Выдача преступников в современном международном праве (стр. 3 )

По мнению , выдача может иметь место только при наличии определенных условий: в законодательстве сторон должны содержаться одинаковые составы преступлений. Речь идет не только об одинако­вом названии преступления, но и о том, что оно должно выражаться в одних и тех же деяниях84. подчеркнула также, что в случае расхождения названий преступлений государство решает этот вопрос, исходя из совпадения деяний85.

В договорной практике государств сложились сле­дующие способы определения преступлений, влекущих выдачу:

1) указание в конвенциях и договорах о выдаче пе­речня преступлений, влекущих выдачу;

2) указание минимума размера наказания преступ­лений, совершение которых влечет выдачу;

3) применение критерия тяжести с указанием переч­ня преступлений.

Первый способ применялся государствами довольно часто во второй половине XIX в. Ввиду различия право­вых систем непосредственное перечисление в договорах преступлений, влекущих выдачу, облегчало государствам разрешение вопросов выдачи.

Как отмечал Шмидт, с постепенным развитием инсти­тута выдачи преступников шло постоянное расширение списков преступлений, влекущих выдачу86.

Если в одном из первых договоров России о выдаче преступников — Договоре с Данией, заключенном в 1866 г., содержался перечень из 9 преступлений, влеку­щих выдачу, то уже в Конвенции с Нидерландами, за­ключенной в 1880 г., содержалось 25 составов преступ­лений 87.

Как указывал в статье «Работы института международного права по вопросу о выдаче преступников», государства стали признавать правило, что выдаются виновники, совершившие тяжкие преступ­ления против общего порядка, в преследовании которых более или менее заинтересованы все государства 88.

Отдельные авторы пытались объяснить необходи­мость выдачи лишь за тяжкие преступления, утверждая, что «выдача, будучи по цели мерой процессуальной, за­ключает в себе в значительной мере карательный эле­мент»89. О несостоятельности отнесения выдачи к элементу

кары подчеркивалось нами при освещении вопроса о понятии выдачи преступников.

Постоянное возрастание в договорах перечней пре­ступлений, влекущих выдачу, выдвинуло в теории пред­ложение о включении в договоры перечня лишь деяний, не подлежащих выдаче 90. Однако оно не было поддер­жано ни в теории, ни на практике.

С развитием института выдачи преступников некото­рые государства стали принимать законы о выдаче и этим самым ограничивали возможность выдачи за пре­ступления, не указанные в национальных законах (Ан­глия, Голландия и др.).

Как бы то ни было, способ перечисления преступле­ний, влекущих выдачу, еще не изжил себя и встречается в самых позднейших договорах о выдаче, заключенных между государствами 91.

Так, в Договоре о выдаче между США и Швецией, подписанном 24 октября 1961 г., в перечне содержится 23 состава преступлений92. В этом Договоре, наряду с применением способа перечислений, закреплен и способ указания минимума размера наказания. Статья 3 ука­зывает, что государство, к которому обращено требова­ние о выдаче, должно выдать обвиняемого или осужден­ного за любое из перечисленных преступлений только тогда, когда законы Договаривающихся Сторон преду­сматривают лишение свободы сроком более одного года.

В Договорах о выдаче между Великобританией и ФРГ от 01.01.01 г. содержится 27 составов пре­ступлений 93, Великобританией и Израилем от 4 апреля 1960 г.— 29 составов94, США и Новой Зеландией от 01.01.01 г.—32 состава95, США и Францией от 01.01.01 г.—19 составов96.

Способ перечисления преступлений и указания минимума наказаний закреплены также в одном из поздней­ших договоров о выдаче, заключенных между США и Великобританией и Северной Ирландией97.

Способ перечисления преступлений имеет и свои недостатки. Система перечислений ограничивает государства в выдаче за преступления, не предусмотренные в перечне98. Затруднения вызывает также выяснение точного смысла преступления. Практика выдачи преступников затрудняется в тех случаях, когда друг другу про­тивостоят государства разного социального типа, ибо

само понятие преступления изменяется в зависимости от того, к какой общественно-экономической формации относится политический строй данного государства 99.

