Стенограмма сто тридцать девятого заседания Совета Федерации (стр. 5 )

Нас по разным поводам беспокоит эта дата. Скажем, в сфере СМИ беспокоит потому, что прекращается финансирование центром региональных изданий, это вызовет совершенно определенную коллизию, которую мы много раз комментировали.

Юрий Михайлович Лужков очень взволнованно говорил о прекращении возможности субъектам Федерации финансировать федеральные памятники. Это действительно так.

Юрий Сергеевич Осипов от академии наук обращал внимание на то, что произойдет в археологических зонах, когда опять же субъекты Федерации лишаются права опекать и охранять. Значит, это будет рывок к "черной" археологии. Это значит, что мы совершенно точно встретимся с бандитизмом в сфере археологических раскопок. И если сейчас этого не предвидеть, то уже после 1 января будет поздно, война фактически начнется.

Поэтому Министерство культуры и массовых коммуникаций вышло к Правительству с предложением отложить до конца 2006 года это решение. Другого выхода нет, это необходимо, это минимальный срок, за который по крайней мере можно разобраться.

Я думаю, что как раз 16 декабря, когда на заседании Правительства будет обсуждаться концепция культурной государственной политики, конечно, мы вернемся и к проблеме финансирования культуры, потому что спор, который был на заседании Правительства 21 ноября, в частности по вопросу о целевых бюджетных фондах... Да, мы предложили архаический вариант, но мы предложили вариант, который работал, который был в 90-е годы, когда были созданы такие структуры, которые позволили реинвестировать арендные отчисления от памятников культуры на их же восстановление, на их же сохранение. Сейчас эта возможность блокируется, она не соответствует общей парадигме Министерства финансов и Минэкономразвития, но ничего взамен не предложено, и в данном случае речь идет уже не об остаточном принципе финансирования культуры, а о принципе нищенства культуры.

И поэтому мы 16 декабря, возвращаясь к этому же вопросу, и в связи с памятниками в том числе, будем представлять тезисы, опирающиеся на международный опыт, потому что в разных странах решается эта проблема, решается эффективно и гибко. Мы будем обсуждать и вариант трастов, то есть принципы доверительного управления, когда государство делегирует полномочия опекать памятники, предоставляя для этого финансовые возможности именно общественным структурам, структурам, которые несут гражданскую ответственность за решение этой общенациональной задачи.

Мы будем использовать опыт, скажем, Италии, которая на основе банковской политики решила свою проблему полностью, опыт Англии, которая решила проблемы на основе национальной лотереи, на основе налога с продаж чистых кассет. Есть такой опыт, но это – политическая воля, это – политическое решение. И если таким образом из этих дополнительных источников (еще раз подчеркну, дополнительных) бюджетного финансирования мы изыщем соответствующие ресурсы, то тогда, я думаю, наша следующая встреча будет носить более оптимистический характер по тону моих высказываний.

Но я смотрю на часы. Я, видимо, регламент уже превысил. Поэтому прошу позволить мне сделать такое отточие в конце и с удовольствием отвечу на вопросы.

Сергей Михайлович, пока Вы выходили, я собирался сделать Вам подарок. Это то самое знаменитое издание – черная, белая и красная книги. (Аплодисменты.)

Председательствующий. Большое спасибо. Это – в нашу Парламентскую библиотеку.

Уважаемые коллеги, теперь вопросы.

, Ваш вопрос.

, я искренне благодарен за эту информацию, правда, мы поздно ее получили в письменном виде, то, что Вы кратко сейчас изложили. Думаю, я и мои коллеги ознакомимся... Проблема действительно не одна, их много, и Вы их обозначили даже в этом коротком своем докладе.

Во многом я поддерживаю Ваши предложения, в том числе то, что в последнюю очередь прозвучало касательно источников финансирования.

В той самой соседней Финляндии с Карелией (я представляю Карелию)… И с министерством культуры России мы многое сделали в предыдущие годы и по Валааму, и по Кижам, по другим памятникам культурного наследия, и продолжается эта работа. Но в той же самой Финляндии монополия государственной лотереи позволяет фактически не только поддерживать объекты культурного наследия, но и строить спортивные комплексы и так далее. Я думаю, депутатский корпус во многом может Вас поддержать, если такие предложения Правительство внесет. То есть такие источники нужны, поскольку бюджет не резиновый, а спасать (мы все прекрасно понимаем, Вас, я думаю, поддерживают здесь все 100 процентов сенаторов) нужно. Это в качестве поддержки реплика моя.

