Выдача преступников в современном международном праве (стр. 2 )

В этом определении многие положения приемлемы. Однако оно страдает тем, что в нем говорится лишь о выдаче обвиняемых. Кроме того, автор не конкретизиру­ет, какие же государства могут требовать выдачи преступников. Он группирует их в понятие «потерпевших от преступления».

По мнению Л. Оппенгейма, «выдача преступников есть передача обвиняемого или осужденного лица тому государству, на территории которого это лицо считается совершившим преступление или осужденным за него, тем государством, на территории которого находится в дан­ное время предполагаемый преступник»8. Данное опре­деление не отвечает на вопрос о том, как быть с гражда­нами требующего государства, которые совершили пре­ступление за его пределами и против него.

Аналогичные определения выдачи преступников при­водят в своих трудах 9, О’Коннелл 10, С. Бе­ди 11 и другие. Взгляды указанных авторов основаны на

признании только лишь территориального принципа дей­ствия национального уголовного закона (США, Англия и др.) 12.

По Лоуренсу, выдача преступников есть «передача одним государством другому государству лица, находя­щегося на его территории и обвиняемого в совершении преступления на территории требующего выдачи государ­ства, или лица, обвиняемого в совершении преступления за пределами территории требующего государства при условии принадлежности его гражданству и подсудности его юрисдикции» 13.

Более объемное определение выдачи приводится в ра­боте Мюллера. Он определяет ее как передачу другому государству лица, обвиняемого за преступление против его законов, который должен быть осужден и наказан при доказанности вины 14. Недостатком этого определения является то, что в нем речь идет только о выдаче обви­няемых. Кроме того, выдача преступников возможна лишь при обращении с требованием о выдаче к тому государству, на территории которого находится беглый преступник. Эти вопросы также не отражены в определе­нии Мюллера.

Советские авторы понятие выдачи преступников определяли следующим образом.

Так, С. Соколов писал: «Под экстрадицией или выда­чей преступников понимается передача совершившего преступление индивида тем государством, на территории которого преступник находится, тому государству, на территории которого было совершено преступление, или тому государству, подданным которого является данный преступник» 15. В этом определении находит обоснование действие советского уголовного закона в пространстве, т. е. сочетание территориального принципа с принципом гражданства (в литературе иногда встречается под наз­ванием «Личный принцип»).

По мнению , «выдача преступ­ников — это передача преступника государством, на тер­ритории которого он находится, другому государству, для суда над ним или для применения к нему наказа­ния» 16. Такое же определение дается в учебниках по международному праву под редакцией 17, 18, 19.

Правда, в последующих учебных курсах, изданных

под редакцией , выдачей стали назы­вать передачу совершившего преступление лица государ­ством, на территории которого находится преступник, государству, на территории которого было совершено преступление, или государству, гражданином которого является преступник20. Однако данное определение не отвечает на вопрос о том, для чего, с какой целью осуще­ствляется выдача.

Наиболее удачным представляется определение, изло­женное в учебниках международного права под редак­цией и , а также Д. Б. Ле­вина. «Выдачей преступников понимается передача его государством, на территории которого он находится, другому государству, гражданином которого он является или на территории которого он совершил преступление, или государству, потерпевшему от этого преступления, для суда и наказания»21. Но и это определение не лишено изъянов. Прежде всего следует помнить, что выдача преступника осуществляется лишь при наличии требова­ния о выдаче. Кроме того, во многих договорах слово «преступник», носящее общее понятие, заменено таки­ми конкретными процессуальными терминами, как «об­виняемый» или «осужденный», что играет немаловажную роль при составлении самого текста договора и при непосредственном исполнении требования о выдаче.

Примечательно то, что авторы приведенного выше определения выдачи, в отличие от других, приводят пе­речень государств, которые могут требовать выдачи преступников. По сути дела, эта концепция основывает­ся на законодательстве социалистических стран. Соглас­но ст. ст. 4 и 5 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, ко всем преступлениям, со­вершенным в пределах СССР, применяются советские уголовные законы. Этот принцип действия уголовного закона известен в международном уголовном и нацио­нальном праве как территориальный принцип (lex fori delicti commissi).

