годах несколько раз меняла внешнеполитическую ориентацию, сближаясь то с Англией, то с Германией, но в итоге оказалась один на один в схватке с восточным соседом. Подобная ситуация вызвала возрождение традиций политики нейтралитета Скандинавских стран. Выступая единым фронтом в поддержку арбитражных действий Лиги наций, Швеция, Норвегия, Дания, Финляндия и Исландия заключили в 1938 г. региональный договор о единых условиях нейтралитета при начале военных действий между третьими странами.

Глобальный характер второй мировой войны не позволил Скандинавским странам остаться в стороне от этого конфликта. Государства этого региона стали заложниками геополитических и военных расчетов великих держав. В наиболее выгодном положении оказалась Швеция, нейтралитет которой вполне устраивал все враждующие стороны: в годы войны Швеция * являлась поставщиком стратегического сырья, местом для проведения финансовых операций различного рода, зоной действия международных посреднических организаций и, наряду со Швейцарией, важным элементом в развертывании разведывательных и агентурных структур воюющих стран.

Иной была судьба Норвегии и Дании. С точки зрения ведения боевых действий в Северном море, на Балтике и даже в Атлантическом океане чрезвычайно важным было обеспечение надежного контроля над норвежскими и датскими портами. По этой причине именно Норвегия и Дания стали первыми после Польши объектами германской агрессии. Но в отличие от месяцев «странной войны», когда Англия и Франция почти безучастно взирали на гибель польской армии, в военных действиях в Норвегии активное участие приняли английские десантные части и военно-морской флот. Битва за Норвегию стала, по сути, самым крупным морским сражением второй мировой войны. Но исход этих боев решался на западе континента — с падением Франции англичане были вынуждены уйти и из Скандинавского региона, закрепившись лишь в Исландии.

В Норвегии и Дании был создан оккупационный режим. Дания, капитулировавшая в 1940 г. без боя, стала «образцовым протекторатом» Третьего Рейха, долгое время пользовавшимся относительно мягкой политикой берлинского руководства. Однако с развертыванием в стране движения Сопротивления, все более откровенными антигерманскими демаршами короля Кристиана X оккупационный режим был ужесточен. Норвегия же, несмотря на образование открыто коллаборационистского правительства Квислинга, с первых дней войны стала одним из наиболее активных очагов антифашистского Сопротивления. Большую моральную и политическую роль в его развертывании сыграл король Хокон VII, после личного участия в боевых действиях 1940 г. эмигрировавший в Англию. Во многом благодаря его активной деятельности из бежавших из страны норвежцев удалось сформировать военные части, принявшие в 1944 г. участие в открытии второго фронта в Европе.

Финляндия после раздела сфер влияния между СССР и Германией в 1939 г. и поражения в «зимней войне» гг. оказалась потенциальным союзником западных держав. Однако правящие круги Финляндии, охваченные реваншистскими настроениями, предпочли сближение с Германией. С началом Великой Отечественной войны Финляндия оказалась в рядах сателлитов Третьего Рейха. Однако участие в боевых действиях на Карельском фронте не принесло успеха финской армии. Еще до окончания войны Финляндия предпочла выйти из коалиции и заключить сепаратный мирный договор с СССР.

Вопросы и задания

1. Какие факторы обусловили особенности социально-экономического развития Скандинавских стран?

2. Попробуйте выделить общее и особенное в политическом развитии стран на рубеже веков.

3. Какую позицию занимали Скандинавские страны в годы первой мировой войны? Как она повлияла на их экономическое развитие?

4. Какие факторы способствовали нарастанию авторитарных тенденций в Норвегии и Финляндии?

5. Используя текст учебника и дополнительную литературу, подготовьте сообщение на тему: «Скандинавские страны в годы второй мировой войны».

