Изложенная выше трактовка идиоматичности семантики производного отражает традиционный подход к исследованию данного языкового явления, при котором семантические наращения интерпретируются как результат взаимодействия семантик мотивирующего и форманта. При определении семантики мотивирующего (даже при указании его синтаксической роли) исследователи исходят из лексического значения, данного в толковых словарях, что детерминирует выделение синтаксических наращений (при формальной невыраженности действия) и лексических (при отсутствии формальной представленности в семантике производных актантов действия) либо таких наращений, как "охотно", "постоянно", "профессионально" (см. работы Милославского, Хамидуллиной).

Активно разрабатываемый как в зарубежной, так и в отечественной лингвистике анализ словообразования с синтаксических позиций обусловил возможность интерпретации идиоматичности как результата расхождения компонентного состава глубинной структуры и поверхностной ее реализации. В качестве эталона глубинного суждния, актуализованного семантикой производного слова, нами рассматривается минимальная пропозициональная структура, представленная предикатом и двумя (либо одним) актантными распространителями. Наличие в значении производного только элементов, конкретизирующих пропозициональную схему, свидетельствует о неидиоматичном характере этого значения "по горизонтали", формально представленный в значении производного конкретизированный член пропозиции имеет системоприобретенную, синтагматичную семантику.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

При именовании лиц по функциональному действию (выраженному непосредственно глаголом или опосредованно - глагольными распространителями) номинатор отвлекается от характеризующих лицо онтологически присущих свойств, качеств, равно как при названии лиц по характерным чертам - от выполняемой ими профессиональной функции. В результате данная категория слов имеет моделированный характер; в их семантике реализуются только конкретизированные компоненты пропозициональных структур, тех глубинных суждений, которые находятся в основе номинации лиц. Мотивирующие единицы, обладая при функционировании в акте словотворчества синтагматичной семантикой, входят в состав семантики производного вместе со свойственным им лексико-синтакоическим окружением. Привичной в этом плане является семантика глаголов и прилагательных, синтагматичная по своей сути. Ничем не отличаются от них и существительные, находящиеся в качественно новой функции. Предикация существительных, их отнесение в реальный мир не только придает им коммуникативную значимость, но влечет за собой конкретное преобразование их номинативной природы. Следовательно, если мотивирующие при формировании именований лица выступают в единственной синтаксической роли, актуализуя одну пропозицию, нет смысла говорить о горизонтальной идиоматичности. Другое дело, что конкретные существительные, в силу многоаспектности своей семантической ауры, входят в состав разных деривационно значимых тематических групп. Результатом такого функционирования одного и того же мотивирующего являются ЛСВ многозначных дериватов, что создает проблему выбора для слушающего. Ср.: телятник - 1) помещение для телят, 2) работник, ухаживающий за телятами.

Соотношение лексического значения производных, именующих лиц, с ЛСЗ, СПЗ вскрывает характер их родовидовой зависимости.

В лексическом значении производных нет каких-либо семантических наращений, не представленных в указанных видах СЗ. Лексическое значение в данном случае является последней ступенью конкретизации компонентов словообразовательной семантики. Ср.: ИЛСЗ слова автомобилист 'тот, кто водит автомобиль'; ЛСЗ "тот, кто водит определенный вид транспорта"; СПЗ "субъект по средству функционирования". В системе кемеровских говоров семантика этого слова неидиоматична, так как в диалектной системе нет таких наименований, как мастер, ремонтирующий автомобиль и др. Синтаксическая роль мотивирующего предполагает включение в его семантику и действия, при котором выполняется данная синтаксическая функция.

Имена артефактов, являя собой качественно иной пласт лексики, включают в свой семный состав ряд характеристик, не представленных в словообразовательном значении. Однако все эти формально не представленные семантические компоненты детерминированы семным составом мотивирующих единиц, обозначающих предметы, для которых предназначены артефакты. Ср.: ельцовка 'сеть (с мелкой ячеей), предназначенная для лова ельцов (и другой) мелкой рыбы". Семантические наращения "мелкая ячея", "другая мелкая рыба" представлены семным составом мотивирующего слова 'елец', таким его компонентом, как малый размер.