А вопрос у меня такой. Думаю, для всех нас не секрет, что есть памятники культуры, которые принадлежат не только России, но имеют и мировое значение. Вы упоминали ЮНЕСКО. В данном случае к таким памятникам я бы отнес Большой театр.

Каковы перспективы реконструкции Большого театра, который разрушается на глазах у всех нас? Каждый день, проходя или проезжая мимо Большого театра, бывая там достаточно часто, мы видим, что происходит. Знаем о тех проблемах, которые решаются, но воз и ныне там. Пристройку сделали, строили восемь лет. Ну а сам Большой театр? Каковы перспективы и какое предусмотрено финансирование уже на следующий год в бюджете на реконструкцию Большого театра?

Безусловно, речь сейчас идет о так называемых особо ценных объектах культурного наследия. Этот список был утвержден еще в 1992 году указом Президента Ельцина. И таким образом уже тогда была определена некоторая приоритетная возможность финансирования тех объектов, которые в силу архитектурной ценности или в силу художественной ценности, а иногда вкупе и то и другое, должны быть на первом плане государственного внимания.

Сейчас у нас на самом деле очень неоднородная картина, потому что среди обилия этих объектов, статус которых никто не подвергает сомнению, но в смысле финансовой поддержки они, конечно, находятся в далеко не равном положении. И в ситуации, когда очень многие полномочия передаются и делегируются субъектам Федерации, нам надо опять же заново подойти к этому вопросу, потому что уже теперь не только исходя из ресурсов центра, но исходя и из ресурсов регионов мы можем, конечно, выстроить новую политику обеспечения таких потребностей.

При этом приоритет, который мы предложили определить как некоторую такую новую сторону нашей государственной политики, это приоритет доведения до конца тех объектов, в которые уже многое вложено и остается сделать последний шаг.

В Москве такими объектами являются, в частности, Большой театр и бывшая ленинская библиотека, Российская государственная библиотека. Там действительно были очень сложные проблемы. Если готовить о библиотеке, то это были проблемы даже геодезические, это были проблемы холма, на котором стоит Дом Пашкова. А что касается Большого театра, там, конечно, были проблемы довольно комбинационные, потому что, с одной стороны, есть проблема творческого режима работы, ведь театр должен куда-то переехать…

Мне кажется, что как раз на примере Большого театра был найдет хороший вариант, даже более хороший, чем тот, который вчера у нас в министерстве обсуждался на примере Мариинского театра. Потому что в Большом была сначала построена новая сцена. Я сейчас не касаюсь ее достоинств или недостатков, я говорю о том, что есть такая сцена и, таким образом, Большой театр все равно имеет свой фундамент. И гастрольная политика уже становится как бы гармоничной в отношении к основной, базовой работе. В Мариинском театре эта проблема не решена. Как раз вчера с Валерием Абисаловичем Гергиевым мы думали, как из этого выходить.

Вторая проблема, связанная с Большим театром, заключалась в его уже архитектурных особенностях, потому что у здания есть второй, малоизвестный фасад, который тоже имеет колоннаду и выходит внутрь… Соответственно, это была очень важная профессиональная дискуссия, в которой принимали участие архитекторы, специалисты, и думали над тем, как совместить задачи современного театра с тем архитектурным обликом, который у него есть.

Я думаю, что тут мы опирались также и на международный опыт. В частности, в декабре начинает работать после аналогичной реставрации знаменитый миланский театр "Ла Скала". И здесь, по-моему, найдено решение. То есть сейчас как раз выделены достаточные финансовые средства для того, чтобы Большой театр отремонтировать. В конце следующего года они завершают эту работу на основной сцене. Дальше даже репертуар уже готовится.

Я, чтобы привести пример, скажу, что Ростропович будет ставить "Войну и мир" Прокофьева. Он уже ставит в расчете на новую сцену, потому что там есть разные нюансы. В это время пойдут очень интенсивные работы, которые позволят реконструкцию Большого театра довести до конца.