§ 2. Восточная Европа

Восточноевропейский регион как периферия индустриальной цивилизации. Понятие «Восточная Европа» является скорее геополитическим, нежели географическим. Оно очерчивает тот исторически сложившийся регион, который стал своеобразным буфером между европейским Западом и европейским Востоком. Такое промежуточное положение, затрудненный доступ к естественным коммуникациям — крупным рекам и морским торговым путям, уязвимость от внешнего военно-политического влияния стали предпосылкой для формирования устойчивой «периферийности» стран Восточной Европы. Исключительно пестрая этническая карта, сложность образования стабильных национально-государственных центров в этом регионе, смешение конфессиональных зон (католической, православной, мусульманской) еще больше закрепили за этими странами роль аутсайдеров в развитии европейской цивилизации.

Становление капитализма с присущими ему типом экономических отношений и социальной структурой населения не только отставало в Восточной Европе по срокам и динамике, но и приобрело специфический характер. В рамках европейской рыночной системы разделения труда, начавшей формироваться со второй половины XVII в., за регионом «восточнее Эльбы» закрепилась роль поставщика сельскохозяйственной продукции и рынка сбыта товаров западноевропейских мануфактур. Соответственно, основой для первоначального накопления капитала здесь стало не торгово-промышленное предпринимательство и освобождение рабочих рук для наемного труда, а ужесточение феодальной эксплуатации в сельском хозяйстве. В систему феодальной эксплуатации со временем включились и городские буржуазные слои, надолго консервируя элементы прежней экономической системы. Высокая степень эксплуатации, недостаточность инвестиционных средств, которые могли оставаться в руках земледельцев, привели к невозможности фермерского развития и численному преобладанию малоземельных хозяйств, почти полному отсутствию в среде крестьянства прослойки «крепких хозяев». Господство крупных помещичьих латифундий было полным.

Аграрный тип развития стран Восточноевропейского региона отражался также в локальности промышленного производства, широком распространении ремесла, незавершенности складывания единого национального рынка. В финансовой сфере преобладал ростовщический, а не инвестиционный, «производящий» капитал. Процесс урбанизации в этих странах носил чрезвычайно медленный характер, преобладание сельскохозяйственного населения сохранялось и в начале XX в.

Перечисленные особенности социально-экономической системы восточноевропейских стран не являлись некими «пережитками» , а отражали исторически сложившуюся, долговременную специфику региона. Ей соответствовала и доминирующая массовая психология с характерной для традиционного общества минимальной социальной мобильностью, ориентацией на идеалы социальной стабильности и порядка, негативным восприятием нововведений. Политико-правовая культура «периферийного общества» по-прежнему основывалась на монархизме, элементах сословной иерархии, корпоративности (особенно в офицерской и чиновнической среде), значительном влиянии церкви на общество и государство, элитарности политических партий.

Важным обстоятельством в этом смысле являлось то, что основная часть региона к началу XX в. входила по-прежнему в состав крупнейших европейских империй — Романовых, Гогенцолернов, Габсбургов. Балканские государства — Сербия, Черногория, Болгария — лишь к концу XIX в. окончательно отстояли свою независимость, что, впрочем, еще больше укрепило здесь позиции правящих монархических династий.

Аграризм. Итак, развитие индустриального общества в Восточной Европе не только отставало по времени, но и происходило на основе совершенно иной социальной структуры, баланса экономических укладов, политической ситуации, нежели в ведущих странах континента. Процесс модернизации в «периферийных» регионах охватывал достаточно малочисленные социальные группы, противостоящие ориентации и мировоззрению основной части населения. Политические партии, представлявшие интересы и цели этих групп, отстаивавшие либеральный путь развития по классическому западному образцу, не пользовались массовой поддержкой. К началу XX в. происходит образование принципиально новой оппозиции, которая бросила вызов не только правящей консервативно-монархической элите, но и либерально-демократической «прозападной» альтернативе. Ее основу составили так называемые аграрные партии.

