Гений прыжков (стр. 5 )

Интересно, а как Бубка оценивает стремление Исинбаевой превзойти его по количеству мировых рекордов?

«Вы, думаю, не хуже меня знаете, что, если женщина чего-то захочет, остановить ее не сможет никто, – парировал мой собеседник. – Ну, а если всерьез, то только рад такому максимализму 23-летней спортсменки. К тому же вечных рекордов не бывает. Кстати, в свои 23 года я, как и она сейчас, тоже был обладателем 17 мировых рекордов, так что времени, чтобы превзойти меня, у Лены вполне достаточно. Болею и буду болеть за нее. А если ей потребуются мои советы, как «перепрыгнуть» Бубку, готов подсказать и помочь».

Чем берет Исинбаева?

«Характером, – не раздумывая ответил Сергей Назарович. – Она открытый, добрый человек, не ведающий страха, не знающий пределов. Не случайно, что публика и пресса относятся к ней так тепло».

Исинбаева – человек поступка. Сценарий своей судьбы она пишет сама. И когда чувствует, что надо что-то изменить в жизни, действует решительно. Так в 15 лет успешная в общем-то гимнастка Исинбаева, неожиданно вытянувшаяся до 170 см, переходит в легкую атлетику и в прыжках с шестом находит себя, уже через год побеждая на Всемирных юношеских играх в Москве. О ее творческом союзе с тренером из Волгограда Евгением Трофимовым журналисты слагали легенды. И вдруг словно удар грома среди ясного неба: Лена уходит от тренера. И в этом повторяя Сергея Бубку! Когда-то он тоже неожиданно для многих распрощался со своим первым тренером, ушел от человека, которого иначе и не называл как своим спортивным отцом – от Виталия Петрова, решившего было, что его лучший ученик достиг потолка.

У Лены были другие мотивы. Однажды она призналась, что устала от мелочной опеки первого тренера. И я вспомнил ее тренировку, на которой оказался невольным зрителем. Как же Трофимов жестко контролировал каждый шаг именитой спортсменки. Может быть, Евгений Васильевич просто не заметил, как Лена повзрослела?

Когда-то на страницах журнала «Физкультура и спорт», где я работаю четверть века, была дискуссия о мотивациях в спорте – «Во имя чего?». Открывавший ее, кандидат искусствоведения Александр Свободин в частности писал:

«Спорт как искусство может стать безрадостным трудом, время провождением, тягостной, ненавистной обузой. Человек перестает творить, начинает «вкалывать». Чувство наслаждения покидает его. Нередко вижу таких актеров на сцене, на экране. Вижу и таких спортсменов на футбольном поле, даже в шахматах.

Тогда надо уходить!»

Похоже, что Исинбаева как мудрая женщина пришла к такому же выводу, решив вновь все поменять в своей жизни. Ну, а помог ей выбрать нового наставника, наверное, ее кумир. Когда без малого 20 лет назад расставались Бубка и Петров, то сделали это по мужски – без публичных истерик и полоскания в прессе грязного белья, и потому сохранили добрые отношения. Своими рассказами о лучшем, на его взгляд, тренере в мире по прыжкам с шестом Виталии Петрове, Сергей Назарович, вероятно, подготовил почву для принятия Леной непростого решения.

На чемпионате мира 2006 года в закрытом помещении в , теперь уже подопечная Петрова, без труда подтвердила право владеть чемпионской короной, заявив после победы, что это результат новой методики подготовки. А ведь в большинстве своем известные мастера мало восприимчивы к тренерским новациям, видимо, уверенные в том, что от добра добра не ищут. А новая система подготовки – это всегда риск. Но, кто не рискует, тот не пьет шампанское! Истина, хорошо известная и Сергею Бубке, и Елене Исинбаевой, намного обогнавшим свое время.

Они так похоже друг на друга – по умению ставить планку выше всех и каждый раз ее брать, чего бы это не стоило, по умению рисковать и настраиваться на борьбу. Мало найдется людей в мире, у кого столь высоко развит рефлекс цели. Быть может, в этом и кроется разгадка феномена короля и королевы шеста.

Татьянин день

До чего же нелегко побеждать на высшем уровне, что называется, по заказу, когда все от тебя только и ждут успеха! Олимпийская чемпионка Татьяна Лебедева убедилась в этом на своем опыте, набив немало шишек на пути к Олимпу. И вот триумф. Летом 2006 года спортсменка из Волгограда выигрывает подряд семь этапов «Золотой лиги» в тройном прыжке, сорвав джек-пот, то есть заработав первой из наших легкоатлетов и легкоатлеток миллион долларов. Но, дело не столько в этой солидной сумме, сколько в высоченном классе волгоградской прыгуньи.