Вообще, ускорение сроков, я думаю, – это главная задача. В частности, в Мариинском театре новую сцену, по нашим расчетам, можно сделать за 14 месяцев. Прежде это была совершенно невозможная перспектива. Но мы опираемся на международный опыт. Так строят, значит, и мы должны так строить.

Председательствующий. Пожалуйста, Юрий Яковлевич Ковалев, Ваш вопрос.

, заместитель председателя Комиссии Совета Федерации по взаимодействию со Счетной палатой, представитель в Совете Федерации от Государственной Думы Томской области.

, к сожалению, мне тоже этот труд, который нам передали, не удалось прочитать, потому что перед самым началом заседания Совета Федерации нам вручили документы. Но я понял, о чем идет речь. И вы практически изложили проблему, сказали, как ее надо решать. А нас интересует теперь: когда мы это решим? Когда появится закон о порядке передачи субъектам Федерации? Если мы этого не решим, мы эту черную книгу будем "раздувать" с каждым годом все больше и больше. Только привлекая внебюджетные средства, решениями на региональном уровне или используя долгосрочную аренду или другие варианты, которые мы можем осуществлять с частным бизнесом, их можно восстановить. У нас есть опыт по тем памятникам, которые есть на территории Томской области и Томска. Есть опыт привлечения внебюджетных средств, и немало мы сделали в этом отношении.

Все-таки, когда, в какие сроки, на что мы можем рассчитывать? Мы по этому вопросу с Правительством общаемся несколько лет подряд. Это первое.

И второй вопрос. Это самая больная наша точка – у нас разрушаются и исчезают памятники деревянного зодчества, деревянной архитектуры. Они недолговечны. По ним надо особое решение принимать.

Если вы позволите, я хочу Вам передать этот альбом, в котором отражено…(говорит далеко от микрофона, плохо слышно).

Спасибо большое.

Здесь памятники деревянной архитектуры. Пока мы имеем такие здания, но надо сделать все, чтобы они не исчезли, не ушли в черную книгу.

Председательствующий. Спасибо. Я смотрю, у нас такой активный обмен книгами, когда у нас в палате министр культуры… Я думаю, что это символично.

Пожалуйста, Олег Михайлович Толкачев.

Если можно, я в двух словах отвечу, поскольку был задан вопрос.

Председательствующий. Да, конечно.

Что касается опыта привлечения внебюджетных средств, это на самом деле очень существенный ресурс и резерв. И что сделало Минкультуры за последнее время? У нас на самом деле сейчас ощущается некоторая недостаточная координация действий уровней государственной власти, в частности министерства и агентств. И понимая, что есть и объективные тому причины, мы все-таки решили не успокаиваться на такой некоторой нескоординированности и подумать, как заполнить эту паузу.

Таким образом, была реализована уже идея по созданию экспертных советов министерства культуры, в которые были бы привлечены специалисты по соответствующей проблеме, и в ходе проникновения в суть этой проблемы они были бы облечены полномочиями по созданию рабочих групп. То есть это уже совершенно конкретные творческие коллективы, которые прорабатывают программу (бизнес-план), то есть доводят до практической реализации ту идею, которая исходит из общей государственной политики.

В частности, создан и уже заработал Экспертный совет по государственно-частному партнерству и инвестициям. Именно этот совет сразу же принялся за исследование тех примеров положительного опыта, в том числе и в дальних регионах, где находятся конкретные решения этих важных задач. А когда будет решена эта проблема – это вопрос, конечно, достаточно риторический. На мой взгляд, этот вопрос всегда будет стоять. То есть его надо решать на конкретных памятниках. И Вы сами вторым вопросом фактически назвали ответ, на каких памятниках: на тех, где завтра уже будет поздно.

То же самое относится и к деревянному зодчеству. Потому что действительно огромные утраты от пожаров, от разрушений, от естественного старения материала. И сейчас ведь есть такая подпрограмма в рамках общей программы по памятникам, которая как раз связана с деревянным зодчеством, но она малоэффективна. И как раз, наверное, на основе возможностей регионов можно эту проблему заявить сейчас как приоритетную и решать ее в первую очередь.

