Галина Курганова: Но, на мой взгляд, многим людям свойственна активная жизненная позиция, изначально, мы такими рождаемся. И мне кажется, что вот это желание изменить мир… люди приходят в это для того чтобы изменить что-то своим делом.
Татьяна Дорутина: Но таких все-таки мало, меньшинство.
Галина Курганова: Нет, я их вижу среди молодых ребят, волонтеров, когда я разговариваю с ними.
Татьяна Дорутина: Так, просто к вам такие и приходят.
Галина Курганова: И они видят, что они это делают, и что это возможно. И я думаю, мы и остаемся здесь до тех пор, пока мы верим, что мы можем что-то сделать.
Елена Боровкова: Я хотела сказать, что, если рассматривать нашу организацию «Школа единоборств», то приходят туда волонтерить или работать люди, которые хотят через присоединение к общему делу как-то найти себя. И в итоге, когда даже они уходят, в положительном смысле уходят, то, значит, они что-то здесь получили и пошли дальше. У меня даже когда-то было такое деление приходящих людей на пациентов и учеников. То есть одни приходят лечиться, а другие учиться. Вот, в принципе, если они решили свою проблему, как-то оздоровились, и уходят – хорошо. Если они научились чему-то – тоже хорошо. Страдают, как правило, те, которые начинают отождествлять... даже не то, чтобы отождествлять, а ориентироваться на главное действующее лицо. Допустим, у нас это шеф-инструктор, основатель школы, и хочется быть таким же. Таким же невозможно быть. И это, конечно, немножко или сильно ломает людей, и происходят неприятные вещи. А про общественные и про молодежные организации, поскольку они тоже очень разные, не все созданы снизу, некоторые откуда-то сбоку или сверху... Не только по зову сердца приходят, а желают как-то стартануть через общественную организацию, ну, как правило, куда-нибудь в госвласть. И кто-то проскакивает, в том смысле, что получается у них, и необязательно, что это отрицательно заряженные представители молодежи. А кто-то, когда понимает, что это не получается, делает выбор: либо для самоопределения и самореализации, либо уходит.
Анна Скворцова: Раз пошел такой философский разговор, я тоже коротенькую реплику вставлю. Знаете, я когда-то очень много времени потратила на то, чтобы набирать союзников, чтобы все делали что-то вместе. Потом я наткнулась на мысль одного мудреца, который сказал, что это трата времени, неэффективная. Важно делать свое дело, и когда ты добьешься тех результатов, которые ты ставишь, там встретишь тех людей, которые делают подобное.
Марина Левина: Я согласна, Анна, совершенно.
Игорь Карлинский: Буквально маленький камушек. Мы тут все рассуждаем, пардон, со светской точки зрения. А есть достаточно большая категория людей, которые подходят к этому, исходя из своих религиозных убеждений, и мы, к сожалению, не способны сейчас это отразить. Это отдельный блок. Я просто хотел напомнить об этой категории, потому что она очень существенная.
Елена Здравомыслова: Я хочу сказать, что надо учитывать, наверное, что в поле этого активизма общественного есть разные позиции. Есть люди лидеры, а есть люди, которые приходят на долгий срок работать в добровольческой организации. А есть люди, которые приходят зарабатывать небольшие деньги или зарабатывать какие-то другие формы капитала, и у них разные мотивации. В основном мы сейчас говорили о высоком уровне, когда это призвание, когда это долгосрочный жизненный проект, но это далеко не всегда так, и не только на эти мотивации мы должны ориентироваться, если мы хотим, чтобы этот сектор развивался.
Татьяна Дорутина: А мне кажется, что долго не будет человек сидеть в этом секторе, если у него нет какого-то высшего позыва.
Елена Милохова: Согласна.
Татьяна Дорутина: Потому что просто иначе он на каком-то этапе...
Елена Боровкова: Не вписывается.
Татьяна Дорутина: Да, не вписывается.
Марина Левина: Причем на любой позиции. Даже, если секретарем посадить.
