Рабочая программа спецкурса «Актуальные проблемы современного словообразования» по специальности 031001 – филология (стр. 3 )

Таким образом, первые наблюдения, направленные на выявление типизированных отношений в словообразовании, идут в одном ряду со склонением и спряжением – у Крушевского, Карцевский выделяет способы словообразования в пределах морфологии; разделяет мотивированные (звукоподражательные) и относительно мотивированные (производные слова). Выделяет так же, как и Крушевский, языковые семьи ( в современной терминологии – словообразовательные гнезда), родовые и видовые элементы в структуре мотивированных и производных слов. В настоящее время термины мотивированное и производное слово употребляются как синонимичные

Можно выделить еще целый ряд гениальных гипотез Крушевского и Карцевского, но для нас важным является то, что эти выдающиеся лингвисты предвосхитили перечисленные проблемы, которые стали актуальными с 60-х г. г. ХХ века, в период расцвета структурно-системной лингвистики. Основной проблемой в аспекте нашего исследования является выделение структурно-семантических типов производных единиц. Представленные в работах примеры предвосхищают понимание словообразовательных типов в русистике. По сути дела, ими выявлены типизированные ряды производных с одним формантом и тождественными лексико-грамматическими показателями мотивирующих единиц в рамках лексико-словообразовательного значения. Естественно, что представленные семантические группы объединены денотативным значением, значением скорее лексическим, нежели словообразовательным, в то время, как «функция аффикса состоит в том, что он дает возможность увидеть ту же основу в другой перспективе, в одном из боковых ее освещений, а потому и вообще аффикс может иметь какой-нибудь смысл только тогда, когда он применен к какой-либо основе, а не существует сам по себе» [Винокур, 1959. –С.426]. Следовательно, при определении словообразовательного значения необходимо указывать как функциональную, классификационную семантику аффикса (ономасиологический базис), так и типизированную семантику мотивирующих единиц (ономасиологический признак) и ономасиологическую связку между ними [см. работы ].

Словообразование – это та сфера языка, которая незримыми нитями оказывается связанной со всеми языковыми уровнями: с фонетикой, так как производящая основа и суффиксы фонетически приспосабливаются друг к другу, что обусловливает изменение звукового облика производящей основы, образование новых суффиксов и вариантов. Эти изменения настолько значимы, что выделилась особая область лингвистики – морфонология, которая изначально исследовала только звуковые изменения, но в силу того, что языковой знак характеризуется не только асимметрией, но и стремлением к симметрии, иконичности формы и содержания, изначально заложенной в языке в виде своеобразного идеала, к которому знак стремится, то есть новая форма стремится к специфичному для нее содержанию ( положение, выдвинутое Гумбольдтом и ставшее аксиомой), естественным явилось обращение к содержательной части морфонологических процессов (см. в этом плане работы ). Образование производных разных частей речи от производящих различных лексико-грамматических классов с помощью аффиксов – свидетельство влияния морфологических процессов на словообразовательные, то есть словообразование происходит в рамках взаимодействующих между собой частей речи и оформляется это взаимодействие суффиксами и приставками, выполняющими словообразующую функцию. Результатом такого взаимодействия является семантика, отличная от грамматической и характеризующая только производные слова.

6. Теория словообразовательной семантики (2 часа).

В силу того, что словообразовательные процессы являются типизированными, строятся по аналогии, а типизация может быть разной степени абстракции, от грамматико-словообразовательной до лексико-словообразовательной, словообразовательное значение представляет собой достаточно сложную иерархически устроенную систему, представляющую собой семантически разноуровневую категоризацию мира действительного.

Проблема словообразовательной семантики является центральной в работах дериватологов, исследующих его специфику, объем, уровни абстракции, формальное выражение. Столь многоаспектное изучение данного языкового феномена обусловлено сложностью его организа­ции. Специфика семантики производного (мотивация значениями моти­вирующего и форманта) обусловила разные подходы исследователей к описанию механизма его формирования и к определению носителя сло­вообразовательного значения.

В отечественной лингвистике и рассматривают словообразовательное значение в объеме "семантической разности», вычленяя из семанти­ки мотивированного семантику мотивирующего. Оставшаяся от "вычитания" семантическая разность приписывается форманту, который и являет­ся носителем словообразовательного значения. В связи с таким ре­шением вопроса встает ряд проблем: а) что включать в значение мо­тивирующего и форманта; б) как решать вопрос о семантических при­ращениях.

