Стенограмма рабочей встречи экспертной группы по определению Индекса устойчивости некоммерческих организаций Санкт-Петербурга (стр. 1 )

Стенограмма рабочей встречи экспертной группы

по определению Индекса устойчивости

некоммерческих организаций Санкт-Петербурга

за 2010 год (11 апреля 2011 года)

На встрече присутствовали:

Елена Васильевна Белокурова (Центр изучения Германии и Европы СПБГУ, Европейский университет в СПб);

Елена Борисовна Боровкова (РАМДОО «Санкт-Петербургский Круглый стол молодежных и детских объединений»);

Татьяна Сергеевна Дорутина (РОО «Лига избирательниц Санкт-Петербурга»);

Елена Андреевна Здравомыслова (Европейский университет в Санкт-Петербурге);

Мария Александровна Каневская (Ресурсный правозащитный центр);

Игорь Залманович Карлинский (СПб РБОО помощи лицам без определенного места жительства «Ночлежка»);

Александр Вадимович Кострикин (независимый эксперт);

Галина Сергеевна Курганова (АНО «Информационно-аналитический центр НГО»);

Марина Юрьевна Левина (СПб Общественный Благотворительный Фонд «Родительский мост»);

Елена Анатольевна Милохова (МБОО «Российский Комитет «Детские Деревни – SOS»);

Анна Валерьевна Орлова (СПб БОО «Центр РНО»);

Анна Яновна Скворцова (СПб БОО «Центр РНО»);

Мария Дмитриевна Соколова (СПб БОО «Центр РНО»);

Любовь Владимировна Смыкало (СПбОО «Врачи детям»);

Елена Александровна Титова (Генеральное Консульство Нидерландов в Санкт-Петербурге);

Ксения Георгиевна Чупрова (СПб БОО «Центр РНО»);

Екатерина Валентиновна Яковлева (Администрация Петроградского района Санкт-Петербурга)

Модератор – Анна Александровна Клёцина (СПб БОО «Центр РНО»).

Модератор: Очень рада, что вы нашли сегодня возможность присоединиться к этому процессу, который регулярно проходит с 2005 года: к ежегодному осмыслению, формулированию и определению состояния некоммерческого сектора в Петербурге по методике «Индекс устойчивости НКО». Второй год уже нас гостеприимно принимает Центр мониторинга социальных процессов. А поскольку в этом году проведение «Индекса» финансово стало возможным благодаря Центру изучения Германии и Европы, может быть, Елена Белокурова тоже скажет пару фраз?

Елена Белокурова: Да, я могу сказать пару фраз. На самом деле, поскольку Центр РНО обратился в этом году ко мне и нашему Центру изучения Германии и Европы по поводу того, что нужно найти финансирование на проведение этого мероприятия, то я попробовала включить его в исследовательский проект нашего Центра изучения Германии и Европы, касающийся солидарности в некоммерческих организациях. И, может быть, в связи с этим мы какое-то время уделим вопросам солидарности. А в целом я, наверное, больше ничего не хотела бы сказать, кроме того, что желаю всем удачи, и надеюсь, что все пройдет так же хорошо, как всегда. Спасибо.

Модератор: Коллеги, я бы попросила по кругу каждого коротко представиться.

Любовь Смыкало: Меня зовут Любовь Смыкало. Я из общественной организации «Врачи детям».

Елена Титова: Меня зовут Елена Титова. Я из Консульства Нидерландов. Я занимаюсь программой «МАТРА». С кем-то мы уже работали по проектам, кто-то просто о нас слышал. Программа существует давно, а я работаю с этой программой третий год. Очень благодарна, что меня пригласили, поскольку мы получаем основную информацию от непосредственного общения с представителями НКО.

Татьяна Дорутина: Татьяна Дорутина.

Игорь Карлинский: Игорь Карлинский, «Ночлежка»

Анна Орлова: Анна Орлова, Центр развития некоммерческих организаций.

Марина Левина: Марина Левина, Фонд «Родительский мост».

Галина Курганова: Информационно-аналитический центр НГО медико-социальной сферы.

Елена Боровкова: Член Совета Ассоциации «Круглый стол молодежных и детских объединений».

Елена Белокурова: Центр изучения Германии и Европы.

Екатерина Яковлева: Специалист в сфере молодежной политики Администрации Петроградского района.

Модератор: Коллеги из ЦРНО, представьтесь.

Ксения Чупрова: Ксения Чупрова: ЦРНО, менеджер проектов в сфере благотворительности.

Анна Скворцова: ЦРНО, исполнительный директор.

