Гений прыжков (стр. 3 )

Именно он стал главным героем Универсиады в японском городе Кобе. Там, далеко от родного дома, он победил многих сильных соперников, среди которых едва ли не главным была изнурительная жара. («Стоишь на солнце, готовишься к попытке, настраиваешься на прыжок и начинаешь дымиться» – так он рассказывал мне об этом испытании позже, в Москве.) Победил высоту. Прыжком на 2,41 Паклин вписал свое имя в таблицу мировых рекордов. Причем взял рекордную высоту чисто – даже с небольшим запасом.

Чем чаще появлялся на телеэкране Паклин, тем становилось очевидней, что этот атлет многим отличается от большинства своих соперников. Как вели себя перед прыжком признанные мастера тех лет Середа, Мальченко, Поварницын? Нервно, напряженно, взвинчивая себя. У одного подергивались усы, у другого губы, у третьего становился обостренным взгляд. А Паклин был предельно сдержан, на какую бы ни настраивался высоту, как бы трудно ни складывалась борьба.

Перед прыжком он всегда долго, отрешенно стоял у начала разбега, не реагируя на происходящее вокруг, мысленно прокручивая в голове свои предстоящие действия.

Иначе, чем другие, вел он себя и в миг победы: он не посылал зрителям воздушных поцелуев, не носился по сектору со сжатой в кулак рукой, не исполнял иных «ритуальных танцев». На аплодисменты отвечал скупой улыбкой да взмахом руки и спокойно, с чувством исполненного долга, уходил с арены. Сдержанность и достоинство – вот что определяло его поведение в трудные мгновения борьбы и в радостные мгновения взлета. Внешне непроницаем он бывал и в минуты неудач. Такое хладнокровие среди прыгунов – людей открытых, чувствительных, эмоциональных – редкость. Не зная раньше Паклина близко, я было решил, что его победы во многом определяются природным даром властвовать собой. Но, узнав его лучше, понял – все куда сложнее.

– Раньше, когда я был неопытным спортсменом, задолго до соревнований начинал гореть, – рассказывал мне как-то Паклин. – И знаете отчего? Из-за страстного желания победить. Чем ближе старт, тем чаще я мысленно брал рекордные высоты, представляя не только как буду прыгать, но и как буду чувствовать себя в ранге чемпиона среди друзей, как на мой успех станет реагировать тренер... Наверное, через это все проходят. Кто-то позже, кто-то раньше понимает, что такая настройка ведет лишь к неудачам, к поражениям, к обидным срывам, и начинает искать выход из создавшегося положения. Одни обращаются к мемуарам известных спортсменов, другие советуются с тренерами, третьи – к ним отношусь и я – начинают искать свою систему саморегуляции. (Таких, по мнению ряда спортивных психологов, увы, пока меньшинство. – Е. Б.) Впрочем, на первых порах, еще не будучи достаточно психологически образованным, я и слов таких не знал «система саморегуляции». Вначале мне пришлось решать более конкретную проблему – научиться подводить себя к соревнованиям в боевом состоянии.

Но сперва надо было это состояние поймать, прочувствовать, ощутить, что тоже непросто, ведь прыгуну, настраивающемуся на прыжок в высоту, приходится решать едва ли не взаимоисключающие задачи – уметь мгновенно взрываться и при этом не терять голову. Причем последнее не менее важно, ведь как следует из одного известного психологического закона; чем выше координация движения, тем уровень возбуждения нервной системы должен быть меньше, прыжки в высоту на уровне мировых стандартов требуют высочайшей координации от атлета, а стало быть, и хладнокровия. Сдержанность и порыв, расчет и страсть. Эти антиподы должны уживаться вместе в душе, должны дополнять друг друга. Что должно превалировать над чем? Это заботит больше психологов, чем спортсменов. Многие из них ведут настрой чисто интуитивно. Но есть и такие, кто стремится к глубокому познанию самого себя и к самосовершенствованию. Игорь Паклин из их числа.

Над сутью происходящего вокруг он стал задумываться уже в раннем детстве. Как и у многих ребят, процесс познания мира начинался у него с игры. Бывало, намотает на нитку гайку и крутит до тех пор, пока не произойдет разрыв, а потом пытается найти объяснение происшедшему и предугадать момент обрыва в следующий раз или, пуская машинку по наклонной плоскости, задумывается над природой постепенного увеличения скорости. Зато когда потом в школе он будет проходить ускорение, то сразу поймет, в чем смысл этого понятия. Стремление дойти до сути многих физических процессов и явлений приведет его к пятеркам по физике и другим точным дисциплинам и, в конце концов, предопределит решение поступать во Фрунзенский политехнический институт на факультет, готовивший инженеров-программистов. И в спорте, прежде чем во что-то поверить, он будет всегда стремиться докопаться до корней, до конца понять смысл указаний тренера. Это и предопределит манеру общения с учеником его спортивного наставника Анатолия Ивановича Вогуля, вынужденного все время доказывать свою правоту.