Определенную сложность составляет применение способа перечисления при заключении конвенции о вы­даче, участниками которой являются многие государства.

В ст. 2 Европейской конвенции о выдаче преступни­ков указано, что считаются влекущими выдачу правона­рушения, караемые законами запрашивающей и запра­шиваемой сторон лишением свободы не менее одного года или более тяжким наказанием. Если требуемое лицо уже осуждено на территории запрашивающей стороны, то срок наказания должен составлять не менее 4 меся­цев 100. В то же время конвенция в п. 4 ст. 2 установила, что любая договаривающаяся сторона в соответствии со своим законодательством вправе передать Генераль­ному секретарю Европейского Совета (в момент сдачи на хранение документа о ратификации или присоедине­нии) либо перечень преступлений, в связи с которыми выдача разрешается, либо перечень преступлений, в связи с которыми выдача исключается. Генеральный секретарь рассылает эти перечни другим сторонам, под­писавшим конвенцию.

В соглашении стран Бенилюкса о выдаче преступни­ков в отличие от Европейской конвенции выдача счита­ется возможной при наказуемости деяния лишением свободы свыше 6 месяцев 101.

По мнению С. Беди, можно достичь большей уверен­ности и ясности без чрезмерно ограничивающего преде­ла действий договоров о выдаче, если заменить перечень преступлений, влекущих выдачу, короткой статьей, пре­дусматривающей, что выдача должна быть гарантирова­на только за совершение действий, которые по закону обеих договаривающихся сторон содержат преступление и являются наказуемыми 102.

В отличие от национальных законов о выдаче (английского, бельгийского и некоторых других), которые приводят перечень преступлений, влекущих выдачу, за­кон о выдаче преступников Франции 1927 г. отверг исчерпывающего перечня преступлений, сосредоточив внимание на тяжести совершенного преступления 103.

На заседании Специальной комиссии Лиги Наций докладчики, подготовившие вопросы об экстрадиции

преступников, также предложили ограничить выдачу преступлениями, за совершение которых в уголовных законах всех государств назначено наказание определен­ной тяжести. Тяжесть наказания должна явиться, таким образом, критерием, определяющим возможность предъявления требования о выдаче преступников 104.

В Конвенции о выдаче преступников, подписанной 26 декабря 1933 г. панамериканскими государствами в Монтевидео, указывалось, что предъявление требования о выдаче допускается, если только деяние, за соверше­ние которого требуется выдача, наказуемо по законам обоих государств не ниже, чем тюремным заключением сроком на один год 105.

Таким образом, к названным способам определения преступлений, влекущих выдачу, прибегают и в современной международно-правовой практике.

Если в многосторонних конвенциях преступления, влекущие выдачу, определяются, в основном, указани­ем максимума или минимума срока наказания, то в двусторонних соглашениях о выдаче государства обращаются как к способу перечисления, так и к указанию тяжести и срока наказания.

В Договоре о правовой помощи между СССР и Ира­ком от 01.01.01 г. закреплено, что выдача произво­дится за такие деяния, за совершение которых законами предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не менее двух лет или другое более тяжкое на­казание 106.

Как отмечает Г. Шульц, метод указания минималь­ного срока наказания (метод исключения) предпочти­тельнее, чем метод перечисления, поскольку первый рас­ширяет возможность выдачи преступников. Современное право выдачи предпочитает принять метод исклю­чения 107.

По мнению , «установление правила «минимального срока наказания» применительно к институту выдачи уголовных преступников можно признать обоснованным и рациональным»108.

Вместе с тем, перечисление преступлений в догово­рах о выдаче становится наиболее необходимым для стран, чьи правовые системы основываются на различ­ных понятиях.

В случаях некоторого расхождения названий преступлений

первостепенное значение приобретает содержание преступных деяний.

Для государств, чьи правовые системы существенно не отличаются, наиболее удобным и простым для поль­зования является способ указания тяжести наказания.

