Учебно-методический комплекс по дисциплине Основы современного обществознания по модулю Политология (стр. 12 )

Каждый из действующих субъектов способен применять специ­фические способы и методы воздействия на центры принятия поли­тических решений, а следовательно, обладает и собственными воз­можностями влияния на власть и относительно самостоятельной ро­лью в формировании и развитии самых разных политических процессов. Как известно, в политике действует множество всевозможных субъек­тов. Однако к основным можно отнести лишь субъекты трех типов: индивидуального (микроактора), группового (макроактора) и инсти­туционального (организационного актора).

Субъекты всех трех типов внутренне структурированы, их содер­жание отличается большим разнообразием. Так, к группам относятся различные общности и коллективы (от неформальных до официаль­ных, от временных до устойчивых, от локальных до транснациональ­ных объединений). Институты также включают в себя целый круг организаций, выполняющих представительские и исполнительские функции в политической системе (партии, движения, лобби, меж­дународные организации и т. п.). К числу индивидуальных субъектов некоторые ученые, например, Д. Розенау, причисляют три вида ак­торов: рядового гражданина, чье участие в политике обусловлено груп­повыми интересами; профессионального деятеля, выполняющего в государстве функции управления и контроля, а также частного инди­вида, действующего независимо от групповых целей и не выполняю­щего при этом каких-либо профессиональных обязанностей.

Все основные субъекты политики находятся друг с другом в оп­ределенных иерархических отношениях. Например, сторонники фор­мально-правовых подходов в качестве основополагающего субъекта рассматривают институт и, соответственно, поддерживаемую им си­стему нормативного регулирования. В то же время приверженцы бихевиоральной методологии и теории рационального выбора счита­ют, что основополагающим значением обладает все же индивидуаль­ный субъект, из совокупности действий которого строится вся политическая реальность и для формирования которой принадлеж­ность индивида к группе не имеет решающего влияния.

Поскольку уже говорилось об основаниях подхода, авторы кото­рого интерпретируют политику как сферу межгрупповой конкурен­ции за власть (и что, естественно, заставляет рассматривать в каче­стве основополагающего политического субъекта группу), то в дан­ном случае мы не будем повторять критику в адрес противоположных воззрений. Отметим лишь, что пафос выдвижения индивида на пер­вый план при объяснении политики имеет безусловные основания, которые свидетельствуют о его особом статусе в этой сфере обще­ственной жизни.

Особенности индивида как субъекта политики

Роль индивида в политике крайне специфична. Конечно, он не может затмить значение групповых объеди­нений для формирования политического пространства в целом. Одна­ко он может повлиять на характер развития абсолютно любой полити­ческой системы. Потому-то и недостаточно рассматривать индивида лишь в качестве одного из специфических субъектов политической сферы.

Будучи исходными социальными атомами, из совокупности дей­ствий и отношений которых складывается самое общество, индиви­ды способны выступать особой целью деятельности любой системы правления и власти. По сути дела, олицетворяя статус человека как относительно самостоятельного и свободного существа, чьи интере­сы и возможности так или иначе противостоят обществу и государ­ству, индивид (личность) символизирует смысл и ценность любой коллективной деятельности. В этом плане отношения государства и индивида выражают отношения власти и человека – этих двух про­тивоположных начал социальной жизни и двух самостоятельных ис­точников общественной власти.

Организуя совместную жизнь людей, государство тем не менее всегда выступает как начало подавления и принуждения людей к под­держанию определенных политических порядков и форм поведения. Государство – это символ повиновения и принуждения человека к обязательному для него поведению и в этом смысле является агентом неизбежного ограничения его свободы и прав. Со своей стороны, индивид выступает как начало свободного и естественного волеизъ­явления. Имея определенные притязания к государству, связывая с ним возможности реализации своих интересов и перспективы, чело­век все же остается тем существом, которое обладает собственной программой жизнеутверждения и самовыражения. И если государ­ство способно избрать любой путь своей эволюции, то человек все­гда будет стремиться к защите собственного достоинства и свободы, счастья и жизни.