Имена натурфактов, как правило, обозначаются по первому бросившемуся в глаза признаку, который впоследствии может оказаться периферийным. Наибольший "люфт, зазор" между ЛЗ и СЗ отмечается в семантике имен натурфактов. Компоненты семантики при этом никак не детерминируют друг друга. Например, наименования гриба по цвету шляпки (синявка, белянка. рыжик) никак не предполагает форму шляпки, съедобность/несъедобностъ, место произрастания гриба, форму ножки. В данном случае оказывается релевантным жизненный опыт человека. Идиоматичностъ подобного рода имеет ситуативный характер, в семантике производного актуализуется ряд пропозиций, представляющих единую макросистему. Число компонентов в семантике не бесконечно, оно ограничено знаниями об окружающем нас мире и о номинируемых объектах в частности. Например: гриб именуется по цвету шляпки или ножки, по форме шляпки, ножки, съедобности/ несъедобности, месту произрастания. Именно эти компоненты, являющиеся значимыми для слов данной тематической группы, и актуализуются в семантике производных, именующих грибы. Идиоматичностъ ситуативного вида выводима на основе тех ассоциаций, того культурного опыта, который существует у человека..

Пропозициональный подход к рассмотрению идиоматичности семантики производных вскрывает механизм преобразований семантик мотивирующего и мотивированного слов, реализующих определенную структурно-логическую схему. Нахождение в основе пропозиции глагола обусловливает распространение его актантами. На языковом уровне предикативную функцию выполняют как глаголы, так и существительные, являющиеся приглагольными распространителями и входящими в семантику глагола. Мотивирующие именные распространители, в свою очередь, при функционировании приобретают синтагматичную семантику, что делает обоснованным включение в их значение семантики глагола, при котором они выполняют определенную синтаксическую роль. Однозначные производные, актуализующие конкретную пропозицию, лишены идиоматичности..

Мотивирующие существительные при функционировании, как правило, меняют свои синтаксические позиции, а вместе с ними и значения производных слов, мотивирующие глаголы объективируют производные в различных актантных позициях. Образующиеся в результате такого функционирования мотивирующих многозначные дериваты эксплицируют сложную комбинаторику различных пропозиций в виде набора ЛСВ нескольких номинативных классов, что создает проблему выбора для слушающего. Семантика производных в данном случае идиоматична как по горизонтали, так и по вертикали.

Семантические наращения могут быть как выводимыми, так и невыводимыми из семантик составляющих производное частей, первый вид идиоматичности характерен для именований артефактов, второй - натурфактов. В последнем случае идиоматичность производного обусловлена актуализацией в его семантике целого ряда пропозициональных структур, составляющих единую макросистему.

Таким образом, пропозициональный подход к проблеме идиоматичнооти вскрывает динамику деривационных и лексических процессов. Рассмотрение различных видов идиоматичнооти в границах типа, каждый из которых реализован определенным составом синтаксических ролей мотиваторов, позволяет сделать вывод о специфичном наборе семантических наращений в пределах отдельно взятого словообразовательного типа, что свидетельствует, наряду с явлениями полимотивации, полисемии, об особой внутренней форме типов.

Степень предсказуемости семантического наращения определяется реализованным в языке количеством пропозиций, тем набором тематических значений производных, которые можно указать с конкретным суффиксом. Набор тем может быть большим или меньшим, что делает разной вероятность предсказуемости лексического значения слова. Так, суффикс - ник в сочетании с существительными может быть конкретизирован до тематической семантики "помещение", "посуда", "пища", "лицо" и др. Связь суффиксов с определенными видами мотивирующих единиц, представленных в определенной синтаксической функции, позволяет по семантическим характеристикам мотиваторов предсказать выбор ограниченного числа тем, вплоть до одной.