По мнению Вогуля, в одном лице объединяющего и тренера, и психолога, главная задача спортивного педагога – обучить спортсмену создать образ движения и выразить его в ощущениях.

– Для зрителя момент толчка прыгуна – это мгновение, – говорил мне Вогуль. – А сам спортсмен в своем сознании должен растянуть это мгновение на целую жизнь, должен уметь описывать свои ощущения, их анализировать и в случае необходимости моментально вносить коррективы в технику прыжка. Паклин именно такой атлет.

Было время, когда в большом спорте талантливый самородок мог рассчитывать на успех и без серьезной подготовки, без особой внутренней работы души. Но среди нынешних чемпионов я не знаю ни одного Моцарта. Последний великий мастер прыжков в высоту, в ком жило моцартовское начало, был Владимир Ященко, погибший как прыгун столь же рано, как и великий музыкант. А вот Сальери среди больших чемпионов – не редкость. Не тот Сальери, который живет «бескрылыми страстями», не тот, которого одолевает чувство зависти. Я имею в виду другого Сальери – труженика, постоянно развивающего себя, проверяющего алгеброй гармонию. Всеми лучшими чертами Сальери наделен и Игорь Паклин. Прыгун обычного роста, без ярко выраженных силовых качеств, проигрывавший в сборной другим высотникам скоростные тесты, он тем не менее прыгал выше большинства ведущих спортсменов в мире. За счет чего же? Ответ Паклина на этот вопрос прозвучал в духе Сальери:

– За счет гармонии.

А гармония достигается работой – серьезной, скрупулезной, нелегкой. Работой души.

Он убеждал меня, что в таком психологически трудном спорте, как прыжки в высоту, многое зависит от душевного настроя и духовной наполненности атлета, от мастерства властвовать собой, которое проявляется и в умении находить правильное внутреннее «сценическое» самочувствие и поддерживать его в крупных соревнованиях на протяжении обычно долгих часов борьбы, от умелого применения мысленной тренировки.

– Йоги понимают под совершенствованием чисто внутреннюю жизнь, – говорил мне Паклин, – абсолютное самообладание у них достигается за счет полного очищения человеческого сознания от всех желаний и стремлений. А я стремлюсь научиться властвовать собой во имя рекордов и побед, так что в этом плане мне с йогами не по пути.

Не правда ли, эти слова перекликаются с мыслями Гете: «Как можно познать себя? Только путем действия, никогда путем созерцания. Пытайся выполнить свой долг, и ты поймешь, кто ты». Впрочем, чтобы большому спортсмену выполнить свой долг перед обществом – раздвинуть представление о возможностях человека, прорваться в зону пока кажущихся запредельными результатов, стать сильнейшим в мире, нужно в совершенстве познать себя, овладеть умением самоуправления, саморегуляции эмоций. И здесь не обойтись без изучения опыта предшественников, без анализа достижений научной мысли, без многочисленных экспериментов. А это значит, что спортсмен, не наделенный от природы какими-то особыми физическими данными, но страстно мечтающий взлететь выше всех, может рассчитывать на успех, если будет постоянно стремиться к самосовершенствованию, если научится хорошо мыслить.

Как и у каждой личности, у Паклина свои взгляды, своя точка зрения на многие проблемы, начиная от творчества Чингиза Айтматова (с ним Паклин жил вместе в пансионате на Иссык-Куле, но не решился познакомиться) и кончая профессиональными, если хотите, вопросами подготовки к выступлениям, к штурму новых высот. Паклин и его тренер, скажем, напрочь отвергали не только фармакологическую подготовку, на которую кое-кто едва ли не молился, но и вообще применение каких-либо лекарственных препаратов, беря на вооружение только то, что от природы. Своеобразно решали они и проблемы питания, исключив из рациона мясо, соль, сахар. Сбалансировать диету им помог заведующий одной из лабораторий Института физиологии Академии наук Киргизской ССР, кандидат биологических наук Владимир Михайлович Яковлев.

Иногда, рассказывая об их страсти к восхождениям в горы, журналисты рисовали Паклина и Вогуля этакими чудаками, ищущими в горах уединения. Но на самом деле, как говорил мне Паклин, они забирались на высоту для того, чтобы снять усталость от огромных эмоциональных перегрузок большого спорта, чтобы накопить энергию для новых взлетов. А художник по натуре Вогуль добавил: «Мы идем в горы, чтобы получить заряд красоты, бывает, что после длительных тренировок в нашем фрунзенском манеже – грязном, холодном, неухоженном, у спортсменов притупляются чувства, и тогда мы идем в горы – идем наслаждаться красотой».

