Мария Каневская: А я хотела про обучение добавить, что сейчас можно до 22 апреля подать свои документы в Санкт-Петербургский университет, там открыли с этого года «Менеджмент в социальной сфере», то есть руководители НКО могут пройти переподготовку, повышение квалификации — 2–3 года. Я хотела добавить про грантодателей еще то, что я поставила 5 и отметила, что в основном это иностранные грантодающие организации, то есть в Санкт-Петербурге нет российских местных источников. Мне кажется, было бы неплохо их завести.
Игорь Карлинский: Я хотел бы вернуться к саморегуляции. Не буду о печальном, но повторяю, что, во-первых, у организаций есть уставы. Во-вторых, должностные инструкции. В-третьих, есть договоры – то, что касается волонтерской деятельности, и там должны регулироваться все вещи. В-четвертых, существует внешнее регулирование в виде Уголовного кодекса – вполне достаточно. В-пятых, я хочу сказать, что есть вообще право и куча всяких международных правовых норм. Просто как пример – когда я говорю с волонтерами, которые пришли в «Ночлежку» и хотят понять, как общаться с бездомными и т. д., я им говорю об этом общении с точки зрения правового подхода: кто на что имеет право. Не нужны мне, извините, сказки и басни. И последнее. Замечательно кто-то из коллег сказал: если мы не урегулируем, то это сделают власти. Вот это как раз и показывает, что мы ведемся, как лохи, находимся в вынужденной позиции и радостно на это откликаемся.
Елена Титова: Еще маленькое грустное отступление не совсем по теме. В феврале мы собирали грантодателей иностранных, в частности наших партнеров из других консульств, которые имеют более или менее значительные фонды для финансирования. Тенденция к сокращению бюджета, сокращению тем и к закрытию. И никуда от этого не деться, к сожалению, это есть...
Марина Левина: Можно добавлю одну только вещь про саморегуляцию? Я предполагаю, что мы обсуждаем какие-то вещи иногда, не договорившись о терминах, у нас сейчас нет на это времени. Поэтому, Игорь, мы друг друга не слышим. Если было бы 10 ночлежек: «Ночлежка-1», «Ночлежка-2», «Ночлежка-10», все равно пришлось бы вам в этом поле о чем-то договариваться, о каких-то внутренних нормах, может быть, подходах.
Модератор: Может быть, никак это не обзывая, и отдельно не прописывая.
Игорь Карлинский: Бездомными в Питере занимаются как минимум 5 организаций. И мы прекрасно ладим друг с другом. У нас нет противоречий. Это необязательно коалиция. Где-то мы взаимодействуем более тесно, где-то менее, но у нас нет этических каких-то противоречий и т. д. И нам не требуется вот это вот – «выработать кодекс общения с бездомными».
Анна Орлова: Не про кодекс общения с бездомными, а вопрос примерно о том, как бороться с социальным сиротством, запрещая аборты...
Игорь Карлинский: Мы можем формироваться в коалицию, и внутри коалиции вырабатывается определенный механизм.
Марина Левина: Это то же самое, просто ты по-другому называешь.
Елена Боровкова: Может быть, критерии нужно доработать.
Игорь Карлинский: У нас будет 25 кодексов поведения по коалициям. Это все будут этические кодексы, причем разные.
Александр Кострикин: Упаси Боже.
Модератор: Спасибо, коллеги. Небольшой такой обзор и какую-то взвесь фактов, настроений и оценок мы создали на эту тему. В прошлом году у нас было 4,2. Предлагайте новую цифру.
Мария Каневская: 4,5
Модератор: Ухудшить?
Елена Боровкова: 4.
Модератор: 4,5 и 4.
Александр Кострикин: Сохранить.
Татьяна Дорутина: 4,5. Я с Машей соглашусь.
Игорь Карлинский: Я тоже, пожалуй, соглашусь с 4,5.
Модератор: Те, кто ратует за 4,5, могли бы вы еще обозначить коротко, что вам кажется, вызвало это относительное ухудшение.
Татьяна Дорутина: Если нет улучшения – это считайте ухудшение.
Елена Здравомыслова: Инфляция.
Елена Титова: Экономический фактор.
Галина Курганова: Как фон, на котором все проходит, поэтому...
Игорь Карлинский: О финансах мы будем говорить в другой позиции.
Галина Курганова: Но это влияет на инфраструктуру. То есть инфраструктурные источники не улучшаются, и это...
Александр Кострикин: У нас что-то закрылось?
Мария Каневская: Закрылось, конечно.