Многоаспектные мотивирующие единицы могут служить базой образования дериватов нескольких тематических групп. Так, в литературном языке сердечник, легочник, желудочник имеют в качестве мотиваторов существительные со значением органов тела и своей тематической ограниченностью и специализированностью требуют присоединения к ним суффикса - ник в конкретизированном значении "лицо", которое может быть рассмотрено как воздействующее на указанные органы или само являющееся носителем больного органа. Получается, что тема "лицо", выражаемая суффиксом, сужается до двух конкретных разновидностей: "лицо-врач", "лицо-больной". В этом случае вероятность предсказуемости темы определяется 1:2, т. е. степень идиоматичности невысокая.

В говорах же степень идкоматичности слов подобного рода увеличивается, так как указанные производные обозначают также паразитов, живущих в органах. Таким образом, с лексико-семантической группой мотивирующих, называющих органы человека в говорах (в кемеровском и верхнекетоком) в пределах СТ "С+ник" связывается не два, а три тематических объединений производных. Ср.: желудочник I) врач, 2) больной, 3) червь-паразит. Степень предсказуемости идиоматичности равна 1:3.

Мотивирующие единицы, называющие домашних животных, дают две тематических группы производных в пределах СТ "С+ник": I) "помещение, предназначенное для животных", 2) "лицо, ухаживающее за домашними животными" (ср.: коровник, свинарник, телятник - в кемеровском и верхнекетском говорах). В СТ "С+аръ" эта же группа мотивирующих единиц реализована только в аспекте объекта ухода. В первом случае производные имеют идиоматичную семантику, степень предсказуемости которой равна 1:2, во втором случае производные неидиоматичны (дополнительных семантических наращений в их семантике нет, кроме конкретизации компонентов пропозициональной структуры). Таким образом, производные одного и того же ЛСЗ в одних словообразовательных типах являются идиоматичными, в других неидиоматичными. Ср.: свинарь, конюх употребляются только в значении "работник, ухаживающий за домашними животными". Таким образом, пропозициональный подход к проблеме идиоматичности расширяет горизонты исследования данного языково­го феномена. Совмещение логического и лингвистического анализов семантики производных имен артефактов, лиц, натурфактов выявляет специфику организации значений выделенных разрядов слов. Ранее рассматриваемые как идиоматичные именования лиц по профессии с уче­том изложенных методологических позиций квалифицируются как неидиоматичные при условии актуализации ими одной пропозициональ­ной схемы в пределах единственного тематического объединения про­изводных (что релевантно и для характеризующих именований лиц).

В ЛЗ имен артефактов и натурфактов обнаруживаются компонен­ты, не представленные в минимальной пропозиции, в первом случае они выводимы из семного состава мотивирующей лексической едини­цы, во втором - невыводимы. В силу того, что каждый артефакт предназначен для вполне определенных целей, в соответствии с ко­торыми ему придается конкретная форма, объем и др., семантичес­кие наращения, имеющие место в именованиях артефактов чаще всего нетипизированы. Идиоматичность имен натурфактов, как правило, ассоциативно выводима, нетипизирована.

Таким образом, идноматичность производного слова в структурной семантике со времен Соссюра ин­терпретируется как некий семантический довесок, не представ­ленный в значениях частей производного слова, чему немало способствовало атомарное понимание соотношение мотивирующего и мотивированного слов. С когнитивных позиций, рассматривающих соотношение мотивирующего и мотивированного в рамках пропозиции, то есть связанности элементов действительности, в языке представленных через дискурсивное соотношение мотивирующего и мотивированного, проблема идиоматичности семантики производного учитывает реализацию структурно-логических схем и культурные знания человека, его мировоззрение. В этом случае семантика производного слова являет собой реализацию символьной функции знака, выполняемой в высказывании (а семантика производного есть свернутое высказывание, что дает возможность говорить о ее дискурсивности) в зависимости от целеполагания говорящего.

13. Полисемия производного слова (2 часа).