Лебедева из плеяды победителей. Если она поймает кураж, ее не остановить, не обыграть. Ее боевая расцветка волос, ее решительный взгляд перед прыжком как у волчицы, выбравшей свою жертву, согласитесь, это впечатляет. Об умении Лебедевой наносить психологические удары поговорим на примере ее выступления на мировом форуме легкоатлетов в Канаде летом 2001 года.

Итак, давайте перенесемся на время в канадский Эдмонтон – столицу VIII чемпионата мира по легкой атлетике. Прыгунья тройным Татьяна Лебедева там удивила всех. Сперва «обалденной» трехцветной прической, которая ей придала вид бойцовского петушка. Потом неожиданно вялым выступлением в квалификации: показала лишь седьмой результат. В это время соперница Татьяны болгарка Тереза Маринова «улетела» на полметра дальше нашей прыгуньи. Удрученный таким поворотом событий главный тренер сборной огорченно пророчил: «В финале Татьяна не выиграет...»

Разочарование Куличенко понять можно. В домашних и в некоторых коммерческих соревнованиях Лебедева в те годы выступала блистательно, а в главных стартах сезона терпела обидные поражения. Так случилось и на Олимпиаде в Сиднее, на летнем чемпионате мира 1999 года в Севилье и на зимнем 2001 года в Лиссабоне. Вот и прослыла вечно второй. Но не падала духом и на тренировках, как говорится, пахала, пахала и пахала. И цель, поставленная ее тренером Вячеславом Догонкиным, – стать на голову выше основных претенденток на мировую корону – с каждым днем становилась пусть чуточку, да ближе.

В Эдмонтоне Лебедева первым же прыжком в основных соревнованиях – на 15 метров 11 сантиметров – как бы дала понять, кто в секторе в этот вечер хозяйка. И этот ее «намек» сразу выбил из колеи всех претенденток на «золото». И прежде всего ее удачливую соперницу Маринову. А в финале она «перепрыгнула» свой же результат еще на 14 сантиметров, став чемпионкой мира, что называется, за явным преимуществом. Еще никогда в тройном прыжке на соревнованиях мирового уровня среди женщин чемпионка не выигрывала у серебряного призера более полуметра. А Лебедева это смогла! И потому, что разозлилась и на себя, и на конкуренток, и еще потому, что расставила для них толи интуитивно, толи сознательно ловушки, сыгравшие в ее успехе немалую роль.

Ловушка первая – прическа.

– Я пришла к своему мастеру в Волгограде и попросила причесать меня так, чтобы все упали, - призналась Татьяна журналистам. И ведь добилась своего! Увидев Лебедеву в новом облике (ее волосы по форме и цветам напоминали головку боевого петушка), соперницы были настолько шокированы, что сложили оружие еще перед началом основных соревнований. С тех пор к каждому главному старту сезона Татьяна готовит новую сногсшибательную прическу. Вот мнение на этот счет Игоря Тер-Ованесяна, экс-рекордсмена мира в прыжках в длину.

«Своим внешним видом Лебедева как бы говорит всем нам: «Мне нравится быть вот такой пестрой – это дает мне дополнительный импульс, я становлюсь более свободной, меня ничто не сдерживает. И вообще на секторе не должно быть никаких рамок: захочу – разбегусь и полечу как типа». Это вопрос ее внутренней самонастройки. Вызывающая прическа дает ей возможность раскрепоститься, почувствовать себя свободной, рисковать. Побеждать без некого хулиганства, без определенного риска нереально. А у нее хулиганство, мальчишество, лихость проявляются сполна, и в лом ее сила».

Ловушка вторая – сравнительно слабое выступление в квалификационных соревнованиях. А уже но, конечно, было сделано сознательно, хотя и рисково. Не показав своих истинных возможностей, так заморочила всех, что ввела в заблуждение даже главного тренера нашей сборной, не говоря уже о конкурентках.

Ловушка третья – столь дальним прыжком в первой попытке основных соревнований (что редко ей удавалось раньше) лишила соперниц уверенности в борьбе за победу.

Некогда модный дамский девиз: «Наша сила – в нашей слабости» – неприемлем для таких как Татьяна Лебедева. Ведь эта молодая симпатичная женщина свое место под солнцем всегда отстаивала с боем.

– Я – дитя улицы, – говорит о себе Татьяна. – Родилась в небогатой семье. Мать из детдома. Отца не знаю. Мать с утра до вечера работала на стройке, чтобы как-то прокормить меня и брата. Предоставленная самой себе, школу жизни я проходила не столько в классе, сколько на улице. Нередко выясняя отношения с мальчишками на кулаках. Меня часто били до крови. Иногда я обращалась за помощью к брату. Но это вызывало у моих уличных приятелей презрение. В конце концов, я научилась решать свои проблемы сама.