Относительно действия территориального принципа пишет, что «в настоящее время не подверга­ется сомнению то, что законы имеют территориальное действие, но в особом порядке и в особых случаях, и экстерриториальное действие»22.

В соответствии с ч. 1 ст. 5 Основ уголовного законодательства

граждане СССР, совершившие преступления за границей, подлежат уголовной ответственности по законам СССР. На тех же основаниях несут ответствен­ность находящиеся в СССР лица без гражданства, со­вершившие преступления за пределами Союза ССР 23.

Таким образом, при действии советских уголовных законов в пространстве сочетаются принцип территориальности и принцип гражданства.

В международном уголовном праве известен другой принцип действия уголовного закона в пространстве: это — реальный принцип, согласно которому государство распространяет свой уголовный закон и на преступления, совершенные за границей и направленные против его интересов и интересов его граждан.

Данного принципа придерживаются некоторые социалистические и отдельные капиталистические государства.

Советский Союз от применения реального принципа действия уголовного закона отказался еще в 1924 г., приняв Основные начала.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. также установили, что иностранцы за преступления, совершенные вне пределов СССР, подлежат ответственности по уголовным законам СССР в случаях, предусмотренных международными соглашениями24.

Тем не менее, представители науки советского уголовного права (Н. Дурманов, М. Блум и другие) предлагают ввести в советское законодательство принцип действия уголовного закона в пространстве25.

Данное мнение заслуживает внимания, так как преследование за преступления против основ требующего выдачи государства, в случаях совершения преступления за его пределами независимо от национальности преступ­ника, и способствовало бы защите его целостности и безопасности.

И, наконец, говоря о действии уголовного закона в пространстве, отдельные авторы высказывались за применение универсального принципа, согласно которому каждое государство может наказывать или выдавать за всякое преступное деяние, где бы оно ни было учинено. Этот принцип в период зарождения капитализма был поддержан Г. Гроцием, а позднее в России за него высказался Н. Таганцев26.

Универсальный принцип не нашел своего применения ввиду глубоких и серьезных противоречий между капиталистическими государствами, но, тем не менее, буржуазная наука пыталась доказать необходимость его применения для борьбы с революционным движением 27.

Таким образом, исходя из возможностей применения принципа гражданства и территориального, и реального принципов действия в пространстве национального уголовного закона, следует признать, что государствами, заинтересованными в требовании выдачи преступников, могут быть не только те, чьи территориальные законы нарушены или граждане которых за пределами этих государств совершили преступления, но и государства, интересы которых, в том числе его граждан, нарушены в результате совершения преступления за его пределами.

При определении понятия выдачи преступников важ­но отметить еще один момент, относительно которого существуют разные суждения. Речь идет о том, что в некоторых исследованиях данной проблемы выдача рассматривалась как уголовная кара 28. Однако этот взгляд с момента его возникновения подвергся резкой критике.

Так, писал, что «акт выдачи многие рассматривают как самостоятельный акт карательной власти государства, но правильнее квалифицировать его как акт судебной помощи иностранной карательной власти29. Эту же позицию занимали Шмидт, В. Даневский, Э. Симеон, Ф. Мартенс и другие.

Э. Симеон, в частности, отмечал, что «выдача и нака­зание суть явления, взаимно друг друга исключающие: выдача есть нечто совсем другое, нежели наказание, дру­гими словами выдача сама по себе не представляет еще наказания»30.

С. Мокринский, подвергнув критике направление, которое рассматривает выдачу как наказание, также пришел к неверному выводу. Он полагал, что теория Ляммаша, который видел в выдаче карательное право31, а также теория Мартица и Листа, усмотревшая в выда­че акт юридической помощи, слишком реакционны. По его мнению, «выдача есть акт «самопомощи». Государ­ство должно выдавать преступников, радея о своем правовом строе. Выдача преступника — такое же сред­ство защиты туземного правопорядка, как и другой — более наезженный путь — наказание преступника самим

государством... Пришелец из-за границы не менее опа­сен для туземного правопорядка, чем если бы совершил преступления на территории туземного государства»32.