Многозначность, как и синонимия, проявляет асимметрию язы­кового знака. Аккумулируя в одной звуковой оболочке несколько связанных друг с другом значений, многозначное слово представля­ет категорию, члены которой организованы на ос­нове типизированных ассоциаций (метонимии, метафоры), что нагляд­но продемонстрировано при исследовании семантической многознач­ности. Многочисленные работы, посвященные анализу данного языкового феномена, позволили выявить не только способы переноса ЛСВ, но и логику их иерархической последовательности, одни из которых обозначаются как основные, другие - как вторич­ные, переносные. Выработанные подходы к изучению семантической организации многозначного слова, казалось бы, нарушаются иссле­дованиями этого же явления в пределах производных единиц, ЛСВ которых формируются на основе межсловных отношений. Такая лексе­ма не предполагает выделения ЛСВ на основе их иерархической упо­рядоченности, что, в свою очередь, явилось причиной неоднознач­ного рассмотрения словообразовательной полисемии в лингвистической литературе.

Одни исследователи относят производные, образованные в ре­зультате неоднократного использования одного и того же мотивиру­ющего в рамках типа к омонимичным (Ахманова; Блинова; Винокур; Горпинич; Тихонов и др.), другие - к многозначным (Араева; Булгакова; Гейгер; Грушко; Киселева; Кубрякова; Моро­зова.; Нефедова; Резанова; Янко-Триницкая; Янценецкая и др.). Естественно, что теоретические разногласия нашли отражение и в неоднозначнос­ти лексикографической представленности производных подобного ро­да. Ср.: телятник 'лицо' и телятник 'помещение' в Словаре определены как омонимы, а яблочник - I) торговец ябло­ками и 2) пирог с яблоками - как многозначное.

Для сторонников омонимичного подхода к данному языковому феномену неприемлемо отсутствие между ЛСВ традиционно выделяемых типов переноса. Исследователи, отстаивающие вторую точку зрения, рассматривают опосредованные связи ЛСВ как проявление особого вида полисемии, присущего именно производным словам (Соболева).

Нецелесообразность отнесения рассматриваемой категории слов к разряду омонимичных можно аргументировать следующими положения­ми. I. ЛСВ производного полисеманта мотивируются общим для них производящим, то есть имеют общие семантические компоненты; 2. Характер межсловных отношений в многозначном деривате эквива­лентен внутрисловным связям ЛСВ в пределах непроизводных полисемантов. Ср.: заяц - I) животное, 2) мясо этого животного; заяц 'животное' — зайчатина 'мясо этого животного'. Многозначное производное слова являет собой реализацию пропозиций, члены которых актуализованы в виде мотивирующих и мотивированных, которые, как правило соотносятся между собой по метонимическому принципу. Метонимический характер отношений мотивируюшего и мотивированного имеет принципиальное отличие по сравнению с метонимическими внутрисловными переносами в границах непроизводных многозначных слов. В первом случае метонимию можно охарактеризовать как радиальную, во втором – как цепочечную. Производные многозначне слова, как правило, отражают латеральный способ мыслительной деятельности, непроизводные полисеманты по признаку метонимии являют собой детерминистический способ мыслительной деятельности человека.

Выявленные виды семантической организации многозначных слов обусловливают выделение двух классов полисемантов, представлен­ных I) производными и 2) непроизводными единицами, которые объе­динены тождеством ассоциативных связей лексико-семантических ва­риантов и различаются способами реализации этих связей в языке: в первом случае они актуализованы на межсловном уровне, во вто­ром - на внутрисловном.

В языке существует третий вид представленности полисемии языковыми средствами (свойственный многозначным дериватам), для которого характерны как внутри-, так и межсловные соотношения ЛСВ, в этом случае "вторичные значения производной единицы обла­дают своеобразной множественностью мотивации, так как они обу­словливаются как ЛСВ производного, так и ЛСВ производящего" [Янценецкая, 1988.-С.4].

Следовательно, можно выделить три вида полисемии на основании способов реализации ее в языке: I) внутрисловная; 2) межсловная; 3) внутрисловно-межсловная. Первый вид полисемии характерен для непроизводных единиц, второй и третий - для производных.