В договорах о правовой помощи между социалистическими странами преступления, влекущие выдачу, опре­деляются критерием тяжести наказания. Этот способ, по выражению Л. Галенской, позволяет выдавать преступников без сложных правовых исследований относительно состава преступления, действующего законода­тельства 109.

Важно подчеркнуть, что каким бы способом ни ре­шался вопрос определения экстрадиционных преступле­ний, общепризнанным для всех случаев остается пра­вило о том, что деяние, за совершение которого лицо преследуется, должно считаться преступлением как в стране, на территории которой виновное лицо скрывает­ся, так и в стране, требующей выдачи.

§ 4. Объем уголовного преследования выданного лица

Одним из важных моментов в праве выдачи преступ­ников является установление объема уголовного пресле­дования выданного лица.

Иногда выданное лицо совершает несколько преступ­лений, но в соответствии с требованием оно выдается только за одно из них. Второе преступление стало изве­стно требующему выдачи государству гораздо позднее, т. е. после совершения акта выдачи.

Кроме того, выданное лицо может совершить преступление на территории государства, которому оно было выдано, после акта выдачи. В связи с этим может ли государство, которому преступник был выдан, осу­дить и наказать последнего за преступления, за которые он не был выдан? Требуется ли для этого согласие го­сударства, к которому было обращено требование о выдаче и самого выданного лица? Данные вопросы воз­никали и ранее.

Большинством авторов было признано и признается, что выданное лицо может подвергаться наказанию толь­ко за преступление, по поводу которого состоялась выдача 110.

Это положение впервые было закреплено в Договоре о выдаче между Францией и Бельгией в 1834 г. и с тех пор установилось в двусторонних и мно­госторонних договорах о выдаче.

Выход за пределы уголовного преследования, разрешенного в процессе выдачи, мог бы привести к произволу в отношении выданного лица, нарушению того принци­па, что всякая выдача может осуществляться лишь по соглашению сторон. Неполучение согласия выдавшего преступника государства означало бы ущемление его интересов, неуважение его государственного суверените­та. Поэтому теория и практика пошли по пути призна­ния правила, что осуждение за другое преступление допустимо только в том случае, когда на это дает согла­сие государство, к которому было обращено требование о выдаче. Это положение вошло в институт выдачи пре­ступников как принцип специализации 111.

Надо отметить, что относительно действия указанного принципа были высказаны разные мнения. Так, Г. Шульц пишет, что принцип специализации предусматривает три ограничения, которые влияют на полномочия государств в вопросе преследования выданного лица:

— запрещение преследовать в уголовном порядке за преступление, не предусмотренное в требовании о выдаче;

— запрещение передавать выданное лицо третьему государству;

— запрещение лишать всеми другими способами лич­ной свободы выданного лица за деяния, предшествовав­шие выдаче 112.

Еще ранее Д. Никольский, касаясь указанного принципа, отметил, что правительство, представив требование о выдаче за известное преступление, тем самым молча­ливо берет на себя обязательство не преследовать выданного лица за другие преступления, не названные в требовании113. Верно высказывая содержание принципа специализации, он несколько упрощенно подошел к его разрешению, утверждая, что «если против данного лица предъявлено несколько обвинений в преступлениях и он желает очиститься от всех их, то это его право и обязанность, и никто не может мешать осуществлению этого права» 114.

С данной позицией автора нельзя согласиться. Из­вестно, что институт выдачи преступников регулируется нормами международного, а иногда и внутригосудар­ственного права. В процессе выдачи во взаимоотношения между собой вступают не отдельные индивидуумы, а суверенные государства. Обязанность выдачи преступни­ков у государств, как уже подчеркивалось, возникает лишь при наличии договора о выдаче. Государство, удов­летворяя просьбу требующей выдачи страны, дает свое согласие и передает ей преступника (независимо от со­гласия последнего) для привлечения к уголовной ответ­ственности только за то преступление, которое было ука­зано в требовании, в соответствии с договором о выдаче.

Государство, чье требование было удовлетворено, может выйти за пределы уголовного преследования толь­ко в исключительных случаях, указанных сторонами в самом договоре. Поэтому при установлении объема уголовного преследования первостепенное значение игра­ет согласие не самого виновного лица, а государства, в котором он скрывался.