Защищая доктрину — «выдачи как акт «самопомо­щи», С. Мокринский считал необходимым включать в договоры такие пункты, которые давали бы право как требовать, так и предлагать выдачу, и устанавливали бы обязанность не только выдавать затребованных, но и принимать предложенных преступников.

Эта концепция не соответствует современному международному праву. Она противоречит одному из его основных общепризнанных принципов — принципу ува­жения государственного суверенитета.

Следует признать правильным положение, что государства, выдавая преступников, оказывают не «самопомощь», а правовую помощь требующему выдачи преступника государству для осуществления последним своего суверенного права, т. е. права осуждения и нака­зания тех, кто нарушает его уголовные законы.

С более широких позиций выдачу преступников сле­дует рассматривать как сотрудничество государств в области борьбы с преступностью.

Выражение «правовая помощь» встречается в рабо­те Ф. Листа, где он говорит, что «под международным уголовным правом можно разуметь юридические нормы, в силу которых одно государство оказывает другому правовую помощь в уголовных делах, в осо­бенности в выдаче» 33.

Цель права выдачи, по мнению И. Ширера,— воз­врат преступника к компетентной юрисдикции для осуж­дения и наказания. Данное право является мерой помощи, оказываемой одной стране другой 34.

Взгляды несколько иного характера высказывались и современными исследователями института выдачи. Так, по мнению Т. Воглера, правовое следствие выдачи преступников состоит в передаче юридических полномо­чий над подлежащими выдаче лицами требующему их выдачи государству, которое приобретает этим актом власть наказывания преступника35.

Данная концепция, по существу, противоречит прин­ципу государственного суверенитета. Само основание требовать выдачи преступника вытекает из того факта, что требующее государство уже обладает суверенной

властью привлекать к уголовной ответственности и осу­дить требуемое лицо. Однако государство на определен­ное время лишено возможности осуществить судебную власть по своим законам ввиду отсутствия виновного лица.

Особенность выдачи уголовных преступников заклю­чается именно в том, что государство, обратившееся с просьбой о правовой помощи, оставляет лишь за собой право рассмотрения уголовного дела, назначения и ис­полнения наказания 36. Выдавая преступника, государ­ство, на территории которого скрывается преступник, оказывает требующему выдачи государству правовую помощь в реализации его законов.

Таким образом, государство, обратившееся с требованием о выдаче преступника, получает не власть его наказывания (Т. Воглер), а реальную возможность осуществить имевшуюся власть по наказанию лиц, нарушивших его уголовные законы.

Советская доктрина международного права рассматривает выдачу в качестве акта правовой помощи.

Как указывает , сама по себе выда­ча является не наказанием, а только мерой, способству­ющей применению наказания, и выдача представляет процесс передачи преступника одним государством другому в соответствии с нормами международного права 37.

Заключенные между социалистическими государства­
ми договоры, в которых регулируются вопросы выдачи
преступников, именуются договорами об оказании правовой помощи; данное положение непосредственно за­креплено в самих текстах этих договоров.

Например, в ст. 2 Договора между СССР и ЧССР указано, что учреждения юстиции обеих договариваю­щихся сторон оказывают взаимно правовую помощь по гражданским, семейным и уголовным делам 38.

Таким образом, под выдачей преступников следует понимать основанный на международных договорах и общепризнанных принципах международного права акт правовой помощи, состоящий в передаче обвиняемого или осужденного государством, на территории которого он находится, требующему его передачи государству, на территории которого требуемое лицо совершило преступ­ление или гражданином которого оно является, или государству,

потерпевшему от преступления, для привле­чения его к уголовной ответственности или для приве­дения в исполнение приговора.

§ 2. Основания выдачи преступников

Одним из сложных аспектов проблемы выдачи преступников является основание выдачи и возникновение у государств обязательств выдачи, тем более в доктрине международного права по этому вопросу имеются различные точки зрения.