Наличие этих неистребимых человеческих стремлений, неизмен­ность жизнеутверждающих потребностей личности к свободе и счас­тью составляют стержень гуманизма. Приобретая характер высших мо­ральных принципов, данные требования становятся источником гу­манности законов, поднимаясь по своему значению выше социальных отношений в конкретной стране, выше потребностей различных групп. Они не меняются в зависимости от этапов и типов развития обще­ства, становясь мерой человечности всех социальных образований, критерием, используемым при оценке всех социальных явлений, в том числе универсальной мерой оценки человечности любой поли­тической системы. Так что, оценивая человека как «меру всех вещей» (Протагор), эти гуманистические принципы способны задать совер­шенно определенные цели и принципы государственной политике, выступив гуманистическим ориентиром саморазвития власти.

Иными словами, государство и индивид взаимодействуют между собой как два взаимосвязанных и одновременно в известной степени взаимооппозиционных начала социальной жизни. Каждый из них не только обладает различными правами и возможностями, но и оли­цетворяет два различных источника и принципа организации власти в обществе. Конечно, человек и власть меняются, меняются и их ин­тересы, а главное – возможности в преобразовании социума. И все же сложившаяся практика говорит о том, что принципиальные от­ношения между ними сохраняются. Государство остается внешней для индивидуальной жизни силой, обладающей по отношению к личности важнейшими принудительными прерогативами, правами и полномочиями. Однако и человек в ряде демократических стран становится высшей социальной ценностью политических отношений, направляя государственную политику. Как же в целом соотносятся возможности государства и личности?

Исторические модели взаимоотношений власти и человека

В истории политической мысли в ос­новном представлены три основные модели взаимоотношений государ­ства и личности. Первая из них в ос­новном представлена патерналистскими (Конфуций) и этатистскими (Платон, Аристотель, Заратустра) теориями, обосновывающими системы власти, в которых государство обладает неоспоримым при­оритетом и преимуществом перед человеком.

Так, еще легисты (IV-II вв. до н. э.) говорили о необходимости сильного деспотического государства, которое контролировало бы все стороны человеческой жизни и опиралось на жестокие законы, призванные регулировать неизбежную и постоянную войну между правителями и подданными. Конфуций, также отстаивавший доми­нирование государства, предпочитал трактовать его как большую пат­риархальную семью, в которой аристократия, чиновничество и тем более простой люд обязаны безропотно повиноваться властителю. Индивид же рассматривался как подданный, не имеющий особых прав. По сути такие же принципы отстаивал и Платон, идеализиро­вавший общесоциальные функции государства и оправдывавший его верховенство над индивидом. Аристотель тоже едва ли не обожест­влял государство, считая его высшей (после общения в семье) фор­мой социального общения.

Характерно, что комплиментарность в отношении государства у Платона и Аристотеля подкреплялась идеями его очищения от не­угодных, т. е. тех, кто мог подорвать мощь и нарушить спокойствие государства, от тех «варваров», которые не достойны «государственной жизни». Понятно, что утверждение главной идеи – полного доминирования государства – исключало возможность постановки воп­роса о политических правах и свободах человека, признании индиви­да в качестве гражданина и полноправного партнера государства. Государство, как утверждалось, должно полностью определять ста­тус и права человека, каналы его политической активности.

В дальнейшем такого рода идеи воплотились в понимании госу­дарства как реального воплощения общественного разума, источни­ка и гаранта прав человека. Законы государства объявлялись высшим проявлением мудрости и силы, выражением народных интересов. Со средних веков утвердились представления о государстве как един­ственном источнике человеческих прав и обязанностей. Свою лепту в обоснование государственного доминирования внес и марксизм, рас­сматривавший человека в качестве элемента системы господства клас­са чей внутренний мир и права обусловливаются, определяются ин­тересами целого. Обоснование всевластия господствующего класса до­полнил образ одномерного (экономического) человека, чья личность растворена в группе, а его права целиком и полностью зависят от коллективных пожеланий.