Я считаю, что здесь нужно всякий раз напоминать, что это не есть никогда решение вопроса одним путем (за счет инвесторов, за счет спонсоров, за счет внебюджетных средств). Это всегда ответственность государства, всегда бюджетное финансирование, но на основе встречных таких влечений.

Поэтому спасибо еще раз за замечательное подтверждение того, чем мы располагаем. Я надеюсь, что каждый из регионов России в скором времени издаст вот такого рода альбом.

Председательствующий. Пожалуйста, вопрос, .

, заместитель председателя Комитета Совета Федерации по экономической политике, предпринимательству и собственности, представитель в Совете Федерации от правительства Москвы.

, я хотел бы Вас поблагодарить за доклад. Он ясен, объективен. Вы совершенно четко и ясно сказали о предстоящем решении Конституционного Суда, тем не менее к Вам три вопроса. Могу их задать подряд, могу по мере поступления ответов.

Все-таки когда, по Вашему мнению, может быть принят федеральный закон о разграничении прав собственности на объекты культурного наследия? И в этом смысле (в связи с этим) будет отменен мораторий на регистрацию прав собственности? Это первый вопрос.

Второй вопрос. Вы тоже его коснулись, но я хотел бы получить ответ. С 1 января 2005 года субъектам Российской Федерации запрещено тратить бюджетные деньги, Вы об этом говорили. Каким образом Минкультуры собирается обеспечить охрану, сохранение, консервацию, ремонт, реставрацию более чем 30 тысяч объектов культурного наследия в условиях финансового дефицита? Как это решать? Не только обозначить, но и пояснить, какие предлагаются решения этой проблемы…

И третий вопрос связан с 16-м слайдом. Там изображена система (или проект системы) единых государственных органов по охране культурного наследия. Так все-таки когда и каким законом такая система должна быть введена? И нет ли опечатки? Вы сказали: отложить до конца 2006 года. До конца 2006 года или до его начала?

Да, до конца, до декабря.

То есть на два года, до декабря 2006 года? Вот три вопроса.

Я не слишком, видимо, акцентировал фактические ответы на поставленные Вами вопросы и с удовольствием еще раз вернусь, чтобы пояснить, из чего мы исходим.

Первый вопрос: когда может быть принят закон о разграничении и отмене? Я думаю, что этот закон давно уже должен был быть принят. Сейчас ведь ситуация какая?

Вот эта коллизия, которая сейчас тоже существует, правовая коллизия, я имею в виду сугубо юридический ее формат… Когда эта коллизия будет разрешена решением суда, то тогда у нас не будет совершенно никаких особых сложностей в том, чтобы свести воедино эти две позиции, поскольку… В чем я испытываю некоторый комфорт в своем официальном качестве? У меня нет никаких противоречий с московским правительством. Более того, на самом деле очень много практических вопросов мне прежде удавалось решать именно невзирая на ведомственную подчиненность московской консерватории федеральному центру. У нас всегда были общие заботы о состоянии, в каком находится один из важнейших объектов культуры столицы.

Поэтому я вижу, что в самом этом решении Москвы, которая в свое время таким волевым решением определила свои права на памятники… Там же была очень существенная оговорка – вплоть до принятия закона о разграничении. Вот этот момент как-то часто, ну, не часто, но вспоминается, а практически это и было то соломоново решение, что пока памятники рушатся, мы будем ими заниматься, но мы готовы сесть за стол переговоров тогда, когда будет готова встречная позиция, представленная в соответствующей форме закона.

Поэтому именно в этом направлении, как мне кажется, и надо двигаться. И по моим оптимистическим прогнозам, это должно произойти к лету. То есть к лету 2005 года мы будем готовы с учетом того, что уже все эти мешающие обстоятельства будут устранены, этот вопрос решить.

Я также рад сообщить, что уже прошли встречи Юрия Михайловича и Германа Оскаровича. То есть как раз после заседания Правительства, когда премьер-министр поручил сесть за стол и заняться обсуждением конкретных недоразумений, уже работа начата, и я надеюсь, что она скоро приведет к конструктивным результатам.