Так, одни авторы стали утверждать, что обязанность выдачи вытекает из международного права, а не из конкретных договоров (Блунчли, Дюбуа, Рено и другие).

Излагая положения доклада Рено в институте международного права по вопросу выдачи преступников, обсуждавшемуся на Брюссельской (1879) и Оксфорд­ской (1880) сессиях, писал, что «обя­занность выдачи, вытекая из международного права, не создается трактатами, как думали многие писатели, утверждала Англия, но существует ранее положитель­ных наук и независимо от них» 39. В докладе Рено отме­чалось, что выдача представляет собой общую обязан­ность для государств, независимо от договорных отно­шений. В обоснование этого вывода приводит заключение Брюссельской сессии о том, что обязанность выдачи покоится на общем интересе госу­дарств и на требованиях хорошего отправления право­судия, или выражаясь иначе, выдача есть действие, ко­торое одинаково соответствует идее справедливости и интересу государств: действительное предупреждение и пресечение нарушений уголовного закона 40.

Другая группа авторов отвергает юридическую обязанность государств выдавать преступников, если между государствами отсутствует договор о выдаче (Филлимор, Гефтер, Оппенгейм и другие).

Д. Никольский, посвятивший свое исследование институту выдачи преступников, также пришел к выводу о том, что в отсутствие договора государство не имеет юридической обязанности к выдаче. Выдача предполагает юридическое отношение между двумя государствами, выражающееся в форме взаимного соглашения, которое

может быть или молчаливое, определяемое по началу взаимности, или письменное, заключаемое в виде определенного договора, а также конвенции о выдаче41.

По мнению Ф. Листа, «государство, куда бежал преступник, имеет право выдать его во всяком случае, даже и тогда, когда не существует особых договоров о выдаче: ибо право убежища есть право государства, где преступник скрывается, а не право бежавшего преступ­ника. Но обязанным к выдаче это государство яв­ляется только в том случае, если оно прямо приняло на себя такую обязанность»42.

На этой же позиции стояли русские ученые П. Казан­ский43, 44, 45.

А. Штиглиц, рассматривая вопрос о юридической обязанности государств выдавать преступников, делит имеющиеся мнения по данному предмету на три группы:

1) государство юридически обязано выдавать пре­ступников независимо от договора или конвенции о вы­даче;

2) государство не обязано выдавать преступника, если отсутствует договор о выдаче;

3) нет и не должно быть ни безусловного права убе­жища, ни безусловной обязанности выдавать преступ­ников. Где нет трактатов, там дело решается по усмотре­нию государства, давшего убежище46.

По мнению А. Штиглица, «выдача преступников является юридически обязательной для государств не­зависимо от существования договора. Эта обязанность вытекает из солидарности интересов в преследовании того, что вредно для всех государств — преступности»47. Автор смешивает правовые системы всех государств, он не видит различия в том, что одно и то же деяние, рас­сматриваемое преступлением в одном государстве, не признается в отдельных случаях таковым в другом го­сударстве.

А. Фердросс отмечает, что международным правом не установлено в прямой форме никакого обязательства о выдаче преступников, но такое обязательство может быть принято на основании договора о выдаче48. Такая же точка зрения была высказана и многими другими юристами 49.

Это именно было выражено и Верховным судом США: «Принципы международного права не признают

права выдавать преступника не иначе, как на основании договора. Право требовать выдачи преступника и соответствующая обязанность выдачи существует только по договору» 50.

Суды латиноамериканских государств так же, как и европейского континента, стоят на позиции, что требование о выдаче может быть гарантировано только в слу­чаях, установленных в договоре, и в соответствии с его условиями.

Такая мотивировка была высказана Верховным су­дом Аргентины о выдаче Салима Шакура, Верховным судом Колумбии по делу Маршала 51.