Мотивирующая единица, являясь словообразующей, выступает в двух ипостасях: в аспекте плана выражения - как мотивирующая ос­нова и в аспекте плана содержания - как мотивирующее слово. Мотивирующая основа - объект изучения морфонологии, мотивирующее слово - компонент семантики мотивированного. Исследуя специфику словооб­разовательного значения, необходимо выявить особенности функцио­нирования мотивирующего слова, которое в акте словопроизводства приобретает иную семантику, чем то лексическое значение, которое дано в толковых словарях, за счет перестройки ядерных, дифферен­циальных и потенциальных сем. При­обретая синтагматическую семантику, мотивирующее входит в значе­ние производного в определенном лексико-синтаксическом окружении. Что же в таком случае явля­ется приращенным значением? При понимании СЗ в объеме "семанти­ческой разности" вопрос о приращении значения, по сути дела, сни­мается. Вряд ли можно считать наращениями такие семантические по­казатели, как "профессиональная занятость" ила качественные приз­наки действия - "охотно", "постоянно" и др. Они уже содержатся в семантике исходного слова в процессе словопорождения.

Определение словообразовательного значения в объеме "семан­тической суммы" учитывает эффект взаимодействия семантик мотиви­рующего и форманта, позволяя выделить в качестве равноправных участников формирования словообразовательного значения эксплицит­но представленные части производного.

В принципе, понимание СЗ как "семантической разности" и как «семантической суммы" правомерно. Тем не менее о постулировании семантической разности следует говорить на высших ступенях семан­тической абстракции (на уровне частеречных значений мотивирующего и мотивированного - том виде СЗ, который лишен фразеологичности), а о постулировании значения в объеме "семантической суммы" - на низших ступенях, где значимо выделение функциональных семантик мотивирующего и форманта.

Характер семантических оппозиций членов словообразовательной пары определяет виды словообразовательного значения: мутационно­го, модификационного, транспозиционного.

Отношения пересечения семантик мотивирующего и мотивирован­ного детерминируют мутационный тип словообразовательного значения.

Производные при этом входят в иную тематическую группу, чем ис­ходные для них единицы, независимо от принадлежности их к одной или разным частям речи. Производящее и производное находятся в отношениях: а) межсловной (радиальной) метонимии (ср.: медведь 'животное’ -медвежатина 'мясо животного’; б) межcловной (радиальной) метафоры (ср.: соло­вей 'птица’ – cоловушка 'человек, поющий, как соловей').

Производные с модификационным значением составляют с моти­вирующими одну и ту же часть речи, со специфичным набором моди­фикаций значения в каждой из них. Лексическое значение мотивиру­ющего полностью входит в семантический объем мотивированного. Различие семантик мотивирующего и мотивированного проявляется в градации одного из признаков (ср.: дом - домик 'размер’, белый -беловатый 'цвет'; сушить – иссушить 'степень проявления дейст­вия'), доходящего до его отрицания (ср.: умный - неумный), либо в актуализации в значении производного семы, потенциально зало­женной в семантике мотивирующего (ср.: медведь - медвежонок; сержант - сержантша; строить - построить и др.). При модификации возможны отношения части к целому, равно как и обозначение цело­го по части (ср.: горох – горошина, зверь - зверье). Данный тип отношений характеризует и мутационное словообразование. Однако реализация этого вида отношений в мутации и модификации различна: в мутационных знаковых системах обозначается один предмет по сос­тавляющей его части (ср.: шиповник, боярышник) либо часть предме­та внеязыковой действительности (ср.: в среднеобоких говорах -вершинник, комлечник, коренник 'часть дерева по месторасположе­нию')» в модификационных системах - совокупность однородных пред­метов либо единица из ряда однородных предметов.

Таким образом, для словообразовательных пар модификационного типа словообразовательной семантики характерны отношения градации, включения, в меньшей степени пересечения.

Тождество значений мотивирующего и мотивированного при раз­личии их лексико-грамматичеекого оформления характеризует транс­позиционный тип словообразовательной семантики.