Согласие государства, выдавшего преступника, не требуется только в том случае, когда выданное лицо после осуждения или наказания за преступление, за совершение которого оно было выдано, имело достаточно времени, чтобы покинуть пределы этого государства или когда вернулось обратно в эту страну. Это положение закреплено во многих договорах о выдаче.

Так, по ст. 14 Европейской конвенции о выдаче преступников выданное лицо не может подвергаться судебному преследованию, осуждению, аресту за преступле­ние, не являющееся тем деянием, повлекшим его выдачу, без согласия выдавшей его стороны, или когда лицо, имея возможность, не покинуло в течение 45 дней с момента его выдачи территорию стороны, которой оно было выдано, или если данное лицо вернулось на территорию этой страны после того, как оно ее покинуло 115. В этой же статье указывается, что в случаях изменения квалификации преступления выданное лицо может быть осуждено лишь в той степени, в какой вновь квалифицированное деяние позволило бы выдачу.

В ст. 9 Договора о выдаче между США и Швецией предусмотрено, что выданное лицо не может быть осуждено за любое преступление, совершенное до выдачи, а

только за то преступление, за которое оно выдано. Дан­ное лицо не может быть передано этим государством третьей стране, которая требует его выдачи. 116

Такие же условия предусмотрены в ст. 13 Договора между США и Испанией117 и во многих других догово­рах о выдаче.

Вместе с тем, в договорной практике государств известны и исключения из принципа специализации.

Так, в Договоре о выдаче между Англией и Ирланди­ей отсутствует положение, которое регулирует принцип специализации 118.

Следует отметить, что подобные исключения единич­ны. Поэтому принцип специализации является общепризнанным принципом института выдачи преступников.

Практика государств также исходит из строгого соблюдения данного принципа.

Так, виновное лицо, выданное Нидерландами по требованию ФРГ, было осуждено с нарушением ст. 6 § 1 Договора между ФРГ и Нидерландами, предусматривающей принцип специализации. Так как суд нарушил со­ответствующее положение договора о выдаче, прокурор обратился в Верховный суд, полагая, что осуждение за другое преступление должно быть отменено. Федераль­ный Верховный суд в своем решении от 01.01.01 г. указал, что согласно принципу специализации, применяе­мому между ФРГ и Нидерландами, выданное лицо мо­жет быть осуждено только за преступление, за которое оно выдано 119.

Как указано в ст. 9 Азиатско-Африканской конвен­ции о выдаче 1961 г., без согласия выдавшего государ­ства лицо не может быть осуждено или наказано за пре­ступление, непосредственно не связанное с преступлени­ем, за которое оно было выдано 120.

Аналогичную норму относительно действия принципа специализации содержит и Конвенция стран Бенилюкса от 01.01.01 г., в ст. 13 которой повторяется поло­жение, закрепленное в Европейской конвенции, с тем только отличием, что для выезда с территории государ­ства, которому лицо было выдано, предоставляется 15 дней, по истечении которого оно может быть привле­чено к ответственности за другое преступление 121.

Таким образом, при заключении конвенции и двусторонних договоров о выдаче закрепление принципа специализации

является общепризнанным. Согласно этому принципу лицо может быть осуждено или наказано лишь за то преступление, за которое оно выдано. Для при­влечения к уголовной ответственности за иное преступле­ние требуется согласие выдавшего его государства.

Для получения согласия в этих случаях необходимо вновь направить соответствующему государству требова­ние о выдаче.

§ 5. Основания отказа в выдаче

Институту выдачи преступников известны исключения, которые позволяют государствам отказывать в выдаче лиц даже при наличии договоров о выдаче. Как прави­ло, эти исключения включаются в тексты самих догово­ров и конвенции о выдаче, а иногда и в национальное законодательство.