Татьяна Дорутина: Я хочу сказать, у нас в организации работали молодые девушки, и когда у нас менялись проекты или финансирование, иногда им приходилось уходить и т. д. И я с удовольствием наблюдаю, что они очень гордились и гордятся тем, что они у нас работали. Они указывают это в резюме, они считают этот опыт очень полезным. И я так понимаю, что, конечно, не с денежной точки зрения. Они приобрели навыки общения, навыки сочувствия, возможно. То есть совершенно какие-то другие, общечеловеческие навыки. И главное, что у них это как-то сохраняется в памяти.
Елена Боровкова: Не стыдятся того, что работали.
Игорь Карлинский: Я забыл одну вещь... Очень важный момент. Я когда с волонтерами беседую, они довольно часто задают мне вопрос: «А скажите, а часто ваши клиенты приходят и вас благодарят? Вот вы им помогаете... » И когда я отвечаю «нет», я вижу такое разочарование в глазах и говорю: «Ребята, читайте закон. Что сказано в законе? В законе сказано, что наши организации создаются для чего? Для реализации наших потребностей. Это мы хотим им помочь, а они нас допускают к этому. Поэтому это мы должны быть им благодарными. А если вы приходите сюда искать благодарность, то вам не сюда, ребята. Вот если вы хотите что-то изменить, что-то сделать – вам сюда. А если вы хотите что-то сделать за благодарность, то вам не сюда».
Татьяна Дорутина: Да, я тогда еще скажу одну фразу: «Если к вам никто не ходит, значит, вы никому не нужны» – вот это как бы тезис общественной организации.
Елена Белокурова: Я хотела всех поблагодарить за то, что очень интересные, даже неожиданные, вещи прозвучали. Вообще наш вопрос был скорее в том, как общество смотрит на этих людей, а вы все говорили о внутреннем. Это на самом деле показывает, что все эти факторы, которые мы обсуждали: репутация в обществе, инфраструктура и т. д. – может быть, и не так важны, если есть какая-то внутренняя вещь. То есть вот этот мини-опрос показал, что на самом деле есть люди, которым вообще ничего не страшно, ни правовое поле им, ни отсутствие репутации в обществе...
Игорь Карлинский: Но деньги без репутации где взять?
Модератор: Спасибо, коллеги, теперь давайте несколько таких экспресс-прогнозов, что ждет нас в этом году? Куда бежать и что делать?
Анна Орлова: Пока не настали выборы делать все как можно быстрее с региональным законодательством.
Татьяна Дорутина: А мне кажется, что социально направленным организациям ничего не грозит. Главное, чтобы они шли в струе тех пожеланий, которые идут сверху, от «Единой России», и пользовались теми подачками, которые бывают во время выборов. А вот те организации, которые будут вмешиваться в избирательный процесс или пытаться контролировать, то, мне кажется, что в этом году будут ограничения намного более жесткие, чем в любые другие выборные года.
Анна Орлова: Мне кажется, что еще многое зависит от того, что у нас будет с Гражданским кодексом. Как быстро все это примут.
Мария Каневская: В мае, наверное.
Анна Орлова: И насколько сохранится то, что написано сейчас.
Татьяна Дорутина: Дело в том, что в избирательный год никаких критических изменений в законодательстве делать не будут. В этом плане можно быть спокойными. Другое дело, что себе позволит власть... Насколько она распустится. Или можно спросить иначе: «Что позволят люди ей сделать во время выборов?»
Елена Здравомыслова: У меня такое представление, что электоральный цикл создает определенное окно политических возможностей для самых разных социальных сил. Это время митингов и демонстраций, это время попыток политических партий как-то себя заявить и заработать себе авторитет, и увеличить себе членство, в том числе из расчета НКО и их проблематики. Они захотят устроить некоторые контакты, некоторые контракты с НКО. И разумно и стратегически думающие НКО должны понимать, что выборы – это определенные возможности и тут на них конкретно работать. Для этого нужен конкретный план.
Татьяна Дорутина: Конкретно работать на власть, другой возможности не предоставляется.