Стоит ли удивляться, что, разрабатывая для Паклина своеобразную технику прыжка, Вогуль строил ее по законам красоты, по законам эстетики, не сомневаясь в прогрессивности такого подхода. По Вогулю, красивая техника – значит экономичная, рациональная. И, глядя на прыжки Паклина, в это верили.

Как утверждал великий физиолог Иван Петрович Павлов, человек есть система самосовершенствующаяся. До какого предела? Пока не ясно. Но одно можно сказать точно: Игорь Паклин среди тех, кто стремился раздвинуть горизонты возможностей человека.

Да, он уступал соперникам в росте и некоторых других физических качествах. Но побеждал нередко тех, кто выше, объясняя это органическим сочетанием тренировки тела и психики.

В чем-то сродни Паклину оказался вышедший на мировую арену лет десять спустя прыгун из . Проигрывая большинству из своих конкурентов в «физике», да и в росте, Воронин часто прыгал выше других при чем на самых представительных турнирах. И не случайно он – летний чемпион мира и вице-чемпион мира. А его рекорд России – 2 метра 40 сантиметров, установленный в Англии, держится ни один год.

Воронин из тех, кто сделал себя сам. Но как же долог и труден был его путь наверх!

Если бы перед чемпионатом мира 1999 года по легкой атлетике в Севилье кто-то сказал, что Вячеслав Воронин прыгнет выше всех, специалисты подняли бы прорицателя на смех. Потому что Слава до этого на больших соревнованиях за границей не побеждал никогда. Вообще. В лучшем случае был вторым. Да и дома, так сказать, не блистал. Хороший парень, способный, но не из чемпионов – такой был общий глас о нем...

Летать Слава мечтал всегда. Только сначала мечтал о полетах не вверх, от земли, а вниз с самолета под парашютом. Хотел даже посвятить этому жизнь – занимался в школе ДОСААФ и готовился поступать в Липецкий авиационный клуб, где готовят профессиональных инструкторов по парашютному спорту.

– Не вышло, – вскользь скажет он при нашем разговоре, – военно-медицинская комиссия забраковала.

И сразу сменит тему. А я возьми да пристань – как так, какие такие медицинские проблемы могут быть у будущего чемпиона мира? Слава помнется, повздыхает, а потом неожиданно легко признается:

– А я за пару лет до этого перенес операцию на сердце.

Ничего себе сюжет... Потихоньку, слово за слово, выяснилось: болезнь сердца была у него не врожденная, просто перенес малышом воспаление легких – и осложнение. Так и рос с сердечным недугом, пока не прижало. Лечиться поехал в Новосибирск, к самому профессору Мешалкину – известному на весь мир корифею кардиохирургии. И – отказ в операции. Мешалкин констатировал – случай запущенный, риск при операции слишком велик, поэтому остается жить инвалидом, главное – никаких чрезмерных усилий, никаких волнений... Представьте себе подростка, который мечтает о подвигах и славе, прыгать и летать рвется, по ночам видит себя героем, а тут – приговор на всю жизнь. И что он мог, пацан? Хорошо, родители смириться не пожелали – хотя, казалось бы, куда соваться, если сам Мешалкин не решился оперировать? – повезли в Киев, в клинику Амосова. Там тоже – приговор. Правда, другой – операцию можем сделать, но результат не гарантируем. Выбирайте...

Выбрали операцию. Она прошла удачно, и выписали его с напутствием: ничего не бойся, живи, как нормальный человек, двигайся как можно больше, занимайся физкультурой – тебе полезно. Про профессиональный спорт, конечно, и мыслей не было. Жизнь обычного человека все-таки не предполагает сверхнагрузок и сверхусилий...

В легкоатлетический манеж он и попал-то случайно – пригласил знакомый парень, занимавшийся барьерным бегом. Ну и зашел – посмотреть. Смотрел-смотрел, решил и сам попробовать, тем более статью подходил – высокий, гибкий, легкий. Преодолев смущение, подошел к тренеру, тот посмотрел жалостливо, потом объяснил: у нас тут спортсмены тренируются, а не лечебная физкультура. И вообще в шестнадцать лет, парень, занятия спортом в наше время уже не начинают, а заканчивают...

В общем, послали Славу из манежа. И он пошел. Так и ушел бы, но его вдруг остановил занимавшийся с прыгунами в высоту Владимир Владимирович Кабаняев. Почему, чем ему приглянулся переросток – непонятно. Но приглянулся, что-то он в нем увидел. Слава согласился не бегать, а прыгать сразу – это занятие ему тоже давно нравилось. И началось...