В международных договорах и конвенциях приводят­ся, в основном, следующие основания невыдачи:

— если лицо, выдача которого требуется, является гражданином стороны, к которой обращено требование;

— если преступление совершено на территории сто­роны, к которой обращено требование;

— если согласно законодательству одной из сторон уголовное преследование не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вслед­ствие истечения срока давности или по иному законному основанию;

— если совершено преступление политического ха­рактера;

— если в отношении лица, выдача которого требует­ся, на территории стороны, к которой обращено требо­вание, по тому же преступлению был вынесен приговор или прекращено преследование по данному делу;

— если лицо совершило военное правонарушение (нарушение правил и порядка несения службы, военной дисциплины и т. д.);

— если требуемое лицо совершило финансовые преступления (в области налогообложения, таможенных сборов и др.);

— если за то же самое деяние возбуждено и рассле­дуется уголовное дело в отношении требуемого лица на

территории стороны, к которой обращено требование о выдаче;

— если по законодательству требующей стороны в от­личие от закона стороны, к которой обращено требова­ние о выдаче, за преследуемое деяние предусмотрена смертная казнь.

По соглашению сторон могут быть установлены и дру­гие основания для отказа в выдаче преступника.

Хотя большинство оснований невыдачи представля­ются довольно убедительными, но некоторые из них являются предметом споров и в теории, и на практике. Поэтому остановимся на них.

а) Принцип невыдачи собственных граждан. Практи­ка невыдачи собственных граждан известна институту выдачи с давних пор. Несмотря на всеобщее признание этого принципа в договорах и конвенциях о выдаче, его теоретическое обоснование представляет определенную сложность. Вследствие этого одни авторы высказывались за принцип невыдачи государствами своих граждан, дру­гие — были против.

Одним из сторонников выдачи своих граждан был Г. Гроций. Подобной же точки зрения придерживались Ваттель, Билльо, , П. Казанский, , П. Шалланд и дру­гие 122.

По мнению представителей данной концепции, основ­ными аргументами в защиту этой позиции являются сле­дующие положения:

1. Государство обязано удерживать своих граждан от нарушений интересов других государств. Поэтому оно обязано наказывать за все тяжкие преступления, совер­шенные его гражданами за границей или же выдавать преступников;

2. Территориальный принцип действия уголовного закона должен господствовать во всех случаях соверше­ния преступления, независимо от национальностей;

3. Естественный судья преступника (juqe naturel) есть судья той страны, где совершено преступление и на­рушены законы 123;

4. На месте совершения преступления легче собирать доказательства, производить процессуальные действия,

подсудимому легче добывать доказательства в свою за­щиту.

Подвергнув критике изложенные основания, Э. Симсон, находясь на этой же позиции, обосновал эту точку зрения несколько иначе: «Каждое государство имеет право наказывать только тогда, когда его интересы, за­щищаемые уголовным законом, нарушены. Государство, наказывая собственного гражданина, нарушившего инте­ресы другого государства, не может гарантировать пра­вовых интересов чужой страны. Оно должно предоставить это право другому государству. Из сосуществования го­сударств вытекает для каждого народа обязанность за­ботиться о предупреждении преступлений и о наказании за преступления, совершенные за границей. Наличие прав подданного по отношению к государству и обязан­ности последнего по отношению к подданному делают возможной выдачу собственных граждан. Следовательно, «государство-отечество» обязано выдавать собственного гражданина, совершившего преступление за грани­цей» 124.

Э. Симеон считал, что выдача собственного гражда­нина возможна только в том случае, если совершенным им преступлением нарушены интересы требующего вы­дачи государства, а не «государства-отечества».

Какие же доводы выставляют сторонники невыдачи собственных граждан?

Одним из первых сторонников этого учения был С. Пуфендорф. По его мнению, государство вправе наказывать только своих подданных, так как право наказания есть элемент государственной власти и поэтому государство не может наказывать лица, если оно не име­ет власти над ним 125.