В политической истории такие теоретические конструкции наибо­лее ярко подтвердились в практике деспотических и тоталитарных го­сударств, где были полностью подавлены права и свободы личности. Причем до сих пор многие, например, азиатские страны подвергают критике любые попытки признания внегосударственного происхож­дения прав человека и утверждения их универсалистской природы.

Другая модель отношений государства и человека основывается на признании того, что в основе государства и его политики должны лежать права и природа человека. Либеральные мыслители (Дж. Локк, Т. Джеферсон, Дж. Мэдисон и др.) настаивали на том, что высшей социальной ценностью является личность, на основе потребностей которой и должна строиться вся государственная система власти. Го­сударственному господству противопоставлялись свободные граждане. Признавалось, что совместная и индивидуальная жизнь человека не должна строиться на политическом принуждении со стороны центров власти. Эти ученые и их единомышленники развивали возникшие еще в афинском полисе и римском праве идеи суверенитета личности. И хотя они говорили о взаимной ответственности индивида и государства, все же главный упор делали на ограничении и обуздании политичес­кой власти, на утверждении ее зависимости от личности. Провозгла­сив политическое равенство, либералы считали необходимым, чтобы люди получали гражданские права независимо от происхождения, владения и других статусных и социальных характеристик.

Таким образом, государство объявлялось результатом соглаше­ния свободных индивидуумов, граждан, которые ограничивают его возможности вмешательства в их частную жизнь. В силу этого, выпол­няя лишь те функции, которыми наделяют его граждане, государ­ство становилось подконтрольным народу, гражданскому обществу. Главной же сферой реализации человека считалось гражданское об­щество, т. е. область независимых от государства горизонтальных свя­зей индивидуумов, межличностного общения, деятельности обще­ственных объединений. Иначе говоря, либералы признавали личность скорее источником, чем участником власти.

В различных модификциях такая модель взаимоотношений госу­дарства и личности установилась в ряде современных стран Запада. И хотя до идеальной модели демократии там еще далеко, тем не менее эти государства показали, что личность может реально стать источником и целью государственной политики.

Третья, срединная модель отношений человека и власти также имеет древнее происхождение. Еще семь греческих мудрецов (VII-VI вв. до н. э.) отстаивали идею компромисса и меры в отношении прав того и другого субъекта власти. Свой вклад в развитие идеи срединности внесли и некоторые другие древнегреческие мыслители – сторонники правила «золотой середины» во взаимоотношениях этих полюсов, т. е. все те кто призывал к установлению гармоничных отношений между государством и личностью. По-своему решали данный вопрос и русские философы, один из которых, , говорил, что человеку «нуж­но жить не для себя и не для других, а со всеми и для всех».*

* Соч. М., 1982. С. 400

Наиболее ярко эта позиция проявилась в христианско-демократической идеологии, которая критикует не только патернализм, но и либерализм за его излишний индивидуализм и преувеличение прав личности по сравнению с правами государства. Эта теория исходит из того, что жизнь человека как творение Божие духовна и уникаль­на но ее духовность и уникальность не могут изменить такой поли­тический институт, как государство. Индивид – главный источник его деятельности, объект защиты гражданского достоинства и опе­кунства. Но и государство – не столько источник принуждения, сколь­ко орган, действующий в интересах всеобщего блага, сглаживания социальных контрастов, поддержания слабых. Государство есть сред­ство совершенствования совместной жизни, согласования интересов и упрочения справедливости.

В силу этого государство и индивид должны действовать в соот­ветствии с принципами солидарности и субсидарности. Первый прин­цип предполагает, что благо (и горе) каждого неразрывно связано с процветанием (или ослаблением) целого, с заботой каждого друг о друге и о государстве как воплощении гражданских уз. Второй прин­цип означает, что государство обязано оказывать помощь тем, кто не в состоянии самостоятельно организовать достойную жизнь, у кого нет для этого необходимых средств и духовных сил. Но такая помощь должна иметь избирательный и адресный характер, не вырождаясь в поддержку иждивенчества.