– Первые тренировки страшно вспомнить – сущая каторга, – смеется он сегодня. – Все болит – суставы, мышцы, по ночам засыпаешь, только если усталость сильнее боли, Тело аж гудит от нагрузок, а еще к сердцу, когда особенно трудно, вдруг прислушаешься со страхом – как оно там? Но оно не подводило. Тяжко, конечно, было...

– А чего мучиться было?

– Да, вот результаты пошли. Потому что видел – получается, мое это дело.

У него действительно получалось – за три года он проделал путь от новичка до мастера спорта. Его заметили, записали в перспективные, подающие надежды. Потом был первый международный турнир – чемпионат Европы среди юниоров в красивом испанском городе Сан-Себастьяне. И сразу – «серебро». Это была настоящая победа, кружилась голова от восторгов и предвкушений – весь мир под ногами, еще чуть поднажать, отработать...

Он не ходил, а летал. Он не знал, что с этого «серебра» он стал вечно вторым. На долгие шесть лет. «Вечное серебро» – так звучал новый приговор в его жизни... Сегодня большой спорт – вечный допинговый скандал. На допинге ловят самых знаменитых, самых известных. Но ведь не всех. И все спортсмены это знают. И сколь велик соблазн самому попробовать, хоть разок, чтобы хоть раз первым, потому что те, кто обгоняет тебя, скорее всего «это» сделали... Воронин удержался. У него был другой расчет и расклад. Он понимал, что сектор для прыжков – это то место, где он добьется в жизни больше всего. И заработает больше всего. И даже быть вечно вторым здесь лучше, чем оказаться на улице, отверженным, если попадешься. Был смысл терпеть, не впадать в отчаяние. И потом он всегда верил, что наступит день, когда он станет первым, надо только дождаться, не сорваться...

– Едва начав с ним работать, я сразу понял, что Воронин способен на большее, чем другие мои ученики, – рассказывает его нынешний тренер Александр Сергеевич Бурт. – Выделяется он, хотя среди ребят есть очень сильные прыгуны, очень способные. А он не только талантливый. Он еще умный. Техника у него блестящая, да, но он еще твердо знает, чего хочет в жизни. Он не переоценивает себя, свои возможности знает лучше других. Он самокритичен, что среди чемпионов редкость, они все больше любят на других, на обстоятельства все сваливать. Он умеет анализировать происходящее. И – прагматик. Такой современный молодой прагматик.

Сам Воронин с этим согласен: да, прагматик. Но при этом увлекается книгами о космосе, астрологией и гороскопами. Вот такое сочетание. И любит на эту тему порассуждать.

– По знаку Зодиака я – Овен. А ими правит не сердце, а голова. Так что мне на роду написано быть прагматиком. В ответ я ему цитату из книги «Астроуспех». Там про Овна вот что: «Внешне вы выглядите яркими, дерзкими, уверенными и полными энергии, но вы не столь самонадеянны, как кажетесь. Эмоциональное спокойствие может оказать вам большую помощь в определении и исполнении ваших материальных желаний».

– Я же говорю, что эмоциональное спокойствие – то, что для меня важно. И мне повезло, что и для прыгуна это качество – в самый раз, – подхватывает Воронин. – Я всякий раз, когда размышлял над поражениями и неуспехами, видел: все оттого, что не контролировал себя, не был уверен, что надо делать так-то и так-то. Какой-то разлад в душе, раздор. Это не для меня. У меня получается, когда я сел, сосредоточился, успокоился. Когда посчитал: вот так будет выгоднее. У нас ведь тоже постоянная математика – с какой высоты начать, какую пропустить, как на соперника психологически нажать. А еще надо точно оп­ределить – какой старт в этом сезоне самый важный, а какой промежуточный. Тут романтиком быть трудно...

В общем, и в своих астрологических увлечениях Воронин вполне прагматичен и расчетлив – то, что идет на пользу, что укрепляет в своих выводах и наблюдениях, берет, как бы подпирая себя еще и «высшими силами». Что не подходит, опускает. Известный спортивный психолог Рудольф Загайнов учил своих подопечных выходить на старте с «пустой головой»: «Чтобы достичь сосредоточенности, надо перед выступлением, что называется, входя в роль, выбросить из головы все, всякие мысли о близких людях, не говоря уже о неурядицах». А у Воронина – все наоборот. Признается, что в той же Севилье в свой звездный час мысленно представлял рядом дочь, видел ее глаза, казалось, чувствовал ее руку. Признается, что ему очень помогает, если рядом, на трибуне, жена.

– Изменился ли Воронин, став чемпионом мира? – спросил я Александра Бурта.

