Гений прыжков (стр. 6 )

Верхошанская. Мы очень волновались перед выступлением в Хельсинки, ведь это был наш олимпийский дебют. Ну а когда вышли на стадион соревноваться и увидели забитые до отказа трибуны, то еще больше заволновались. Это-то и помешало нам с самого начала взять инициативу в свои руки. Я, например, неудачно выполняла первые попытки утром в квалификации и вечером в основных соревнованиях. Правда, первый бросок в вечерней программе у меня оказался очень далеким. Руководитель нашей легкоатлетической дружины на Крупин потом мне сказал, что этим броском я могла выиграть Олимпиаду, но диск, увы, упал за сектор и попытка оказалась не засчитанной.

Пономарева. После первой попытки симпатии зрителей оказались явно на стороне Елизаветы и вот почему: на фоне массивных фигур многих метательниц она казалась тростинкой и тем не менее послала диск дальше всех, хотя и незначительно нарушила правила.

Верхошанская. Потом я поняла, в чем дело. Оказалось, что сектор был сдвинут несколько вправо по отношению к тому, как он располагается обычно. Судьи опасались, что диск попадет на беговую дорожку, где в этот момент шли забеги. Я не случайно так подробно рассказываю о своем недосмотре, случившемся много лет назад. Не исключено, что эта мелочь стоила мне золотой медали. Мне бы хотелось предупредить тех, кто готовится сейчас к олимпийским стартам, – в спорте нет мелочей. Постарайтесь перед выступлением учесть все, проиграть в голове все ситуации, которые могут сложиться на стадионе.

Думбадзе. Как жаль, что «машина времени» существует пока лишь в научной фантастике! А если бы она существовала наяву, я, наверное, воспользовалась бы ее услугами, вновь бы перенеслась в свою молодость и постаралась бы выступить в Хельсинки лучше, чем в первый раз. Но, увы, это невозможно. Что мне остается? Лишь сожалеть о том, что единственную возможность победить на Олимпиаде я упустила.

Пономарева. Когда Думбадзе начала штурмовать мировые рекорды, Советская федерация легкой атлетики еще не была признана международной, и поэтому Нине долгое время приходилось вести с зарубежными соперницами лишь заочные поединки, которые неизменно заканчивались победой советской спортсменки, причем с весьма ощутимым перевесом. Так, например, выступая на первенстве страны 1948 года, Думбадзе послала снаряд на 53 метра 25 сантиметров, более чем на 11 метров перекрыв достижения победительницы Лондонской олимпиады. А всего Нина Яковлевна установила в метании диска 11 всесоюзных рекордов, из которых 7 превышали мировые.

Верхошанская. На разминке перед основными соревнованиями в Хельсинки диск у Думбадзе летел далеко. Подбадриваемая зрителями, собравшимися на запасном поле, Нина раз за разом посылала диск все дальше и, вероятно, раньше времени разрядилась. Ну а мне во второй попытке удалось показать свой лучший результат – 47 метров 8 сантиметров.

Пономарева. Перед соревнованиями многие специалисты по традиции отдавали предпочтение мировой рекордсменке Думбадзе. И хотя я и Лиза знали, что Нина не в лучшей форме, все равно побаивались ее – авторитет Думбадзе в спортивном мире был непререкаем. Но стоило ей в первой попытке показать посредственный результат, как моей робости, нерешительности словно не бывало. Около часу прошло между первой и второй попытками. За это время я успокоилась, собралась, по-настоящему настроилась на борьбу. И вот судьи замеряют мой результат. На табло появляются цифры 51,42. Это была победа!

Верхошанская. Олимпийские соревнования отняли немало сил. Но самые трудные минуты наступили потом, когда мы сошли с пьедестала почета. Нас атаковали и буквально не отпускали ни на шаг журналисты. Причем основной удар приняли мы с Думбадзе, ибо Пономареву похитил молодой и элегантный Николай Озеров.

Пономарева. На виду у всего стадиона и зазевавшихся полицейских Озеров перепрыгнул через забор, отделявший зрителей от спортсменов, бросился за мной, вытащил меня из гущи корреспондентов и повел к микрофону – брать интервью.

Думбадзе. Решительные действия нашего молодого радиокомментатора были восприняты финскими журналистами своеобразно. Они приняли Озерова за мужа Пономаревой, о чем поспешили известить своих читателей. Даже я рассмеялась, когда переводчик нашей команды сообщил нам на следующий день эту новость, заимствованную им из утренних газет. А вообще-то говоря, после выступления настроение у меня было пасмурное. Долгие годы не знать поражений и проиграть такие важные соревнования!.. Впрочем, поражение объяснялось просто. Весной я перенесла сложную операцию и не успела обрести после нее боевую форму. Не подумайте, что я ищу оправдания. Но лучшим утешением для меня было то, что вперед я пропустила своих подруг по команде и весь пьедестал оказался советским. Ну, а в какой-то степени оправдаться мне удалось три месяца спустя у себя дома, более чем на 3 метра превысив мировой рекорд Пономаревой. Это мое достижение – 57 метров 4 сантиметра продержалось без нескольких дней восемь лет.