Производные единицы, как и непроизводные, выполняют номинативную функцию, называя предметы и явления внеязыковой действительности. Вместе с тем, производные, являясь вторичными знаками, обусловлены семантиками составляющих их частей - мотивирующего и форманта, что детерминирует рассмотрение многозначных дериватов в лексико-словообразовательном аспекте.

Многозначные дериваты развиваются по тем же семантическим законам, что и словообразовательные типы. Данное свойство характерно и для непроизводных полисемантов. Отношения метонимии "пронизывают" словообразовательную систему русского языка, что обусловлено ее моделированным характером, ориентированным на такое свойство человеческой памяти, как запоминание предметов внеязыковой действительности по смежности. Метонимические связи в языке имеют регулярный по сравнению с метафорическими характер; преимущественное их использование при формировании вторичных единиц (не обязательно многозначных) отвечает основной задаче словообразования - конструированию производных по типизированным моделям. Анализ семантики производных невозможен без обращения к частеречным значениям мотивирующих и мотивированных единиц. Производные одной части речи характеризуются специфичными для них словообразовательными отношениями. Мотивирующие различных лексико-грамматических разрядов обладают характерным для них деривационным потенциалом, что определило исследование словообразующих возможностей мотивирующих конкретной частеречной принадлежности. Обращение к частеречной семантике мотивированных и мотивирующих единиц релевантно и при исследовании полисемии производных.

Метонимические отношения свойственны многозначным дериватам с межсловной и межсловно-внутрисловной организацией ЛСВ. Метонимические межсловные отношения характерны для суффиксальных субстантивов с исходными конкретными существительными, отсубстантивными и качественными прилагательными; метонимические межсловно-внутрисловные связи отмечаются у многозначных существительных с исходными глаголами и отглагольными прилагательными.

I. В качестве примеров отсубстантивных многозначных существительных можно привести следующие полисемантичные слова: молочник - I) посуда, предназначенная для хранения молока, 2) детеныш домашнего животного, питающийся молоком до определенного возраста, 3) ребенок, питающийся молоком до определенного возраста, 4)тот, кто любит пить молоко; курятник - I) помещение для кур, 2) работник, ухаживающий за курами, 3) тот, кто любит есть куриное мясо; калинник - I) место, где растет калина, 2) куст калины, 3) тот, кто собирает калину, 4) тот, кто продает калину, 5) птица, питающаяся калиной; осинник - I) место, где растут осины, 2) лесной массив, 3) дрова из осины, 4) кора осины.

Схематический тип связи ЛСВ приведенных многозначных дериватов - межсловный радиальный. ЛСВ реализуют либо одну и ту же минимальную пропозицию (ср.: "субъект-действие-объект" - собиратель калины, продавец калины), либо разные структурно-логические схемы как функционального, так и характеризующего типа (ср.: посуда для хранения молока; тот, кто любит пить молоко). Организация многозначных отсубстантивов обусловлена гетерогенностью семантики исходных конкретных существительных, их способностью составлять разные структурно-логические схемы. Идиоматичность ЛСВ многозначных отсубстантивов имеет а) пропозициональный характер: является следствием неоднократной реализации минимальных пропозиций, с уточнением на семантическом уровне компонентов этих пропозиций и б) лексикализованный, проявляющийся в детерминационных семантических наращениях конкретизированными компонентами минимальной структурно-логической схемы.

II. Метонимические отношения ЛСВ многозначных девербативов ак-туализованы как на межсловном, так и на внутрисловном уровнях случае представленноети основного ЛСВ синтаксическими дериватом.

Ср.: штопка

1. Действие по глаголу штопать

штопать 2. Нитки (средство действия)

3. Изделия (результат действия)

Многозначное слово реализует многоместную пропозицию: ЛСВ в качестве общего компонента имеют действие, обозначенное исходным глаголом, различие определяется актуализацией в ЛСВ (в правой его части) одного из пропозициональных актантов, обусловливающего вхождение ЛСВ в определенный номинативный класс. Данный вид полисемии можно рассматривать как результат своеобразной множественной деривации, обусловленный проявлением одних и тех же семантических процессов на внутрисловном и межсловном уровнях.