О’Коннелл полагает, что по своей природе институт выдачи преступников не является предметом регулирования международного права, хотя последствия выдачи и затрагивают его, поэтому обязанность выдачи не мо­жет возникать исключительно по договору 52. По его мнению, обязанность выдачи может возникать не только по договору, но и по внутреннему закону о выдаче. Однако нельзя согласиться с утверждением О’Коннелла, что институт выдачи преступников не является предме­том регулирования международного права. Наоборот, институт выдачи с самого начала своего возникновения стал предметом регулирования не только внутригосударственного, но и международного права, поскольку затрагивал межгосударственные отношения по вопросу передачи преступника. Эта точка зрения не оспарива­лась в международно-правовой литературе.

Более того, согласно общепризнанному принципу уважения государственного суверенитета государства в рам­ках международного права независимы в своих действиях и у них не возникают юридических обязанностей между собой, если таковые не установлены нормами международного права.

Уважение государственного суверенитета предпола­гает, включает в себя признание и уважение политиче­ской независимости государства, его территориального верховенства и территориальной целостности, равнопра­вия с другими государствами, право на свободное от вмешательства извне ведение внутренних дел53.

Таким образом, право выдачи преступников есть суверенное право каждого государства. Данное положе­ние получает все большее распространение. Так, С. Беди

указывает, что обычное международное право не обязы­вает государства выдавать преступника, если не заклю­чен международный договор. Никто не может быть аре­стован и заключен под стражу, не иначе как исключи­тельно в соответствии с положениями, уста­новленными в договоре о выдаче между двумя государствами54.

Эта проблема рассматривается в трудах советских ученых. Например, отмечает, что «ни одно государство не может быть принуждено к пользованию какими-либо правами и соблюдению каких-либо обязан­ностей без своего согласия, явно выраженного (в до­говоре) или молчаливого (согласия с международным обычаем)»55. Это общее положение международного пра­ва охватывает и институт выдачи преступников, который регулируется не международными обычаями, а конвен­циями и договорами.

писал, что государство, куда бежал преступник, имеет право выдать его во всех случаях, даже и тогда, когда особых договоров о выда­че нет, но обязательство выдачи имеет место лишь в отношении лиц, совершивших преступления, пре­дусмотренные договорами 56.

Один из первых советских авторов, который зани­мался исследованием института выдачи преступников и отношения к этому институту Советской республики, С. Мокринский высказался за установление обязанности выдачи преступников только по заключению соглашений между государствами. Он писал, что «основанием акта выдачи не могут служить ни законы другого государ­ства, ни решения его судов, выдача имеет своим право­вым источником волю выдающего государства, и ничью иную»57.

По мнению С. Соколова, «государство, куда бежал преступник, имеет право его выдать во всяком случае, если даже оно не связано договором об экстрадиции; но обязанным к выдаче государство становится лишь в том случае, если оно приняло на себя такое обязательство в силу специального договора об этом с другим государством»58.

В последующем во всех учебных курсах по международному праву, в которых затрагивался институт выдачи

преступников, советские международники отстаива­ли данную точку зрения 59.

Как отметила , обязанность выдачи наступает только при наличии договора, а в отсутствие договора государство вправе поступать по своему усмотрению 60.

Обязанность выдачи преступников констатирована и в договорах об оказании правовой помощи, заключенных между социалистическими странами. Например, в с. 54 Договора между СССР и СРР, между СССР и ВНР говорится, что «Договаривающиеся Стороны обязуются по требованию выдавать друг другу лиц, находящихся на их территории для привлечения к уголовной ответ­ственности или для приведения в исполнение при­говора»61.

В литературе, посвященной институту выдачи преступников, наряду с исследованием прав и обязательств государств по передаче преступника, рассматривались и основания выдачи.

В частности, С. Беди полагает, что источниками пра­ва требовать выдачи беглых преступников от судебных органов иностранных государств являются не только обычные условия (автор имеет в виду договоры и конвенции о выдаче и национальные законы об этом), но еще шире принципы обшей морали, общей солидарности, социальной выгоды, все те принципы, которые стоят за соблюдение правопорядка, правосудия и за предупреждение преступлений путем преследования и наказания виновного. Он выделяет следующие основания выдачи: договоры, национальные законы, взаимность, мораль62.