Пономарева. А всего Думбадзе более 23 лет владела мировым рекордом в метании диска. И это тоже рекорд.

Верхошанская. Выиграть у Думбадзе было непросто. Я смогла это сделать один-единственный раз, в Хельсинки...

Меня всегда привлекало искусство. В юности я любила петь, танцевать, и эта любовь привела меня в Иркутскую оперетту, где я одно время была даже солисткой. Но поскольку оперетта требует серьезной хореографической подготовки, я стала заниматься в балетной студии. Возможно, мои пути со спортом никогда бы не пересеклись, если бы я однажды не зашла за своей подружкой, занимавшейся метанием диска, на стадион. Я решила помочь ей и стала подавать диски, которые она отправляла в поле, ну и, конечно, сама попробовала метнуть. Наверное, получилось неплохо, ибо тренер, проводивший занятие, предложил мне на следующий день вновь прийти на стадион. Прихожу, а там идут соревнования. Меня на них тут же заявили. В первой попытке я отправляю диск прямо на стол к судье, а во второй – тогда она для меня тоже оказалась счастливой – устанавливаю областной рекорд! Вот так в 1946 году я и стала метательницей диска.

Думбадзе. В школьные годы я была очень подвижной, шустрой девчонкой, увлекалась спортом и балетом, причем балетом поначалу даже сильней – несколько лет занималась в балетной школе при Одесском театре оперы и балета. Но год от года я становилась крупнее, и наступил момент, когда я поняла, что радужных перспектив для меня в балете нет. Тогда всю свою энергию я направила на спорт. Занималась гимнастикой, волейболом, баскетболом, плаванием, выступала в соревнованиях по велоспорту и почти по всем этим видам входила в сборную команду школьников Одессы. Но особенно хорошо я прыгала в длину, в чем, видимо, сказалась моя балетная подготовка. Однако травма ноги мне помешала продолжить тренировки в прыжках. Волей-неволей пришлось заняться метаниями, и уже следующим летом – 1937 года – мне покорился всесоюзный рекорд в метании диска.

Пономарева. Что такое легкая атлетика, я узнала в 19 лет и, надо сказать, при весьма курьезных обстоятельствах. В то время я работала в колхозе рядом с Ессентуками и была очень высокой, худощавой девушкой. Своего роста стеснялась. Однажды мне посоветовали заняться легкой атлетикой. Помню, осенью 1948 года я вышла на старт городского легкоатлетического кросса в сатиновых шароварах, но после финиша надо мной уже никто не смеялся, потому что я показала один из лучших результатов. Затем я выступала на первенстве города в толкании ядра, метании гранаты и диска. И практически безо всякой подготовки стала во всех этих видах чемпионкой. Диск я тогда метнула на 29 метров 82 сантиметра...

Среди моих собеседниц самый большой олимпийский стаж у Пономаревой, выступавшей на четырех Олимпиадах. Дважды, в Хельсинки и Риме, ей удавалось стать олимпийской чемпионкой, в Мельбурне она поднялась на третью ступень пьедестала почета и лишь в Токио осталась без награды. Но именно на своей последней, с точки зрения любителей статистики неудачной для себя, Олимпиаде Пономарева проявила лучшие черты нашего современника. В трудную минуту для лидера сборной СССР – Тамары Пресс Пономарева сумела вывести ее из состояния растерянности. Вот как вспоминает об этом эпизоде Пресс: «Ты не имеешь права распускаться, – подойдя ко мне, сказала Пономарева. – Возьми себя в руки. Я уже не могу, а ты еще молода... Ты обязана... Слушай внимательно... С твоей раскоординацией мы справимся. Я буду стоять на повороте как ориентир. Заметишь меня – только тогда твои ноги должны обогнать корпус. Соображаешь? Повторяю снова: я стою как ориентир. Ты делаешь вращение. Когда выходишь из поворота и видишь меня, только в этот момент...»

– Все ли было так, как пишет Пресс, в действительности? – спросил я у Пономаревой.

Пономарева (смущаясь). Да, только я при этом ее еще очень сильно ругала, иначе Тамару было не вывести из шока.

Думбадзе. Как хочется, чтобы на олимпийский пьедестал почета вновь поднялись сразу три советских метательницы диска!