– На мой взгляд, нет. Чтобы идти дальше, надо после взлета тут же опуститься на землю. Прыгнул высоко – и забыл. Иначе больше высоко уже не прыгнешь. Сила земного притяжения одинакова и для чемпионов, и для всех остальных. Чтобы преодолевать ее – работать надо. И Воронин на тренировках «пахал» так, как и до чемпионата не «пахал». Значит, понимает, что к чему. Чтобы прыгнуть выше других, надо на земле больше других потоптаться.

– У наших прыгунов в высоту давно уже не было такого признанного лидера, каким был Валерий Брумель, например. Появятся талантливые парни, прыгнут хорошо – и пропадают куда-то. Воронин – надолго?

– Хочу верить.

– Верить всем хочется...

– Но моя вера имеет под собой серьезные основания. Сейчас он прыгает стабильно, провалов нет, появился уровень, класс. Один раз сигануть выше других можно. Прыгать высоко, на мировом уровне, несколько лет – это дано немногим. Сейчас Воронин держит уровень, и для этого лезть из кожи ему не надо. Он прыгает в свое удовольствие...

Профессиональная легкая атлетика в последнее время стремительно «коммерциализуется». Так называемые «коммерческие» старты, когда борьба идет за громадные денежные призы, среди спортсменов становятся популярнее официальных соревнований. С другой стороны, чтобы получить на них приглашение, надо завоевать имя, надо стать фигурой, привлекательной для спонсоров.

Популярные спортсмены стоят перед выбором: когда форсировать форму – перед чемпионатом или коммерческим стартом? Побеждать и там, и там мало у кого получается – нагрузки слишком велики. Вот и выбирают, рассчитывают. Станешь тут прагматиком. Спортсмены сейчас совсем другие. Наш первый рекордсмен мира по прыжкам в высоту Юрий Степанов, первый олимпийский чемпион Роберт Шавлакадзе, легендарный рекордсмен Валерий Брумель или талантливейший Владимир Ященко – люди совсем другой эпохи.

Брумель был необычайно самолюбив и честолюбив, он самоутверждался в рекордах, любовался собой. Победы нужны были ему как воздух, поражения он ненавидел всей душой. Ященко... Это был необыкновенный, стихийный талант. Прыгал, когда хотел, как хотел, не понуждая и не принуждая себя. Стихи «Шуберт Франц не сочиняет: запоется – запоет» – это про него. Будет прыгаться – прыгну, а нет – и не надо. Для эпохи коммерческих стартов черта, совершенно не подходящая. Ященко, может, потому и умер недавно, молодым еще мужчиной, что эпохе такие, как он, уже не нужны. Возьмет и не выйдет на старт или окажется вообще не в форме – а деньги вложены, телевидение оплачено, рекламные деньги получены...

Нынче жестко. Наверху нужны таланты, соблюдающие правила игры. Воронин, может быть, и упрям, и вспыльчив. Но меру знает... Сколько раз он побеждал на этапах Гран-При, на других престижных турнирах! Да тяжелая травма прервала его счастливо складывавшуюся карьеру. И какая! После такой же травмы – крестообразной связки коленного сустава и неудачной операции в ЦИТО когда-то ушел из спорта Владимир Ященко. Знал ли об этом Воронин? Не мог не знать! И выбрал другую клинику. В госпитале имени Бурденко хирурги сотворили чудо, так залатав связку, что он смог вернуться в сектор для прыжков и вновь побеждать – пусть не на мировых чемпионатах, но на этапах Гран-При и матчевых встречах, где достойно представлял сборную страны. А ведь ему уже давно перевалило за 30... И тренеры сборной решили сделать ставку на молодых – на атлантов, на Ярослава Рыбакова, Андрея Терешина, Ивана Ухова. Они уже оправдывают надежды. На московском чемпионате мира по легкой атлетике в закрытом помещении 2006 г. Рыбаков с Терешиным оказались на голову выше всех, а победил более опытный Рыбаков. А чуть раньше Ухов побил последний мировой рекорд Ященко – юниорский для залов, взяв высоту 2,37. Знаете, как давно этот юноша занимается прыжками в высоту? Всего 2 года. Так не прогрессировал даже Ященко... Так что не перевелись еще на Руси таланты. Есть кому продолжать победные традиции в прыжках в высоту!

Прыгнуть и забыть

20 лет простоял рекорд России в прыжках в высоту у женщин – 2 метра 05 сантиметров – рекорд Тамары Быковой. И вот у нее на глазах на Олимпийских играх в Афинах он был побит Еленой Слесаренко.

Когда поздно вечером мы встретились с Тамарой Владимировной на океанском лайнере «Вестердам», стоявшем в дни Олимпиады в афинском порту Пирей, где мы жили, она сияла от радости словно сама стала в этот день олимпийской чемпионкой... Неужели Быковой не жаль, что ее рекорд стал достоянием истории?