Александр Кострикин: Что у нас закрылось? Из инфраструктуры? ЦНРО разогнали?
Мария Каневская: Нет, вообще много какие другие...
Александр Кострикин: Ваш центр лишили аренды?
Мария Каневская: Нет, у нас собственность.
Александр Кострикин: Ну, слава Богу. У нас же ничего не изменилось, по сути, ребята.
Анна Орлова: У меня есть предложение 4,3, вот так вот по среднему.
Александр Кострикин: Анна, что ухудшилось?
Анна Орлова: Я согласна с идеей инфляции.
Александр Кострикин: А то, что нет развития, поэтому...
Анна Орлова: Да. Развития инфраструктуры не происходит, и в этом смысле эта инфраструктура перестает соответствовать развитию сектора. И в этом же плане были замечания о том, что как бы услуги надо разрабатывать новые – говорила Елена – мы не успеваем за...
Елена Боровкова: Образование...
Анна Орлова: Да. В этом плане то, что было раньше, например, систематическое образование сейчас превращается в краткосрочные тренинги. То есть по факту оно существует, но его форматы, его update, его актуальность – его возможность вкладывать в развитие инфраструктуры – явно сокращается. В том числе и из-за того, о чем говорила Елена – об инфраструктурных источниках, которые это поддерживали во многом. И мне кажется, что в этом плане происходит ухудшение. То есть не 4,5, а, на мой взгляд – 4,3. Ровно потому, что по факту все есть, но доступность, мне кажется, снижается, и развития нет.
Елена Здравомыслова: А спрос больше.
Анна Орлова: В этом плане появляются новые организации, появляются новые потребности, и спрос никуда не девается.
Игорь Карлинский: Я как раз тоже хотел сказать о том, что население медленно и плавно – правда, еще вопрос, что считать «медленно» и что считать «плавно» – нищает, грубо говоря. Потребность в услугах – социальных услугах, правовых – растет. А отсутствие соответствующей инфраструктуры создает вот этот дисбаланс между инфраструктурой, которая должна обеспечивать реализацию потребностей и растущими потребностями, поэтому здесь ухудшение ситуации, с моей точки зрения, абсолютно налицо. И эта тенденция, между прочим, она была в прошлом году, я отмечал, и я могу отметить то же самое и сейчас.
Модератор: Кому комфортно с цифрой 4,3? (Александр Кострикин, Игорь Карлинский, Анна Орлова, Елена Боровкова, Елена Титова). Из тех, кто не поднял руки, могли бы вы прокомментировать?
Мария Каневская: Я предлагала 4,5.
Александр Кострикин: Было 4,2.
Мария Каневская: Что?
Александр Кострикин: 4,2 было в прошлом году.
Модератор: Было.
Александр Кострикин: Мы же отмечаем тенденцию.
Модератор: Получается, если каждый год колеблется на 1-2 пункта, если смотреть с 2005 года этот скачок, если бы мы сейчас добавили в минус 3 пункта, то это означало бы, что мы видим какие-то серьезные резкие ухудшения, которые произошли между 2009 и 2010 годом.
Мария Каневская: Но это же не пункт 4,4 и 4,5, это как бы подпункт. Вот я предлагаю 4,5.
Модератор: Какие еще есть соображения? Елена, Александр?
Елена Здравомыслова: Я немножко в цифрах запуталась, поэтому я боюсь просто голосовать. Было 4,2, 4,5 – это ухудшение по сравнению...?
Модератор: Шкала обратная.
Елена Здравомыслова: Да. Тогда да. И 4,3 мы голосовали, да?
Модератор: Предварительно голосовали. Александр, у вас есть...?
Александр Кострикин: Я же сказал 4,3 для меня комфортно. Я считаю, что принципиально ничего не изменилось, но я готов согласиться с аргументами коллег, что сам факт отсутствия изменений в ситуации, которая должна развиваться, может быть отмечен на 0,1 как ухудшение. На 4,5 я в данном случае не согласен... Вот если Лиговский, дом 87 перепродадут[4], тогда я поставлю 5 смело, даже 6.
Марина Левина: 7.
Александр Кострикин: Нет. Они же куда-то переедут.
Модератор: Мария?
Мария Каневская: Соглашусь.
Модератор: Коллеги, спасибо. Инфраструктура у нас идет – 4,3.
(перерыв)
Модератор: Следующий фактор, который мы видим, двигаясь с конца – это «Оказание услуг». Что мы имеем здесь?