Верхошанская. Хотя у наших девушек соперницы нынче необычайно сильные, но я верю, что такая сложная задача им по плечу.

Пономарева. Не сомневаюсь, что советская школа метания диска еще не раз докажет свой приоритет.

Траектория полета

Шумная, разноязыкая толпа опоясывала олимпийский стадион Мюнхена. Болельщики торопились на легкоатлетическую программу XX Олимпиады, на свидание с сильнейшими атлетами мира. Специалисты, знатоки легкой атлетики, спортивные журналисты предполагали, что основная борьба в метании диска у женщин развернется между рекордсменкой мира, чемпионкой Европы и СССР Фаиной Мельник и чемпионкой и рекордсменкой Румынии, быстро прогрессирующей Арджентиной Менис. Весь сезон соперничали между собой эти две метательницы диска. В заочном споре впереди была Мельник, установившая в олимпийском году три мировых рекорда. Зато румынка дважды опережала Мельник в очных поединках. Олимпиада должна была рассудить, кто же из них сильнейшая в мире.

И вот их первый олимпийский старт. Квалификационный норматив – 55 метров – обе спортсменки выполняют без труда, и все же лучший результат показывает Менис – 61,58 метра. Это новый олимпийский рекорд! Но основные события развернулись вечером следующего дня. О своих притязаниях на победу румынская спортсменка заявила в первой же попытке, установив еще один, куда более внушительный олимпийский рекорд – 64,20 метра. Теперь очередь Фаины. Как поведет она себя? Примет ли вызов, пытаясь тут же вырваться вперед, или не станет рисковать в эти первые минуты, метнет диск так, чтобы зарезервировать себе место в финале? Мельник, кажется, избирает второй вариант. Ее первая попытка не слишком удачна – 60,56 метра. Зато обеспечено место в финале.

В четвертой попытке румынка показывает еще более высокий результат – 65,06 метра. Но Мельник не сломлена, она решительно входит в круг и «взрывается» мощным броском. Молнией сверкнув в небе, диск, пущенный сильной рукой Фаины, приземляется недалеко от флажка мирового рекорда. На табло зажигаются три шестерки и двойка – 66,62. Вот это результат! Лишь на 14 сантиметров меньше мирового рекорда.

Чем ответит Менис? Долго и тщательно готовится она к своей последней попытке. И вот уже диск в небе, и он все летит и летит. Неужели приземлится дальше, чем у Мельник?.. Нет, все же чуть ближе. Фаина – олимпийская чемпионка!

В спорт приходят по-разному. Одни в детстве сразу находят свое спортивное призвание. К другим оно приходит в довольно зрелом возрасте. А бывает, чистая случайность приводит человека в прекрасный мир спорта. Последние слова в полной мере относятся к чемпионке Европы и Олимпийских игр, многократной рекордсменке мира Фаине Мельник.

До 20 лет она имела смутное представление о легкой атлетике и, естественно, не помышляла о лаврах чемпионки. Летом 1965 года Фаина приехала в Киев поступать в Сельскохозяйственную академию. Случайно забрела на стадион. Там соревновались легкоатлеты. Диктор по радио объявил, что в сектор для метания входил Тамара Пресс. Имя олимпийской чемпионки, рекордсменки мира Фаина слышала. Все соревнования как завороженная просидела она на скамейке для участниц, наблюдая за каждым движением известной спортсменки, однако обратиться к ней так и не решилась. Но, уходя со стадиона, Фаина уже знала, что будет метать диск. Во всяком случае, попробует.

Уже первые тренировки подтвердили: да, диск для нее. Ладно скроенная, привыкшая к нелегкому крестьянскому груду. Фаина быстро укротила этот довольно непослушный снаряд. Ей хвалило нескольких тренировок на то, на что другие тратят годы. Фаину все больше увлекает спорт. А что, если стать спортивным специалистом? И она едет в столицу, поступает в Московский областной педагогический институт. Весной следующего года Мельник выполняет норму мастера спорта. Так, путь от новичка до мастера пройден чуть более чем за полгода.

Много работая на тренировках. Фаина довольно легко покоряла один рубеж за другим и верила, что так будет всегда. Однако результаты неожиданно вдруг переслали расти. Все как будто было по-прежнему, но на соревнованиях диск не хотел слушаться. Ни Фаина, ни тренеры, работавшие с ней, не понимали, в чем дело.

Настроение у Фаины упало. Ее вес начало раздражать. И частые дожди, и слякоть (из-за чего срывались тренировки), и то, что приходилось тренироваться на задворках стадионов. Кончилось тем, что она решила перебраться на юг. Перевелась в Армянский институт физкультуры. здесь она могла тренироваться на воздухе круглый год.