То, что международный договор является юридиче­ским основанием выдачи преступников, вряд ли может подвергаться сомнению. Об этом свидетельствует, как мы уже показали, сама история развития института выдачи.

В рамках международного договора государства име­ют наибольшие возможности закрепить более детально свои права и обязанности, да и множество положений, которые возникают при решении вопроса выдачи пре­ступников. Более того, «любой действительный меж­дународный договор имеет юридически обязательную силу для его участников и в этом смысле является нормоустанавливающим»63.

Каждое государство крайне заинтересовано в пресе­чении преступлений и наказании преступников, которые нарушают территориальные законы. В случае соверше­ния преступником побега на территорию другого госу­дарства заинтересованная сторона в состоянии заполу­чить виновника только лишь при наличии договора о выдаче с тем государством, на территории которого на­шел убежище беглый преступник, поскольку только договор устанавливает взаимные обязательства его участников 64.

Договоры о выдаче позволяют договаривающимся странам требовать выдачи подозреваемого или осужденного от другого государства, в котором он скры­вается 65.

В качестве второго основания выдачи преступников отдельные авторы указывают национальные законы. Например, С. Беди отмечает, что некоторые государства имеют для собственного руководства специальные зако­ны, определяющие преступления, влекущие выдачу, ли­бо перечисляющие те преступления, за которые выдача не гарантируется. Национальные законы обычно прини­маются в отсутствие договоров о выдаче, чтобы дать судам руководящие указания, и представляют основу для заключения договоров о выдаче 66.

Однако мы не можем согласиться с утверждением С. Беди о том, что при отсутствии международных дого­воров о выдаче национальные законы создают для госу­дарства, на территории которого нашел убежище пре­ступник, обязательства выдачи. Известно, что нацио­нальные законы достаточно подробно регламентируют процедуру и право выдачи, но не обязательство для го­сударства, в котором скрывается преступник. Националь­ные законы могут служить основанием для обращения с требованием о выдаче преступника. В этой связи инте­ресно отметить, что в ряде стран наметилась тенденция, когда в отсутствие договора о выдаче национальные законы становятся основанием для требования выдачи преступника при условии нотификации государством, принявшим закон о выдаче.

Так, по Индийскому закону о выдаче 1962 г. приме­нение его к какому-либо государству зависит от офици­ального объявления в правительственном бюллетене. Такое объявление Индией было сделано для Швеции,

Швейцарии и СССР (5 января 1963 г.), как для стран, с которыми отсутствуют договоры о выдаче. Закон Ин­дии о выдаче действителен для государств, требующих выдачи преступника, только после нотификации67.

В отдельных случаях государства при заключении двусторонних договоров о выдаче ограничивают их дей­ствие ссылкой на национальные законы о выдаче.

Так, в Договоре между Австралией и Израилем, заключенном в 1961 г., в ст. 3 (I) сказано, что «выдача должна быть гарантирована за преступления, наказуе­мые по законам Австралии лишением свободы на срок свыше одного года и предусмотренные в перечне пре­ступлений в законе о выдаче Израиля»68.

Национальные законы о выдаче, в которых перечис­лены преступления, влекущие выдачу, приняты в Бель­гии, Нидерландах, Швейцарии, Великобритании, США, Австралии, Канаде, Индии и др.

В Аргентине, Бразилии, Франции, ФРГ, Ираке, Мек­сике, Норвегии, Перу, Панаме, Швеции и в некоторых других государствах существуют национальные законы о выдаче, в которых, в отличие от первой группы, при­менен не метод перечисления, а метод исключения пре­ступлений, за совершение которых выдача не гаранти­руется.

В тех случаях, когда международные договоры отсутствуют, национальные законы служат основанием для выдачи при соблюдении условий взаимности. Как ука­зывает И. Ширер, «выдача по закону» зависит от at hoc гарантии взаимности69.