Став постарше, поняла, что во мне спрятано желание побеждать, недаром родилась под созвездием Рака. Стала выступать в разных соревнованиях – от плавания до стрельбы, но нашла себя в легкой атлетике, которой всерьез занялась с 12 лет. Увидев однажды, как прыгают в высоту, я тут же захотела перепрыгать всех. Я буквально из кожи вон лезла. И в конце концов выиграла юношеское первенство России, взяв планку на отметке 1 метр 80 сантиметров. А ведь среди всех участниц я была самой невысокой, тогда – всего метр шестьдесят три. Но успех в спорте приносят не только твои физические данные, без стремления бороться и побеждать идти в спорт незачем. Эту точку зрения моего первого тренера Елены Михайловны Кошелевой теперь разделяю и я. Очень ей признательна, что она вырвала меня с улицы, укротила мой самолюбивый, я бы даже сказала упрямый, характер, сумела раскрыть красоту большою спорта и убедила, что в нем – мое будущее. Одним словом, она мне как вторая мама...

Каково же было мое удивление, когда, перелистывая подшивку журнала «Легкая атлетика», я узнал, что Кошелеву, первого тренера будущей чемпионки мира, едва не уволили. Видите ли, она не захотела перевести способную прыгунью в группу бега. Такие планы вынашивал директор спортшколы Стерлитамака, где Лебедева делала первые шаги в спорте. Формальные основания для такою решения как будто были: именно беговые дисциплины считались профилирующими в этой шкоде. К тому же здесь не было условий для совершенствования в прыжках. Но тренер и начинающая спортсменка решительно воспротивились этому. Не вмешайся журнал «Легкая атлетика» в этот конфликт, на первый взгляд местного значения, не было бы, возможно, сегодня у нас чемпионки мира в тройном прыжке.

Но Елена Михайловна понимала: дома, в Стерлитамаке, условий для прогресса у способной девочки нет, и, думаю, с сожалением передала свою воспитанницу волгоградскому тренеру Александру Федоровичу Юрину. Он на первых порах приютил Таню у себя дома, устроил ее в местное училище олимпийского резерва. А потом Вячеслав Догонкин, другой волгоградский специалист, развил талант и привел к победам на мировом уровне.

Что ей приносит успех, что помогает выигрывать? Об этом я как-то спросил у самой Татьяны Лебедевой, и вот что услышал в ответ.

«Главное, что отличает меня от соперниц – скорость. У меня самый быстрый разбег среди всех спортсменок, прыгающих тройным, да и среди прыгуний в длину я тоже одна из самых быстрых. На последних шести шагах разбега моя скорость – более 10 метров в секунду».

Отвечая на этот же вопрос, Вячеслав Догонкин отметил и другие достоинства своей лучшей ученицы: «У нее феноменальные природные данные. И проявились они, слава Богу, довольно рано. Ее прекрасную координацию и прыгучесть я заметил еще во времена, когда она училась в школе и выступала на всероссийских юношеских соревнованиях за Башкирию. Мне оставалось ее лучшие качества только развить».

Способности способностями, но чемпионами становятся только те, кто по спортивному честолюбив, кто предельно мотивирован. Что без характера талант? Истина, открытая задолго до рождения моей героини. Истина, к пониманию которой она пришла сама.

«Спорт воспитал во мне те качества, что необходимы для того, чтобы сражаться за победу, – как-то призналась она мне. – Это и эгоизм, и честолюбие и даже жестокость по отношению к другим людям. Поэтому я иной раз могу надерзить и нагрубить. Особенность моего характера состоит в том, что если кто-то не соглашается со мной, то я принимаю его слова в штыки даже тогда, когда догадываюсь, что он прав. И только через день-два начинаю понемногу оттаивать. В спорте это, наверное, хорошо, потому что делает тебя непримиримым и помогает побеждать. А вот в обычной жизни нужно гораздо доброжелательнее относиться к людям». Уже одно то, что Лебедева понимает это, говорит в ее пользу.

Впрочем, за те четыре с лишним часа, что мы проговорили тогда с Татьяной, я убедился, что это – благодарный человек. Она помнит всех, кто протягивал ей руку на непростом жизненном пути. Друзьям с ней тепло и уютно. Флюиды добра исходят от нее. Вот почему в те редкие дни, когда она оказывается в Волгограде, у нее дома любят бывать и ее подруги, и приятели мужа, и их общие друзья. Сам в прошлом спортсмен, Николай понимает, как нелегки сегодня нагрузки в большом спорте, и старается создать уют, теплоту, радость. Добровольно взвалил на себя домашние заботы: и уборку квартиры, и покупки, и готовку. Те, кто бывал в гостях у молодой пары, восхищаются кулинарными способностями Николая, особенно приготовлением любимого блюда жены – мяса в горшочках. Это не еда, а объедение. Просто пальчики оближешь!..