Мария Соколова: ЦРНО, менеджер проектов.

Модератор: Коллеги, с методикой практически все вы уже знакомы, кто-то не первый год с ней сталкивается, кто-то столкнулся первый год, но читал обращения к экспертам и в анкете, и в описании. Я напомню буквально пару слов, что это и зачем мы это делаем. Мы адаптировали еще в 2005 году методику Freedom House. Каждый год с ее помощью, немножко в модифицированном варианте, замеряем индекс устойчивости и пытаемся обсудить и понять, описать для себя и как-то коммуницировать внешнему миру то, как мы видим состояние некоммерческого сектора в нашем городе. Методика немножко ретроспективная, то есть в следующем году определяется за предыдущий. Однако в этом году Игорь Карлинский внес такое предложение: если нам удастся двигаться динамично, то в конце уделить еще некоторое время, чтобы хотя бы коротко набросать прогнозы. Попытаться сформулировать: куда дует ветер; куда все развивается, и как мы видим ситуацию в дальнейшем; какие мы можем дать советы как коллегам по сектору, так и представителям городских властей, так и представителям донорского сообщества; какие рекомендации, тенденции мы фиксируем. То, что мы делаем, записывается.

Главная наша цель – выйти консенсусом на оценки по каждому из семи основных параметров и на общую оценку индекса устойчивости за год. Но не меньшей, а может быть, и большей ценностью обладают те комментарии, которые вы уже – большое спасибо! – сделали в анкетах, и та дискуссия – те аргументы и те инсайты, которые нас ожидают сегодня.

Мы обычно делаем расшифровку этой встречи, редактируем, обрабатываем, показываем вам, и дальше в коротком и в полном виде стараемся максимально широко распространить это знание и понимание. Так, чтобы и сам сектор, и те, которые с сектором работают и сталкиваются, могли иметь более объемную, более разностороннюю картину того, что происходит. Чтобы понимали, где они находятся, и понимали – и на уровне сообщества, и на уровне отдельной организации – как свои личные усилия сопрягать с тем, что происходит в секторе в целом и во внешней среде.

Есть ли какие-то вопросы по тому, каким образом мы движемся?

По каждому из факторов мы будем двигаться примерно по такому сценарию:

обзор факторов, что у нас в анкете включено, и какие факты вы упомянули. Затем оценки, которые вы дали. У меня есть сводная таблица, и две еще ходят в кругу. Я буду обязательно спрашивать тех людей, которые по рассматриваемому фактору поставили наиболее высокие или наиболее низкие оценки. Далее мы смотрим, каким был этот показатель в прошлые годы, и какое механическое среднеарифметическое ваших оценок. Потом – свободное обсуждение: обмениваемся своими аргументами и консенсусом выходим на общий балл, который может от среднего отличаться достаточно сильно. То есть среднее – это скорее такой математический казус. То, что вы выставляли в анкетах – это ваша индивидуальная оценка, а смысл нашей встречи и совместной работы в том, чтобы поднять пласт информации и как-то его взвесить, и выйти на уровень здравого смысла, на уровень ощущения. Выйти по сравнению с прошлым годом на какую-то оценку, которую мы готовы поставить за этот год. Вот примерно так.

Для тех, кто не первый год участвует в Индексе, у меня небольшой сюрприз. Обычно мы начинаем с правового поля, долго на нем бьемся и потом уже в каком-то более быстром темпе движемся дальше. Я предлагаю сегодня для разнообразия начать с конца – начать с тех факторов, которые относятся к репутации НКО. Нет возражений?

Еще важный момент – напоминаю, что у нас обратная шкала, то есть чем больше, тем хуже. Чем меньше, тем лучше.

Галина Курганова: Скажите, пожалуйста, какой период мы рассматриваем? И факты. Мы рассматриваем факты исключительно 2010 года или включаем и факты 2011-го?

Модератор: Строго говоря, мы делаем сейчас индекс за 2010 год, и для исторической правды, конечно, в основном нас интересует то, что было в 2010 году. Но, поскольку мы находимся в реальном процессе и делаем это не для галочки, а для себя, для понимания и для дальнейшего движения, я предлагаю с оговоркой вполне можно упоминать и какие-то факты 2011 года, просто чтобы мы могли в стенограмме их пометить.

Игорь Карлинский: Можно я немножко раскрою этот момент? Просто, некоторые процессы, которые начались в 2010 годы, проявились, выступили, так сказать, обозначились в 2011 году, поэтому имеет смысл, может быть, говорить о каких-то вещах, если их начало, корни мы видим в 2010 году, или, может быть, даже они шли через 2010 с 2009 или с 2008 года и т. д. В таком случае, я думаю, что это имеет смысл.