Иными словами, не отвергая приоритета индивида и его прав, сто­ронники такого подхода настаивают на сохранении серьезных соци­альных функций государства. Причем его социальный облик ставится ими в большую зависимость от уровня политической культуры граждан.

2. Права человека

Понятие прав человека

Конкретным выражением значимос­ти для политических систем гумани­стических принципов и ценностей применения власти являются пра­ва человека. Права человека представляют собой совокупность норм и принципов, которые закрепляют систему политических отношений, гарантирующих предоставление индивиду определенных свобод и со­циальных благ.

Права человека имеют нормативное и институциональное (реаль­ное) содержание. В первом своем качестве они выступают в виде уни­версальных требований к организации любой политической систе­мы, которые могут применяться как критерии оценки международ­ных и внутриполитических отношений. С этой точки зрения права человека существуют как система универсальных политических норм и стандартов, которые действуют независимо от характера режима правления и конституционной системы конкретной страны. Это не­кая планка требований, к которым должна приспосабливаться каж­дая система власти. Особенно показательно действие этой норматив­ной системы в международных отношениях. Например, в документах ОБСЕ соблюдение прав человека рассматривается выше принципа невмешательства во внутренние дела отдельных государств. Это зас­тавляет все страны, стремящиеся быть членами Евросоюза, соот­ветствующим образом изменять свои конституционные и политичес­кие порядки, стиль деятельности на международной арене. В целях защиты данных принципов Европейское сообщество осуществляет коллективные (в том числе вооруженные) акции против стран, где имеют место массовые нарушения прав человека. В частности, на этой политико-правовой норме была разработана стратегия «гуманитар­ной агрессии» стран НАТО при вторжении в югославскую провин­цию Косово для прекращения «этнических чисток» режимом Милошевича.

Несмотря на стремление западных демократических государств ут­вердить универсальный характер прав человека, в ряде таких стран, как Китай, Сингапур, Иран, Бангладеш, Сирия и Малайзия, отри­цают существование абсолютных прав и свобод личности, за исклю­чением тех, которые предписаны и действуют в рамках законодатель­ства отдельных государств. Нередко для обоснования этого положения политики ссылаются на неприменимость «индивидуализированных» прав человека к странам, где господствуют коллективистские ценно­сти или наличествуют острые политические конфликты, распростра­нены социальные болезни.

Однако к таким заявлениям следует относиться как к сугубо по­литическим позициям. Ведь личность всегда есть порождение конк­ретного общества, и потому стремление ограничить ее права и сво­боды по преимуществу говорит о недостаточной демократичности этих стран. В настоящее время появляется все больше оснований утверж­дать, что формирование отношения людей к себе как к полноценным гражданам, требующим уважения их прав и достоинства, является поистине общемировым процессом. Об этом же свидетельствует и нарастание демократических настроений и движений в названных странах, что указывает на расширение и усиление потребности людей в свободе, уважении человеческого достоинства и личном самовыра­жении. Все это говорит о том, что национальные особенности не являются препятствием для реализации прав человека.

Вместе с тем права человека фиксируют реальную защищен­ность и гарантированность прав и свобод в конкретном государ­стве. Таким образом, выступая как реальный политический институт, права человека свидетельствуют о наличии в конкретном государстве конституционных и законодательных норм, специаль­ных учреждений по охране прав и свобод, ресурсов, идущих на обеспечение данных целей, и т. д. Иными словами, в качестве по­литического института права человека фиксируют ту или иную степень реализации универсальных требований в конкретной стра­не. В целом институциональное содержание прав человека зависит от уровня демократичности существующих политических поряд­ков, сложившихся традиций и обычаев населения, от наличия материальных ресурсов страны, степени ее вовлеченности в систе­му мировых хозяйственных и политических отношений. Например, даже в некоторых демократических странах Запада равные права женщин были признаны лишь после Второй мировой войны (в Японии и Франции – в 1940 г., в Швеции – в 1974-м, а в графстве Лихтенштейн – в 1981 г.).