Впрочем, Николай не только дом ведет, как говаривали когда-то, но и помогает Татьяне в обретении душевного равновесия и тогда, когда она находится за тысячи километров от Волгограда. Так было и во время Афинской олимпиады. Заняв только третье место в своем коронном тройном прыжке, Лебедева, понятное дело, сильно переживала неудачу. Из «штопора» ей помог выйти звонок мужа. Николай остался дома с маленькой дочкой, но не только кормил, поил и выгуливал ее, а и анализировал выступления жены и методы ее настроя. Ведь судьба давала Татьяне еще один шанс поспорить за олимпийскую победу, на сей раз в прыжках в длину, дисциплине, стаж выступлений в которой у нее не насчитывал и года.

Вообще-то это родственные виды спорта легкой атлетики тройной прыжок и прыжок в длину. Когда тройной у женщин только получил права гражданства, в нем верховодили те, кто был в мировых лидерах и в прыжках в длину, – Галина Чистякова, Инесса Кравец, Иоланда Чен, долгое время успешно совмещавшие тренировки и выступления в обоих видах. Но чем выше становились результаты в тройном, тем больше возрастали тренировочные нагрузки, и вопрос о совместительстве в этих двух легкоатлетических дисциплинах отпал сам по себе. И вдруг признанный в мире лидер тройного прыжка решает бросить перчатку корифеям прыжков в длину. На глазах у тысяч соотечественников, собравшихся в тот сентябрьский день 2003 г. Лужниках на соревнованиях «Московский вызов» в зверский холод (так отозвался о московской погоде победитель забега на 100 м американец Джастин Гэтлин) Лебедева обыгрывает в прыжках в длину и чемпионку мира француженку Юнис Барбер и вице-чемпионку мира россиянку Татьяну Котову. Тогда и зародилась у Лебедевой мысль побороться за место в олимпийской команде в новой для нее дисциплине. В конце концов она так вошла во вкус, что попыталась стать лидером сборной и в прыжках в длину. В Туле, на чемпионате России Татьяна решила всем все доказать, и в раже борьбы повредила пятку толчковой ноги. И как следствие – смазанная подготовка к Олимпийским играм в Афинах. Подведет или не подведет нога? Вопрос, не дававший ей спокойно спать в Олимпийской деревне. А днем она ходила хмурая, так непохожая на саму себя. Вот тут и позвонил Татьяне муж и настоятельно порекомендовал заглянуть в электронную почту; один из болельщиков дал ей ценный совет, как вести себя на секторе.

«Автор этого послания – некий Лев Зайцев, которого я никогда не видела, морально поддерживает меня уже не первый год, – призналась Татьяна. – Его очередное послание подняло мне настроение. «Ты такая замученная прыгала тройным, такая уставшая, – писал он мне, – у тебя вообще никакой радости не было. Ты что?.. Надо выходить в сектор и улыбаться. Выходить с таким ощущением, что ты идешь получать зарплату». Я засмеялась, и подумала, что обязательно вспомню об этом совете, когда буду прыгать в длину. И вспомнила!»

И она улыбалась, даже когда в первой попытке сделала небольшой заступ. А во второй совершила свой золотой прыжок. Это был еще один, ее Татьянин день.

«ВЫЗОВ РОССИИ»

Об этих соревнованиях, объединяющих два начала – спортивное и элементы шоу, любители спорта говорят и спорят уже не первый год. Но как бы то ни было, организаторы этого искрометного турнира сотрудники агентства спортивного маркетинга Sportima и Федерации легкой атлетики России в постоянном поиске, и каждый год стараются чем-то удивить нас с вами, чьи сердца отданы «королеве спорта». Они ищут и находят новые формы подачи легкоатлетического зрелища, что привлекает всех: и зрителей, и спонсоров и телевидение. И наши звезды – Елена Исинбаева, Татьяна Лебедева, Юрий Борзаковский и другие в долгу не остаются, всегда показывая на этих соревнованиях в Лужниках высокие результаты. Ну, а Татьяне Лебедевой «Вызов России» помог открыть еще одну грань ее спортивного таланта. На первом турнире в 2003-м году наша известная тройничка попробовала силы в прыжках в длину и победила! И с тех пор успешно сражается на два фронта.

«Вызов России» – хорошо срежиссированный и мастерски поставленный спектакль с прекрасными актерами спортивной сцены. Такой не испортит «Золотую Лигу». Надеемся и ждем, что он скоро станет одним из этапов этих престижных соревнований.