Модератор: Что входит у нас в этот показатель? Освещение в СМИ. Восприятие НКО в обществе. Восприятие НКО государственными органами, коммерческим сектором. Связи с общественностью. Партнерство между секторами. Основное направление этого фактора – насколько люди и общество в целом знают про некоммерческий сектор; насколько положительно или отрицательно его оценивают; осведомлены ли, видят ли, опираются ли, любят, ценят и т. д.

Из тех баллов, которые у нас были и есть. Все мы в прошлом году по репутации поставили балл – 5. Это была оценка за 2009 год. А перед этим было: в 2005 году – тоже 5, потом 4,8, то есть какое-то определенное улучшение небольшое, потом опять 5, потом 4,7, и опять в прошлом году мы выставили 5. В целом по России за 2009 год по репутации оценка 4,7, то есть несколько лучше, чем оценили вы. Это по прошлым годам. В этом году среднеарифметическое у нас – 5,1. А так оценки рознятся от 3 до 6. У нас есть несколько экспертов, которые заполнили анкету, но не смогли присутствовать. Вот у Елены Милоховой, которая подойдет попозже, как раз оценка 3, наиболее оптимистическая. У Елены Вандышевой из «Стратегии», Зои Соловьевой из «Ночлежки», Дениса Старка из «Мусора больше нет» – шестерки. Но их никого нет. Давайте тогда поищем из тех, кто здесь присутствует. Вот, у Анны Орловой – 4,5.

Игорь Карлинский: Самый большой оптимист из здесь присутствующих.

Модератор: Да, самый большой оптимист. А Марина Левина и Галина Курганова поставили шестерки. Могу зачитать вам из анкет короткую выборку на этот счет. Итак, факты и события, которые учитывались: «участие в проведении социального форума, собственный опыт», «продолжающиеся случаи дискредитации НКО и благотворительности (например, скандал с фондом «Федерация»)». «Активные кампании по «Охта-центру» и победа общественности». «Законодательство о благотворительной деятельности в восприятии представителей власти и благотворительных организаций в российских регионах». Это госпожа Вандышева ссылается на аналитический отчет по результатам социологического исследования (http://www. *****/files/Zaqblago. pdf).

«В результате победы на Охтинском мысу, экологических и прочих акций – репутация улучшилась!!!» – считает Кострикин, которого с нами пока нет, хотя обещал. «В СМИ освещается проблема, а не деятельность НКО. Часто, несмотря на участие НКО компонент НКО не освещается». «Имеются сильные НКО, продвигающие PR собственной деятельности». «В СМИ, в основном жареные фаты про плохие НКО. Вся политика в отношении НКО на региональном уровне унизительна, НКО в роли просителей у дверей. Социальная ответственность бизнеса – это миф, во многом. Бизнес пытается использовать НКО в своих целях, объединить персонал, поиграть в благотворительность, без глубины и понимания, без ответственности за судьбы нуждающихся людей. НКО пытаются пропагандировать свою деятельность, но СМИ не заинтересованы в этом, пресса стала желтой. Хлеба и зрелищ, просто Рим какой – то, а не город». Это из анкеты Марины Левиной.

«Есть примеры удачной работы между секторами, но это скорее редкость». «Деятельность социального пресс-клуба». «Население не понимает, что такое НКО. Государство и СМИ периодически яркими и короткими бросками подрывают трудно складывающуюся положительную репутацию. Мы где-то в начале пути» – Зоя Соловьева. «Такое впечатление, что НКО борется против населения за решение каких-то «своих» проблем. Не в том смысле, что это проблемы самих НКО, а какие-то проблемы, которые НКО выбрали и решили, что это «важная проблема». При этом общество не понимает, что это важная проблема, и НКО не работает на то, чтобы общество это понимало. Выглядит примерно так, «Это важная проблема, потому что альфа косинус гамма-излучения», «а если вы не согласны мы вас записываем в противники этого важного изменения и будем с вами бороться». Я, конечно, передёргиваю, но я вижу очень мало примеров, когда НКО с терпением и любовью берёт за руку бизнес, власть и население и как ребёнка подводит его к пониманию/прочувствованию проблемы» – пишет Денис Старк.

Вот, еще факты, которые брались во внимание: общение с НКО, подающей заявки на финансирование в программе «МАТРА», мониторинг проектов, мониторинг информационного пространства. «Крупные мероприятия, проведенные НКО («Добрый Питер», «Белые ночи фандрайзинга», Межрегиональная конференция «Законодательство и гражданское общество: проблемы и перспективы», Ярмарка социальных проектов и программ НКО, конференция «Повышение доверия к НКО: российский контекст», международная конференция «Семья, ребенок, общество»).