Первые два типа словообразовательного значения в силу опре­деленных изменений в лексическом значении производного по срав­нению с семантикой производящего составляют сферу лексической де­ривации» третий относится к синтаксической деривации (данное раз­граничение идет от Ш. Балли и Е. Куридовича. См. также работы Азарх, Земской, Лопатина, Кубряковой, Манучаряна» Улуханова, Янценецкой и др.).

Независимо от того, как понимается СЗ, в объеме "семан­тической разницы" или "суммы", исследователи в качестве основно­го носителя СЗ выделяют формант. При этом одни из них считают, что морф (формант) не имеет конкретного значения (Бартошевич; Янко-Триницкая; Хохлачева и др.), другие, напротив, выделяют только конкретную, контекстно обусловленную семантику форманта (Гловинская; Шеулина).

В первом случае семантика форманта рассматривается как ка­тегориальная. При таком подходе значимо выделение только грамматико-словообразовательного значения (ГСЗ). Сам факт выделения ГСЗ в словообразовании является, несомненно, важным шагом в раз­витии теории семантического словообразования. Во-первых, выделен наиболее обобщенный вид семантических отношений между мотивирую­щими и мотивированными в пределах словообразовательной категории. Во-вторых, сравнение данного вида СЗ с грамматическим и лексичес­ким дало возможность выявить его специфические черты: СЗ уже грам­матического, так как далеко не все олова конкретной части речи обладают словообразовательным значением; в отличие от лексическо­го СЗ имеет более обобщенный, серийный характер и всегда формаль­но выражено. Выделение ГСЗ определило статус словообразования как самостоятельной научной дисциплины, отличной от лексикологии и морфологии, имеющей собственный объект исследования со свойствен­ными ему семантическими и формальными характеристиками. Однако выделение только ГСЗ исключает из рассмотрения производные, обла­дающие достаточно конкретным обобщенным значением (ср. семантику префиксальных дериватов). Анализ словообразовательной системы в аспекте исследования парадигматики и синтагматики при выделении только ГСЗ не позволяет увидеть специфику семантической организа­ции словообразовательных типов (многие из которых, обладая одина­ковым ГЗС, включают непересекающиеся семантические объединения), а следовательно и особенности их взаимодействия.

Признание за формантом только контекстуально обусловленного, вариантного значения привело лингвистов к выделению словообразо­вательного значения на уровне производного слова, без дальнейше­го его обобщения (Щеулина). стремится, ис­пользуя положение о значимости падежной рамки на всех ярусах языка, определить обозримое число частных словообра­зовательных значений для производных с - ник, выделяя следующие ЧСЗ: I) субъект по действию, состоянию, свойству, названному ос­новой; 2) объект действия, названного основой; 3) совокупность предметов; 4) место действия или место для того, что обозначено основой; 5) инструмент действия; 6) действие, так или иначе ха­рактеризующееся тем, что названо основой.

Выделение только частных словообразовательных значений име­ет свои недостатки: при таком подходе число типов необозримо, что затрудняет возможность системного описания словообразования.

Признание инвариантно-вариантной семантики форманта обусло­вило понимание СЗ как иерархически организованной семантической единицы и предопределило поиски уровней абстракции словообразо­вательного значения, что оказалось делом сложным, так как СЗ от­ражает типизированные мотивационные отношения между производным и исходным словами. Сами эти отношения достаточно неоднородны и обладают разной степенью типизации» что и определило выделение лингвистами различных видов СЗ. В частности, в Русской грамматике-80 представлены ГСЗ типов и ЧСЗ семантических подтипов. Не­разработанность критериев выделения ЧСЗ явилась причиной пестро­ты их формулировок, от лексических до лексико-словообразовательных и словообразовательно-пропозициональных. Ср.: лексические формулировки ЧЗС в СТ «Г+ник": названия лиц (шутник, клеветник, заточник), животных (ощупник 'жук’), растений (порезник), ору­дий, приспособлений, механизмов (окучник, подойник, пищик), по­мещений (зимовник), книгг сочинений (толковник, сборник) (РГ-80.-С.143). В приведенных случаях при определении ЧСЗ принимает­ся во внимание только классифицирующая семантика форманта, без указания значения мотивирующего. Словообразовательное значение определено в аспекте «семантической разности».