Принцип взаимности известен в международном пра­ве с давних времен. Сотрудничество государств бывает иногда настолько многосторонним, а их взаимоотноше­ния— довольно сложными, что отдельные вопросы при заключении договоров остаются упущенными. В этих случаях большое значение имеет принцип взаимности. Д. Никольский совершенно правильно указывал, что выдача необходимо предполагает взаимность, поэтому все государства прямо заинтересованы в возможно луч­шем определении ее условий70.

Л. Галенская в работе «Право убежища» пишет, что «выдача часто имеет место на условиях взаимности. Принципу взаимности следуют некоторые государства в своей практике и законодательстве...

Однако следует признать, что при отсутствии договора о выдаче каждое государство вправе как выдать требуе­мого уголовного преступника, так и отказать в его выда­че. Каждое государство вправе решать вопрос о выдаче по своему усмотрению, исходя из своих интересов. Ник­то не может навязать ему обязательства следовать принципу взаимности»71.

Необходимо отметить, что принцип взаимности тре­бует выполнения ряда условий. Заслуживает внимания исследование этого вопроса болгарским ученым В. Кутиковым. Он пишет, что «когда два или более государств ставят свои взаимоотношения на основе принципа взаимности, они не удовлетворяются обыкновенным рав­новесием, характеризующим вообще договорное улажи­вание подобных отношений. В сущности, их целью явля­ется нечто большее: соотношение между их противопо­ложными правами и обязанностями должно быть организовано так, чтобы получилась полная взаимная обусловленность: действие одного комплекса прав и обязательств было бы непременно и неразрывно связано с действием противоположного или противоположных комплексов прав и обязательств. То есть отыскивается создание такого положения, при котором одна сторона может осуществить свои права и обязательства лишь при условии, что другая сторона действует таким же образом»72.

Соблюдение этих требований особенно важно тогда, когда выдача преступников осуществляется в отсутствие договоров о выдаче на основе взаимности.

Г. Шульц отмечает, что принцип взаимности не является специальным принципом права выдачи, а как бы дополняет его. Государства без соблюдения принципа взаимности не обязаны брать на себя одностороннее обязательство выдачи73.

Возможность удовлетворения требования о выдаче на началах взаимности закреплена в национальных за­конах отдельных стран 74. Так, в § 8 Уголовного кодекса Венгрии отмечается, что выдача лица, не являющегося гражданином ВНР, совершается на основе международ­ного договора (соглашения), а при отсутствии таково­го— на основе взаимности. При решении во­проса о взаимности необходимо руководствоваться за­явлением министра юстиции 75. С. Беди четвертым основанием

выдачи преступников считает моральное обя­зательство. Он пишет, что хотя «государства и являются свободными в выдаче беглых преступников в отсутствие договора о выдаче, но они признают суще­ствование определенных соображений самого высшего порядка, которые принуждают их не оставлять преступ­ление безнаказанным. По этим причинам многие государства свободно выдают беглых преступников и в отсутствие взаимно обязывающего договора, и это они делают на том основании, что имеют моральное обяза­тельство перед правосудием» 76.

В данном вопросе следует проводить некоторое разграничение. Когда речь идет о моральном обязательст­ве капиталистических государств в выдаче не только лиц, совершивших уголовные преступления, но и в ис­пользовании этого института для борьбы с лицами, борющимися против монополии, за демократию и со­циальное освобождение, против колониализма и расиз­ма, то это моральное обязательство носит классовый ха­рактер и подчинено интересам буржуазии.

Существуют другие общепризнанные моральные принципы человечества, которые закреплены во многих международных документах, в том числе в Уставе ООН, Всеобщей декларации прав человека, Декларации ООН о ликвидации всех видов расовой дискриминации, Кон­венции о предупреждении геноцида и наказания за него, Пактах о правах человека, в соглашениях, принятых в годы II мировой войны государствами антигитлеровской коалиции и в других документах. Как подчеркивает , «некоторые моральные нормы могут стать императивными нормами или существующие императив­ные нормы могут, оставаясь нормами международного права, стать одновременно и общепринятыми моральны­ми нормами»77.