В настоящее время в отдельных странах этот институт власти все еще не укоренен, в некоторых странах он способен обеспечить вы­полнение лишь определенной части прав человека. Например, в Рос­сийской Федерации права человека закреплены в виде конституци­онной нормы, существует должность постоянного представителя Пре­зидента по правам человека, полномочия которого дают ему возможность применять санкции к любым политическим структурам и лицам в случае нарушения ими соответствующих норм и законов. Но, несмотря на наличие таких политических инструментов, в Рос­сии имеются многочисленные факты преследования и дискримина­ции людей по этническим мотивам, в тюрьмах и отделениях мили­ции применяются пытки и т. д.

Трудности исторического развития прав человека как реального политического института в значительной степени определялись тем, что идеи и практика утверждения равноправия граждан складыва­лись на фоне фактического неравенства людей в области владения материальными и духовными ресурсами. В силу этого борьба за граж­данские и политические, социальные и культурные права, за равно­правие рас и народов, мужчин и женщин, людей разных националь­ностей была неразрывно связана с противоречивым воплощением принципа социальной справедливости. Революции XX в. показали, что государственной политике нельзя чрезмерно разводить требова­ния равноправия с сохранением фактического равенства, что абстрактные требования равенства перед законом не должны усложнять и обострять реальные отношения людей.

Впервые свое юридическое выражение права человека получили в 1776 г. в Вирджинской Декларации, которая впоследствии была по­ложена в основу Билля о правах (конституции) США и французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. В настоящее время права человека закреплены во Всеобщей Декларации прав и свобод человека и гражданина, принятой Генеральной Ассамблеей ООН (1948), в Европейской конвенции о защите прав и свобод человека (1950), Международном Пакте о гражданских и политических правах (1966), Декларации прав ребенка (1959), Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации (1981), Конвенции против пыток и других бесчеловечных видов обращения и наказания (1984) и ряде других международных документов. В статье 2 Конституции Российс­кой Федерации провозглашается, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью в нашей стране, а их соблюдение и защита – первостепенная обязанность государства.

Все названные международные и внутриполитические докумен­ты исходят из того, что происхождение прав и свобод человека не связано с волей конкретного государства. Их базой являются неотъем­лемые свойства людей, лежащие в основании свободы, справедливо­сти и всеобщего мира. Таким образом, человек признается равно­правным с государством субъектом власти, при этом его права не­разрывно связываются с определенными видами гражданских обязанностей.

Основные теоретические трактовки прав человека

Проблема прав человека как само­стоятельная политическая проблема актуализировалась по мере развития общества и усложнения взаимоотношений между обществом, госу­дарством и индивидом. Впервые представления о правах человека сформировались в VI-V вв. до н. э. в рамках теорий естественного права, которые развивали китайские мыслители Мао-Цзы, софисты, Арис­тотель и др. Их основные идеи состояли в признании равенства людей от рождения и справедливости наделения их одинаковыми, обуслов­ленными человеческой природой правами. Такое естественное право утверждалось в качестве основания условного (позитивного, писано­го) права, предполагающего его законодательное закрепление. В то же время сторонники этих идей осознавали изменчивость юридичес­ких установлений, способных и не утвердить равенства всех людей в конкретном государстве. Поэтому впоследствии свои важнейшие на­дежды они связывали с договорным характером государственности.

В средние века сложились основы юридически-позитивистского подхода, приверженцы которого отрицали всякое негосударственное происхождение человеческих прав. Они исходили из рациональной природы государства, его неизменности и независимости от социально-экономических предпосылок, не различали право (человека) и закон (государства), а права личности не имели в их глазах никакого приоритета над правами государства. По их глубокому убеждению, права граждан должны были изменяться в зависимости от целесооб­разности и государственных потребностей.