Оказание услуг (факторы для оценки)
— НОМЕНКЛАТУРА ТОВАРОВ И УСЛУГ. Многие ли НКО предлагают базовые социальные услуги – например, в области здравоохранения, образования, общественной помощи, жилищно-коммунальной сфере? Предлагают ли какие-либо НКО товары и услуги и в других областях – охрана окружающей среды, управление и т. д.? Является ли в целом их «ассортимент продукции» достаточно разнообразным?
— РЕАКЦИЯ НА ПОТРЕБНОСТИ ОБЩЕСТВА. Отвечают ли производимые НКО товары и услуги потребностям и приоритетам их клиентов и местного сообщества?
— КЛИЕНТЫ И ДРУГИЕ ЗАИНТЕРЕАСОВАННЫЕ ЛИЦА. Предоставляются ли те товары и услуги, которые выходят за рамки удовлетворения базовых социальных потребностей, более широкому кругу клиентов, чем члены самих НКО? Предлагаются ли определенная продукция или услуги – например, публикации, семинары или экспертный анализ – другим НКО, учебным заведениям, религиозным организациям, государственным организациям?
— ВОЗМЕЩЕНИЕ ИЗДЕРЖЕК. Известен ли НКО рыночный спрос на эту продукцию и возможности клиентов платить за нее? Насколько распространена практика частичной или полной оплаты услуги НКО клиентами?
— ПРИЗНАНИЕ И ПОДДЕРЖКА НКО ГОСУДАРСТВЕННЫМИ ОРГАНАМИ. Признает ли городская администрация потенциал НКО в оказании социальных услуг? Доступны ли для НКО гранты, субсидии или госконтракты, позволяющие НКО оказывать такие услуги?
Вот примерно такое поле у нас. В прошлом году мы поставили 4,8, до этого было так: оптимистическое 3 было сначала в 2005 г., потом сразу 4,5; 4,5; 4,5, и в прошлом году снизили до 4,8. В этом году предварительная оценка наша 4,3 – это среднеарифметическая, а из присутствующих можно отметить двух оптимистов, , и двух условных пессимистов .
Для затравки несколько цитат из оценочных форм тех экспертов, которые не смогли участвовать в нашей встрече. Вот, что пишет Ольга Колпакова:
«Услуги зачастую оказываются в рамках проектов: есть проект – есть услуги, нет проекта – нет услуг. НКО должны отрабатывать модели оказания определенных услуг, в дальнейшем эти услуги необходимо передавать государственным организациям, они должны оказываться на постоянной основе за счет государства. В настоящее время такие случаи являются, скорее, исключением, это не общепринятая практика».
А вот в чем видит основные проблемы в сфере оказания услуг Денис Старк: «Незнание рынка и спроса. Ориентирование деятельности на внутренние духовные ценности самих участников НКО, а не на спрос населения. Отсутствие критериев качества услуг. То есть я как потребитель не имею критериев и признаков, по которым я могу отличить качественную социальную услугу от некачественной. В отличие от товаров личного потребления, где критерием качества является личное удовлетворение (вкусная еда или нет, я могу определить через непосредственные вкусовые ощущения). В социальных услугах, всё сложнее, например сбор вещей для детей в детских домах, с одной стороны это помощь, с другой приучение детей к позиции «нам общество обязано», и итоговый результат этой услуги не очевиден. Хорошо это, полезно это для общества? И из-за отсутствия таких критериев, покупатель не может сделать обоснованный выбор, и от этого уходит из этого сектора вообще».
Елена Здравомыслова: Можно уточняющий вопрос? Я не стала отвечать, потому что почувствовала себя недостаточно информированной. И вот в частности я не могла понять, что означает этот вопрос. Мы говорим о платных услугах или бесплатных?
Александр Кострикин: Любых.
Елена Здравомыслова: То есть мы совершенно не дифференцируем здесь... Понятно.
Модератор: Скорее оцениваем ситуацию с любыми услугами, и я так понимаю, что наличие и платных, и бесплатных в каком-то количестве – это как бы дополнительный плюс.
Татьяна Дорутина: Мне кажется, у нас люди не готовы платить за услуги, а требуют достаточно большой объем услуг. У нас в течение всей жизнедеятельности нашей организации работает юридическая консультация, Мы кроме юридических, никаких услуг не оказываем. Причем люди хотят, чтобы все услуги были бесплатными. То есть даже разговор о том, что какую-то минимальную оплату вносить, им представляется невозможным. Первое, что заявляет человек, который звонит, что он ветеран труда, что он инвалид, что он еще кто-то: «А вы даете льготные услуги?» Когда мы говорим, что все в одной очереди, они всегда удивляются. То есть вот эта привычка – от государства иметь бесплатные услуги. Это уже не от нас зависит, а это зависит от того, какие у нас люди в стране живут и в городе тоже. Надо отметить то, что у нас бесплатная юридическая консультация – об этом прекрасно знает прокуратура, Законодательное собрание, собесы, И все они посылают к нам клиентов: «Бесплатную консультацию вы получите вот в этом месте».