Если по проблемам, которые уже были названы экспертами: «слабость НКО в работе со СМИ и общественностью»; «слабая информированность населения и органов власти о деятельности НКО, а также НКО о деятельности друг друга». «НКО, работающие на иностранные деньги, рассматриваются как шпионы». «Малоизвестность сохраняется, как и отношение к НКО как к сумасшедшим, фанатикам, ставленникам Запада, но в условиях роста недоверия Правительству растет доверие к НКО. Нужна межсекторная консолидация» – это все еще отсутствующий Кострикин. «Отсутствие репутации или скандальная репутация». «Во многом виноваты сами НКО, которые не продвигают себя, деятельность которых не прозрачна. Мы не нужны не власти не бизнесу. НКО как червяк в банке, покажу и спрошу, а у тебя есть?» – Марина Левина. Противоречивое освещение деятельности НКО в СМИ. «НКО не хватает знаний, умения подать себя, сформировать позитивный имидж организации. Общественное мнение относительно НКО не сформировано. Разное восприятие различных НКО, например, социальных и правозащитных. Сложные отношения с представителями СМИ» – так видит основные проблемы Елена Титова. А вот предложение Дениса Старка – по решению проблем: «Формирование отношения в среде НКО, что они работают для людей, для ВСЕХ людей. Или можно сказать так «сложно внутри, просто снаружи». Результат работы НКО, должен быть прост настолько, что его может понять 5-летний ребёнок. При этом технологии достижения этого результата, методики, схемы управления, взаимодействие и уровень научных знаний, может быть колоссально сложным. Но об этом не надо говорить массовому потребителю. Вот этот принцип изоляции сложности внутри и постоянное переформулирование результатов простым языком это ключ к успеху в общении с обществом, бизнесом и властью. Посмотрите на коммерческие продукты – компьютер это колоссально сложная внутри система, но от пользователя эта сложность изолирована. Вот такого рода изоляция должна быть сделана и для услуг НКО». Вот примерно такой экспресс-обзор по этому показателю.

Анна Орлова: А можно еще раз назвать факторы, которые необходимо учитывать? Здесь звучало очень много СМИ. А что там еще?

Модератор: «Репутация в обществе» – факторы:

— ОСВЕЩЕНИЕ В СМИ. Насколько полно и позитивно освещается работа НКО в городских СМИ? Делается ли разграничение между социальной и коммерческой рекламой?

— ВОСПРИЯТИЕ НКО ГОСУДАРСТВЕННЫМИ ОРГАНАМИ. Существует ли у городских органов власти положительное восприятие НКО? Опираются ли они на НКО как на один из ресурсов местного сообщества либо как на один из источников опыта, знаний и достоверной информации?

— ВОСПРИЯТИЕ НКО КОММЕРЧЕСКИМ СЕКТОРОМ. Насколько компании осведомлены о деятельности НКО? Видят ли компании НКО как получателей и посредников в реализации своих программ в области благотворительности и корпоративной социальной ответственности?

— СВЯЗИ С ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ. Пропагандируют ли НКО свою деятельность, укрепляют ли репутацию? Работают они ли с журналистами и населением для адекватного и позитивного освещения своей деятельности?

— ПАРТНЕРСТВО МЕЖДУ СЕКТОРАМИ. Есть ли примеры партнерской работы НКО (формальной или неформальной) с местными коммерческими и государственными организациями, средствами массовой информации, для решения совместных задач? Есть ли в различных секторах понимание возможностей и преимуществ таких партнерских отношений?

Я бы попросила бы сначала прокомментировать Анну Орлову, как оптимиста, и Галину Курганову и Марину Левину, как условных пессимистов, почему у вас именно такие оценки?

Анна Орлова: Я могу сказать, что в отличие от большинства прозвучавших моментов, я, наверное, опиралась на два других показателя, которые, мне кажется, существенно изменились в положительную сторону. Я имею в виду восприятие НКО в обществе и некие шаги НКО внутренние, которые изменяют характер связей с общественностью. Мне кажется, что, по крайней мере, по тем исследованиям, которые проводились Агентством социальной информации в рамках нашего большого проекта «Укрепление общественной поддержки НКО», совершенно четко видно, что за последние несколько лет информированность изменилась.

Модератор: Это по стране или по городу?