Примером лексико-словообразовательной формулировки ЧСЗ, учитывающей вариантную семантику форманта и синтаксическую роль мотивирующих конкретной тематической группы, является объедине­ние отсубстантивов в пределах ЧСЗ "мясо животного, употребляю­щееся в качестве пищи". ЧСЗ "орудия, приспособле­ния для производства действия" относится к разря­ду пропозициональных.

В одних случаях ЧСЗ формулируется с учетом функционального и определительного аспектов наименования предметов действительности, в других - такого разделения не наблюдается. Ср.: в СТ «Г+л/о/" представлены ЧСЗ: I) "лицо-субъект действия"; б) "лицо, названное по характерному, обычно выполняемому действию, о экс­прессией неодобрения; в) "лицо, названное по профессии или заня­тию". Такого разделения видов С3 не наблюдается, например, в СТ "Г+тель".

Неоднородность формулировок СЗ, выделяемых в РГ-80, свиде­тельствует о неразработанности критериев выделения ЧСЗ и о дос­таточно сложной структуре данного языкового феномена. Анализ зна­чительного фактического материала позволил авторам РГ-80 выде­лить, по сути дела, все виды СЗ, без специального их обозначения. Однако имеющаяся пестрота в определениях ЧСЗ мешает видению се­мантической организации типов и их системному описанию.

на материале отглагольных имен выделяет категориально-словообразовательное значение, учитывающее частеречную семантику мотивирующих и мотивированных единиц; типовое сло­вообразовательное значение и ЧСЗ (иначе называемое в литературе, как ЛСЗ). При определении типового словообразовательного значе­ния автор выделяет только актантную функцию мотивированного сло­ва без указания семантики мотивирующего. "Типовые словообразова­тельные значения (ТСЗ) находятся еще на довольно высокой ступени абстракции. Они могут быть одинаковыми при различных категориаль­ных отношениях, например, "место для..."; читальня от читать и голубятня от голубь". Данный вид значе­ния, на наш взгляд, является по сути своей значением тематичес­кой группы, в которую входят как производные, так и непроизводные слова.

В основу уровневой классификации СЗ "положен анализ компонентов формантной части лексического значения мотивированного слова" [Бесценная, 1978.-с.208]. В работе выделяются следующие уровни СЗ. Первый уровень - уровень контекстных значений форманта; второй - уровень частных словообразовательных значений, в пределах которо­го выделяются ЧСЗ двух степеней: ЧСЗ первой степени формулируется как "лицо-субъект", "предмет-орудие" и т. п.; ЧСЗ второй степени - "субъект действия, имеющий отношение к предмету или явлению, названному мотивирующим словом". Третий уровень - уровень общих сло­вообразовательных значений типов (иначе определяемый в лингвисти­ке как категориально или грамматико-словообразовательное значе­ние). Четвертый уровень - уровень системного инвариантного зна­чения определяется как "субстанция, имеющая отношение к тому (качеству, действию или иной субстанции), что названо мотивирую­щим словом". Т. е. при выделении инвариантного СЗ не учитывается частеречная принадлежность мотивирующих единиц. Объединение про­изводных под эгидой инвариантного СЗ, обозначенного в литературе как словообразовательные ниши, позволяет определить удельный вес суффикса при функционировании с мотивирующими различных лексико-грамматических классов.

Приведенная классификация видов СЗ имеет как свои плюсы, так и минусы. Минусы состоят в том, что в одних случаях в основе вы­деления уровней СЗ находится принцип "семантической разности" (ср.: выделение контекстных значений форманта и ЧСЗ первой сте­пени), в других - "семантической суммы". Несомненным достоинством работы является стремление исследователя к унифицированной пода­че видов словообразовательной семантики, что позволяет просле­дить системные связи как на внутритиповом, так и на межтиповом уровнях.

Анализ работ свидетельствует о выделении ею грамматико-словообразовательного, падежного и лексико-словообразовательного значений.

на материале мутационного словообразования выделяет три принципиально важных вида СЗ: грамматико, или морфолого-словообразовательное, собственно словообразовательное значение, учитывающее пропозициональную структуру производного (этот вид семантики как собственно словообразовательный обозначен и , лексико-словообразовательное зна­чение, иначе называемое как обобщенно-мотивационное [Янценецкая, 1979.- с. 145].