Аграризм — это собирательное понятие, служащее для обобщающей характеристики идеологических концепций многочисленных и разнородных крестьянских и народнических партий, возникших в Восточной Европе на рубеже XIX-XX вв. Все эти партии объединяло признание уникальности духовных, политических, экономических качеств крестьянина — фигуры, объединяющей начала собственности и труда. В соответствии с идеями аграризма именно многочисленная крестьянская масса должна была стать основой общества, в корне погасив пагубное влияние на государственную жизнь антагонистической классовой борьбы промышленной буржуазии и пролетариата. Принцип трудового начала во владении собственностью аграрники предлагали не только распространить на поземельные отношения, но и превратить в основу всей государственной социально-экономической политики. Соответственно предполагалась борьба с монополизацией и концентрацией производства, отказ от ускоренной индустриализации и сохранение баланса укладов и отраслей, ликвидация всесилия крупных банков и ограничение деятельности иностранного капитала. Важнейшей целью аграрные партии считали недопущение нравственной деградации народа, возобладания социального эгоизма в условиях искусственной «капитализации» общества.

Итоги первой мировой войны для Восточной Европы. Запутанная геополитическая ситуация в Восточной Европе, и в особенности в Балканском регионе, стала питательной почвой для нагнетания международной напряженности в преддверии первой мировой войны. Две локальные балканские войны гг. вплотную подвели Европу к глобальному военному конфликту. В годы мировой войны Восточная Европа стала одним из основных театров военных действий, испытав всю тяжесть колоссальных человеческих жертв и материальных разрушений. В то же время война стала толчком для распада Российской, Германской и Австро-Венгерской империй. Тем самым создавались предпосылки для развертывания широкого национально-освободительного движения восточноевропейских народов и завоевания ими национального суверенитета. Большое значение имела победа социалистической революции в России и провозглашение большевиками в качестве государственного принципа права народов на самоопределение.

Разгром германского блока в 1918 г. окончательно поставил вопрос о новой политической карте Восточной Европы. Эта проблема стала одной из основных в работе Парижской мирной конференции. Ключевыми факторами, повлиявшими на решения конференции, стали союзнические отношения с Антантой Сербии и Румынии, участие в войне на стороне Германии Болгарии и, косвенно, — в составе дуалистической империи Габсбургов — Венгрии, а также предоставление правительством Советской России права на создание национальной государственности народам Эстонии, Латвии, Литвы и Польши. В итоге новые государственные границы в Восточной Европе отразили скорее геополитические запросы союзников Антанты, нежели контуры этнических и конфессиональных зон. При этом учитывались не столько былые заслуги и потери, понесенные в годы войны, сколько степень лояльности и готовность стать опорой влияния стран-победительниц в регионе.

Новая карта Восточной Европы. В результате решений Парижской конференции вновь воссозданные Польша и Румыния получили наибольшие территориальные приобретения. К Румынии оказались присоединены территории, превосходившие ее довоенные размеры, — венгерская Трансильвания, болгарская Додруджа и Бессарабия, ранее входившая в состав Российской империи. Польша получила из состава бывшей Австро-Венгрии Галицию и Верхнюю Силезию, немецкие земли в Померании с выходом к Балтийскому морю. Антанта недвусмысленно поддерживала волну националистических настроений в этих странах и их внешнюю агрессию. И если война Польши против Советской России в гг. не принесла успеха, то в 1920 г. Польше удалось захватить Вильнюсскую область Литвы. Агрессивные планы создания «великой Румынии» вынашивались и румынскими правящими кругами.

В отличие от Польши и Румынии Болгария и Венгрия оказались пострадавшими в ходе нового раздела Европы. Отторжение части территорий, необходимость уплаты репараций, сокращение армий и другие условия мирных договоров со странами Антанты на долгие годы стали источником реваншистских настроений в этих государствах.

Создание в центре Европы нового суверенного государства -Чехословакии, на первый взгляд, вполне отвечало высокому уровню развития, давним историческим традициям чешских областей Богемии и Моравии. Однако в рамках единого государственного организма оказались объединены совершенно разные по уровню развития и социокультурным особенностям регионы — Чехия, Судетская область с преобладающим немецким населением, Словакия и Закарпатская Украина. Это создавало предпосылки для возникновения сепаратистских политических движений, дестабилизации внутренней жизни страны.