Анна Орлова: Это по стране, но так как происходил замер очень разных территорий в пяти или в шести регионах, то, мне кажется, что это можно экстраполировать и на Санкт-Петербург в том числе. То есть явно в разы повысилась информированность. Мы уже обсуждали в прошлые разы, что она во многом, может быть, повысилась не только на позитивном имидже НКО, но и на неких негативных фактах, которые активно обсуждались в прессе, но, тем не менее, изменилась информированность совершенно точно. Она выше, чем была 2–3 года назад, и продолжает расти. И мне кажется, что тот рост благотворительности и волонтерства и общественной активности в Интернете, он тоже в определенном плане работает в пользу положительного имиджа некоммерческих организаций.

И второй момент, мне кажется, что многие профессиональные организации за последние годы существенно переосмыслили свою самоподачу в обществе и на своих сайтах: вышли в социальные сети, стали заниматься более осмысленно и целенаправленно публичной отчетностью. В этом плане связи с общественностью становятся не просто связями со СМИ, которые действительно не всегда в пользу НКО, но, по крайней мере, деятельность самих НКО по подаче себя через другие каналы связей с населением, стала гораздо более осмысленной и здесь налицо большой прогресс, особенно у давно существующих профессиональных организаций. Поэтому, базируясь на двух этих посылках, которые в большей степени зависят не от среды, а от самих НКО, от их изменений, я поставила оценку чуть-чуть в плюс.

Марина Левина: Я сразу поставила 6, потому что долго вспоминала, в каких удачных передачах теле - и радио участвовала за прошлый год и как это все выглядело. И как-то мне стало грустно. Потому что, в общем, это было либо ни о чем, либо такое искусственное нагнетание всяких разных эмоций вокруг какого-то острого вопроса, который неглубоко раскрывался. То есть задача – временно привлечь внимание. Ну, и собственно говоря, это очень сильно огорчает, потому что как был 20 лет назад список из 10 или 15 журналистов, которых все зовут на различные социальные мероприятия и которых можно привлечь, если что-то происходит, так и осталось, и этот список мало расширился. Это очень грустная история лично для меня. Когда что-то происходит, все сразу говорят: «Ага! Надо позвать!», и звучат одни и те же фамилии по сути дела.

Второе – то, что мне очень сильно не нравится, это то, что если раньше все-таки можно было каким-то образом соблазнить СМИ на какой-то аналитический материал, сейчас кроме журнала «Эксперт», куда крайне сложно попасть, хотя иногда и удается, ну и, может быть, «Делового Петербурга», больше не соблазнить никого. Обязательно нужна какая-нибудь этакая «история». А мы совсем не всегда можем это делать вокруг наших клиентов, потому что это, в общем, неэтично, истории наших клиентов рассказывать. Потому что работаем в таких зонах. Игорь должен вывести бомжа, я должна вывести усыновителя или мать, которая хотела бросить ребенка.

Игорь Карлинский: Что вообще законом запрещено.

Марина Левина: Кто-то тогда должен ВИЧ-инфицированных показывать, несчастных брошенных подростков и всякое разное... Получается, что если мы хотим каким-то образом быть освещенными в СМИ, мы должны либо идти на нарушение интересов наших клиентов, либо это должно быть свободное сочинительство про девочку Машу, оставшуюся без родителей, просто из головы. И тогда это не о правде жизни. Это очень страшно. Причем зачастую нужен даже не жареный факт, а просто какой-то такой, не совсем хороший... Что еще огорчило? Именно, когда случались какие-то жареные факты: кто-то кого-то убил за границей в семье или еще какая-то история, кто-то где-то сгорел – тут же раздается 20–30 звонков: «Нужны ваши комментарии». Вот это вот тоже очень страшный вариант. А по другим поводам не нужны?

Игорь Карлинский: Что кого-то усыновили – это не надо.

Марина Левина: Не нужно. Нужно либо что кого-то изнасиловали, убили, кто-то сгорел или что-то произошло. Причем буквально – просто не отхожу от телефона – все хотят, чтобы были даны какие-то комментарии. Или вот, «Верка Сердючка сказала, что международное усыновление – это плохо». И тут же мне штук 10 СМИ разных позвонило мне в тот день и спросили, что я по поводу этого думаю? Ну, сказал человек, не подумав, чего цепляться-то? В какой-то совершенно к этому не относящейся речи. Вокруг этого сразу какой-то шум. Это, конечно, очень грустно.