Что касается того, как мы будем действовать после 1 января 2005 года... Так вот, если эти законы действительно будут дезавуированы и ничего другого не произойдет, плохо нам будет. Я не вижу вообще вариантов спасения этих 30 тысяч памятников в ситуации, когда их не защищает ничто. Поэтому мы и выдвинули это предложение, причем сделали это незамедлительно, сразу же после заседания Правительства, – аргументированное предложение отсрочить введение вот этих ранее определенных решений до конца 2006 года минимально. Потому что в таком случае субъекты Федерации будут работать в том режиме, который, собственно, и исходит из бюджета 2005 года. Ведь бюджет 2005 года ничего в принципе не изменил по сравнению с бюджетом 2004 года. На 18 процентов побольше, но с учетом инфляции это относительная радость. Но тем не менее все-таки там было предусмотрено, что субъекты Федерации могут отвечать за те объекты федерального уровня, которые находятся в поле их зрения. В противном случае на самом деле мы им свяжем руки и ничего хорошего от этого не дождемся.

Что касается системы единых государственных органов охраны, есть много сторон этой проблемы. Поэтому когда и каким законом они будут зафиксированы, наверное, сегодня еще рано говорить, называть цифру. Лучше говорить о том, в каком направлении будет вестись эта работа и что мы в конечном итоге будем облекать в форму закона.

Как мне кажется, конкретным направлением является использование ресурса новой структуры. Это Федеральная служба по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия. Вот эта новая структура, которая есть в министерстве, как раз имеет реальные рычаги воздействия на регионы через свои территориальные органы. Таким образом, вот эта вертикаль уже фактически встраивается в единую систему государственной охраны.

Наряду с этим мы будем использовать возможности, как я уже говорил перед этим, различные возможности решения проблем в разных регионах, на местах. Петербург и Москва – это одна ситуация. Мы будем исходить из их опыта, из их традиций и учитывать их всемерно. Есть такие регионы, где абсолютно нет специалистов, допустим, по археологии, а у них курганы. Значит, нельзя, естественно, им просто автоматически делегировать эти полномочия, нужно найти тот ход совместный, когда мы будем и подготовкой кадров заниматься для них, и нормативную базу для них обеспечивать, но, естественно, стимулируя собственный интерес регионов к таким памятникам.

Это огромная работа. Мы сейчас этим уже практически занялись, но определить срок, естественно, еще пока достаточно сложно.

Председательствующий. Пожалуйста, .

, Вы и в своем сообщении, и в ответах на вопросы несколько раз упомянули закон о разграничении собственности на памятники…

Но Вы не высказали никакой позиции, каким должен быть принцип разграничения. Сейчас единственный нормативный законодательный акт, который действует в этой сфере, – это пресловутое постановление Верховного Совета № 000, которое устанавливает прямую связь между понятиями "значение памятника" и "собственник памятника". Памятники федерального значения находятся в федеральной собственности, регионального – в региональной, местного – в местной.

Но не считаете ли Вы, что действие этого пресловутого постановления № 000 в значительной степени ответственно по крайней мере за половину толщины черного тома? И что принципы разграничения должны быть совершенно другие, они должны исходить из того, какой уровень в наибольшей степени может обеспечить сохранность памятника. Не всегда федеральный уровень может сделать больше, чем региональный. Все видят Дом Пашкова и все видят, скажем, Путевой дворец на нынешнем Ленинградском проспекте. Яркий пример тому.

Хотелось бы услышать Вашу позицию по этому вопросу. Хотелось бы понять, как Вы считаете, не следует ли немедленно принять законодательный акт, отменяющий действие постановления Верховного Совета № 000? Вы оговорились, видимо, оно не 1999 года, а 1991-го.

Да. Я хотел бы оговорить еще раз в самом начале. Напомню, что я сейчас сдержан в своих оценках именно исходя из того, что не хочу воздействовать на решение Конституционного Суда.

Мы с Вами не воздействуем.

Все можно интерпретировать как угодно, и я к этому также готов.

Я хочу думать, что на самом деле постановление 20-летней давности по крайней мере вызывает к себе осторожное отношение, теем паче, что действительно за ним последовала реальная практика приватизации. То есть именно тогда возникла возможность заняться приватизацией памятников муниципального и регионального значения. И, собственно говоря, эта возможность уже дает нам тот опыт и те возможности оценок, которые сегодня ложатся в основу наших и следующих намерений. Поэтому, безусловно, в этом опыте возникли как некоторые позитивные результаты, так и негативные результаты.