В защиту позиции невыдачи собственных граждан в ряде работ приводятся и такие основания:

— государство ограничивается собственными интересами, для него не существует никакой обязанности за­ботиться о поддержании порядка чужой страны;

— каждый гражданин может быть привлечен к уголовной ответственности по уголовным законам только своего государства;

— за преступления, совершенные за пределами своей территории, государство не может наказывать преступника,

в том числе своих граждан, так как законы этого государства не нарушаются;

— уголовно-судебная власть распространяется толь­ко на своих граждан;

— на государстве лежит обязанность защиты и охра­ны собственных граждан. Выдачей своего гражданина государство лишает его гарантий, которые предоставля­ет ему судопроизводство своей страны, кроме того, на­рушает обязанность защиты;

— за границей собственный гражданин может быть наказан необъективно, возможно пристрастие судей 126;

— государство в выдаче собственного гражданина
видит ослабление политической независимости и своей
юрисдикции.

Какие же из указанных аргументов, высказанных как за выдачу, так и за невыдачу собственных граждан, заслуживают внимания? Как решается этот вопрос в международно-правовой практике и чем обосновать закрепление принципа невыдачи собственных граждан в дого­ворах о правовой помощи между СССР и социалистиче­скими странами?

Безусловно, правильным является мнение сторонни­ков выдачи собственных граждан о том, что государство обязано удерживать своих граждан от нарушения интересов других государств. Это вытекает из общепризнан­ного принципа современного международного права — принципа уважения государственного суверенитета. Од­нако выведение из этого положения обязанности выдачи собственных граждан противоречит принципу уважения территориального верховенства. В пределах своей тер­ритории государство осуществляет всю полноту власти, в том числе судебной, что исключает власть других го­сударств.

Власть государства распространяется на все находящиеся на его территории организации и всех лиц. Любой иностранец подпадает под верховенство государства тот­час же по вступлении на его территорию 127. Исключение составляет иммунитет, представляемый дипломатиче­ским представителям, военным и государственным морским торговым судам и т. д.

При этом, однако, следует иметь в виду, что совре­менное международное право обязывает государства уважать установленный в странах правопорядок. И поэтому

известное ограничение суверенных прав государств может быть установлено лишь международным догово­ром 128. Но из этого положения не вытекает обязанность выдачи собственных граждан.

Такие аргументы, как преимущества территориаль­ного принципа действия уголовного закона над другими принципами, облегченность производства следственных действий на месте совершения преступления, высказан­ные сторонниками выдачи собственных граждан, явля­ются убедительными.

Основной довод Э. Симеона в пользу выдачи соб­ственных граждан заключается в том, что, по его мнению, государство, наказывая своего гражданина, совершивше­го преступления за границей и нарушившего интересы другого государства, не может гарантировать правовых интересов чужого государства, поэтому обязано его выдать. Между тем, наказывая собственного граждани­на, совершившего преступление за границей, государство не может реализовать права наказания другой власти, и из этого вовсе не вытекает обязанность выдачи.

По мнению О’Коннелла, требование преступника быть судимым национальным судом заслуживает внимания тогда, когда имеется сомнение в незрелости правовой системы того государства, которое требует его выда­чи 129. О’Коннелл указанный довод делает на основе англо-американской правовой системы, которая допу­скает выдачу своих граждан, признавая единственным принципом действия уголовного закона в пространстве территориальный принцип 130.

Однако, как указывает Д. Грейг, вопреки нежеланию освободить своих граждан от нормального процесса вы­дачи, правительство США во многих своих договорах о выдаче приняло указанное исключение 131.

Некоторые авторы предлагают включить в договоры о выдаче дискреционный пункт, гласящий о том, что «каждая страна сохраняет за собой право отказать или передать собственного подданного другой стране» 132.

С. Беди полагает, что если требуемое государство находит трудным в рамках собственной конституции или другого национального закона и правил выдавать своих граждан, оно может отказать в этом, кроме слу­чаев, установленных договором .

В договорной практике политика невыдачи собственных

граждан появилась впервые в соглашениях между Францией и Нидерландами в 1736 г., где было констатировано, что, как правило, жители не должны быть отор­ваны от юрисдикции своих судов. С тех пор принцип невыдачи своих граждан стал применяться в договорной практике многих государств.