Теперь про бизнес. Я хочу сказать так, что для меня... во-первых, я очень внимательно изучила отчеты своих коллег, которых очень уважаю, в частности, мне очень нравится отчет, который делают «Врачи – детям» – и увидела, что строка, которая касается бизнеса – это о смешном, у всех. Но при этом тот бизнес, который с нами идет на партнерство – это все какие-то игрища. Либо давайте устроим какую-нибудь игру, либо давайте шоу. Вот у нас во дворе все замечательно, там посадим деревцо, вот тут вот будут проходить сотрудники, мы это все снимем. Либо давайте нам что-нибудь про волонтерство – съездим в детский дом. В общем, я считаю, что это неуважение к нашим клиентам, если вокруг этой темы мы с вами будем активно играть. Вот это мое такое мнение. И, кроме того, с дефицитным бюджетом мне не до игры, я вам честно скажу. Причем это еще и оттягивает огромное количество сил, потому что это силы персонала, которого не хватает. Тот бизнес, который реально помогает, он делает это тихо, спокойно, даже не требует PR. Вот это занятное для меня было открытие.

Елена Боровкова: Я бы сказала – анонимно.

Марина Левина: Да, совершенно по-другому. И лично для меня именно это настоящая благотворительность,

Теперь, что касается самих НКО, которые себя продвигают… НКО, которые сами себя продвигают – вариант очень простой. Для того чтобы себя продвигать, надо иметь хорошего пиарщика, надо иметь средства. Я знаю, что у большинства НКО, с которыми я общаюсь, а я общаюсь со многими, средств на хорошего пиарщика для своего продвижения нет. Поэтому это делается, как умеем. Поэтому, наверное, и качество такое. Но то, что мы себя продвигаем плохо, я поняла после последнего четверга, который мы провели вместе в Смольном. Власть не понимает, что мы делаем, ни наших бюджетов, ни объемов услуг – не понимает ничего, поэтому не ценит. В общем, нам надо подумать, как себя продвигать. Отсюда идея у меня уже год – и будем обязательно делать – об интернет-телевидении как общем ресурсе, чтобы там ни было. И всякие другие идеи какого-то нестандартного продвижения сектора в целом.

И последнее, наверное, – межсекторное взаимодействие. Мне очень сложно. Но меня обрадовала та ситуация, которая складывается в Петербурге, вынуждает взаимодействовать друг с другом те организации, которые не хотят, как-то прислонившись к власти, любым путем вырвать кусок из горла у других организаций. Вот это вот я думаю...

То же самое происходит с теми организациями, которые работают в закрытых учреждениях. Вот мы сейчас пытаемся объединиться в такое неформальное сообщество. И на самом деле, очень много общаясь с организациями на российском уровне, могу сказать, что, в принципе, такое же сообщество на уровне соглашения пытается консолидироваться на российском уровне. И получается так, что каждый должен выбрать. Нельзя одной ногой стоять на одной льдине, другой на другой. То есть тот, кто имеет какую-то принципиальную позицию, тот, в общем, не всегда может консолидироваться с властью. Поэтому, примыкая к другой части, он заведомо оказывается в такой очень уязвимой со стороны власти позиции. Поэтому это такой очень серьезный выбор. Он происходит. Сейчас идет, как доходит до меня – разделение НКО. В этом я не вижу ничего плохого.

Модератор: Спасибо большое. Марина очень подробный и глубокий анализ сделала. Галина, есть что дополнить?

Галина Курганова: Да, есть. Во-первых, выставляя оценки по репутации в обществе, я оценивала в первую очередь репутацию именно в отношении некоммерческих организаций, а не в целом активности граждан или групп. Потому что, наблюдая развитие, действительно, волонтерства и бурное развитие инициативных групп, я, тем не менее, наблюдаю снижение репутации в отношении некоммерческих организаций, провоцируемое извне. Это одна сторона.

Вторая сторона. Подготавливая материалы доклада о положении детей в Санкт-Петербурге и анализируя сам доклад, я вижу, как в отчетных документах отражаются результаты наших конкретных сетевых проектов, которые мы осуществляем вместе с государственными организациями. Так вот в докладах и отчетах они отражаются как достижения государственного сектора. То есть эта совместная работа совершенно не содействует репутации некоммерческого сектора, и она не укрепляется, несмотря на практические действия.

Теперь касательно партнерства некоммерческих организаций. Мы проводили в этом году небольшое исследование по президентским грантам и всем этим поддержкам. И один из выводов этого исследования не о партнерстве некоммерческих организаций, а о конкуренции, о которой говорили многие эксперты. Таким образом говорить сейчас о партнерстве, укреплении партнерства, может быть, и можно, но очень осторожно. Скорее, все-таки конкуренция, борьба за ресурсы – вот такие вещи. Вот именно поэтому я поставила такую оценку, по сравнению даже с теми ожиданиями, которые были в прошлом году. Тенденции, которые наблюдаются, свидетельствуют не об укреплении репутации некоммерческих организаций, а скорее ослаблении этой репутации.