И сейчас, когда речь идет о том, как проводить принцип разграничения памятников по форме собственности, думаю, что это как раз и будет новое качество решения этого вопроса, потому что возникло новое качество отношений центра и субъектов Федерации.

И, наверное, я просто склоняюсь... Но для осторожности я скажу, что это мое субъективное мнение. Я думаю, что на самом деле здесь нет однозначной связи категорийного уровня памятника и соответствующей этому уровню формы собственности. То есть так же, как, допустим, памятник ЮНЕСКО все-таки остается памятником, принадлежащим России, хотя он выводится на уровень международных ценностей, аналогичная проекция была бы возможна и на следующем уровне, когда, допустим, федерального значения памятник, находящийся в провинции, находился бы в распоряжении органа местного самоуправления.

И столицы, не правда ли?

Конечно. Я думаю, что хозяин-то там будет более бережливый и рачительный. Поэтому опять же с оговоркой, что это моя личная позиция, думаю, что ее стоит принять во внимание, поскольку она отвечает инициативам губернаторов, то есть губернаторы ставят так вопрос, они готовы. Но в том случае, когда действительно будут уже связаны.

В то же время, если опуститься еще ниже, то и там возможно решение вопроса, предусматривающее конкретную оценку предлагаемого проекта.

Вот когда губернатор Тверской области приводил один из примеров… Многие, наверное, знают, об удивительной, уникальной усадьбе "Раёк", которая находится рядом с шоссе Санкт-Петербург – Москва и которая, конечно, должна быть вообще объектом, самым привлекательным объектом для системы культурного туризма. Разруха там полнейшая, там уже фактически руинированный комплекс зданий. И есть инвестор, который готов вложить средства, со всеми сервитутами, то есть со всем обеспечением своих обязательств по охранным документам. Ему что нужно иметь в виду? Гарантию на то, что он получает это в собственность.

Я думаю, что аналитика такого рода сейчас необходима, потому что мы должны показать конкретные примеры решения проблем, не опасаясь за то, что тем самым мы этот памятник ставим на грань существования. И, наверное, эти самые и экспертные советы, и те комиссии, которые занимаются оценкой недвижимости...

Кстати, этот вопрос мне не задавался, но я его попутно затрагиваю. Обратите внимание, что полномочия произвести оценку памятников сейчас отданы агентству по имущественным отношениям. Но вот тут-то и возникает вопрос: а по каким критериям они это будут делать?

Они опять это будут делать по критериям недвижимости как таковой, а тут есть совершенно другие, нематериальные критерии, культурно-исторические критерии, и поэтому, конечно, комиссия должна быть межведомственная. Конечно, нужно сводить вместе эти трудносочетаемые и не всегда рядом расположенные критерии. Поэтому, отвечая на Ваш вопрос, думаю, что сейчас как раз такая очень ответственная полоса, когда мы можем конкретно этим заняться.

Председательствующий. Коллеги, прежде чем я предоставлю слово для вопроса Бусловой Галине Семеновне, хочу обратить внимание, что через семь минут у нас по Регламенту истекает "правительственный час", поэтому прошу задать короткий вопрос и, Александр Сергеевич, дать очень короткий ответ, потому что мы выбиваемся из графика. Пожалуйста, .

Уже второй раз перед моим выступлением говорят фразу "как можно покороче". Спасибо, я постараюсь. Александр Сергеевич, я хочу поблагодарить Вас за высокопрофессиональный доклад, что уже отмечали мои коллеги. Но у меня вопрос такой: каково направление государственной политики в области театральной деятельности и каковы ее перспективы? Конечно, к этому "правительственному часу" он имеет косвенное отношение, но все-таки хотелось бы знать, потому что министр культуры у нас не каждый день в гостях.

Я понимаю, почему задан этот вопрос, казалось бы, идущий несколько в сторону от нашей основной дискуссии, но мы все время вынуждены считаться и с какой-то волной общественного внимания, если так очень аккуратно сказать, которую сами же и породили.