Творцы либеральных теорий настаивали на том, что естествен­ные, священные для человека права существуют независимо от госу­дарства. Более того, сам этот институт власти несет, по их мнению, угрозу социально обретенным качествам и правам личности. В каче­стве основных они рассматривали политические и гражданские пра­ва индивида, не придавая особого значения его социально-экономи­ческим возможностям. Но, видя свою главную задачу в ограждении человека от внешней агрессии со стороны государства, либералы чрез­мерно изолировали личность от общества и государства, не замечая, что формальное равенство лишает наименее защищенные слои насе­ления возможности. реально пользоваться его плодами.

В рамках современных концепций прав и свобод человека также утверждается их неотъемлемый и универсальный характер. Однако, несмотря на признание противоречивости отношений индивида и государства, в них допускается частичное изменение его прав и сво­бод содержания. И все же, даже временно подавляя некоторые из прав, государство не в силах отнять их у человека. Поэтому современ­ные политологи приводят аргументы против чрезмерной концентра­ции прав «наверху», а тем более против группового диктата правя­щей элиты в вопросах определения объема и характера предоставля­емых человеку прав и свобод. Но и при этом особый упор делается все-таки на взаимную ответственность человека и государства за гарантированность и использование прав.

Вообще считается, что в настоящее время в процессе налажива­ния отношений индивида с уже зрелым, правовым и социальным государством политические права утрачивают свой былой приоритет. Они становятся вторичными и служат в известной степени предпо­сылкой осознания гражданами всего спектра прав и форм их реали­зации. Но наибольшее внимание уделяется нарастающей индивидуа­лизации в понимании и реализации прав человека. Постепенно ут­верждается идея, что человек волен сам определять формы реализации своих прав и свобод. Государство – лишь средство поддержания ин­дивидуальных инициатив, орудие создания наиболее благоприятных условий для развития личности.

Эволюция теоретических воззрений не всегда коррелирует с на­личием конкретных стандартов в предоставлении человеку прав, при­нятых в конкретных политических системах. Теоретические воззре­ния могут оставаться сугубо интеллектуальной величиной, а могут постепенно влиять на практику реализации прав человека. В значи­тельной степени такое проникновение зависит от характера правя­щего режима и присутствия у него определенных материальных ре­сурсов. Так, в СССР наряду с ресурсным обеспечением ряда соци­ально-экономических прав гражданам длительное время не только не предоставлялись реальные политические права, но и под флагом борьбы с «мещанством» и «обывательской психологией» постоянно снижался авторитет индивидуальных жизненных ценностей, прав на, личную, неподконтрольную государству жизнь. В то же время в со­временных постиндустриальных, постмодернистских обществах ин­дивидуализация прав и свобод становится центральной политичес­кой идеей, на которую работают по сути дела все политические ин­ституты. В ряде случаев права и свободы личности даже начинают властвовать над особыми правами государства, порождая дезинтегративные тенденции в обществе и создавая новые, неведомые миру проблемы в отношениях свободного индивида и государства.

Типология прав человека

Длительная борьба человечества за соблюдение прав и свобод личнос­ти, динамика представлений о ее месте и роли в политически орга­низованном сообществе, а также многообразие исторических усло­вий породили богатую палитру прав человека. В самом широком по­нимании права человека распадаются на негативные и позитивные.

К первым из них относятся такие права и свободы, которые ос­нованы на препятствовании необоснованному вмешательству госу­дарства и других лиц в суверенные дела индивида, это права, лежа­щие в основании индивидуальной свободы личности. Они не требуют от государства накопления и распределения материальных и иных ресурсов и вообще каких-либо специальных созидающих действий, кроме исключения несправедливого вмешательства в дела и интере­сы личности, посягательства на ее свободный выбор. Негативные права ограждают личность от ограничений и принуждения со стороны го­сударства, мешающих ей действовать самостоятельно. К таким пра­вам можно отнести практически все либеральные права человека. Они абсолютны и не зависят от уровня развития конкретной страны, пред­полагая лишь признание суверенности человеческой личности и ува­жительное отношение к ее самостоятельному выбору со стороны го­сударства.