«Ничуть! – последовал ответ. – Этот рекорд «с бородой» давно пора было превзойти. В мое время высота 2,05 считалась заоблачной, а сегодня это уже не результат для побед на мировом уровне. Лена – девочка очень сильная. И в техническом, и в физическом плане. У нее прекрасная техника и великая сила духа.

Прыжком на 2,06 метра Слесаренко вписала свое имя в таблицу российских рекордов в прыжках в высоту, а вот до рекорда Быковой спортивного долголетия и стабильности на протяжении многих лет новоиспеченной олимпийской чемпионке пока далеко. Что же надо сделать молодой спортсменке, чтобы ее карьера была бы столь же долгой и счастливой?

«Поделюсь своим опытом, – сказала Тамара Владимировна. – На следующее утро после победы или рекорда я старалась выбросить из головы воспоминания об успехе. Мой принцип, приносивший победы на протяжении многих лет: прыгнуть и забыть! Благодаря такому подходу, я довольно стабильно выступала за сборную страны на протяжении 12 лет. У Елены Слесаренко 2004 год – первый в роли лидера сборной России. И чем быстрее она забудет звон фанфар в свою честь, тем выше прыгнет в будущем».

Я слушал Тамару Владимировну и в который раз убеждался в том, что побеждала она не только за счет отменных физических качеств. Помню, какое сильное впечатление произвела она много лет назад на режиссера-кинодокументалиста Алексея Габриловича. Я собирался было уговаривать его снимать фильм о Тамаре, но уговаривать уже тогда известного мастера телевизионного кино не пришлось, он с первого взгляда буквально влюбился в нее. Мы полночи просидели втроем у него на кухне, задавая, как нам казалось, самые каверзные вопросы первой чемпионке мира по прыжкам в высоту, а она их лихо парировала. Габрилович делал какие-то пометки в блокноте и не мог скрыть своего восхищения: сколько живу и сколько кино снимаю, никогда таких умных героинь не встречал. Сценарий родился сам собой.

Но самое удивительное, что документальный фильм был почти точно снят по этому сценарию. Благодаря артистичности героини, ее непосредственности, ее обаянию фильм «Высота Тамары Быковой» удался. Его не раз показывали по различным каналам Центрального телевидения, он был удостоен нескольких призов на кинофестивалях и продан в 26 стран мира, что по тем временам, да и по нынешним то же можно считать отменным результатом.

С тех пор прошло два с лишним десятилетия. Выросло несколько новых спортивных поколений. Но те, кто готовится к штурму новых высот, не всегда в курсе, как шли к победам их предшественники. И я подумал, что стоит опубликовать старый сценарий с теми коррективами, которые возникли во время съемок. Давайте перенесемся на двадцать с лишним лет назад.

В своем гостиничном номере Тамара Быкова – молодая, привлекательная женщина что-то вяжет.

«Вы себе нравитесь?» – звучит вопрос от автора.

«Это как понимать?» – она откладывает вязание.

«Внешне».

«Внешне?.. Ну, я могу сказать одно, что я недурна. Это я уверенно могу говорить».

На экране – портретные фотографии нашей героини. Представляем ее зрителям:

«Тамара Владимировна Быкова. Год рождения 1958-й. Образование высшее. Ростовский педагогический институт и два курса факультета журналистики. Место рождения – город Азов».

Фотографии Быковой, запечатлевшие ее на тренировке. Продолжаем представлять нашу героиню:

«Тамара Быкова – заслуженный мастер спорта, чемпионка и рекордсменка страны, Европы и мира по прыжкам в высоту».

Вильнюс. (Сюда в советское время по традиции приезжали каждый год на зимние сборы лучшие прыгуны страны.) Кафе «Неринга». Мы ожидали, что Тамара нам расскажет о себе, а она начала говорить о Любе, подружке, с которой училась в школе.

«Любка была настолько талантлива, что ей и тренироваться не нужно было, – вспоминает Быкова, – она просто бегала и все, бегала, потому что ей нравилось. Она только начала заниматься спортом и, представьте, сразу побила все рекорды не только города, но и области. Я до сих пор смотрю на наших великих бегуний, выступающих на чемпионатах Европы и мира за сборную, подобных нет».

Фотографии времен юности Тамары. На одной из них – она вместе со своей подружкой.

«Талантливую Любку пригласили учиться в Ростовский спортинтернат, – звучит авторский комментарий, – и, хотя сама она не стала знаменитой спортсменкой, благодаря ей пришла в интернат другая девочка».