На самом деле речь идет именно о том… То есть сейчас обсуждается театральная реформа, а театральной-то реформы нет. Театральная реформа — это событийное, художественное явление, которое остается вехой в развитии искусства. Когда появляются Станиславский или, например, Хольц и определяют путь развития драматического театра, и когда появляются Глюк или Вагнер и определяют путь оперного театра, — вот это театральная реформа. Сейчас идет речь совершенно о другом. Речь идет об очень нас всех волнующем опыте проецирования реформы бюджетной реструктуризации, то есть той, что имеет именно свою экономическую логистику, на сферы, которые значительно сложнее, чем иные сферы, которыми можно было бы в данном случае таким образом оперировать.

Волнение как раз театральных деятелей мне сейчас совершенно понятно, потому что в данном случае они просто не понимают целый ряд тех положений, которые им предложены. Они не понимают, что такое попечительский совет. Они не понимают, в чем заключается степень выбора того, или другого, или третьего варианта. То есть, мне кажется, здесь мы опять сделали одну очевидную ошибку на уровне Правительства: мы только сейчас ввели горячую линию для того, чтобы объяснить людям по телефону, что такое налоговая политика и что такое льготы. Только сейчас на последнем заседании было принято такое решение.

То же самое происходит и с театралами. Полтора года тому назад этот вопрос уже возникал. И полтора года было упущено для того, чтобы просто выстроить какую-то свою собственную конструктивную политику и объяснить, как нужно адаптировать эти общие механизмы экономики в условиях культурного рынка, потому что рынок здесь тоже существует, никто этого не отрицает, но он имеет свои собственные законы. Поэтому, мне кажется, что как раз сейчас возникает такой диалог. И вчера, кстати говоря, Михаил Ефимович Швыдкой встречался с деятелями театрального искусства и уже очень подробно и обстоятельно объяснял, в чем суть этой ситуации. Просто раньше это надо было сделать.

Председательствующий. Пожалуйста, . Коллеги, прошу посжатее.

, председатель Комитета Совета Федерации по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии, представитель в Совете Федерации от Правительства Удмуртской Республики.

, мы благодарны Вам за то, что Вы приняли предложение нашего комитета выступить перед нами на "правительственном часе". А учитывая то, что к ведению вашего министерства относится не только культура, но и массовые коммуникации, у меня вопрос, касающийся массовых коммуникаций. Мы совсем недавно обсуждали новый вариант закона о СМИ. При обсуждении говорилось, что законопроект будет внесен буквально в декабре. В этой связи вопрос: какова ситуация с этим документом и будет ли действительно он внесен в конце этого года?

Прежде всего я хотел бы выразить признательность как раз за тот предыдущий "правительственный час", когда министерство представлял заместитель министра Леонид Николаевич Надиров. Он извлек очень много пользы из той дискуссии, какую вызвал его доклад тогда. Мы сейчас находимся как раз в стадии проработки целого ряда конкретных предложений, опять же с учетом еще и тех волн общественного внимания, которые также поднялись.

Я думаю, что сейчас следует отдать себе отчет в том, что, прежде всего, есть целостная концепция закона, и он действительно вводится на длительный срок, поэтому выступить с такой целостной концепцией — это очень ответственно.

Я бы не взялся месяц тому назад определить декабрь датой представления такой концепции закона. На мой взгляд, в этом был проявлен излишний оптимизм. Скорее всего, если говорить о реальных сроках, то с учетом всей той полемики, которая сейчас идет, допустим, в отношении порнографии, терроризма в средствах массовой информации, мы пошли по пути локального обсуждения каких-то отдельных проблем. И если это просто общественная дискуссия, то это вполне уместно и понятно, но если это попытка вот так интерполировать в закон отдельно взятый блок, то это вряд ли правильный путь, потому что на самом деле здесь мы запутаемся в такой юриспруденции, которая также имеет свои собственные законы.

И с учетом того, что 16 декабря на заседании Правительства в общий блок вопросов будет включен вот этот момент, то есть мы там будем как раз позиционировать идею закона о СМИ, но в контексте основных направлений государственной политики, я просил бы Совет Федерации позволить мне перенести этот вопрос на конец первого квартала будущего года, потому что тогда мы более серьезно сможем обсудить эту проблему. И уже не на волне эмоций, а опираясь на итоги какой-то работы профессионалов.