Мария Каневская: А что вы поставили?
Татьяна Дорутина: А я еще пока ничего не ставила.
Мария Каневская: Я поставила тройку, потому что, мне кажется, что в Санкт-Петербурге есть много социальных НКО, ориентированных на оказание услуг. Понятно, что не хватает инфраструктуры, может быть, не столь разнообразен спектр услуг, которые они могут оказать своим клиентам, но в целом, мне кажется, что НКО частично признаны государственными органами. В плане поддержке – здесь вопрос второй. Не знаю, мне кажется, что все-таки надо ориентировать НКО на то, что требуется обществу в целом.
Анна Орлова: Я поставила 5. Мне кажется что ситуация по сравнению с прошлым годом ухудшается. И ухудшается с двух позиций. Во-первых, меньше ресурсов у организаций, и в этом плане номенклатура и спектр услуг сокращается. И вот то, о чем отчасти говорил Игорь, что отражается в репутации... Если раньше приходили, и мог один человек получить все, то сейчас уже возникают ограничения или очереди, или какие-то другие меры, которые эту ситуацию регулируют. То есть общее количество оказываемых услуг, а часто и их номенклатура, в связи с дефицитным финансированием изменяется и наиболее сложные или комплексные услуги выпадают… или само качество услуги изменяется в худшую сторону. И вторая позиция. Мне кажется, что очень существенно поменялся характер финансирования этих услуг со стороны госорганов. Объем субсидий в городе за 2010 год даже по сравнению с 2009 годом сократился. Может быть, количество финансируемых организаций и нет, но размеры сократились. Вот «Ночлежка» – самый яркий пример, потому что там чуть ли не вдвое или втрое уменьшилась государственная поддержка на оказание услуг. И условия госконтрактов в условиях кризиса, конкуренции – мы сами (как ЦРНО) с этим столкнулись, когда за проведение социально-ориентированных мероприятий приходится конкурировать с бизнес-структурами, которые готовы заниматься всем чем угодно и депинговать, не работая в сфере.
С этим, наверное, столкнулись очень многие: именно в посткризисной ситуации, когда те услуги, которые конкурировались в рамках некоммерческого сектора стали конкурироваться – в рамках госконтракта – с другими бизнес-структурами и с другими совершенно игроками, которые ранее на этом поле финансирования социальных услуг не встречались.
Модератор: Можно уточнить? Снижение субсидий – это ощущение экспертное или есть данные?
Анна Орлова: У меня цифры нет, мы не смогли посчитать в прошлом году. Мы за все года считали субсидии, а в прошлом году – не получилось.
Любовь Смыкало: Я думаю, можно посмотреть бюджет Санкт-Петербурга.
Анна Орлова: Да, конечно, можно сделать анализ, но, по крайней мере, судя по отзывам многих организаций, объем выделяемых на поддержку средств сократился, причем в некоторых ситуациях в разы.
Игорь Карлинский: Я просто для начала продолжу то, что говорила Анна насчет субсидий. Иногда до последнего момента ты не знаешь, вообще будут на это субсидии или не будут. Нам говорят: «Нет, нет, в этом году нет, денег нет». Потому вдруг из Комитета звонок – «срочно давайте, ребята, заявку, потому что выделили-таки».
Александр Кострикин: В конце года остаются деньги, их надо потратить куда-то.
Игорь Карлинский: Соответственно, «удобство» пользования этими субсидиями вытекает ровно из того, о чем сказал Александр. Когда тебе дают деньги 15 ноября и говорят, чтобы до 10 декабря ты отчитался за полугодовую программу, которую ты должен профинансировать на эти деньги в следующем году. В общем, все замечательно, все великолепно.
По поводу того, что на рынке делается. Еще раз говорю, здесь я опять же очень сильно колебался и не ставил оценки именно потому, что трудно определить объем услуг, в которых нуждаются, спецификацию услуг и т. д. Это требует исследования. Не имея материалов специального исследования на эту тему, я не могу сказать, в чем город нуждается, и насколько НКО могут удовлетворить эти потребности. Здесь эксперт не тот, кто берет из ощущений, а тот, кто берет все-таки из каких-то более реалистичных источников. Поэтому здесь я не отвечал.