Игорь Карлинский: Я согласен со всем, что говорили коллеги. На самом деле скажу, что я хотел поставить 6, но постеснялся. Сейчас тезисно в качестве дополнения ко всему тому. Во-первых, что касается репутации, надо понимать, что репутация возникает не просто так. Есть, собственно говоря, та база, на которой она возникает, есть механизмы, по которым она возникает. Начну с механизмов. Основных механизмов возникновения репутации у нас два, три точнее сказать. Это личный опыт, горизонтальная коммуникация ОБС[1] и СМИ.

Сначала о СМИ. В СМИ НКО как ньюсмейкер выступает конкурентом кому? Власти и бизнесу. Если бизнес решает свой вопрос за счет рекламы, денег и т. д., у НКО с этим достаточно проблематично. Власть воспринимает НКО, с одной стороны, как конкурента. С другой стороны, власть просто по определению стремится занять все информационное пространство, а что она не может занять, забивается развлекухой. Не обязательно это Comedy Club, это могут быть детективы и т. д. То есть для НКО места там нет. Что совершенно замечательно озвучил уже в этом году наш twitter-президент Медведев, сказавший, что 90% населения находится в Интернете. Притом, что я вам могу сказать – не говоря за Питер, где процент пользователей Интернета, естественно, выше, чем в среднем по России, так как мегаполис – а в провинции во многих населенных пунктах вообще практически нет Интернета. Это первая позиция. То есть для НКО нет места на тех каналах информации, в тех средствах информации, которые получает основная масса населения, то есть на радио и телевидении – на основных базовых каналах. Это первое.

Второе. Тут упоминалась Охтинская дуга, так вот, господа, я вам могу сказать, что у меня мнение именно не в плане того, что мы добились результата по Охтинскому мысу, а в плане репутационном – отличается от того, что было высказано здесь. Дело в том, что в процессе борьбы за Охтинский мыс на НКО и НКО-шников было вылито столько дерьма, что я думаю, это мое предположение, что эта победа для НКО не воспринимается как победа светлого начала над темным. Как говорится, из двух бездарных полководцев один всегда победит.

Бизнес. Отношения с бизнесом. Крупный бизнес, извините, затянут в крупные проекты – Сочи и тому подобное. А остальному бизнесу не до того – он выживает.

Что же касается непосредственного восприятия и, соответственно, горизонтальной коммуникации, то процесс давления на НКО, который начался где-то в гг. изменением законодательства и прочее-прочее, заметно снизил, с моей точки зрения, возможность НКО оказания помощи своим клиентам. Часть НКО просто закрылись, их стало меньше, поэтому услуг реально стало меньше. Зачастую люди сталкиваются с ситуацией отказа, потому что...

Анна Орлова: Мы про репутацию.

Игорь Карлинский: Стоп, Это влияет на репутацию. С моей точки зрения, репутация страдает, потому что, услуг стало меньше, объем услуг стал меньше. Соответственно, меньше людей их получает, больше людей сталкиваются с ситуацией отказа, а репутация, которая уже там дальше по горизонтальным коммуникациям распространяется, не очень хорошая. Поэтому я бы, пожалуй, даже снизил, вот честно скажу.

Татьяна Дорутина: Мне хочется отметить, что у нас в стране основная информация идет с экрана телевизора, и поэтому нужно говорить, какие репутационные подвижки были с экрана телевизора. Там проходили две всероссийские кампании – это «Охта-центр» и «Химкинский лес». И несмотря на то, как они освещались и прочее, все-таки нужно уповать на мнение обывателя, который видит достижения НКО в этой области. Потому что рядовому человеку нужен чистый воздух, рядовому человеку не нужна эта башня. Поэтому я думаю, что независимо от того, как выглядело отражение этих кампаний на телевидении, репутационные подвижки положительные. На мой взгляд, идет дальнейшее такое расчленение государственных органов и НКО, потому что государственные органы не заинтересованы в работе общественных организаций. Это показывает и увеличение инициативных групп, которые не намерены регистрироваться и которые не нашли свою нишу существования и взаимодействия на горизонтальном уровне с другими организациями, независимо от того, зарегистрированы они или нет. Они научились партнерству, и это партнерство крепнет. Все мы находимся в совершенно разных сегментах сектора и работаем в своей нише, и у каждого свое мнение. Так как я являюсь членом коалиции в защиту Петербурга, а также участвовала в организации антифашистского митинга 4 ноября, то я могу сказать, что там существуют хорошие организации, независимо – еще раз повторяю – от того, зарегистрированы они или нет, Они даже предпочитают не регистрироваться, потому что это большая заморочка, но они хорошо взаимодействуют. Основная ниша взаимодействия – это Интернет. И они научились даже собирать средства для проведения своих акций.