Елена Здравомыслова: Нет, не на власть. На себя, на свою повестку дня. Еще не очень определена на самом деле расстановка сил во власти. Это время, когда организация может коалициями заниматься вот такими прагматическими. В общем, надо думать, что выборы – это особая ситуация неопределенности, которая может дать возможности.
Мария Каневская: Я хотела бы маленькую ремарку. Для тех, кто хочет сохранить свои организации и кто не является правозащитником по ДОПу, нужно лечь на дно и просто работать тихо и спокойно и не отсвечивать. Всем остальным можно пожелать только терпения и еще раз терпения. Но те, кто хотят сохраниться, лучше не высовываться год перед выборами – это точно.
Марина Левина: Мне кажется, что это время, когда для того чтобы объединиться на основании общих ценностей, мировоззрения, нужно вначале размежеваться. И я уверена почему-то, хотя раньше в это не верила, что будут создаваться коалиции организаций, которые будут объединяться вокруг очень конкретных вещей – вокруг деятельности. Не вокруг идей, мировоззрения, пользы, а вокруг конкретной деятельности. Это меня радует. Ну, например, никогда не думала, что куча организаций объединится вокруг деятельности по ПНИ (Психо-неврологические интернаты), вокруг которых был вначале скандал, а теперь образовалась коалиция организаций, которые вокруг закрытых учреждений объединяются. Никогда не думала.
Очень уважаю ЦРНО, но никогда не думала, что соглашусь войти в коалицию, которая создалась после обсуждения этого несчастного закона[9]. Теперь вижу – не просто соглашусь, а готова идти за ними, как за лидерами. Хотя до этого просто пользовалась услугами, и были хорошие отношения. Я никогда не думала, что они вступят в конфронтацию с властью.
Анна Орлова: Мы разве в конфронтации?
Марина Левина: Ну, вступили вы. И вступили-то самым опасным образом.
Второе. Я, также как и Мария, убеждена в том, что не стоит НКО в предвыборный год вступать ни в какие отношения с политическими партиями. Это всегда опасно.
Мария Каневская: Я про это и говорила.
Марина Левина: Ни за какие деньги не стоит. Их всегда приходится отрабатывать. Я считаю, что это очень опасно. Мне так кажется.
И третий момент. Мне кажется, что для меня по-прежнему единственной надеждой надежного источника финансирования являются сами граждане, и поэтому, я считаю, что нам надо убеждать грантодающие организации в первую очередь вкладывать в информирование населения о том, что мы делаем, именно с той целью, чтобы люди нас поддерживали. Причем делать это в виде широких рекламных компаний. Мне кажется, что это очень важно.
Мария Каневская: Вы же понимаете, что граждане не будут правозащитные организации поддерживать.
Марина Левина: Нет, чтобы они поддерживали нас членскими взносами, деньгами...
Анна Скворцова: «Циркон» делал в прошлом году исследование. И там очень мало было подвижек, но вот одна из немногих была в вопросе «Во что вы готовы вкладываться?» То есть там было на знание НКО, плюс во что вы готовы вкладываться. Единственная позиция, по которой было увеличение – небольшое, но увеличение – касалось готовности граждан поддерживать правозащитные организации.
Мария Каневская: Это какие? Которые связаны с их личными интересами: ТСЖ, гаражи...
Анна Скворцова: Не было детализации, но тенденция...
Татьяна Дорутина: Все равно радует.
Галина Курганова: Мне кажется, что сейчас такое время, когда организации начинают рассматриваться с точки зрения, можно им доверять или нельзя, свои они или чужие. Время организациям достаточно честно говорить о своих ценностях, позициях, время коалиций и продвижения тех идей, которые мы считаем важными. Именно это может повлиять на изменения нашего общества в целом, а не просто зависеть от той или иной политической платформы. Если мы будем об этом говорить, то услышат и, может быть, кто-то там возьмет в свою платформу. Но если мы не будем это делать, тогда будут продвигаться всякие лозунги и идеи, которые мы потом будем расхлебывать в течение следующих лет. Поэтому, мне кажется, сейчас время дискуссий, время прояснения позиций и ценностей...