Но, опять же вернемся к тому, о чем мы уже говорили, Потребность в услугах явно растет, возможности их оказания явно сокращаются, поэтому я не мог оптимистическую оценку ставить, хотя у меня и так достаточно оптимистичная 4, но я согласился бы и с 5.
Что касается качества услуг. Приведу простой пример, но очень наглядный. Когда даже мы не можем повысить качество услуг, хотя абсолютно это требуется. Я который год заявляю: «Ночлежка» дискриминирует женщин, как в прочем и любая другая организация, которая оказывает помощь бездомным. Женщин у нас дискриминируют, и делают это по одной простой причине – нельзя их обслуживать вместе с мужчинами. Надо территориально развести оказание помощи мужчинам и женщинам в силу специфики женщины и т. д. Об этом я говорю лет 10 уже. Но мы как благотворительная организация этого сделать не можем, мы не можем улучшить качество наших услуг в этом плане, потому что у нас нет ресурсов. А насчет того, как на это реагирует государство, я скажу в разделе «Защита общественных интересов». Поэтому я поставил 4, но готов снизить, в смысле увеличить.
Марина Левина: Я, пожалуй, склоняюсь вместе с Анной к 5. Я согласна с тем, что сказали коллеги. Хочу только заметить, что под услугами можно понимать разное. Государство с удовольствием финансирует через субсидии проведение мероприятий. Но как только речь идет о реальных услугах населению, ты сразу же встречаешь сильнейшее сопротивление. И это не только мое ощущение, но и ощущение всех коллег, кто прошел ту или иную процедуру при получении денег именно под услуги – когда ты оказываешь помощь клиентам. Два года подряд нас убеждали: «Не нужны вам 2,5 млн., давайте, лучше сделаем 4 хороших больших мероприятия для города». Мы говорим: «Ребята, это не об этом». В конечном итоге субсидия у нас все-таки была 2,5 млн. Это были деньги Ананова, а так бы мы ее просто не получили. Сама процедура: как можно получить деньги депутата? Я не могу сказать, что это напрямую коррумпируемая вещь, но тебя другой депутат берет за руку, ведет и говорит: «Видите, хорошая девочка. Ну, им надо помочь». То есть это не на уровне каких-то иных процедур, а на уровне знакомства и продвижения одним депутатом к другим. «Хорошая девочка – надо помочь», там дальше даже не внимают. В зависимости от того, как это сказано, с каким акцентом, тебе могут дать 500 тысяч, а могут 2,5 млн. Здесь было сказано очень убедительно, поэтому Ананов выделил.
В этом году мы получили 500 тыс. на два мероприятия со словами: «Ну, хватит уже об услугах, давайте сделаем два хороших мероприятия для города». Я думаю, что это общая тенденция. Тут есть два основания. Первое – когда мы получаем деньги на услуги, получается, мы напрямую входим в прямые конкурентные отношения с госсектором, это совершенно очевидно. И второй момент, мне кажется, что никто толком не знает, как правильно описывать субсидии, и все очень сильно боятся финансовых аудитов и всяких проверок, Поэтому мы изобретали в первый год, наверное, месяца три, как правильно их описывать. Выглядит это удивительно. В экономическом отделе тебе просто кидают в лицо бумаги, буквально кидают. Берет со стола бумаги и так– 37 раз ходишь, чтобы их утвердить. Поэтому организации, которые вступают на этот путь и которые его один раз прошли, говорят: «Упаси боже, чтобы мы пошли за субсидиями на услуги, да лучше повеситься!» Управление опеки говорит: «Все, что угодно, Марина, только не услуги. Давай сделаем детский праздник». Потому что это и сама процедура еще так построена. И что я еще хотела сказать про услуги? Я не вижу в своем социальном секторе, и в смежных – тоже, чтобы появлялись новые организации, которые активно их оказывают. И у всех моих коллег, которых я знаю, были либо дефицитные бюджеты, либо на гране фола – в угольное ушко проскочить. Даже у крупных фондов. Поэтому я считаю, что мы все находимся в условиях тяжелого дефицита при увеличении потребности в оказании услуг. То есть на сегодняшний день мы вынуждены вместо индивидуального оказания услуг оказывать групповую психотерапию. Потому что там, где надо 12 специалистов, у нас их 6, из-за того, что нет средств финансировать еще 6. Вот это реальная ситуация. При этом те, кто работают в таких тяжелых социальных секторах, тот видит, что у нас давно не было, чтобы люди приходили голодными, реально в очень плохом состоянии. И дети, и родители. Мы это проживали только в начале 2000-х, в конце 1990-х. Вот у меня ощущение, что оно возвращается. Такого количества депрессивных, психически больных мы не видели давно. И при этом отсутствие финансирования и отсутствие специалистов, которые могут к нам прийти работать с этими клиентами. Это вот о страшном.