В случаях непредставленности в многозначном девербативе в качестве лекоико-семантического варианта синтаксических дериватов, многозначные субстантивы, тем не менее, характеризуются межсловной и внутрисловной метонимией, что определяется наличием в семантике исходного глагола (как правило, функционального) логически выстроенной цепочки актантных распространителей.

Ср.: кошенина

1. Скошенная, но не убранная трава.

косить 2. Остатки стеблей скошенной травы.

3. Место, где окошена трава

Структурная схема взаимодействия ЛСВ в многозначных девербативах может характеризоваться как межсловно-радиальная, внутрисловно-цепочечная.

Ш. ЛСВ многозначных субстантивов с исходными качественными прилагательными, актуализуя характеризующие пропозиции, находятся между собой в отношениях межсловной деривации, что обусловлено семантикой мотивирующих, называющих свойства и качества предметов различных тематических объединений. ЛСВ многозначных дериватов связаны с мотивирующими прилагательными отношениями характеристики, проявляющими свойства, качества как постоянно присущие предмету, являющиеся его онтологической сущностью. Ср.: чернушка - I) лицо, 2) курица, 3) лук; белянка - I) лицо, 2) корова, 3) гриб; молодка - I) женщина, 2) курица; молодняк - I) молодежь, 2) животные, 3) молодая поросль леса.

Для отсубстантивов и девербативов характерна идиоматичность пропозиционального и лексикализованного типов. Идиоматичность семантики субстантивов с исходными качественными прилагательными является результатом реализации характеризующих минимальных пропозиций и макроситуаций, в последнем случав семантические наращения ассоциативно выводимы, нетипизированы, что характерно для имен натурфактов.

Метафорические отношения составляют периферию семантической организации субстантивов, реализованы преимущественно в отсубстантивах по принципу подобия с каким-либо предметом по характерному для этого предмета признаку (признакам). Обладая внутрисловно-межсловной соотнесенностью, ЛСВ, образованные по принципу метафорической деривации, относятся к разряду производных и членимых слов. Ср.: скворечник - I) домик для скворцов, 2) помещение для людей, характеризующееся незначительной площадью, большим количеством людей, среди которых много детей, которые вечно голодны и кричат, как скворцы в скворечнике; свинарник - I) работник, ухаживающий за свиньями, 2) помещение для людей, в котором грязно, как в свинарнике, и сами люди, проживающие в этом помещении грязные, как свиньи. Для метафоричных ЛСВ характерна лексикализованная, детерминированная идиоматичность.

Многозначные дериваты представляют категорию, организованную по принципу поля. Ядерность/периферийность ЛСВ детерминируется словообразовательной системой языка, вхождением лексико-семантических вариантов в ядерные либо периферийные лексико-словообразовательные значения. Ядерные ЛСВ многозначных дериватов имеют метонимический характер связи, проявляющийся на уровне межсловной и межеловно-внутрисловной деривации; как правило, они составляют центральные ЛСЗ в пределах словообразовательного типа. В принципе возможно несовпадение ядра полисеманта с ядерностью ЛСЗ в типе. Расхождение центра в полисемии с центром в типе сигнализирует о регулярном характере данных ЛСЗ, что проявляется в представленности этих же ЛСЗ в качестве ядерных в другом (других) типе. Ср.: ЛСЗ "спортсмен, занимающийся определенным видом спорта", "любитель определенного вида спорта" занимают периферийное положение в пределах СТ "С+ник". Образованный же в рамках названного ЛСЗ полисемант лыжник представлен ядерным для него ЛСВ, что обусловлено реализацией этого же ЛСЗ в качестве центрального в СТ "С+ист", в пределах которого актуализованы регулярные многозначные дериваты, образованные по такой же схеме.