«Институт помог мне взглянуть на спорт по-иному, – говорила мне Фаина. – Раньше я, как и все, считала, что спорт – это только праздник тля тех, кто силен, молол, красив. Лишь позже я усвоила, что торжествуют на этих праздниках только те, кто много и упорно грудится. С детства я привыкла к крестьянскому труду. И длительные напряженные тренировки для меня не в тягость.

Большой спорт сегодня – это та же наука, – продолжала она. – И люди, ставящие рекорды, идут впереди своего времени. Как и ученые, мы делаем открытия, как испытатели, сами же их и апробируем. Конечно, громадная роль в наших успехах принадлежит тренерам. Но спортсмен всегда должен быть активно действующим лицом. Чтобы воплотить новую идею, спортсмен должен проникнуться ею, быть в состоянии эту идею трансформировать с учетом своей индивидуальности. Вот почему я считаю, что при обсуждении планов подготовки ученик должен иметь свою точку зрения и, если потребуется, уметь ее отстоять».

Период застоя кончился, когда она встретила молодою способного тренера, в прошлом чемпиона и рекордсмена страны в метании диска Кима Буханцова, такого же энергичного, такого же взрывного, как она, человека. За год тренировок у Буханцова Фаина улучшила личный рекорд на целых 10 метров!

Фаина поверила в Буханцова. Теперь уже и речи не могло быль о пропуске какой-либо тренировки, даже если шел дождь или было плохое настроение. Человек страстный, темпераментный, Мельник, случалось, спорила с тренером до хрипоты, и когда не находила понимания у Кима Ивановича обращалась за советом к другим тренерам. Однажды приехав на олимпийскую базу в Подольск, я застал сцену, которая требует отдельного описания. Фаина Мельник тренировалась в лесу с другим тренером Алексеем Александровичем Ивановым (ныне старшим тренером сборной страны в этой дисциплине, а тогда только заявлявшем о себе; но инженер по образованию Иванов был силен в биомеханике, и, как признавала потом сама спортсменка, здорово помог ей). Парадокс состоял в том, что ее тренер Ким Буханцов наблюдал за тем, как она оттачивала технику из кустов. Но стоило бросить ему какие-то реплики в ее адрес, как она, словно невзначай, метала диск в сторону кустов, где размещался наблюдательный пункт Буханцова.

Да, диск в ее руках был не только спортивным снарядом, но и оружием для собственного самоутверждения. Весной 72-го олимпийского года она тренировалась в Сочи, но футболисты забыли, что их время на главной арене сочинского стадиона закончилось и продолжали гонять мяч, не обращая внимания на призывы Мельник освободить поле. И тогда она дождалась пока игра перейдет на другую половину поля и начала разминаться с диском здесь же на футбольной поляне, пару раз метнув снаряд с места метров на тридцать. Болельщики, завсегдатаи сочинского стадиона, начали было что-то выговаривать спортсменке. А она взяла в руку диск и обратилась к тем, кто больше всех возмущался: «Вот она золотая олимпийская медаль! – подняла она диск над головой. – А к чему готовятся эти молодые люди? (Кивнула она в сторону футболистов)». И футбольные болельщики захлопали ей, а потом освистали футболистов.

Но давайте вернемся на несколько лет назад.

Первый большой успех пришел к ней в 1970 году. Выступая за вторую сборную команду страны в легкоатлетическом «матче гигантов» – сборных США и СССР, мало кому известная 24-летняя Фаина Мельник одержала убедительную победу. От старта к старту росли ее результаты, за ней прочно укрепилась репутация возмутительницы спокойствия: она всегда была нацелена на рекорд, на победу. Наверное, именно поэтому ей удалось достичь в спорте так много. Мельник стала олимпийской чемпионкой, чемпионкой Европы, победительницей Московской универсиады. Много раз она улучшала мировой рекорд, первой превзошла казавшийся магическим 70-метровый рубеж. Вот как прокомментировала в своей книге «Цена победы» удивительный результат Мельник – 70,50 метра – ее предшественница в спорте, трехкратная олимпийская чемпионка Тамара Пресс: «Этот ее результат я бы поставила на второе место в мире за всю историю. Лишь легендарный прыжок американца Бимона на 8 метров 90 сантиметров стоит выше... Трудно назвать другую спортсменку, столь зримо, столь ощутимо мощную, столь превосходящую своих соперниц, столь возвышающуюся над ними. В отдельных попытках она может держаться в тени, выпустить кого-то вперед, дать кому-то порезвиться, но в любом соревновании она найдет бросок, который перечеркнет усилия остальных спортсменокмировых рекордов! Это не укладывается в голове. За десять лет занятий диском я установила всего 6 рекордов, а ведь меня называли в свое время ненасытной и жадной. Как же можно охарактеризовать безудержную погоню за рекордами Фаины Мельник?»