В свою очередь, позитивные права основываются на ответственно­сти государства за предоставление личности определенных социальных благ, например, прав на образование, охрану здоровья, доступ к куль­турным ценностям и т. д. В данном случае гарантированность этих прав непосредственно зависит от уровня социально-экономического раз­вития государства, от заинтересованности правящих кругов в реаль­ном проведении соответствующей государственной политики и, что немаловажно, от профессионализма государственных служащих, способных обеспечить такой характер управления обществом. Ведь по­нятно, что для обеспечения права человека на охрану здоровья необ­ходимо иметь развитую инфраструктуру лечебных учреждений, стра­ховые компании и соответствующие материальные средства. Вместе с тем, даже имея в наличии подобные ресурсы, провозглашение права на этот вид социальной помощи может остаться формальной декла­рацией, если в государстве нет заинтересованности правящих слоев или госслужащие не обладают должной компетенцией для проведе­ния такой государственной политики.

В силу ограниченности большинства государств в материальных ресурсах, а также неодинаковой потребности различных слоев насе­ления в тех или иных общественных благах, обеспечение позитивных прав неразрывно связывается с перераспределительной политикой государства. В частности, ее осуществление предполагает первосте­пенное обеспечение теми или иными благами наиболее нуждающих­ся слоев населения, предоставление определенных льгот и преиму­ществ отдельным категориям граждан (например, пенсионерам, ма­терям-одиночкам и др.), сохранение социальной адресности в предоставлении тех или иных благ, призванной исключить иждивен­чество и паразитизм.

С более содержательной точки зрения права и свободы человека разделяются на гражданские, политические, социально-экономичес­кие, культурные и экологические.

Гражданские, или личные, права – это тот круг присущих чело­веку от рождения прав, которые конституируют его автономность и индивидуальность, достоинство и самобытность, предохраняют его от посягательств и произвола власти. К ним, как правило, относят право на жизнь и достоинство личности, свободу и личную непри­косновенность. Обеспечение данных прав государство гарантирует на основе законодательного закрепления презумпции невиновности, пуб­личного и независимого суда, неприкосновенности жилища, тайны переписки, свободы передвижения, выбора места жительства, а так­же свободы любых действий, не противоречащих закону.

Политические права обеспечивают возможности участия граждан в управлении делами государства и общества. К такого рода правам отно­сятся свобода слова, печати, совести, право на получение информа­ции, право на объединение с единомышленниками (создание полити­ческих ассоциаций), свобода избирать и быть избранным в представи­тельные органы государства, свобода союзов, демонстраций и т. д.

Гражданские, а равно и политические права первоначально были основным предметом борьбы человека и власти, государства и обще­ства. Именно благодаря утверждению этих прав «первого поколения» личность постепенно обретала новые возможности в обществе, уси­ливала свое влияние на государство и проводимую им политику. Ве­хами на этом историческом пути стали: утверждение всеобщего из­ бирательного права, конституционные гарантии прав в демократи­ческих государствах, включение их в международные документы. Ог­ромный гуманистический заряд несет с собой и отмену в большин­стве современных европейских стран смертной казни.

Социально-экономические права – это права и возможности граж­дан в сфере производства, обмена и потребления материальных ре­сурсов, в области распоряжения продуктами своего труда и факторами материальной деятельности. Их называют правами «второго поко­ления», которые стали результатом борьбы за социальные гарантии и защиту личности в сфере производства, активно начатую еще со второй половины XIX в. Во второй половине XX в. под влиянием социалистических партий на Западе, а также стран бывшего социа­листического блока, первыми закрепившими в своих конституциях широкий спектр социальных и экономических гарантий населения, эти права получили и международное юридическое признание, вой­дя в 1948 г. во Всеобщую Декларацию прав и свобод человека и граж­данина.