Десять ступеней к Олимпу

Как-то я спросил олимпийского чемпиона по десятиборью Николая Авилова, какой день был у него самым счастливым в жизни. Он задумался, а потом стал размышлять вслух:

– Таких дней, которые я мог бы назвать счастливыми, было немало. На каждом определенном этапе жизни случался такой день. В детстве, например, я считал счастливыми днями те, которые приносили победы в соревнованиях. Но с годами понял, что самым важным, самым решающим и счастливым днем той поры оказался осенний день 1961 года, когда ко мне домой приехал Владимир Яковлевич Кацман и предложил заниматься у него прыжками в высоту.

Прыжки в высоту – мой самый любимый вид легкой атлетики, но первая моя наставница в спорте Елизавета Петровна Иванкова считала, что мы, 12-летние новички, должны непременно пройти многоборную тренировку. На тренировках мы занимались чем угодно – бегали, выполняли гимнастические упражнения, прыгали, кидали медицинболы, но, увы, не прыгали в высоту. А рядом на секторе под руководством Владимира Яковлевича Кацмана тренировались, как мне тогда казалось, маститые прыгуны в высоту. Во всяком случае, они штурмовали планку на такой высоте, которая мне и не снилась. В конце концов мне надоело быть зрителем, я обратился к Кацману с просьбой научить по-настоящему прыгать в высоту. Но он только отмахнулся, сказал, что пока, по крайней мере ближайшие полгода, о прыжках в высоту и речи быть не может. «Сейчас для тебя главное получить общефизическую подготовку», – тоном, не терпящим возражений, заявил Кацман.

Я начал скучать на тренировках, а тут как раз друзья по школе пригласили меня в другую спортивную школу, специализировавшуюся в баскетболе. Яркая, динамичная игра захватила меня, и я на время забыл о своей первой мечте – стать прыгуном в высоту. И вот тут произошло событие, сыгравшее важную роль в моей жизни. В один из ненастных дней домой ко мне заглянули Иванкова и Кацман. «Ну, – думаю, – сейчас станут распекать». Но Кацман задал мне вопрос: «Николай, хочешь заниматься у меня прыжками в высоту?»

Ясное дело, отказываться я не стал. А тот день запомнился на всю жизнь. Потом, много лет спустя, я понял, что это был один из самых важных дней в жизни, определивший, по существу, мою спортивную судьбу.

10 ноября 1964 года стал для меня еще одним счастливым днем, – продолжал Николай. – В тот день на последних соревнованиях сезона в городе Измаиле, неподалеку от Одессы, я впервые в жизни преодолел планку на отметке 2 метра и выполнил норму мастера спорта.

Своего следующего счастливого дня мне пришлось ждать долгих четыре года. И он настал 19 августа 1968 года. В этот день я завершил чемпионат страны по десятиборью, проходивший в Ленинакане, с гроссмейстерским по тем временам результатом – 7905 очков. Заняв третье место, выполнил олимпийский норматив и был включен в сборную команду СССР для участия в Олимпийских играх в Мехико. Так осуществилась еще одна моя мечта. Что касается самой Олимпиады, то своим выступлением на ней я остался не очень доволен, хотя в трудных условиях среднегорья установил личный рекорд – 7909 очков и занял в итоге 4-е место. Для 20-летнего дебютанта как будто и неплохо, но, повторяю, особо я не радовался. Призеров повели на награждение, а я все сижу на красном тартановом ковре, в себя прихожу. И тут подходит ко мне председатель Всесоюзной федерации легкой атлетики Леонид Сергеевич Хоменков и говорит: «Ты никак, Авилов, расстроен? Чудак, твоя Олимпиада через четыре года – в 72-м, а здесь, считай, просто была прикидка».

Я подумал, что Хоменков просто хочет утешить меня, – продолжал Николай. – Но он оказался пророком. Самое большое счастье в спорте я испытал в 1972 году на Олимпиаде в Мюнхене...

...И вот вспоминается вечерний Мюнхен начала сентября 1972 года. И Авилов на финишной прямой бега на 1500 метров, венчающий соревнования десятиборцев.

Полторы тысячи метров. Дистанция мужества. Ее не любили ни Рафер Джонсон, ни Василий Кузнецов, ни Уильям Тумей – лучшие из лучших десятиборцев мира. Но они выходили на старт, чтобы и на этой дистанции сражаться и побеждать.

По рассказам тренеров, по книгам Николай знал о том, как стойко вел себя на чемпионате Европы 1962 года в Белграде его великий предшественник Василий Кузнецов. Уже немолодой тогда спортсмен, к тому же травмировавший ногу на прыжках с шестом, проигрывал перед последним видом лидеру-десятиборцу из объединенной германской команды В. фон Мольтке 44 очка. Никто не верил в победу Кузнецова, ибо его соперник был моложе и имел более высокий личный рекорд в беге на 1500 метров. Но Кузнецов не думал сдаваться. Он вышел на дорожку с одной мыслью – победить. Улучшив свой личный рекорд без малого на 15 секунд, Кузнецов вырвал победу, в третий раз став чемпионом Европы.