Еще большие проблемы обещало в будущем создание под эгидой сербской королевской династии Карагеоргиевичей нового многонационального государства на Балканах — Королевства сербов, хорватов и словенцев (с 1929 г. — Югославия). Политическое противостояние крупнейших национально-этнических центров — Сербии, Хорватии и Словении, впоследствии стало мощным дестабилизирующим фактором внутригосударственной жизни Югославии. Вхождение же в югославское государство патриархальной Черногории, освободившихся от турецкого гнета Македонии, Далмации, Боснии и Герцеговины окончательно превращало страну в пестрый конгломерат этнических групп, религиозных общин, разнородных по уровню развития регионов.

Таким образом, итоги перекройки политической карты Восточной Европы оказались двойственными. С одной стороны, многие народы региона едва ли не впервые в истории получили возможность суверенного развития. Но возникновение достаточно острых противоречий и территориальных претензий уже между самими восточноевропейскими странами, формирование предпосылок внутренних этнонацио-нальных конфликтов, стремление великих держав сохранить влияние в регионе, используя политику «Разделяй и властвуй», превращали Восточную Европу в один из источников международной напряженности в межвоенный период.

Не меньшей сложностью отличалась и внутриполитическая ситуация, сложившаяся после первой мировой войны в восточноевропейских странах. Инициатива перешла к не имевшим ранее широкой опоры буржуазно-демократическим партиям. Причиной их внешне неожиданного лидерства была не только поддержка западных политических кругов, но и удачное сочетание прежних программных установок с идеями национального возрождения, слома дискредитировавшей себя в годы войны старой государственной структуры.

Попытка левых сил использовать окончание войны и стихийное брожение среди народных масс для развертывания широкого революционного движения не принесла заметного успеха. Не имея прочной опоры ввиду отсутствия многочисленного и организованного рабочего класса, столкнувшись с жестким противодействием новых правительственных кругов, они были вынуждены отказаться от наиболее радикальных методов политической борьбы и в дальнейшем не оказывали решающего влияния на развитие событий. В тех же случаях, когда левое движение принимало действительно массовый характер и реально перехватывало инициативу, препятствием на его пути становились внешние силы. Так, например, венгерской коммунистической партии удалось в 1919 г. добиться перерастания народно-демократической революции в социалистическую. В Венгрии установилась Советская республика. Венгерская Красная армия даже перешла государственную границу и попыталась установить советскую власть в Восточной Словакии. Однако прямая интервенция Румынии и Чехословакии, поддержанная Антантой, восстановила буржуазно-демократический строй.

Так же безрезультатно завершилась и попытка вооруженного восстания в Болгарии, предпринятая осенью 1918 г. Болгарским земледельческим народным союзом (БЗНС) и Болгарской коммунистической партией. Решающую роль в его разгроме сыграла немецкая дивизия, специально введенная на территорию Болгарии. БЗНС являлся единственной аграрной партией Восточной Европы, решившейся в этот период на активную борьбу за власть. Другие партии подобного рода, несмотря на широкую поддержку в крестьянских массах, склонялись к компромиссу с буржуазно-демократическими движениями и поддерживали формирование либеральной государственно-правовой системы.

Проблемы ускоренной модернизации послевоенного периода. Приход к власти в восточноевропейских странах буржуазно-демократических сил привел к началу широкомасштабных внутренних реформ. Содержание и динамика их имели определенную специфику по региону, но в целом были ориентированы на развитие банковско-финансовой сферы, усиление государственного регулирования трудовых отношений, строительство предприятий машиностроительной, добывающей, перерабатывающей, текстильной промышленности. Предпринимались попытки проведения ограниченной аграрной реформы. Заметно активизировались производственные связи с иностранным капиталом, расширялась сфера экспортно-импортных операций.