Любовь Смыкало: Я хотела бы согласиться с коллегами, которые говорили, что ситуация по сравнению с прошлым годом чуть ухудшилась. Я колебалась между 4 и 5, но так как в прошлом году было 4,8, то готова согласиться с 5. И это связано, собственно, с уменьшением финансирования. Соответственно, сокращается разнообразие и количество услуг. И еще мне кажется, что у нас действительно не востребовано, или же НКО еще пока сами не научились, как надо предлагать какие-то платные услуги. Но я с трудом могу себе представить, что безнадзорным детям или бездомным что-то можно предлагать за деньги, скорее нужно развивать какие-то альтернативные формы, рассчитанные на другие группы, то есть на тех людей, которые могут и готовы платить, и таким образом погашать какие-то издержки... Но это все достаточно сложно, это связано с уставом – позволяет ли устав организации это делать – связано с человеческими ресурсами, это связано с отчетностью, потому что, если это статья дохода, то это соответствующие бухгалтерские заморочки и т. д. Не каждая НКО может или умеет это делать, и это тоже, на мой взгляд, тормозит немножко работу.
И по поводу поддержки государства. Мне кажется, очень позитивно, что все-таки сейчас многие государственные органы признают то, что НКО оказывают качественные услуги и даже сами направляют туда клиентов. Но действительно недостаточно именно субсидий и грантов. Я тоже только по субъективному могу говорить ощущению, что сократилось число и согласиться с описанием тех трудностей, которые мы испытываем при получении субсидий.
Галина Курганова: Я хотела бы отметить одну тенденцию, которую мы в том же исследовании выделили. Как правило, услуги оказываются в рамках неких проектов, когда есть некое финансирование. В условиях сокращения внешнего финансирования и инфраструктурной поддержки, получается какой-то временный всплеск активности, который потом исчезает, тает. И услуга, которая вроде бы наметилась и которая востребована, которая была, ориентирована на новый спрос, она не становится реальной услугой по двум причинам. Во-первых, потому, что ее можно поддерживать только на платной основе, и, во-вторых, потому что государство отказалось заниматься аутсорсингом с некоммерческими организациями – я помню прекрасно, как это было на нашем социальном форуме. Аутсорсингом услуг. И некоммерческим организациям оставалось только помогать внедрять новые услуги в госсектор. В этом тоже наблюдается некоторое торможение внедрения новых услуг, в связи с действием стандартов. Точнее сказать, госсектор сейчас активно тормозит внедрение нового, потому что «зачем нам это нужно, это не входит в наши стандарты». И это тоже такая тенденция, которую стоит учесть при расчете индекса устойчивости.
Александр Кострикин: Три тезиса. Тезис первый – наши клиенты, как абсолютно правильно сказала Татьяна Сергеевна, расценивают возможность получения услуг от некоммерческих организаций исключительно как халяву. То есть здесь мы имеем совершенно иждивенческое настроение.
Любовь Смыкало: Если говорить о прямой целевой аудитории.
Александр Кострикин: Конечно, по большей части. Это вопрос воспитания общества. Если мне это надо, я готов за это платить. Американец считает это само собой разумеющимся. Россиянин считает это, наоборот, само собой не разумеющимся.
Татьяна Дорутина: Смотря какой американец.
Александр Кострикин: Смотря какой американец... Так что мы имеем вопрос, так сказать, рынка.
Любовь Смыкало: На самом деле мы сталкиваемся иногда с тем, что нас спрашивают, а сколько это стоит?
Александр Кострикин: Это уже хорошо. Ростки нового есть. Второе. Мне кажется, что сама по себе постановка этого вопроса в контексте индекса устойчивости касается только определенного круга НКО, которые себя рассматривают как поставщиков услуг. Потому что многие организации вообще себя не рассматривают как поставщиков услуг. В этом смысле это не является адекватным или свойственным вообще некоммерческому сектору в целом. Желающих я отсылаю к прекрасной статье Клода Бастена, опубликованной в № 1 журнала «Социальные проблемы», которая так и называлась: «Между ценностью и услугой».
Любовь Смыкало: Не все НКО оказывают именно услуги.