Как показывает краткий анализ работ в области исследования словообразовательной семантики, дериватологи серьезно озабочены выявлением уровней обобщения СЗ, релевантных для определения сис­темных связей в дериватологии. Наиболее последовательны классификации СЗ, предложенные и , Выделенные этими учеными виды СЗ позволяют проследить системные отношения в сло­вообразовании, обнаружить специфику взаимодействия словообразо­вания с лексикой, синтаксисом и морфологией.

Выявление указанных семантических срезов проявляет особенности мыслительной деятельности человека в плане категоризации от общего к частном, эксплицируя основополагающее свойство дедуктивного мышления. Осознаваемая семантическая категоризация реализована на уровне лексико-словообразовательного значения, но чтобы выделить ее, мозг в сотые доли секунды вычисляет те наиболее абстрактные категории, в пределах которых происходит осознаваемая категоризация

7.Особенности семантической категоризации в границах типа (2 часа).

Выделенные виды словообразовательной семантики представлены во всех словообразовательных типах русского языка, но реализованы они в каждом из них своеобразно, определяя неповторимость семантического рисунка каждого отдельно взятого типа. Следовательно, при определении словообразовательного типа (напомним определение, традиционно представленное в школьных и вузовских учебниках. Словообразовательный тип – это формально-семантическая схема, взятая в отвлечении от производных единиц, характеризующаяся тождеством частеречной принадлежности мотивирующих, тождеством форманта и тождеством словообразовательной семантики) необходимо учитывать те достижения, которые имеются в разработке теории словообразовательной семантики. Вряд ли возможно при определении словообразовательного типа указывать тождество словообразовательной семантики. Что при этом имеется в виду? Имплицитно, независимо от реализации, все типы имеют грамматико-словообразовательное значение, что служит основанием для объединения их в словообразовательную категорию, где отпадает необходимость в таком критерии, как тождество форманта. Значимо при определении типа говорить о специфике семантического рисунка, характерного для конкретного типа, то есть о той совокупности видов словообразовательной семантики, которая в нем представлена. Каждый тип достаточно своеобразно представляет категоризацию мира действительного. Вероятно, есть смысл говорить об особой внутренней форме, присущей словообразовательному типу, которая проявляется в особенностях реализации заложенных в семантике мотивирующего потенций, последние ограничиваются функциональной семантикой форманта. То напряжение, которое присутствует при функционировании мотивирующих и форманта, тот ассоциативный фон, который при этом всегда имеет место, способствуют расширению семантических границ типа.

Принимая во внимание то, что сделано в области исследования словообразовательной семантики в литературе, попытаемся предста­вить структуру словообразовательного значения в типах мутацион­ных суффиксальных субстантивов.

При определении видов словообразовательного значения мы ру­ководствуемся следующими принципами:

1. СЗ характерно только для производных слов. Оно серийно, является общим для ряда одноструктурных дериватов.

2. При определении СЗ учитывается специфика функционирования семантик мотивирующего слова и форманта (т. е. СЗ рассматривается в аспекте "семантической суммы»).

3. Семантическая организация типа построена по принципу но­ля, что предполагает инвариантно-вариантное соотношение состав­ляющих производное слово компонентов и видов СЗ.

4. Системно-функциональный подход является определяющим при выделении видов СЗ: выделяемые виды СЗ полностью реализованы в ядерных», частично - в периферийных словообразовательных типах; каждый из выделенных видов СЗ представлен в качестве обобщенного хотя бы для одного типа системы. Неравномерная реализация видов СЗ в типах обусловливает необходимость различения СЗ разных уровней обобщения в языке и реализации их в СT. Для одних типов предельно обобщенным при функционировании может быть такой вид СЗ, который для другого типа является частичным.