Председательствующий. Пожалуйста, , Ваш вопрос.

Коллеги, я вынужден буквально через три минуты завершать, поэтому, пожалуйста, коллеги...

Я прошу прощения, но я с бала отправляюсь на корабль и сегодня улетаю в 18 часов в Якутск. Поэтому я бы с удовольствием продлил, но…

Председательствующий. Тем более. Поэтому, коллеги, вы меня, ради Бога, извините, но, похоже, задаст последний вопрос. Пожалуйста.

Александр Сергеевич, на территории Всероссийского выставочного центра находится ряд памятников истории и культуры. И вот, по данным ГАО ВВЦ, из 39 памятников 20 имеют износ более 80 процентов, а минимальный общий износ составляет 44,8 процента. За 2002–2003 годы Министерство культуры не выделило ни копейки, хотя в 2000 году было заключено соглашение ГАО ВВЦ с Министерством культуры. Только, по-моему, в 2001 году был выделен всего 1 млн. рублей. В связи с этим вопрос такой: можете ли Вы пояснить реальное положение дел по состоянию этих памятников и каковы перспективы по их реставрации и содержанию?

Я хотел бы уточнить изначально, что вопрос, который Вы задали, я никоим образом не хотел бы отвести исходя из той формальной… Вопрос формальный… Почему это вопрос к министерству, а не к агентству? Это – агентские полномочия. И в данном случае как раз Федеральное агентство по культуре и кинематографии является фактическим правопреемником проблемы предыдущего Министерства культуры. Поэтому, скорее всего, я воспользуюсь Вашим напоминанием, и мы с Михаилом Ефимовичем Швыдким обязательно вернемся к этому вопросу, посмотрев, где и на какой стадии, по какой причине было это упущение. Потому что, конечно, это один из самых интересных таких объектов. И у этого объекта своя история. Поэтому спасибо. Я просто принимаю к сведению, займусь этим.

Председательствующий. Уважаемые коллеги, я на этом завершаю вопросы. Хочу от вашего имени прежде всего поблагодарить Александра Сергеевича за очень профессиональный доклад, очень полные ответы. Я думаю, что от вашего имени я также с большим удовольствием пожелаю ему успехов в работе. подсказывает, что мы будем совместно проводить парламентские слушания, у нас впереди очень продуктивная работа. Пожелаю Вам успехов. И от себя лично хочу сказать, я очень рад, что у нас культуру курирует, руководит ею профессионал и настоящий интеллигент. Спасибо. Успехов Вам! (Аплодисменты.)

Коллеги, у меня есть такое предложение. По моей оценке, работы нам на час примерно. Я предложил бы принять решение о продлении заседания на время обеда. Час поработать, чтобы потом через два часа уже не собираться. Я думаю, что это на час (плюс-минус пять минут), думаю, что не ошибаюсь.

Коллеги, прошу подготовиться к голосованию о продлении заседания на время перерыва до исчерпания повестки дня. Идет голосование. Коллеги, пожалуйста, будьте внимательны при голосовании.

Результаты голосования (13 час. 46 мин. 47 сек.)

За 119 чел. 100,0%

Против 0 чел. 0,0%

Воздержалось 0 чел. 0,0%

Голосовало 119 чел.

Не голосовало 0 чел.

Решение: принято

Решение принято.

Пункт 13 – о Федеральном законе "О внесении изменения в статью 54 Федерального закона "О наркотических средствах и психотропных веществах" Докладчик – заместитель председателя Комитета Совета Федерации по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии . Пожалуйста.

Уважаемые коллеги, Федеральный закон "О внесении изменения в статью 54 Федерального закона "О наркотических средствах и психотропных веществах" принят Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 12 ноября 2004 года. Он корреспондируется с тем законом, о котором я докладывал перед этим. Этот закон также разработан Московской городской Думой и был принят Государственной Думой.

Статья 54 данного закона определяет порядок оказания наркологической помощи больным наркоманией. Пункт 2 указанной статьи содержит правовую норму, устанавливающую, что наркологическая помощь несовершеннолетним в возрасте старше 15 лет оказывается по их просьбе или с их согласия, а подросткам в возрасте до 15 лет – по просьбе или с согласия их родителей или законных представителей.