Александр Кострикин: И более того даже то, что мы делаем, мы зачастую не рассматриваем как услуги. Я помню, когда ЦНРО издавал какой-то сборник, там было написано – какие услуги вы оказываете? Я написал там совершенно замечательную вещь: «Мы оказываем услуги по возможности встречи с музыкантами на концертах» – вот это что услуга или нет? Это – еще во времена ВМЦ...
И наконец, собственно говоря, третье. Мы должны оценить тенденцию. Тенденция в этом вопросе, мне кажется, сейчас действительно чуть-чуть ухудшается именно в силу того, что было уже сказано. И мы ее можем отразить – 4,9 ил 5 – это уже вопрос философский. Если честно сказать, я не очень в этом деле понимаю. Но с другой стороны, я вижу, что качество услуг НКО улучшилось. Номенклатура – улучшилась. Понимание рынка – улучшилось. И вот здесь я как раз теряюсь. У меня какое-то амбивалентное совершенно ощущение. То есть с одной стороны, возможности ухудшились, а потенциал – улучшился.
Марина Левина: Я хочу добавить такую вещь про аутсорсинг – Галина говорила. У нас была замечательная такая история в прошлом году… у нас была конференция про предотвращению отказов от детей первых лет жизни. Она была небольшой – на 100 человек – но позвали именно тех муниципалов, ту госвласть, с которыми работаем. те районы... Позвали представителей комитета, и представитель Фрунзенского района, выступая, рассказал о том, что аутсорсинг нужен, что у нас был непосредственный опыт, не только через деньги субсидий, а через деньги этого района, указал цифры, которые были на сайте «Семья» – о том, что 30% детей, размещенных у нас в Питере, уходят на вторичные возвраты. После чего отдел социальной защиты пережил прокурорскую проверку. Отделение, которое у нас находится на софинансировании, получило на голову прокурорскую проверку, которая у них торчала 2 или 3 месяца. И, в общем, одновременно всем тем, кто с нами непосредственно работал в рамках мониторинга по выявлению семей группы риска – детей первых лет жизни – устно всем муниципалам было сказано – при заключении с нами договора никаких цифр, адресов, явок и паролей не давать! И при этом мы должны были выполнить субсидию по выявлению семей и детей группы риска.
Мы написали официальное письмо Ржаненкову, после чего перед нами извинились и сказали: «Нет-нет, этого устного распоряжения совершенно не было, все замечательно, все хорошо». И муниципалы во Фрунзенском районе вынуждены были сделать выбор. Часть с нами подписала договор, и дали списки. И усиленно ждали проверку после этого. А часть – нет.
В общем, минус в том, что государство даже внутри себя применяет репрессивные меры, если только кто-то начинает работать с НКО. А плюс в том, что в конечном итоге те или иные люди, работающие в госслужбах, они поставлены в ситуацию выбора: оказывать помощь своим семьям и детям, бездомным или не оказывать. И, в общем, они как-то свой выбор делают на основании ценностей или еще чего. И это здорово, что кто-то делает его положительно. Это плюс.
Елена Боровкова: Я бы хотела немножко изменить фразу про репрессии: государство начинает применять к себе репрессивные меры, как только начинает работать.
А по поводу моей оценки. Она у меня получилась 4, исходя именно из того, как звучит само определение этого балла[5]. По самой шкале критериев 6 – там, где признание и поддержка НКО – это уже здесь обсуждалось, это понятно. 5 – это номенклатура товаров и услуг. Потому что я как-то подумала, что у НКО настолько широкий спектр, что трудно даже отследить. ТСЖ – это же тоже НКО, да? И вроде, как оказываются, необходимые услуги. И, например, общественные организации, которые зачастую не считают, что они оказывают услуги, но по опыту организации, в которой я работаю, сотрудники воспринимают то, что мы преподносим как ценности, некоторую пропаганду – они это воспринимают все равно как услуги. То есть для них разница невелика. А в плане тенденций у меня довольно-таки получаются позитивные оценки, поскольку... Но может быть, это именно наша область деятельности такая, что работаем мы в основном с более или менее благополучными клиентами и поэтому они все-таки за что-то в состоянии заплатить сами, и поэтому не так много требуется поддержки государственной, и сами организации что-то в состоянии компенсировать, и какие-то развиваются проекты, где можно продать услуги.
Пример этому – моя организация. У нас есть общественная организация, где только членские взносы, и практически никакой финансовой поддержки государственной, но у нас открыто НОУ, которое продает услуги, что позволяет перенаправлять средства на поддержание главного дела, которое связано с общественной деятельностью.
Елена Милохова: Небольшой комментарий. У меня оценки достаточно оптимистические. Я хочу сказать, что я согласна с Александром, что в данной позиции, не имея какого-то исследования...