Впрочем, сама Мельник не во всем была согласна со своей именитой предшественницей.

– Мировой рекорд в метании диска у женщин по сравнению с другими рекордами давно уже числится в отстающих. Скажем, 9,8 секунды на стометровке у мужчин – это на сегодняшний день где-то около предела человеческих возможностей. Ну а в метании диска у женщин предел за границей 75 метров. Мой же рекорд чуть больше 70. Так что придется поработать. Впрочем, надеюсь, очень скоро и самые фантастические рубежи покорятся женщинам. Может быть, кому-то моя мечта покажется и иллюзорной, но я твердо верю в доступность 75-метрового рубежа. Воображение рисует красивый, элегантный, но в то же время мощный, хлесткий бросок, который способен принести такой результат...

Однако приблизить воплощение этой мечты Фаине не удалось. Хотя, кто знает, быть может, именно ученицы Мельник первыми покорят этот очередной магический рубеж. Во всяком случае, у тренера Мельник занимаются несколько способных учениц, которым она стремится передать свой богатый спортивный опыт.

На чемпионате страны 1981 года Мельник дебютировала в качестве тренера. Стоя на тренерской «бирже», недалеко от сектора, где соревновались толкательницы, она поглядывала не только за своей ученицей Натальей Лисовской, но и за другими тренерами - за тем, как они ведут себя, что и как подсказывают ученикам, о чем спорят (сама Фаина в эти споры пока не встревала). Но стоило ее подопечной 19-летней Наталье Лисовской, впервые выступавшей среди взрослых, победить, как все узнали прежнюю Фаину – уверенную в себе, сильную, веселую. Прошло несколько минут, и призеров соревнований повели к пьедесталу почета для награждения. Следом за спортсменками, даря зрителям свою ослепительную улыбку, уверенной походкой шла Мельник. Но вот Фаине вручили медаль как тренеру чемпионки страны, и я снова не узнал ее – у несгибаемой Фаины на глазах блестели слезы. А через день Мельник завоевала еще одну золотую медаль чемпионки страны в метании диска, причем метала с настроением, от души, как в свои лучшие годы...

Завершив карьеру спортсменки, Мельник стала работать зубным врачом-протезистом и оказалось, что у нее воистину золотые руки; знаю это по рассказам друзей, которым она вставляла зубы – все они были в восторге от ее работы. Но спокойная, размеренная жизнь не для таких страстных натур как Мельник. И потому она параллельно тренирует метателей, причем высшего класса. После Натальи Лисовской к ней пришла Светлана Кривелева, а затем и Ирина Худорожкина. Вместе с ними Мельник прошла тренерские университеты, став наставником высокого класса. Нет, все-таки не зря говорят: талантливый человек талантлив во всем.

Двое в одной связке

Как-то шестиклассник одной из школ Никополя Юра Седых на запасном поле городского стадиона играл в футбол. Помчавшись за улетевшим мячом, Юра перелез через забор и чуть было не попал под металлический шар, грохнувшийся рядом. Можете представить, что наговорил Юре подбежавший к нему мужчина. Но, к удивлению метателя молота Владимира Воловика, мальчик спокойно выслушал его тираду и только спросил, указывая на снаряд, зарывшийся в землю: «Что это за штука такая?» А узнав, что молот, попросил разрешения попробовать метнуть его. Воловик испытующе посмотрел на мальчика и дал добро.

Юра вошел в круг и неумело раскрутил диковинный снаряд, вложив в бросок все силы, но молот приземлился всего лишь в 13 метрах от круга. Вторая попытка еще хуже. Пытаясь метнуть снаряд с поворота, Юра упал.

Потом Воловик признается, что не ожидал больше увидеть Юру на стадионе. Тем не менее на следующий день Юра пришел на тренировку к Воловику и вскоре стал его самым прилежным учеником. Долго не мог освоить технику метания молота, да и силенок не хватало. Но Юра очень старался. И однажды тренер то ли в шутку, то ли всерьез предсказал, что если он и дальше также упорно будет тренироваться, то станет чемпионом сначала города, потом области, республики, страны.

Тренер зародил надежду. Она помогала в трудную минуту, согревала, звала на стадион, когда туда не хотелось идти. Он тренировался еще настойчивей, еще упорней и так шел от рубежа к рубежу. К моменту окончания десятилетки он успел выиграть чемпионат СССР среди юношей, соревнования юных спортсменов социалистических стран.