Татьяна Дорутина: Каких дискуссий? Бег вперед. Все. С низкого старта. Потому что год вообще очень тяжелый будет, потому что... На самом деле, ведь не мы же, граждане, волнуемся, а власть нагнетает обстановку так, будто для нее это последний шанс для выживания. Может быть, для них это и последний шанс для выживания, потому что если они не выигрывают, то возникают суды или им нужно ехать за границу, или еще что-то... И получается, что мы идем вслед этой нервозной обстановке и попадаем в соответствующую ситуацию, и вынуждены во всем этом жить.
Если они чего-то боятся... мне кажется, что вот любой гражданин, такая мелочь, но, если он видит нарушения во время выборов, пускай он об этом скажет. Вот будет сайт, например, где регистрируются все нарушения. От гражданина требуется мелочь – зайди на сайт и напиши. Как на сайте «Протечка» – крыша течет. Так же и тут напиши – вот конкретно здесь нарушение. Мне кажется, что гражданская активность, все равно она, пускай она не будет очень крутой, пускай люди не идут на митинги против нечестных выборов и т. д., но такая мелочь, как зафиксировать нарушения, она всем нам по силам. Надо в этом участвовать.
Марина Левина: Я очень коротко скажу. К нам приходит очень много людей, очень разных, и мы достаточно глубоко общаемся ними на разные темы, и мне кажется, что есть тенденция, в том числе и среди молодежи, некая такая аполитичность или, как говорит Игорь, тенденция «уйти в отказку». То есть, грубо говоря, человека спрашиваешь: «А ты новости смотришь? – Нет. – Газеты читаешь? – Нет». То есть вот эта пропасть между тем, что происходит в государстве, с точки зрения политической жизни, и просто с жизнь человека, она реально увеличивается.
Татьяна Дорутина: И это не только молодежь.
Марина Левина: Так вот, собственно говоря, по сути дела народ и власть, они живут в разных странах, в разных государствах и ощущают себя совершенно по-разному. И вот мне кажется, что это, с одной стороны, это плохо, и я вот совершенно согласна, что плохо, потому что участие в любой правозащитной деятельности плохое, никто не включается. С другой стороны, хорошо, потому что растет количество людей, которые стали задумываться о собственной жизни. А, в принципе, именно этого наша власть и боится. Человек стал думать о себе.
Мария Каневская: Еще я хотела маленькую ремарку вставить, что в этот год власть будет специально стравливать и втравливать, и главное не стравливаться и не втравливаться.
Елена Милохова: На провокации не идти.
Мария Каневская: Да.
Игорь Карлинский: Я хочу сказать, что, с моей точки зрения, этот год будет очень тяжелый, потому что в этот год власть будет отрабатывать до осени за два, и додавливать уже осенью... Предвыборный период, мне кажется, создает не окно возможностей, а окно рисков. Объясню почему. Потому что на самом деле больше всех заинтересованы в НКО оппозиционные партии в данной ситуации. А, учитывая то, как у нас работает административный ресурс, я бы сказал, что это скорее окно рисков, чем окно возможностей, потому что присоединиться к кому-то, с кем-то посотрудничать, сейчас это рискованно, кроме «Единой России». А «Единая Россия» – там вопрос физической брезгливости достаточно острый.
Теперь касаемо того, что мы уже наблюдаем с начала года. Мы наблюдаем возрождение «оранжевой паранойи». Мы наблюдаем возрождение мифологемы о тлетворном влиянии иностранных НКО, которые финансируют всякие «оранжевые революции» и антиправительственные заговоры и прочее. Поэтому я думаю, что год будет очень тяжелым, и во что это выльется мы, надеюсь, посчитаем через год. Но могу сказать, что иногда могут происходить совершенно непредсказуемые вещи. Просто как пример такой.