Ср.: шахматист, футболист, хоккеист и др. Производные многозначные дериваты являются регулярными. Под регулярностью многозначных дериватов мы понимаем неоднократную реализацию одних и тех же ЛСЗ на уровне ЛСВ ряда многозначных слов. Продуктивность многозначных дериватов можно рассматривать как регулярное проявление тождественных семантических структур в ряде полисемантов. Исчерпанность деривационного потенциала мотивирующих в заданных номинативных аспектах рассматривается как высшая степень проявления продуктив­ности многозначных дериватов. Предельной продуктивностью, в частности, характеризуются внутритиповые, регулярные многозначные дериваты с формантом - ин/а/, включающие ЛСВ: а) мясо животного, б) шкура животного - медвежина. лосина, зайчина и др. Как следует из приведенных выше примеров, регулярная полисемия имеет внутри - и межтиповой характер. Регулярное использование одних и тех же мотивирующих единиц в тождественных синтаксических функциях в ряде типов является причиной образования межтиповой регулярной полисемии. Последние в большей степени свойственны литературному языку. Для диалектного языка более характерны внутритиповые многозначные дериваты. Регулярная полисемия свойственна прежде всего субстантивам с исходными именами артефактов, что обусловлено прагматической значимостью именуемых реалий. Значительное число современных приспособлений изготавливается в городских условиях, на специализированных предприятиях, использование их также характерно в определенных, узкопрофессиональных сферах деятельности человека. В результате деривационная значимость мотивирующих именований артефактов оказывается неадекватной в литературном языке и говорах. На формировании субстантивов с исходными существительными, обозначающими современные механизмы, приспособления, в литературном языке специализируются такие форманты, как - атор, - щик, составляющие периферию в диалектах. Данное обстоятельство оказывается причиной большего количества в диалектах внутритиповых регулярных многозначных единиц.

Зарождаясь в недрах словообразовательного типа, многозначные дериваты "высвечивают" отдельные участки семантической организации типов, в которых возможны "ростки" новых ЛСЗ. Вместе с тем, функциональная семантика форманта лимитирует семантическую структуру полисемантов. Как правило, деривационный потенциал мотивирующих единиц значительно выше его реализации в типе, сдерживающим фактором оказывается формант, сужающий сферу функционирования мотиваторов. Ср.: действие, обозначенное мотивирующим глаголом сушить может быть представлено в аспекте субъекта, места, средства, результата. В СТ "Г+лк/а/" оно актуализовано в аспектах места и средства, что обусловило семантический объем многозначного слова сушилка. включающего ЛСВ: а) помещение для сушки зерна, б) приспособление для просушки зерна. В границах СТ «Г+щик» глагол сушить представлен в аспекте субъекта действия. Такое распределении способствует запоминанию значений производных по аналогии, то есть в долговременной памяти существуют знания о том, что в пределах типов с –лка преимущественно представлены именования помещений либо простых орудий, в то время как в типе с –льщик преимущественно представлены наименования лиц.

Неравномерное развитие отдельных участков словообразовательной системы языка, различный уровень обобщения функциональной семантики формантов, выход из употребления одних и образование других, как правило, специализированных словообразовательных типов - основные причины распада и образования (через явление словообразовательной синонимии) многозначных дериватов. В частности, слово копатель в КЛЯ обладало ЛСВ: а) деятель, б) приспособление. С появлением СТ "Г+льщик", специализирующегося на образовании именований лиц по профессии, специальности, СТ "Г+тель" утрачивает данную сферу функционирования, "отдавая" ее более сильному "партнеру". Первоначальное семантичеокое тождество производных копатель - копальщик со значением агеса, явившееся следствием взаимодействия СТ "Г+тель" и СТ "Г+ льщик", распалось в результате устаревания слова копатель, являющегося немаркированным членом оппозиции, что обусловило расформирование многозначного деривата копатель. За словом копальщик закрепилось значение субъекта действия, за производным копатель - приспособления.