Модератор: Кто-то еще хотел бы дополнить?

Елена Боровкова: Я только сегодня заполнила, поскольку так получилось неожиданно, что я присутствую здесь. По показателю 7 – Репутация в обществе – я анализирую ситуацию с точки зрения молодежных и детских организаций, поскольку сама в этой сфере работаю. С одной стороны, у меня здесь стоят довольно низкие оценки: по второму, третьему, четвертому и последнему. И повыше, примерно 5, это первое и предпоследнее: освещение в СМИ и связи с общественностью. Почему? Потому что молодежь, конечно, не столько ориентируется в плане новостей каких-то на телевидение, а скорее на Интернет. И здесь вот соглашусь с Анной Орловой, что все-таки эта возможность рассказывать о себе через Интернет позволяет как-то улучшить репутацию в обществе. Среднеарифметическое я не выводила, сориентировалась, наверное, вот на эту благоприятную тенденцию. А все остальное довольно низко. Почему? Потому что... бизнес – с ним все понятно – кризис и международный, и внутри страны, и плюс то, что законы не позволяют как-то поддерживать, по крайней мере, активно. Государство, естественно, не заинтересовано. В первую очередь, мне кажется, не потому что они нас не видят, а потому что не хотят. Они дублируют, в общем-то, некоммерческий сектор социальных услуг через свои гос. учреждения и не хотят отпускать финансы в свободное плавание. Пожалуй, все. А, взаимодействие между секторами возможно только при условии каких-то сформулированных законодательных или общественных интересов.

Но вот то, что мы стали делать общие мероприятия регулярно, и как-то через СМИ более или менее проскакивает информация – это тоже благоприятная такая тенденция, что можно репутацию усилить через коалиции, через объединения.

Галина Курганова: Я хотела бы привести два факта, которые, на мой взгляд, сильно скомпрометировали репутацию НКО, относящиеся к 2010 году. Первый – история с эстонской организацией, когда обвинение в педофилии было до решения суда, и очень раскрученный скандал там был. То есть СМИ создало скандал. И второе – это дискуссия, связанная с фондом «НАН», я считаю, что их репутации был нанесен колоссальный ущерб.

Модератор: Спасибо. Что-то в режиме дополнения еще?

Елена Титова: Буквально два слова, с точки зрения грантодателя. Мы получаем достаточно много заявок на финансирование. Практически в каждой заявке есть такая строка – НКО просят средства или включают в бюджет средства на трансляцию роликов, публикацию статей в прессе, то есть на какое-то медиаобеспечение проекта. Отсюда понятно, что возможность публиковать информацию есть только на коммерческой основе. Вместе с тем, мы сейчас в нашем соглашении о финансировании убрали пункт о том, что мы просим ссылаться на программу «МАТРА», если мы финансируем проект, поскольку это – и было несколько случаев – воспринималось как реклама. Здесь понятно, что ситуация тяжелая. В то же время у нас в прошлом году был проект по обучению журналистов – тренинг журналистов – как правильно освещать тему, допустим, СПИДа, его профилактики. Я была на мероприятиях проекта – проект не пошел. Журналисты прямо говорили: «Ну, зачем вы тратите деньги зря?» Никакого выхлопа от этого проекта не будет. То, что нам интересно, то мы и будем делать, а то, что вы нам тут... Спасибо за кофе-брейк, спасибо за то, что вы нас пригласили, накормили, и вообще мы хорошо провели день». К сожалению, это так.

С другой стороны, соглашаясь с предыдущими ораторами, все-таки, если мы говорим сейчас о Санкт-Петербурге и Северо-Западе, все-таки Интернет это один из выходов.

И второй момент. Конечно, очень тяжело привлечь молодежь к НКО, и мы видим, что у нас не так много проектов молодых организаций, имеется в виду, где ребята молодые работают. Но в то же время, может быть, это реальный выход, поскольку часто нет возможности найти пиарщиков с опытом, имеются в виду финансовые возможности. Может быть, привлекать молодежь, у кого еще глаза не потухли, запал не остыл именно на какой-то добровольной волонтерской основе. Я думаю, что люди такие есть. Мне они еще попадаются в реальной жизни. Вот такой момент хотела озвучить.