В Мюнхене ситуация была иной. Николай мог бежать даже трусцой, только бы финишировать – и он чемпион. Но его товарищ – Леонид Литвиненко, занимавший лишь восьмое место, должен подняться в итоговой таблице. Это программа-минимум. Но была еще и программа-максимум, о которой вслух они старались не говорить.

Авилов мечтал не только о золотой медали, но и о мировом рекорде, а Литвиненко надеялся поближе подобраться к пьедесталу почета.

Над олимпийским стадионом уже опустилось покрывало темноты, когда на старт последнего забега пригласили лидеров десятиборья.

Выстрел стартера тонет в гуле трибун. Леонид сразу же бросается вперед. Словно заправский средневик, он отмеряет круг за кругом. А Авилов все больше и больше отстает, в каждом шаге сквозит усталость.

На экране телевизора на нашем столике в ложе прессы – лицо спортсмена: заостренные скулы, вместо глаз две темные тени, губы жадно хватают воздух... Но что это? Николай держится рукой за бок, его мотает из стороны в сторону. А ведь он должен пройти дистанцию обязательно быстрее 4 минут 28 секунд, и тогда мировой рекорд снова вернется в нашу страну. Никаких послаблений!

...Кажется, пересилил себя. Но продолжает держаться за бок. Похоже, печень. А впереди еще круг.

Никогда ему не было так тяжело. Даже в Мехико, на его первой Олимпиаде, Там он боролся с высотой. Здесь – с болью.

И он побежал легко, мощно, будто и не было никакой боли. Но это была лишь внешняя легкость. Как сказал потом Роберт Рождественский: «Он добежал на последнем, нездешнем дыхании, на нулевом! За которым уже – темнота...»

А потом, когда Авилов и Литвиненко, окончивший забег первым, пришли в себя, они обнялись на виду у ликующего стадиона – эти два скупых на подобные жесты человека: олимпийский чемпион, мировой рекордсмен и серебряный призер Олимпиады, только в этот момент поверившие в успех. А на табло стадиона горели четыре цифры, казавшиеся в таком необычном сочетании просто невероятными, – 8454.

Вот из чего сложилась эта сумма очков.

Турнир десятиборцев открывается бегом на 100 метров. Главный соперник Николая Иоахим Кирст из ГДР – отменный спринтер. Немногие могут похвастаться таким рекордом – 10,3 секунды. По сравнению с ним Авилов тихоход – 10,8.

Владимир Яковлевич Кацман расчетлив и осторожен. Наставляя перед стартом своего ученика, он сказал, что верит в его успех на стометровке. Если Николай пробежит дистанцию быстрее 11,2 секунды, то можно будет замахнуться на всесоюзный рекорд. А основное – не дать Кирсту намного уйти вперед.

Авилов хорошо знал расстановку сил в первом виде десятиборья. И тем не менее...

...Николай обыграл грозного Кирста. Мизерное преимущество – 0,12 секунды, но именно тогда и родилось хорошее настроение.

А впереди уже была вторая ступень – прыжки в длину. За несколько дней до Олимпиады Николай уже прыгал на этом секторе. На предолимпийских соревнованиях он выступал как «чистый» прыгун в длину и занял четвертое место. Но главное – почувствовал сектор, нашел ритм разбега.

Высокий, сухой, Авилов, кажется, создан для прыжков в длину. Однако, несмотря на явные способности, дальше 7,50 ему улететь не удавалось.

И вот первая попытка. Это был мощный и злой прыжок. 7,68 – такое сочетание цифр зажглось на световом табло. В первой же попытке он обновил свой личный рекорд. Но он способен на большее. И в третьей попытке Николай приземлился в районе 7.90, но судьи определили микроскопический заступ, и все равно в прыжках в длину он – первый. А рядом Николай ощущает дыхание Кирста. Всего девять сантиметров проиграл он Авилову. Однако этот проигрыш значит многое, ведь соперник имеет значительно более высокий личный рекорд – за восемь метров.

Но Кирст не сдается. В давние времена рыцари выясняли отношения на дуэлях. Мечи, шпаги, копья в их руках были грозным оружием. Если бы пришлось создавать герб современных рыцарей десятиборья, на нем кроме копья были бы изображены ядро и диск. Это оружие не раз приносило Авилову разочарование, а Кирсту – успех. И сейчас ядро, отправленное его рукой, приземляется за 16-метровой чертой.

И вот в круге Николай. 14,36. Новый личный рекорд. Конечно, это не бог весть какой результат, но в этом виде Авилов и не собирался давать боя.