В качестве одного из оснований сторонники невыдачи приводят то положение, что каждый гражданин может быть привлечен к уголовной ответственности по уголов­ным законам только своего государства. Между тем, этот принцип не является общепризнанным. Существова­ние территориальной юрисдикции не оспаривается ни одним из государств в мире. Если в отдельных государ­ствах единственно признанным принципом действия уго­ловного закона в пространстве является территориаль­ный принцип, то в других — он дополнен принципом гражданства, а в третьих — сочетаются все три принци­па: территориальный, гражданства и реальный.

По советскому уголовному законодательству гражда­не СССР, совершившие преступление за границей, под­лежат уголовной ответственности по уголовным законам СССР. Советский гражданин обязан соблюдать законы своего государства, где бы он ни находился; он подле­жит уголовной ответственности перед советским судом и по советским уголовным законам независимо от того, где совершено деяние, рассматриваемое советским зако­ном как преступление.

Если бы мы признали, что каждый гражданин может быть привлечен к уголовной ответственности только по законам своего государства, то мы бы сузили сферу рас­пространения территориальной юрисдикции и вообще встали бы на путь отрицания общепризнанного прин­ципа — территориального верховенства суверенного государства.

Если государство применяет не только территориаль­ный принцип, но и принцип гражданства, то это значит, что данное государство не исключает возможности прив­лечения его гражданина к уголовной ответственности в государстве, на территории которого нарушил его законы. Советские граждане могут привлекаться к уголовной ответственности также иностранными судами, исходя из принципа суверенности и равенства государств. Советский Союз не требует, чтобы его граждане за границей были

изъяты из юрисдикции местных органов юстиции, если только такие изъятия не предусмотрены общепризнанными нормами международного права 134.

Неубедительными являются также доводы сторонни­ков невыдачи о том, что уголовно-судебная власть распространяется на своих граждан. Это положение противоречит территориальному верховенству государства, которое в силу этого принципа может наказать как свое­го гражданина, так и иностранца, совершившего пре­ступление на его территории (исключения из указанного положения приводились ранее).

Некоторые авторы отмечают, что за границей собственные граждане могут быть наказаны необъективно, возможно пристрастие судей. Это положение совершенно неприемлемо для социалистических стран, взаимоотношения которых построены на принципах социалистиче­ского интернационализма и между которыми сложилось полное взаимопонимание и доверие. В странах социализ­ма правосудие осуществляется на социалистических принципах, исходя из задач укрепления социалистиче­ского строя, из интересов трудящихся. Поэтому нет ос­нований полагать, что национальность преступника, вер­нее его гражданство, повлияет на пристрастие судей при применении уголовного закона.

В советской науке международного права указыва­лось, что ввиду коренной и принципиальной разницы между характером советского законодательства и законодательства капиталистических государств, советские граждане, совершившие преступление против иностран­ных государств, не подлежат выдаче и должны нести ответственность в соответствии с советскими законами 135.

Если эти основания считать убедительными и правильными при сопоставлении социалистического законо­дательства и законодательства капиталистических стран, то не имеется коренной и принципиальной разницы меж­ду уголовным законодательством социалистических стран. Однако положение о невыдаче собственных граж­дан в договорах о правовой помощи, тем не менее, су­ществует.

объясняет невыдачу собственных граждан тем, что «государство обычно не выдает лиц, которые подсудны его суду» 136.

Основной аргумент невыдачи собственных граждан

надо искать, с одной стороны, в общепризнанном прин­ципе уважения государственного суверенитета, с дру­гой — во взаимной ответственности личности и государ­ства.

Как подчеркивает , государство «при­звано обеспечивать неотчуждаемость прав и свобод че­ловека и самое широкое их использование каждым в рамках человеческого общежития» 137. Ответственность государства перед личностью заключается не только в обеспечении защиты интересов граждан, когда они на­рушены, но и в предоставлении ему возможности реали­зовать свое право обвиняемого по закону отечества, перед национальным судом своего государства, уголов­ные законы которого также предусматривают привлече­ние его к ответственности за содеянное по принципу гражданства.