Быкова продолжает свой рассказ:

«Прихожу в интернат к директору, он встречает меня и спрашивает: что вы умеете делать? Вроде бы у меня получается высота, – отвечаю ему. «Ну, если вы прыгаете в высоту, то идите в зал, сейчас придет тренер и вы покажете все, что умеете. Если вы ему понравитесь, он тогда вас примет», – говорит директор. Я стою и говорю: «И высота получается, и бегаю еще». А он мне говорит: «Если вы хотите бегать, то придите через месяц, тренер по бегу у нас в отпуске». Тогда я решаю, что буду прыгать. Иду в зал, сдаю нормативы. Соответственно, все было не на уровне. Когда он меня попросил сделать мостик, я ему такой мост изобразила в виде железобетонного, потому что гибкости не было совершенно никакой. Попросил сделать шпагат, я ему изобразила что-то в виде разножки. Единственное, что у меня было – это рост и худоба. Худая была, трудно передать просто».

«А сколько вам было лет, когда вы поступали в интернат?» – звучит вопрос автора.

«Где-то между пятнадцатью и шестнадцатью. Ближе к шестнадцати. Кстати, тогда мой личный рекорд равнялся всего 1 метру 55 сантиметров. Прыгала я перешагиванием».

«Если не ошибаюсь, ваша главная конкурентка немка Ульрика Мейфарт в этом возрасте уже перелетала планку на высоте выше 1 метра 90 сантиметров и в совершенстве владела стилем «фосбери-флоп». Так?»

«В 16 лет она побелила на Олимпийских играх в Мюнхене с результатом 1,92. Ну, а мне оставалось только читать в газетах сообщения о ее успехах и рассматривать фотографии олимпийской чемпионки».

Фотографии Мейфарт и Быковой. Первая (времен Мюнхенской олимпиады): немка позируете золотой медалью. Вторая сделана в звездный час нашей прыгуньи – на первом чемпионате мира по легкой атлетике 1993 года в Хельсинки: на высшей ступени пьедестала – Быкова, на соседней слева – Мейфарт.

Авторский комментарий:

«От тех фотографий, где был запечатлен олимпийский триумф Мейфарт, до этого снимка, где Тамара стоит с ней на одном пьедестале почета, лежит путь в 12 лет».

Фотографии Быковой разных лет, сделанные на тренировках.

От автора:

«Дорога к спортивным вершинам не бывает легкой. Но трудностей, пережитых Тамарой, с лихвой хватило бы на несколько биографий. Скажем только, что за 5 лет у нее поменялось 8 тренеров. И эта чехарда продолжалась до 1978 года, до той поры пока она не встретила Евгения Петровича Загорулько.»

Мы на тренировке Быковой и Загорулько.

«Еще ступню вперед!» – говорит своей подопечной тренер.

«Куда вперед?» – переспрашиваем спортсменка.

Загорулько энергичным жестом покатываем, что должна сделать Быкова.

Разбег. Прыжок. Высота взята! Но тренер чем-то недоволен и что-то выговаривает спортсменке.

«Но вернемся на несколько лет назад – к началу их сотрудничества. После первой же тренировки Загорулько сказал Тамаре, что мечта о 185 сантиметрах вряд ли осуществится, силенок маловато, хромаем техника и ростом невелика – Мейфарт почти на целую голову выше. Все же он взялся работать и она пошла за ним. И произошло чудо».

«Вот вы говорите – чудо, – замечает Тамара. – Мы работали с ним с 79-го года до Кубка мира 81-го гола. И в это время столько было передряг. Он мне предлагает одно упражнение, а я прошу ею объяснить, зачем оно мне. Он начинал нервничать. Загорулько из тех людей, кто требует от спортсмена на тренировках стопроцентного подчинения. А у меня тоже самолюбивый характер, и я начинала бастовать против тренерского террора. И случалось гак, что уходили со стадиона или я, или он».

Мы снова на тренировке Тамары Быковой. Тренер и ученица выясняют отношения между собой.

«Ну, что, товарищ Загорулько, можем быть, вы мне скажете два слова!.. Извините за грубость», – обращается к тренеру спортсменка после очередного неудачного прыжка.

Авторский комментарий:

«Теперь ясно, что в тех спорах зарождался будущий успех. Но прежние руководители сборной не верили в Быкову. Они считали, что она неспособна показывать результаты высокого международного класса. Ей не место в главной команде страны. А ее тренеру рекомендовали обратить внимание на более способных и перспективных учениц».

«Он начал говорить: как это так? Он в меня верил. Верил в то, что я могу высоко прыгать А другие никто не верил», – заметила Быкова.

Хроника. Фанфары возвещают об открытии Московской олимпиады. В чаше стадиона вспыхивает олимпийский огонь.

Авторский комментарий:

«И все же главную задачу на том этапе она выполнила – добилась права выступать на Олимпиаде в Москве, стала участницей незабываемого спортивного праздника. Однако радость была недолгой. Многочисленные отборочные соревнования так измочалили спортсменку, что на главный старт сил у нее не хватило».