В сфере мутационного суффиксального словообразования нами выделены следующие виды словообразовательного значения[1]

I. Инвариантное словообразовательное значение (ИСЗ), выделяемое в пределах словообразовательных ниш. Данный вид СЗ учиты­вает классификационную семантику форманта, означающую принадлеж­ность производного к определенной части речи, а также наличие мотивирующих без указания их частеречной принадлежности. Формулируется ИСЗ следующим образом: "субстанция, имеющая отношение к тому, что наз­вано мотивирующим словом (качеству, действию, другой субстанции)”; "действие, имеющее отношение к тому, что названо мотивирующим словом (качеству, действию, субстанции)"; "признак, имеющий от­ношение к тому, что названо мотивирующим словом (качеству, дейст­вию, субстанции)". Данный вид СЗ (равно как и словообразователь­ные ниши) имеет место только в мутационной системе. При модифи­кации и транспозиции обязательным является указание частей речи мотивированного и мотивирующего, идентичных в первом случае и разных во втором.

2. Грамматико-словообразовательное (ГСЗ), иначе обозначае­мое как морфолого-словообразовательное, категориально-словообра­зовательное значение. Этот вид СЗ выделяется большинством дериватологов. Выделение данного вида словообразовательного значения определило статус самостоятельности словообразования.

Однако имеющиеся формулировки ГСЗ, как представляется, тре­буют уточнения путем указания ядерной и периферийной частеречной семантики мотивирующих единиц, что при описании системных дерива­ционных отношений "прольет свет" на явление множественной мотивации, реализованной синтаксическими дериватами, и на взаимодействие типов различных подсистем мутационного суффиксального словообразо­вания. Формулировки ГСЗ следующие: "предмет (од., неод.), имеющий отношение к предмету: собственно предмету, опредмеченному дейст­вию, признаку"; "действие, имеющее отношение к предмету: собст­венно предмету, опредмеченному признаку, действию"; "признак, имею­щий отношение к предмету: собственно предмету, предреченному действию, признаку» и др. В случае отсутствия в типе мотивирую­щих с периферийной частеречной семантикой, ГСЗ типа в левой его части конкретизируется. Ср.: в говорах Кемеровского района СТ "С+арь" имеет в качестве общего СЗ: "предмет (од. , неод.) по пред­мету: собственно предмету" – свинарь, чеботарь, печкарь, ложкарь, плугарь. пушкарь - 'субъекты по функционально значимому предмету'» дымарь, шишкарь - 'орудия’; пескарь - 'рыба'; свинарь - 'растение, поедаемое свиньями'.

Как правило, ГСЗ выделяются у типов с высокой степенью сис­темной продуктивности, одновременно это значение может быть и у периферийных моделей. В отличие от ядерных они имеют "бедную" се­мантическую структуру, реализованную "осколками" тематических объединений производных, обозначающих лицо, артефакты и натурфакты. Ср.: приведенный выше пример со СТ "С+аръи.

ГСЗ значимо как для мутационного», так и для транспозицион­ного словообразования.

3. Следующий вид словообразовательной семантики обозначен нами как частное словообразовательное значение (ЧСЗ) подтипов (Араева, 1981, 1985б, 1991, 1992). Этот и последующие виды СЗ реле­вантны в сфере мутационного словообразования. Данный вид СЗ ограничен помимо частеречных семантик мотивирующих и мотивированных (как и в ГСЗ) ономасиологическим аспектом, той интерпретаци­онной установкой номинирующего, в пределах которой формируется семантика производного. Условно мы выделяем два таких аспекта: функциональный и характеризующий (определительный), между которыми возможны пере­ходные случаи.

В границах ЧСЗ1 (функционального) объединены производные, именующие действия, признаки, предметы, связанные о профессио­нальной, трудовой деятельностью человека. Действие на языковом уровне может быть представлено непосредственно глаголом или существительными, прилагательными, являющимися актантными распространителями глаголов.

ЧС32 (определительные) включают единицы, называющие свойст­ва, действия, предметы, обозначающиеся через характерное, онто­логически присущее действие, предмет, качество, состояние. Ср.: производные с функциональной семантикой: асфальтировать, сепари­ровать; канализационные (работы), распиловочный (материал); водитель, тракторист; чайник, кофейник; творожник, сырник; с опреде­лительной: морковный (цвет), храпеть; носач, сплетник, рыжик. В типе, для которого обобщенным является ГСЗ, выделяются два ЧСЗ на уровне подтипов. Ср.: СТ "С+ник" как в говорах, так и в лите­ратурном языке имеет ГСЗ: "предмет (од., неад.) по предмету: соб­ственно предмету, опредмеченному признаку, действию" и два ЧС3. ЧC31 - "предмет (од., неод.) по функционально значимому предмету, опредмеченному действию" - морковник 'пирог с начинкой из моркови», зимник - 'дорога, используемая зимой’, охотник 'тот, кто занимается охотой'; ЧС32 "предмет (од., неод.) по характерному предмету: собственно предмету, опредмеченному признаку, действию» - майник 'растение, которое цветет в мае’, кошатник 'любитель кошек', ельник 'место, поросшее елью'.