– Заслуга Воловика в том, что он не только научил меня метать молот, но, главное, привил любовь к этому, как я вскоре понял, прекрасному виду легкой атлетики, – говорил мне как-то Юра. – На тренировки Воловик нередко приносил и давал нам читать книги и журналы, в которых рассказывалось об истории молота, о лучших «молотобойцах» мира. Уж не помню, где я и вычитал, но до сих пор не могу забыть, что результат первого победителя чемпионата Англии в метании молота был всего 24,50. Читал я и об Александре Чистякове – первом «молотобойце» России, установившем 9 рекордов страны. А ведь его никто не учил метать молот, сам научился. А нам, у кого за плечами опыт таких корифеев, как Михаил Кривоносов, Василий Руденков, Ромуальд Клим и многих других, как говорится, сам Бог велел.

Закончив школу. Юра не мучился над вопросом, куда пойти учиться. Все было уже решено: он станет тренером. Воловик посоветовал ему поступать в Киевский институт физкультуры, где в аспирантуре учился Анатолий Бондарчук, бывший в ту пору лидером наших «молотобойцев». Впервые Седых увидел Бондарчука летом 1972 года на верхнем поле Центрального стадиона столицы Украины, где под руководством Воловика готовился ко Всесоюзной спартакиаде школьников. Заметив своего старого товарища по спорту, Воловик подошел к Бондарчуку и, кивнув в сторону Юры, спросил: «Как тебе нравится мой парень?» Как потом рассказывал Бондарчук, об этой встрече он тут же забыл – приближалась Олимпиада в Мюнхене, и подготовка к ней всецело занимала мысли спортсмена. Впрочем, вскоре Седых напомнил о себе, став чемпионом Спартакиады школьников. О том, что Юра выиграл, метнув молот на 62 метра 96 сантиметров, Бондарчук узнал из газет, но особого значения этой победе не придал.

Переехав в Киев, Юра попал в непривычную обстановку.

«Усложнялось мое положение тем, – вспоминал Юрий о том периоде жизни, – что, приехав в Киев, я остался фактически без тренера. Спасло умение работать самостоятельно. За это я благодарен Воловику, ибо, не привей он мне этого качества, не знаю, как бы сложилась моя судьба. Это не значит, что Владимир Иванович обращал на меня мало внимания. Сейчас я понимаю: говорилось только то, что нужно, главное. Но, усвоив основное, постоянно ловил себя на мысли, что многое обязан додумывать сам, все время взвешивать и определять собственное состояние. И только в конце семьдесят второго года у меня появился новый тренер – Анатолий Павлович Бондарчук. Не стоит, думаю, описывать те чувства, всю мою радость, когда Анатолий Павлович, олимпийский чемпион, согласился взять надо мной шефство».

Что побудило известною спортсмена стать играющим тренером? Метанием молота Бондарчук начал заниматься в 24 года, в том возрасте, который во многих видах спорта считается чуть ли не критическим. Но это не помешало спортсмену через восемь лет выиграть звание олимпийского чемпиона.

Став в 1969 году первым метателем молота Европы, а по существу и мира, ибо все сильнейшие «молотобойцы» живут на нашем континенте, Бондарчук успеха своего не переоценивал. Понимал, что постиг далеко не все премудрости одного из самых технически сложных видов легкой атлетики. И последовавший затем проигрыш на чемпионате в Хельсинки только укрепил его в этом мнении.

Правда, журналисты, относившиеся к Бондарчуку с симпатией, пытались оправдать хельсинкскую неудачу его загруженностью научной работой: дескать, защищал человек кандидатскую диссертацию, а потому и не хватило времени как следует подготовиться к ответственным соревнованиям. Но сам он эту точку зрения не разделял.

– Работа над диссертацией только помогала тренировке, – не раз говорил Анатолий. – Павлов утверждал, что смена одного вида деятельности другим – это отдых. В справедливости слов выдающегося советского физиолога я убедился на своем опыте. В спортивном зале, на стадионе я отдыхай от своей научной работы, в библиотеках, лаборатории, дома, завершая диссертацию, стремился не думать о будущих соревнованиях: и это был тоже своего рода отдых. Надо добавить, что на тренировках я старался не распыляться, занимался концентрированно, с большой самоотдачей, зная, чем эффективнее пройдет тренировка, тем я ее быстрее закончу и вернусь к научной работе, и наоборот. Вот так параллельными курсами я шел к двум столь разным, но одинаково дорогим для меня целям. Итог вы знаете: диссертацию защитил, а вот на чемпионате Европы был лишь третьим. Понимаете, опоздал с познанием самого себя. Жил, тренировался, готовился к соревнованиям так же, как и год, и два года назад. А ведь мне перевалило уже за 30. Надо было вносить коррективы в подготовку. Однако понял я это слишком поздно, когда лишился титулов чемпиона страны и Европы, потерял рекорд...