В 2003 году мы в ООН подаем свой доклад о положении бездомных в России. После этого господин Починок, который был министром труда и возглавлял российскую делегацию, читает наш доклад, чего мы не могли до этого никак добиться. Он соглашается со всем, кроме одного пункта, он говорит своим подчиненным примерно так…Ребята, вот этих быстро сюда, быстро создать рабочую группу, разработать предложения по изменению законодательства, чтобы нам с бездомными решать вопросы, с использованием потенциала вот тех ребят, которые понимают в проблеме, у нас оказывается есть те, кто понимают в проблеме». Замечательно! Это Починок сказал в начале 2004 года. Что дальше произошло с министерством? Оно было в этом же году ликвидировано. Возникло министерство здравоохранения и социального развития. Починок там оказался уже никем. Те люди, которые что-то начали понимать, оттуда ушли и т. д. То есть выкрутас может быть любой абсолютно, который предсказать невозможно. И опять же сама по себе нестабильность является отрицательным фактором, с моей точки зрения, когда мы говорим о развитии.
Елена Боровкова: У меня есть комментарий. Мне трудно делать прогнозы, я не специалист. Но по той информации, которая через нас проходит, могу сказать, что, помимо того, что образуются какие-то коалиции в нашем секторе, образуются еще неформальные сообщества межсекторные. То есть попытка, есть люди, которые и там, и в банках, среди высокопоставленных чиновников города, которые все-таки хотят что-то изменить. Не знаю, насколько можно этому верить, может быть, это тоже какой-то хитрый ход, но вроде как есть попытка во главу угла поставить качество жизни человека. И звучит слоган: «Петербург для жителей, а не жители для Петербурга».
Татьяна Дорутина: Это где такой слоган?
Елена Боровкова: Я говорю, что это информация неформальная и проходит так из уст в уста. Но как бы в подтверждение, что такое есть, затормозили принятие стратегии развития города, которую КЭРППиТ разрабатывал, и теперь к 1 мая совершенно другой комитет должен представить проект. Я говорю, что верить или не верить – не знаю. По крайней мере, если отстаивать именно такую позицию и делать это очень грамотно, то, может быть, что-то и получится.
Елена Белокурова: Мне бы хотелось обратить внимание на такой момент, который тоже, конечно, может обернуться чем-нибудь ужасным, но пока вполне... Я о том, что на самом деле происходит активизация не только политических партий, которых нужно бояться, но и разного рода экспертных групп и экспертных сообществ и т. д. Соответственно, мне кажется, что это тоже в какой-то степени одна из возможностей повлиять на будущее. Не знаю, возможно, что это все тоже во что-нибудь несимпатичное выродится, но пока что мы видим разные доклады, программы, мы видим работу над «Стратегией-2020», которая пока что, с точки зрения некоммерческого сектора и общественного института, началась хорошо, – я просто там участвую немножко. К чему это все приведет – непонятно, но пока есть такой вполне такой интересный посыл поработать на будущее, посмотреть, какова может быть роль некоммерческих организаций вообще в общественном развитии. То есть я просто хотела указать на то, что есть и такие возможности, которыми, мне кажется, тоже можно воспользоваться.
Анна Скворцова: Я только один тезис, направленный внутрь сектора, а не на внешнюю среду. Мне кажется, что нам просто пора свою собственную стратегию развития разрабатывать. То есть перестать ждать, что там нам государство в очередной раз предложит через законы, а разработать – собственную.
Модератор: Спасибо большое, коллеги.
[1] ОБС – «одна баба сказала».
[2] «шакалят у посольств» - цитата из публичного выступления .
[3] Юлия Минутина - координатор общественного движения за сохранение Петербурга «Живой город».
[4] Лиговский, дом 87 - Адрес дома, в котором располагается Центр РНО.
[5] См. Оценочную форму – приложение1.
[6] «Белые ночи фандрайзинга» - ежегодная конференция по фандрайзингу, проводимая ЦРНО с 2006 года.
[7] Федеральный закон Российской Федерации от 01.01.01 г. N 94-ФЗ О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд.
[8] Федеральный закон от 01.01.2001 N 40-ФЗ - один из тех пяти законов, вносивший изменения в Федеральный закон от 01.01.2001 N 7-ФЗ "О некоммерческих организациях".
[9] Скорее всего, имеется в виду региональный закон о поддержке социально-ориентированных организаций.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 |