Типы, имеющие два подтипа, могут быть охарактеризованы по специализации их на образовании производных в одном из подтипов. Ср.: в литературном языке 67,1% производных отсубстантивов с - ник представлены в функциональном подтипе (перчатник, шляпник, автобусник; коровник, обезьянник; чайник, кофейник; шпальник и др.). В СТ "С+ист" 91,8% производных обозначают предметы внеязыковой действительности по функционально значимому предмету (ро­манист, синтаксист, шахматист и др.). 92,9% производных о функ­циональной семантикой отмечено в СТ "С+щик" тулупщик, горпунщик, зверовщик и др.). В СТ "С+ец" дериватов о функциональной семанти­кой отмечено только 8,7% (армеец, динамовец, вузовец и др.)

В говорах наблюдается та же тенденция в объективации функци­ональных и характеризующих производных, что и в литературном язы­ке. Ср.: в кемеровском говоре, в СТ "С+никя 70,9% лекс актуализованы в функциональном подтипе; в верхнекетском говоре в этом же типе 70,3% производных в функциональном подтипе. В пределах СТ "С+ец” в указанных говорах только одно слово (зверинец) представ­лено в функциональном подтипе. Остальные дериваты обозначают реа­лии по характерному предметному признаку (ср.; крапивенец ‘жи­тель села Крапивино', стахановец тот, кто хорошо работает, как Стаханов’, ржанец – I). сорняк, произрастающий среди ржи, 2). сорняк, похожий по цвету листьев на рожь и др.).

Отсубстантивы с - ист являются периферийными для говоров, привнесенными из литературного языка. В Кемеровском говоре за­фиксировано 20 субстантивов с - ист, 16 именуют лицо по функцио­нально значимому предмету (ср.: машинист, моторист, садист ‘дачник' и др.); в верхнекетоком говоре отмечено 26 лекc, вcе обозначают лицо в функциональном аспекте (cр.: базист 'работник базы', мазиcт 'водитель маза', велосипедист и др.).

Как следует из приведенного материала, тенденции развития функциональной и определительной производной лексики в говорах и в литературном языке в принципе одни и те же. В говорах они приобретают большую категоричность. В целом для отсубстантивов в большей степени характерно именование предметов и явлений внеязыковой действительности по функционально значимому предмету, что обусловлено спецификой категориальной семантики мотивирующих единиц. В сфере отадъективов прослеживается тенденция обозначения предметов в пределах определительного принципа номинации. Мотиви­рующие глаголы формируют значительное число имен артефактов, лиц в функциональном и определительном аспектах, а также названий натурфактов по характерному действию. Таким образом, каждая из подсистем мутационного суффиксального словообразования обладает собственными тенденциями развития функциональной и определитель­ной лексики.

При условии реализации в типе мотиваторов в одном из ономасиологических аспектов, обобщенное значение типа может быть конкретизировано до уровня ЧСЗ. Ср.: ОТ "П+ыш” в говорах и лите­ратурном языке включает производные о ОСЗ, равным ЧСЗ: "предмет (од., неод.) по определительному признакуw (сp.: мякиш 'хлеб’, слепыш 'птенец', малыш, глупыш, коротыш, последыш 'последний ребенок в семье', заморыш. голыш, черныш и др.).

Отсутствие в языке жесткой закрепленности слов конкретной части речи за функциональными либо характеризующими именования­ми явлений внеязыковой действительности явилось причиной мини­мальной реализации ЧС3 в качестве обобщенного словообразователь­ного значения типа.