Он осознал свои ошибки и постарался исправить их. По-иному спланировал нагрузки, сделал поправку на возраст. И на следующий год выиграл Олимпиаду в Мюнхене. Стать чемпионом ему чуть было не помешала его же собственная система предстартовой подготовки. Ко всем выступлениям в олимпийском сезоне он готовился по одной схеме: накануне старта проводил интенсивную тренировку, после чего обретал уверенность и успешно выступал в соревнованиях. Так же поступил он и в Мюнхене. Откуда было ему знать, что за несколько часов до начала поединков метателей молота прозвучат в Олимпийской деревне выстрелы террористов, из-за чего все состязания, назначенные на этот день, будут перенесены на сутки. Вот и пришлось ему перед ответственным выступлением тренироваться в полную силу два дня подряд.

Квалификационный норматив Анатолий выполнил безо всякого труда. А на разминке перед основными соревнованиями вдруг почувствовал усталость. Видимо, слишком много сил растратил он на двух последних занятиях. Значит, придется воспользоваться тактикой первого удара – вложить все силы в одну, максимум две попытки, на любую другую тактику просто-напросто не хватит сил. И вот первая попытка. Бондарчук медленно входит в круг, словно опасаясь расплескать капли драгоценной энергии, и выполняет образцово-показательный бросок. Так красиво и точно его выполняет, будто и нет рядом соперников, жаждущих победы, строгих судей, экспансивных зрителей, яростно болеющих, за своих. Будто и не Олимпиада это вовсе, а самая обычная тренировка.

Он совершил до этого дня, наверное, тысячи таких бросков. Таких и все же не таких. В первую попытку вечерних олимпийских соревнований он вложил очень многое: и страстное желание победить, и все умение свое, и злость, и силу богатырскую, и надежду. Три безукоризненно четких и в то же время мощных оборота совершил он в круге и хлестко запустил молот по высоченной траектории.

Трибуны ахнули и потонули в аплодисментах. Да, это был бросок чемпиона!

Вот и подошло время подводить итоги. Бондарчук хотел взять реванш за поражение и взял его. Стал первым метателем молота планеты, теперь уже безо всяких оговорок. Всем все доказал. Так почему бы не воспользоваться предоставившейся возможностью красиво уйти из спорта, уйти непобежденным? Тем более что возраст его достиг критического для легкоатлета экстра-класса рубежа – 32 лет. Резона оставаться до следующих Игр в спортивном строю, пожалуй, никакого. В год Монреальской олимпиады он справит свое 36-летие. Если до тех пор он все же продержится в сборной (во что тогда мало кто верил), то шансов повторить прошлый олимпийский успех у него не будет.

Те немногие из легкоатлетов, которые до 32 лет продолжают выступать, обычно чувствуют себя ветеранами. А это значит, что все или почти все у них позади: и яркие победы, и рекорды. Бондарчук же в этом возрасте ветераном по существу не был, потому что стаж его занятий метанием молота исчислялся всего лишь восемью годами. И, даже став олимпийским чемпионом, он не мог не испытывать неудовлетворенности от того, что успел совершить в спорте. Он чувствовал в себе силу, не представлял, как можно жить без соревнований и тренировок, мечтал вернуть Родине мировой рекорд, хотя и понимал, что в этом деле возраст может подставить ему подножку. Ну что ж, тогда он постарается воспитать ученика, которому это окажется по силам.

Когда я задумываюсь над тем, что побудило прославленного киевского богатыря Анатолия Бондарчука будучи в расцвете спортивного таланта взяться за подготовку Юрия Седых и дважды довести его до победы на Олимпиаде, то прихожу к выводу: неудовлетворенность. Неудовлетворенность достигнутым, желание верой и правдой еще не один год служить спорту, стремление передать эстафету в сильные, надежные руки и предопределили его решение остаться в спортивном строю и одновременно стать тренером.

Решив для себя этот непростой вопрос, Бондарчук стал искать учеников. Сперва он остановил выбор на перспективном киевском метателе Валентине Чумаке, а потом позвал к себе и Юру Седых, позвал, как потом не раз признавался, без особой надежды – просто поддался уговорам своих коллег с кафедры легкой атлетики.