Прыжки в высоту. Оба соперника сильны в этом виде десятиборья. Вы помните, что в свое время Авилов только и мечтал о прыжках в высоту. В 15 дет Коля прыгал 1,90, а в 16 покорил 2-метровый рубеж. В Одессе, да, пожалуй, и на всей Украине, среди сверстников Авилову не было равных. Но, начав постигать премудрости бега, метаний, прыжков в длину, с шестом, начав готовиться к многоборью, Николай стал меньше времени уделять любимому виду. Результаты в прыжках в высоту хоть и росли, но уже не так быстро. Его рекорд 2,12 был не очень и высок. Кирст прыгал на 4 сантиметра выше.

И вот начинается дуэль. Кажется, заранее все выверили, все рассчитали. Но на высоте 2,04 – сбой. На обдумывание – считанные секунды. И Николай принимает единственно, пожалуй, разумное решение: перестраивает разбег, начинает прыгать по старинке – с трех шагов.

Тысячу раз он прыгал именно так. А вот в тысячу первый произошла осечка. Снова планка падает в яму. Остается последняя попытка...

Третий прыжок. Авилов легко взлетает и без труда переходит планку. А потом судьи еще четырежды ее поднимают, каждый раз на два сантиметра. И Николай с первой попытки покоряет очередную высоту. Казалось, совсем недавно – на высоте 2,04 – Авилов стоял на краю пропасти. И вот он все дальше и дальше отходит от этого опасного места. Николай легко преодолевает 2,12. А Кирст сдается перед этой высотой. Пусть пока не полная, но все-таки победа.

Коля – одессит. Шуткой, улыбкой он привык встречать и невзгоды и радости. Его улыбка как панцирь защищает от посторонних, порой недоброжелательных, взглядов.

Вот и сейчас, направляясь к старту 400-метровки. он улыбается. Круг по стадиону. Для десятиборца это одно из труднейших испытаний. Но и здесь Николай установил свой личный рекорд – 48,5 секунды. И все же Кирст по-прежнему впереди. Правда, всего на каких-то 19 очков. Николай готовил себя к большему разрыву. По расчетам тренера, он в случае необходимости был способен отыграть во второй день не то что 19, а все 200 очков.

Через час после пятого старта я встретил его в Олимпийской деревне. Много раз мне доводилось видеть Авилова после соревнований. И каждый раз не уставал удивляться его непонятной после такого труда бодрости. Хочу поздравить его с успехом первого дня, а он пожимает плечами:

– Цыплят, знаете, по осени считают. Кстати, а какой сегодня фильм идет в клубе Олимпийской деревни?

– Неужели пойдешь в кино?

– Сходил бы. Хорошо бы посмотреть какую-нибудь зажигательную кинокомедию, – И по-мальчишески тряхнув челкой, все с той же обаятельной улыбкой пошел дальше.

...Во второй день турнира десятиборцев выбыл из борьбы... Кирст. Они сошлись в одном забеге, два лидера, два претендента на «золото» мюнхенской чеканки. Со старта Кирст сразу же отстал. Как будто что-то в нем надломилось. Второй барьер встал перед ним непреодолимой преградой, и Кирст вынужден был сойти с дистанции. Николай этого не знал и бежал, словно чувствовал за спиной дыхание грозного конкурента. И опять световое табло показало быстрые секунды – 14,31. Так быстро эту дистанцию на Олимпиаде никто из многоборцев не пробежал.

– Мне было искренне жаль, что сошел Кирст, – сказал Николай. – Он великий спортсмен и безусловно заслужил награду Олимпиады. С ним всегда интересно соревноваться. Выступай он до конца, то и результат был бы выше, и соревнования второго дня прошли бы интереснее...

Диск – коварный снаряд. Но он любит таких вот координированных, резких, сильных ребят. Первая же попытка родила новый личный рекорд – 46,98. А Авилов и не думал успокаиваться и в третьей вновь послал снаряд довольно далеко для многоборца – за 46 метров. К исходу второго дня в семи видах он улучшил или повторил личные достижения.

Прыжки с шестом растянулись на несколько часов. Авилов лежал на теплом рекортане под огромным рыжим зонтом, поглядывая за тем, как прыгали соперники, и выбирал момент, когда начать прыгать. Он прыгал аккуратно, мягко приземлялся на зеленое покрывало матов и не торопясь ступал на рекортан сектора. И тому были свои причины. Три года назад, будучи в прекрасной форме, Николай на тренировке заспешил и, спрыгивая на землю с матов, подвернул ногу. Сезон пошел прахом...

Николай выжимает из шеста почти все, что может, но в то же время старается не рисковать. И опять личный рекорд – 4,55.

Две ступени ждут его впереди. Американец Беннетт и датчанин Иенсен сражаются еще с планкой на отметке 4,80. А он уже спешит в сектор метания. Первая попытка. Копье падает плашмя. Проходит несколько томительных минут, а после второго броска на его уставшем лице вновь вспыхнула улыбка. Снова рекорд! Значит, правильно они с тренером планировали подготовку к Олимпиаде.