Модератор: Тогда с Игорем.
Елена Милохова: С Игорем, простите. Достаточно сложно объективно оценить, поэтому ты оцениваешь опыт своей организации или организации, которая находится в поле твоего видения. Поэтому моя оценка обусловлена как раз тем, что у нас, в отличие, может быть, от других организаций, есть возможность расширить... Вот, например, в прошлом году мы расширили отдел фандрайзинга. То есть для обеспечения нашего же предоставления услуг мы пользуемся в основном тем ресурсом, который сами же и находим. А остальное все, действительно… И я присоединяюсь к сказанному о государственных субсидиях, там исключительно решается... Никакой экспертной оценки выбора той или иной организации, это как было, так и есть, исключительно личные какие-то мотивы.
Мы, например, в этом году получали субсидии, и я понимала, что если нам – «Пушкинской деревне» – в этом году за 10 лет первый раз дали субсидии, то ясно, что какая-то организация будет этих субсидий лишена или получит в сокращенном виде. Поэтому вот этот пункт, он достаточно такой скользкий в плане оценки, он скорее субъективный, чем объективный. Поэтому моя более высокая оценка связана с нашим опытом в основном.
Модератор: Пожалуйста, необходимые дополнения.
Игорь Карлинский: По поводу субсидий я хотел бы дополнить вот что. У властей сложился определенный привычный круг получателей субсидий. И новой организации, скажем так, какая бы она не была, практически в этот круг не пробиться. Это, во-первых.
Второй момент. Говоря о восприятии властью НКО как оказывающих услуги населению, следует отметить, что власть не воспринимает эти услуги населению как на самом деле услуги власти. А зря! Приведу один простой пример. Вот через мой кабинет идет поток людей разной степени вменяемости, это я мягко очень говорю. С разной степенью способности сформулировать свою проблему и т. д. От меня, если человек уходит к чиновнику, то уже хотя бы понимает, в чем проблема. У него на листочке – или на нескольких листочках – эта проблема сформулирована уже четко, дана опора на соответствующие нормативные акты, приложены соответствующие копии документов, либо указано, откуда что надо запросить и т. д. То есть чиновник, который сталкивается потом с этим человеком, он тратит гораздо меньше времени, чем он потратил бы без нас. Хотя в ряде случаев он бы и не тратил время, потому что когда, допустим, он работает с человеком, страдающим амнезией... «Где был прописан? – Не помню. – А что я тогда могу тебе сделать?»
То есть на самом деле власть выигрывает от того, что мы оказываем помощь клиентам. Но с другой стороны, тогда труднее отказать. Вот это власть чувствует абсолютно четко, поэтому, скажем, вопросы, которые связаны с правовой помощью населению, они не шибко поддерживаются нашими властями. Далее – подготовка специалистов. Я могу сказать, например, что в нашей стране я не знаю, кто готовит специалистов по работе с бездомными. Не знаю.
Александр Кострикин: Никто.
Игорь Карлинский: Никто не готовит. А те специалисты по социальной работе, которые выходят, допустим, из университета, их подпускать просто нельзя к бездомным, они опасны.
Дальше, по поводу платных услуг. Что касается вопроса об альтернативных формах, рассчитанных на другие категории, я могу сказать так: опыт показывает – я это наблюдал и за рубежом – если начинается вот такая деятельность с альтернативными категориями, то потом как-то та категория, во имя которой все это было начато, уходит в сторону. Эта опасность очень велика. Клиент платит. Должен сказать, что у нас тоже есть некоторые клиенты, которые могут заплатить. Иногда они к нам доходят. Почему иногда? Потому что для того чтобы попасть ко мне, надо стоять большую очередь. Я имею в виду правовую помощь. Не тарелку супа, за которой те, кто может заплатить, не идут, а правовую помощь. Ну, а те, кто платят, доходят только в том случае, если присутствует некий репутационный момент: они готовы отстоять эту очередь, потому что они лучше придут сюда и получат то, что они хотят. Они как бы не знают, куда еще идти. А в остальном....
Татьяна Дорутина: А почему они платят?
Игорь Карлинский: Они платят как? У нас есть тоже ящик, они туда платят. Они не мне платят. Но большинство клиентов не имеют... Вот если бы у нас было, как в той же самой, извините меня, Дании, Германии и т. д. – для бездомных пособие, из которого он мог бы заплатить, мы могли бы назначить некоторую таксу за наши услуги. А поскольку источника средств к существованию у бездомных нет, мы не можем этого сделать – это один момент.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 |