– Как-то в субботу подошел ко мне в институте Анатолий Павлович и безо всякого предисловия сказал: «Завтра к двенадцати приходи на верхнее поле Центрального стадиона, будем вместе тренироваться», – рассказывал мне Юра. – А я раньше по воскресеньям всегда отдыхал. Но я и виду не подал, что чем-то удивлен или недоволен. Еще бы, сам Бондарчук приглашал меня на тренировку! В воскресенье с раннего утра зарядил дождь, – продолжал Юра, – и я уже было решил, что тренировка не состоится, но все же пошел на стадион, чтобы удостовериться в этом. Зайдя в раздевалку, я увидел, что Бондарчук и Чумак уже одеты в тренировочные костюмы. «Ты чего опаздываешь? – добродушно спросил Анатолий Павлович, надевая непромокаемую куртку. – Решил, наверное, что мы, как и летчики, отдыхаем в непогоду? Но у нас, брат, в отличие от Аэрофлота всегда «летная погода». Имей в виду это». С тех пор прошло много лет. Но я не помню случая, чтобы из-за дождя или снега мой тренер отменил занятие. Даже в день приезда с соревнований или сборов он обычно спешит на стадион, ибо знает, что его там с нетерпением ждут ученики, иные из которых делают первые шаги в спорте, а потому он им особенно нужен. Конечно, мы, воспитанники Бондарчука, замечаем, что с нами Анатолий Павлович проводит больше времени, чем со своими близкими, ценим это и стараемся быть достойными своего учителя...

Потом в разговоре со мной Бондарчук скажет нечто подобное о Юре:

– За годы нашего содружества он не пропустил ни одной тренировки; единственно, о чем я подчас беспокоюсь, чтобы он не переработал. Такой уж это парень, его не подгонять, а сдерживать надо...

Попав к новому тренеру, Юра столкнулся не только с необходимостью тренироваться по воскресеньям, но и с огромными, непривычными для него нагрузками. Не счесть, сколько тонн штанги он поднял па тренировках, сколько совершил прыжков и разных специальных упражнений, придуманных тренером для развития мышц, на которые в процессе метания ложится основная нагрузка. А сколько бросков молота он совершил! Однажды после его тренировки я случайно глянул на левую руку Юры и заметил у него на ладонях кроваво-черные мозоли. До сих пор для меня остается загадкой, как в тот день он вообще мог держать в руках молот, не говоря уже о том, чтобы его далеко метать. А ведь на той тренировке он раз за разом посылал снаряд далеко за 70 метров!

Думаете, та тренировка была исключением из правил? Ничего подобного! Как признался Юра, мозоли – этот бич «молотобойцев», преследуют его не первый год. Не помогает ни бинтование ладоней, ни теплые ванночки с марганцовкой. Обычно стоит ему начать раскручивать снаряд, как рукоятка впивается в израненную кожу, нестерпимо жжет ладони.

Но когда в разговоре с Юрой я попытался выразить свое восхищение его терпеливостью, настойчивостью, стойкостью, он лишь отмахнулся.

– Вот кто действительно через силу тренировался, так это Бондарчук, – убежденно говорил Юра. – В 1976 году перед Олимпиадой в Монреале он прямо-таки гигантские нагрузки выдерживал. Анатолия Павловича буквально шатало к концу тренировки, но он вновь и вновь входил в круг (или подходил к штанге), пока не выполнял тренировочного задания. И я, мальчишка, конечно, тянулся за ним во всем.

– На первых тренировках я слушал Бондарчука, что называется, с открытым ртом, – вспоминал Юра. – Делал все, что он говорил. Но Анатолий Павлович – и в этом уже тогда виделось его тренерское начало – не старался изменить в моей технике что-то кардинально. Иные наставники зачастую поступают наоборот. Перешел к ним спортсмен от другого тренера, они стараются как можно быстрее внести свое, оставить свой след, если можно так сказать, в технике нового ученика...

В отличие от многих коллег, в недавнем прошлом чемпионов, молодой тренер не собирался лепить из ученика свою копию. Творчески переосмыслив свой спортивный опыт и изучив особенности организма, психики, характера ученика, Бондарчук стал исподволь вносить коррективы в методику подготовки Седых, опробовал немало технических новинок, пока не нашел для Юры подходящую технику, которая позволила тому выйти к 80-метровому рубежу. Тренер-новатор, тренер-ученый, он многое внес и в теорию спортивной подготовки. Скажем, предложил отказаться от существующей периодизации тренировочного процесса у метателей, доказав, что максимального прогресса можно достичь, если сезон будет длиться круглый год. Начал разрабатывать методы тренировки не только мышц, но и центральной нервной системы, внедрил новые методы, новые сочетания упражнений для скоростно-силовой подготовки «молотобойцев» и, самое главное, разработал научно обоснованную систему подведения к пику спортивной формы не только для метателей, но и для представителей многих других видов легкой атлетики.