Он ни на секунду не сомневался в успехе, этот опытный человек, вложивший так много сил в Николая. Были у Кацмана и другие ученики, и они довольно быстро шли к спортивным успехам. Но как ему не было жаль, а пришлось лишь урывками работать с этими способными ребятами. Все силы были отданы подготовке Авилова – не только физической, но и психологической. Спокойный, уверенный в конечном результате человек, Владимир Яковлевич как бы нейтрализовал горячего, темпераментного Николая.

А потом был пьедестал почета. И гимн Родины, который звучал как гимн мужеству Николая Авилова. О чем он думал, стоя на этой олимпийской вершине? Может быть, в эти минуты перед его глазами возник образ другого Николая Авилова, его дяди, советского офицера, погибшего в боях с фашистами. Николай говорил потом, спустя многие часы после победы:

– Не могу я спокойно идти по улице, когда вижу летчика со звездой Героя Советского Союза на груди. Хочется поклониться этому человеку. С самого детства, с той минуты, когда я узнал, что мой дядя повторил в небе Кубани подвиг Виктора Талалихина - протаранил фашистский самолет, люди этой военной профессии стали моими кумирами. Из того боя он не вернулся, а родители дали мне имя в его честь. И я постоянно чувствую себя в долгу перед Николаем Авиловым-старшим.

Он всю жизнь стремится быть похожим на человека, имя которого носит. Стремится быть под стать людям того героического поколения, победившего фашизм.

В честь победы советского человека в небо Мюнхена взметнулось алое знамя. Николай Авилов-младший оказался достоин своего имени, своей героической фамилии.

В 24 года он, студент юридического факультета Одесского университета, стал олимпийским чемпионом. У истоков его победы – труд и упорство. Как сейчас, помню слова Владимира Яковлевича, сказанные им тогда, в Мюнхене: «За последние десять лет Николай не пропустил ни одной тренировки!» Он не взлетел, а взошел натруженной походкой со спокойствием и уверенностью человека, сделавшего свое дело, на вершину олимпийского пьедестала. На следующей Олимпиаде – в Монреале – Авилов не сумел повторить свой мюнхенский успех. Но и бронзовая медаль была достойной наградой за мужество и стойкость.

– Ну а если говорить по большому счету, – сказал мне Николай в конце нашего разговора, – то самый счастливый день моей жизни тот, когда я познакомился с Валентиной Козырь, своей будущей женой. Мои медали – это и ее медали. Когда знаешь, что дома крепкие тылы, и работа спорится, и спорт в радость.

А несколько лет спустя в газетах промелькнуло сообщение о том, что в проходившем в Одессе турнире «Всей семьей – на старт!» победила спортивная семья Авиловых, за которую выступали Николай с Валентиной и их сыновья Сережа и Витя. И я подумал, что это, наверное, был еще один счастливый день в жизни счастливого человека Николая Авилова.

Первые…

Отсчет олимпийских медалей советских спортсменов ведется с наград, завоеванных нашими метательницами диска на Играх в Хельсинки. 20 июля 1952 года на олимпийский пьедестал почета поднялись Нина Ромашкова, выигравшая золотую медаль, Елизавета Багрянцева и Нина Думбазде, ставшие обладательницами соответственно серебряной и бронзовой наград. И вот почти 30 лет спустя после этого памятного события мы встретились с заслуженным мастером спорта, государственным тренером Спорткомитета СССР по Украине Ниной Аполлоновной Пономаревой (Ромашковой), заслуженным тренером РСФСР, мастером спорта Елизаветой Петровной Верхошанской (Багрянцевой) и заслуженным мастером спорта, заслуженным деятелем физической культуры и спорта Грузии Ниной Яковлевной Думбадзе.

Пономарева. Сколько лет прошло, но стоит закрыть глаза, и я снова вижу себя на олимпийском стадионе в Хельсинки. Вот мы, участницы соревнований по метанию диска, выходим на поле, а мимо нас проносятся спринтеры, участвующие в предварительных забегах на стометровке. Смотрю, стартует Володя Сухарев, провожаю его взглядом. Вижу, на финише он первый. Тогда я говорю девчатам:

– Хорошая примета. Это к добру.

Мы заулыбались друг другу Настроение поднялось. Стали разминаться. Когда пробную попытку выполнила Думбадзе, с трибун понеслось:

– Думбадзе!

– Нина!

– Браво, Думбадзе!

Финны, знающие толк в легкой атлетике, горячо приветствовали рекордсменку мира. Рядом с опытными Думбадзе и Багрянцевой я чувствовала себя увереннее, на меня не давил груз ответственности. И все-таки, конечно, волновалась.