К таким правам относятся право на собственность, свободу эко­номической деятельности, индивидуальные трудовые права (право на труд, справедливую оплату труда, защиту от безработицы, выбор про­фессии) и право на коллективные действия по защите трудовых прав, а также право на жилище, охрану здоровья, образование, участие в культурной жизни. В настоящее время наиболее полно эта группа прав обеспечивается в правовых социальных государствах – Швеции, Гер­мании, Канаде, США и некоторых других, где достигнут самый вы­сокий уровень социально-экономического обеспечения населения.

Проблемы общественного развития последней трети XX в., свя­занные, к примеру, с усилением взаимозависимости государств в современном мире и, как следствие, формированием новой системы международных отношений или экологическим кризисом, вызвали к жизни права «третьего поколения», делающие акцент на отношения между государством и личностью в сфере культуры и экологии. К этим правам можно отнести право человека на мир и социальное разви­тие, здоровую экологическую внешнюю среду, приобщение к пони­маемым как общее достояние человечества культурным ценностям, свободное передвижение по миру и т. д.

Обеспечение этой группы прав затруднено из-за целого ряда об­стоятельств, а именно: из-за политики режимов, склонных к деспо­тизму и не заинтересованных в контактах своего населения с народа­ми других стран, из-за многообразия политических, в том числе во­оруженных, конфликтов; вследствие разницы в материальных ресурсах и необходимости колоссальных затрат национальных государств и мирового сообщества в целом на сохранение здоровой окружающей среды и т. д. В значительной мере реализация именно этой группы прав приближает человечество к той цели, которую предрекали его многие величайшие умы, и в частности русский ученый ­ский, – к объединению человечества в единый – в экономическом, информационном и других отношениях – организм. Однако на этом пути сегодня еще слишком много противоречий.

Основные нарушения прав человека

В современном мире существует мно­жество различных политических ре­жимов с собственными моделями вза­имоотношений государства и личности, своими стандартами соблю­дения прав и свобод человека. Демократические режимы соседствуют с авторитарными, либеральные с коммунистическими. Изъятия от­дельных прав сочетаются с массовыми нарушениями прав человека. А как писал русский ученый М. Бакунин, всеобщая свобода присут­ствует лишь там, где «она распространяется на каждого», где свобод­ное общество представлено совокупностью «массовых примеров».

В принципе в определенных условиях государство, в зависимости от своих реальных возможностей, может менять содержание эконо­мических или социальных прав. В чрезвычайных условиях, для защи­ты конституционного строя оно может даже приостанавливать реа­лизацию определенных гражданских прав, ограничивать свободы, по­ражать в правах тех или иных лиц (например, лишать лиц, обвиняемых в уголовных преступлениях, права быть избранными в органы влас­ти) или группы (запрещая экстремистские партии и движения). Од­нако и здесь существуют четкие границы возможностей для государ­ства, ориентированного на соблюдение прав и свобод личности. На­пример, даже при чрезвычайных обстоятельствах законодательно устанавливаются пределы и сроки действия таких ограничений. И при этом ряд основополагающих прав, к примеру, право на жизнь, сво­бода совести, свобода вероисповеданий, право на жилище или право на судебную защиту, вообще не подлежат отмене.

Но есть и такие способы действий режимов, которые направлены на ограничение прав как фундаментальных начал в отношениях го­сударства и человека. К таким способам относятся, например, введе­ние неоправданных (возрастных, материальных, территориальных) цензов, ограничивающих возможности граждан на формирование ор­ганов власти и на участие в их работе; или закрепление разрешитель­ного вместо регистрационного порядка регулирования политической активности населения, при котором власть берет на себя правоустанавливающие функции, что в конечном счете отрицает фундамен­тальный характер политических прав.

В целом, с учетом мирового опыта, можно выделить следующие четыре группы нарушений прав человека со стороны государства и отдельных политических сил (в порядке значимости):