Пункт 8 Декларации по случаю 25 годовщины ООН гласит, что международные конвенции и декларации, заключенные под эгидой ООН, являются выражением моральных принципов человечества и представляют собой гуманистические нормы для всех членов между­народного сообщества78. Моральные нормы человечества осуждают нарушение в любой форме прав человека, достоинства и ценности человеческой личности и поощря­ют сотрудничество государств, направленное на развитие

уважения к правам и основным свободам для всех людей.

Преступления против международного права несов­местимы с общепринятыми моральными нормами, поэто­му преследование и требование выдачи лиц, совершив­ших такие акты, в отсутствие договоров о выдаче могут быть основаны на моральных принципах человечества.

Таким образом, необходимо отметить, что:

— основаниями выдачи преступников могут быть конвенции, двусторонние договоры, национальные зако­ны о выдаче, принцип взаимности и моральные принципы человечества;

— обязательство выдачи возникает лишь на основе соответствующих договоров и конвенций о выдаче преступников заинтересованными государствами. Однако договорная основа выдачи не распространяется на лиц, совершивших преступления против человечества. Последние подлежат безусловной выдаче на основании резолюции Генеральной Ассамблеи ООН и других международных документов (подробно этот вопрос излагается в III главе);

— национальные законы, как правило, служат основаниями для заключения договоров о выдаче. Кроме того, они дополняют их при непосредственном исполнении, детализируя процедуру выдачи. Законы ряда стран для возникновения прав и обязанностей государств по выдаче преступника требуют заключения договоров, а некоторых других — при отсутствии договоров о выдаче соблюдения принципа взаимности;

— принцип взаимности, являясь важной предпосыл­кой соблюдения государствами условий договоров и кон­венций о выдаче, в то же время служит основанием выдачи виновных лиц при соблюдении государствами его условий.

§ 3. Преступления, влекущие выдачу

Одним из важных вопросов в праве выдачи является проблема определения круга преступлений, влекущих выдачу.

Недостаточный диапазон преступлений, охватывае­мых многими договорами и конвенциями, рассматривается

как серьезный пробел в системе международной выдачи79.

В практике выдачи сложился принцип, согласно кото­рому государство вправе обратиться с требованием о выдаче не за любое преступление, предусмотренное его уголовным законодательством. Ограничение круга пре­ступлений, влекущих выдачу, было вызвано различием правовых систем, разной оценкой одних и тех же пре­ступных действий, отсутствием единообразия в системе наказаний, предусмотренных национальными уголовны­ми законами.

Согласовывая правила выдачи, государства в дого­ворах и конвенциях о выдаче стали указывать только такие правонарушения, которые являются преступными по законам этих стран. Иными словами, в праве выдачи преступников как в теории, так и на практике закрепи­лась «доктрина двойного вменения», согласно которой лицо может быть выдано только тогда, когда совершен­ное им деяние является преступлением по законода­тельству как требующего государства, так и государ­ства, к которому обращено требование о выдаче80.

Институтом международного права в резолюции Оксфордской сессии было высказано, чтобы деяния, к которым применяется выдача, были наказуемы по зако­нодательствам обеих стран 81.

Вместе с тем отдельные юристы высказывались за то, чтобы выдача последовала за все деяния, признавае­мые по законам места их совершения, независимо от того, будут ли они наказуемы по законам государства, на территории которого скрывается преступник, или по законам страны, гражданином которой он является82. Указанная точка зрения была отвергнута, а принцип «двойного вменения» стал в институте выдачи преступ­ников общепризнанным.

«Двойное вменение» не означает абсолютной тождественности содержания и названия законов, устанавливающих деяние преступным в соответствующих государ­ствах. Юридическое название преступления может быть и иным. Достаточно, как отмечает С. Беди, если дей­ствия, содержащие преступление в требующем государ­стве, составляют преступления и в стране, в которой беглец разыскивается для выдачи83.