Однако это не означает отрицание территориальной компетенции 138, а является следствием того, что боль­шинство государств, наряду с признанием территориаль­ного принципа действия уголовного закона, ввело в свое законодательство и принцип гражданства, распространив свои уголовные законы на своих граждан, где бы они ни совершили преступление, не исключая при этом воз­можность его наказания государством, на территории которого совершено преступление.

Кроме того, как отметил С. Мокринский, невыдача своих граждан объясняется тем, что предание их «ту­земному» (национальному) суду и присуждение к от­бытию наказания в «туземных» карательных учреждени­ях более отвечают видам «туземной» политики общего и специального предупреждения, чем выдача. Государ­ство не выдает своих граждан по тем же политическим соображениям, по которым оно карает своих граждан за все или почти за все экстерриториальные преступления, тогда как иностранцев — лишь за немногие139.

Включение принципа невыдачи собственных граждан в договоры о правовой помощи между СССР и социалистическими странами не означает, что виновные лица освобождаются от привлечения к уголовной ответственности. Как закреплено в договорах о правовой помощи, «Договаривающаяся Сторона обязуется по требованию другой Договаривающейся Стороны возбуждать в соот­ветствии со своим законодательством уголовное преследование

против своего гражданина, который на терри­тории другой Договаривающейся Стороны совершил преступление, влекущее выдачу» 140.

О результатах уголовного преследования виновного лица государство обязано сообщить стороне, которая обратилась с требованием о возбуждении уголовного преследования.

Принцип невыдачи собственных граждан также име­ет ряд ограничений. Речь, прежде всего, идет о лицах, получивших гражданство после совершенных ими пре­ступлений, за которые предъявлено требование о выдаче.

Веди, утверждая, что «исключение своих граждан от действия договора не должно применяться к тем, кто приобрел гражданство путем натурализации или путем брака, или другим способом после совершения действия, за которое требуется выдача»141.

Это положение подчеркивалось еще на Оксфордской сессии Института международного права, которая в п. 7 положения по вопросу о выдаче преступников указала, что «допуская даже существующую практику, которая освобождает подданных от выдачи, не следует принимать в соображение национальности, принятой уже после совершения деяния, вследствие которого требуется вы­дача» 142.

Статья 6 Европейской конвенции о выдаче преступников гласит, что гражданство определяется в момент при­нятия решения о выдаче. Однако государство, к которому обращено требование о выдаче, может путем заявления, сделанного в момент подписания или сдачи на хранение ее документа о ратификации, или присоединения, опре­делить термин «граждане» 143.

Отклонения от принципа невыдачи своих граждан имели и могут иметь место в результате специальных международных соглашений и деклараций. Примером этого может служить обязанность выдачи нацистских военных преступников и лиц, совершивших преступления против человечества.

б) В качестве основания отказа в выдаче преступни­ков в договорах и конвенциях приводится совершение преступления на территории стороны, к которой обраще­но требование. Включая этот пункт, заинтересованные страны твердо закрепили территориальную юрисдикцию, руководствуясь при этом, прежде всего, общепризнанным

принципом современного международного права — принципом уважения государственного суверенитета 144. При­веденное основание отказа в выдаче признано во многих международных конвенциях и договорах 145.

Таким образом, в случае совершения преступления гражданином одной страны на территории другой, где преступник был задержан, последняя имеет преимущественное право наказания виновного за нарушения его уголовных законов. Этим самым договаривающиеся сто­роны признают приоритет территориального действия уголовного закона перед принципом гражданства и ре­альным принципом.

в) В выдаче преступника отказывается и в тех слу­чаях, когда по законодательству одной из сторон уголов­ное преследование не может быть возбуждено или при­говор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения срока давности или по иному законному осно­ванию. Применительно к институту выдачи преступников этот вопрос в течение длительного времени подвергался дискуссии, которая продолжается и поныне, в то время как практически он разрешается государствами менее остро. Разногласия между учеными сводились к разре­шению вопроса о том, по законодательству какой из договаривающихся сторон должны применяться истече­ние срока давности или другие основания для прекраще­ния уголовного преследования.