Ср. обратный процесс, наблюдаемый при взаимодействии словообразовательных типов "Г+л/о/" и “Г+лк/а/". Устаревание суффикса - л/о/, специализирующегося на именовании простейших орудий, обусловило включение этой семантической сферы действия в СТ "Г+лк/а/" и образование в его границах многозначных дериватов. Так, слово молотило означает 'ручной цеп, предназначенный для обмолота хлеба'. В СТ "Г+лк/а/" в производном молотилка, обозначающем машину, предназначенную для обмолота хлеба (через явление однокоренной синонимии) появляется ЛСВ 'ручной цеп, предназначенный для обмолота хлеба'. Ранее однозначное слово молотилка становится многозначным.

Итак, многозначные производные слова так или иначе формируются под влиянием как лексических, так и словообразовательных процессов языка. Вполне закономерно, что каждый словообразовательный тип, в силу особенного функционирования составляющей его мотивирующей базы и семантических возможностей форманта, имеет специфичный состав многозначных дериватов. В кемеровском говора словообразовательные типы, включающие суффиксальные субстантивы с исходными существительными, представлены следующими видами семантической организации многозначных дериватов.

В СТ "С+ник" зафиксировано 36 видов полисемии:

1. а) продавец, б) изготовитель продуктов: пирожник, булочник

2. а) продавец продуктов, б) пирог с начинкой: яблочник;

3. а) любитель есть определенный вид продуктов, б) животное, питающееся продуктом, в) ребенок по продукту питания, в) посуда для хранения продуктов, д) суп по ингредиенту: молочник;

4. а) продавец животных, б) любитель животных, в) работник, ухаживающий за животными: кошатник, собачник;

5. а) любитель животных, б) помещение для животных, в) ястреб, охотящийся на животных: голубятник, ягнятник;

6. а) работник, ухаживающий за животными, б) помещение для животных: телятник, коровник и др.;

7. а) охотник на промысловых животных, б) работник, ухаживающий за домашними животными, в) помещение для животных: лисятник, лосятник;

8. а) охотник на промысловых животных, б) дрессировщик животных: медвежатник;

9. а) поле, засеянное сельскохозяйственной культурой, б) поле, с которого убрана сельскохозяйственная культура: конопляник, кукурузник

10. а) поле, засеянное определенной сельскохозяйственной культурой, б) поле, с которого убрана сельскохозяйственная культура, в) любитель есть определенный продукт, г) продукт: картовник;

11. а) врач, лечащий определенный орган заболевания, б) больной по органу заболевания: сердечник, печеночник и др.;

12. а) врач, лечащий определенный орган заболевания, б) больной (человек) по органу заболевания, в) свинья по органу заболевания: легочник.

13. а) больной по болезни, б) поросенок по болезни: туберкулезник;

14. а) артист определенного жанра, б) любитель исполнять что-либо: фокусник, песенник;

15. а) спортсмен, занимающийся определенным видом спорта, б) любитель определенного вида спорта, в) охотник: лыжник;

16. а) мастер по изготовлению определенного вида одежды, б) любитель носить определенный вид одежды: пиджачник, шляпник;

17. а) музыкант, играющий на определенном виде инструментов,

б) мастер по изготовлению музыкальных инструментов: дудочник, ложечник;

18. а) пирог с начинкой из овощей, б) суп по ингредиенту (овощу) , в) напиток из овощей, г) ботва растения, д) сорняк, цвет листьев которого подобен цвету листьев огородного растения: свекольник;

19. а) пирог с начинкой из овощей, б) ботва растения, в) сорняк, форма листьев которого подобна форме листьев огородного растения: морковник;

20. а) пирог с начинкой из овощей, б) варенник с овощами, в) поле, засеянное определенными овощами: капустник;

21. а) помещение для животных, б) растение, поедаемое животными: чушатник;

22. а) пирог с начинкой из ягод, б) напиток из ягод, в) лист растения, г) место произрастания растений, д) растения: брусничник;

23. а) место, поросшее растениями, б) собиратель растений, в) продавец растений: колбишник;

24. а) место, поросшее растениями, б) растения, в) пирог с начинкой из ягод, г) собиратель ягод, д) птица, питающаяся ягодами: калинник;

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9