Итак, ЧСЗ, как и ГСЗ, ограничено частеречной семантикой мо­тивирующих и мотивированных единиц, а также одним из аспектов номинации. В пределах ЧСЗ происходит дальнейшая конкретизация типов номинации (специфичных для каждого аспекта), что находит отражение в семантике мотивирующих и в конкретизации номинатив­ных классов производных. Все это обусловливаем выделение в пре­делах ЧСЗ следующих видов словообразовательного значения.

4. Словообразовательно-субкатегориальное значение (ССЗ), вы­деляемое в границах ЧСЗ, ограничено классификационной семантикой форманта, вводящей субстантивы в разряд субкатегориальшх клас­сов "артефакт", "натурфакт", "лицо"; мотивирующие единицы реали­зуют категориальную семантику лексико-грамматичеоких классов, ограниченную их функциональной либо определительной значимостью, ССЗ формулируются следующим образом: "артефакт по функционально значимому действию» - выключатель, вытрезвитель; "лицо, по ка­чественному признаку" - мудрец, глупец; "натурфакт по характер­ному признаку* - рыжик, гнедко; "лицо по функционально значимо­му предмету" - печник, ложкарь и др. Этот вид словообразователь­ной семантики характерен для мутационного словообразования в це­лом. Ср.: ССЗ в сфере суффиксальных глаголов и прилагательных: "целенаправленное действие, производимое субъектом" – врачевать, учительствовать; "целенаправленное действие, производимое с по­мощью артефакта" - асфальтировать, бетонировать: "изготовленный из артефакта" – стеклянный, деревянный и др. Классифицирующая се­мантика в этих случаях выражена мотивирующими, категориальная - формантной частью мотивированного слова.

Названия явлений внеязыковой действительности конкретного субкатегориалъного класса достаточно последовательно реализуется в одном из ономасиологических аспектов. Имена артефактов преиму­щественно представлены в функциональном, натурфактов - в опреде­лительном, лиц - приблизительно одинаково в обоих аспектах.

Названные ономасиологические характеристики имен субкатего­риальных классов элиминируют ядерно-периферийную реализацию их в подтипах. Каждый из подтипов может включать не более трех субкатегориальных классов. Однако в силу указанных выше причин все три субкатегориальных класса в подтипе не могут быть одинаково про­дуктивными (для имен артефактов всегда характерна периферийность обозначения их по определительным параметрам, для натурфактов - по функциональным). Следовательно, в пределах функционального подтипа в качестве центральных возможны субкатегориалыные классы имен артефактов и лиц, в определительном - лиц и натурфактов.

Онтологические свойства реалий определяют ядерностъ/периферийность именуемых эти реалии производных на отдельных участках словообразовательной системы и в системе языка в целом.

Все виды ССЗ представлены только в ядерных для подсистем словообразовательных типах. Ср.: в СТ "С+ник" (как в говорах, так и в литературном языке) ССЗ реализованы следующим образом: в пре­делах подтипа с ЧСЗ "предмет (од., неод.) по функционально значимо­му предмету: собственно предмету, опредмеченному действию" зафик­сированы субкатегориальные классы производных с ССЗ: "артефакт по функционально значимому предмету: собственно предмету, опред­меченному действию" - пазник 'инструмент’, капустник 'пирог', птичник 'помещение' и др.; "лицо по функционально значимому пред­мету, собственно предмету, опредмеченному действию" – охотник, медвежатник. лодочник и др.; "натурфакт по функционально значи­мому предмету: собственно предмету" – шпальник, телеграфник и др. В подтипе с ЧСЗ: "предмет (од., неод.) по характерному предме­ту: собственно предмету, опредмеченному действию, признаку" пред­ставлены классы слов с ССЗ: "артефакт по характерному предмету: собственно предмету, опредмеченному действию, признаку" - грабельник 'ручка грабель', рогульник 'ухват’ и др.; "лицо по харак­терному предмету: собственно предмету, опредмеченному действию, признаку" - склочник, лапотник 'нищий', чахоточник и др.; "натур­факт по характерному предмету: собственно предмету, опредмеченно­му действию, признаку» - капустник 'червь', свекольник 'растение, листья которого по цвету похожи на листья свеклы' и др. В опреде­лительном подтипе в качестве центральных актуализованы имена натурфактов и лиц, в функциональном - имена артефактов и лиц.