Планка со звоном падает со стоек после неудачного прыжка спортсменки. А к попытке готовится лидер олимпийского сезона Симеони, и без проблем берег высоту.

Вильнюс. Легкоатлетический манеж. За два часа до открытия соревнований на Кубок Вильнюса. Быкова прихорашивается в раздевалке. Спрашиваем у нее:

«А вы обычно перед соревнованиями макияж наводите?»

«Макияж? – переспрашивает она. – Ну, в общем-то да, бывает и довольно часто. Потому что, для того чтобы выходить в сектор нужно не только высоко прыгать, нужно быть и красивой – нужно нравиться зрителям».

Полупустой манеж. Рабочие наводят порядок. Уборщица подметает сектор для прыжков в высоту.

Соревнования в Вильнюсе Тамара проиграла. Нам очень хотелось исправить ей настроение и мы решили поговорить о чем-нибудь далеком от спорта. И мы снова встретились с ней в ее любимом кафе.

«А в любовь с первого взгляда вы вериге?» – спрашиваем у Быковой.

«Верю!» – не раздумывая, отвечает она. – У меня был такой случай: однажды прихожу на вокзал, чтобы отправиться в Каунас на соревнования, и вижу парня – такой красивый-красивый, высокий, стройный – я сразу рот открыла. А он идет с бабушкой по перрону. Сажусь в поезд и думаю, как жаль, что нам не по пути. В 2 часа ночи прибываем в Каунас, я выхожу на перрон и вдруг замечаю его. Ну, думаю, вот это да, это вообще фортуна. Все было хорошо, до того момента пока он не начал говорить. А когда он начал говорить (смеется), у меня вся любовь прошла».

Мы вновь на тренировке Тамары Быковой. Она бегает со штангой на плечах, прыгает раз за разом с места тройным прыжков, преодолевает барьеры.

«Молоти!.. Молоти!.. Молоти!..» – командует ей тренер.

Авторский комментарий:

«Сколько же надо было молотить, чтобы шагнуть из середняков в лидеры. А кто знает, сколько было пролито слез, пережито сомнений и обид – только она и ее тренер. К счастью, усилия оказались не напрасны. Через полтора года после Олимпиады она выигрывает зимний чемпионат Европы, побеждает на Всемирных студенческих играх. В ее активе – уже несколько прыжков на два метра. И вот, наконец, главный старт сезона – первый чемпионат мира по легкой атлетике».

Хроника. Олимпийский стадион в Хельсинки. Чемпионат мира по легкой атлетике 1983 года. Трибуны возбужденно гудят – на них ни одного свободного места.

«Высоту 1 метр 97, как и предыдущие высоты, я беру с первой попытки, – вспоминает Быкова. – Мои соперницы Мейфарт – со второй, Ритер – с третьей».

Хроника. Врачи склонились над черноволосой спортсменкой в голубой майке.

«Уносят на носилках Симсони, – неудачно оттолкнувшись, она повредила ногу».

Быкова продолжает:

«И в тот момент Мейфарт берет 1 метр 99 с первой попытки. Я выхожу в сектор. Настраиваюсь. Начинаю разбег. Но когда я разбегаюсь и отталкиваюсь, в тишине, повисшей над стадионом, раздастся истошный, душераздирающий крик и, очевидно, у меня сработал рефлекс самосохранения. Я дернула ногу. И планка упала. Сижу и думаю: это же надо – все соревнования лидировать, и какая-то оплошность, одна попытка, которая практически решила все».

Хроника. Быкова настраивается на решающую попытку.

Шум стоит такой, как на футболе в какой-нибудь южной стране: спокойные финны болеют неистово.

«И когда поставили 2 метра 01 сантиметр, говорит Быкова, – здесь, видно, уже не выдержала Ульрика. В первой попытке она сбивает планку и предоставляет мне шанс выйти вперед. И когда я стояла у начала разбега, то была уверена, что, если болельщик опять закричит, ему это не поможет. Я собралась и все вложила в тот прыжок».

Хроника. Победный прыжок Тамары Быковой.

«И когда я перелетела ту планку, я чувствую, что она стоит. Я вскакиваю, смотрю на нее и она действительно стоит».

Прыжок Быковой в рапиде.

От автора:

«Есть!.. 201 сантиметр и титул первой чемпионки мира по прыжкам в высоту.

А спустя полмесяца в итальянском городе устанавливает мировой рекорд для женщин. Под проливным дождем она берет высоту 2 метра 4 сантиметра... Но вернемся к нашей хронологии. Поезд Вильнюс-Ленинград».

«Свои победы вы забываете быстро или помните долю? – спросили мы у Тамары. – Как вы относитесь к своим победам?»