Социально-экономические проблемы приграничья (стр. 6 )

** по данным Института медицины труда и экологии человека СО РАМН.

О товарности производства мяса и молока можно судить по плотности поголовья КРС в расчёте на одно хозяйство. В среднем по республике этот показатель достигает 2,1 единиц, не учитывая телят и тёлок, которых собираются продать.

Вклад личных подсобных хозяйств в экономическое благосостояние семей. Российские и зарубежные учёные сходятся во мнении, что значение натуральной экономики всегда вырастает в переходный период. Это является отражением стратегии выживания, когда население, не надеясь на помощь государства, обеспечивает себя продовольствием. Расширение домашнего производства продовольственных товаров, сбор и переработка ягод, грибов, дикоросов вносит значительный вклад в увеличение благосостояния семьи. В Республике Бурятия самообеспеченность основными продуктами ещё выше. Но значимость продукции со своего подворья как источника денежного дохода мала. В целом по Российской Федерации продажа сельскохозяйственной продукции обеспечивает до 15% всех денежных поступлений домохозяйства. Фактически только средства от продажи мяса и отчасти молока могут обеспечивать прибавку к денежным доходам сельских семей, тогда как все остальные продукты, получаемые от личного подсобного хозяйства, поступают в основном «на стол». Материалы таблицы 2 отражают вклад личного подсобного хозяйства в благосостояние сельских семей Бурятии, характер диверсификации доходов.

Таблица 2

Структура располагаемых ресурсов сельских домашних хозяйств (в процентах)*

Годы	2001	2005	2006	2007	2008
Располагаемые ресурсы	100	100	100	100	100
Из них валовой доход	98,3	92,0	92,6	92,4	89,9
Из него денежный доход	75,9	73,7	76,4	76,3	77,0
Стоимость натуральных поступлений продуктов питания	21,8	16,0	15,0	15,4	12,2
Стоимость предоставленных в натуральном выражении дотаций и льгот	0,6	2,3	1,2	0,7	0,7
Сумма привлечённых средств и израсходованных сбережений	1,7	8,0	7,4	7,6	10,1

* таблица составлена по данным Федеральной службы государственной статистики по Республике Бурятия.

Доля натуральных поступлений от продуктов питания и предоставления в натуральном выражении дотаций и льгот в 6 раз меньше удельного веса денежных доходов и не превышает 13 процентов. Контраст между существенным вкладом собственного производства в потребление продуктов питания и его достаточно скромным значением как источника денежных доходов объясняется тем, что в подавляющем большинстве хозяйства населения выращивают наиболее дешёвую продукцию (картофель, овощи). В результате перевода натуральных единиц в денежные, значимость собственной продукции с точки зрения экономического благосостояния оказывается не столь высокой.

Заключение

1. Для хозяйств населения Республики Бурятия характерна поляризация структуры земельных угодий. Наряду с многочисленной группой малоземельных хозяйств в большинстве районов сформировалась небольшая по количеству, но землеёмкая группа хозяйств. В пригородной зоне формируется зона крупноконтурных земельных наделов, отличающихся невысокой интенсивностью использования сельскохозяйственных ресурсов. В этих хозяйствах высока доля залежи, в числе которой наиболее ценные земли - пахотные угодья.

2. Хозяйства пригородных районов не используют в полной мере выгоды своего экономико-географического положения – близости к рынкам сбыта, транспортным магистралям. Высокая землеобеспеченность и значительная доля залежи позволяет увеличить интенсификацию сельскохозяйственного производства. Но невозможность самостоятельно, без перекупщиков продавать излишки продукции на городских рынках, основная работа в более высокооплачиваемых отраслях промышленности и сфере обслуживания не способствуют полной занятости в личном подсобном хозяйстве и увеличению производства продукции. Напротив, для жителей удаленных районов собственное подворье – зачастую единственный источник доходов и сельскохозяйственные ресурсы используются здесь более интенсивно.

3. В хозяйствах населения Республики Бурятия самообеспеченность сельскохозяйственной продукцией выше, чем в целом по Российской Федерации. Широкое вовлечение граждан в натуральное хозяйство обусловлено более низким уровнем экономического развития, тенденцией к сохранению традиционного уклада жизнеобеспечения, особенно в районах с преобладанием коренного населения. Продукция с собственного подворья является главнейшим и наиболее доступным источником пополнения семейного бюджета натуральными продуктами, в меньшей степени – денежными поступлениями.

4. Анализ территориальной дифференциации структуры отраслей сельского хозяйства свидетельствует о формировании вокруг столицы республики «овощной» зоны, что благоприятно для обеспечения горожан свежей продукцией. Поскольку полевое кормопроизводство в подавляющем большинстве хозяйств населения не развито, формирование структуры стада зависит от обеспеченности пастбищными и сенокосными угодьями. Несмотря на убыточность овцеводства, численность овец в структуре стада продолжает оставаться высокой. Это свидетельствует о сохранении традиционной национальной культуры пастбищного животноводства в республике. Уравнение регрессии свидетельствует, что производство продукции индустриальных отраслей, таких как яичное птицеводство, тепличное овощеводство, требующих высокой механизации и электризации неэффективно для хозяйств населения. В этих отраслях хозяйства населения не могут конкурировать со специализированными птицефабриками и тепличными хозяйствами.

5. С учётом географических особенностей республики необходимо разработать специфические меры региональной политики по стимулированию альтернативной занятости на основе использования имеющихся лесных и рекреационных ресурсов, государственной поддержки несельскохозяйственного бизнеса, формирующего спрос, например на дикоросы. Политика стимулирования альтернативной занятости в сельской местности будет способствовать уменьшению бедности среди её жителей, сдерживанию оттока населения.

6. Натуральное хозяйство, стратегия самообеспечения в современных социально-экономических условиях не является маргинальной формой, вынужденным уделом беднейших слоёв населения. Эта форма сельскохозяйственного производства успешно адаптируется к современной рыночной ситуации, становясь средством аккумуляции и диверсификации доходов миллионов россиян.

7. Результаты исследований хозяйств как субъектов территориальной и социально-экономической структуры сельского хозяйства открывают новые возможности для оптимизации традиционных схем землепользования, разработки мероприятий по эффективному управлению производительными силами в условиях многоукладной экономики. Перспективы развития хозяйств населения определяются условиями развития формального сектора экономики, крупных аграрных предприятий, их возможностями вытеснить хозяйства населения из занятых ими ниш.

Литература:

1. , П. Личное подсобное хозяйство сельского населения: проблемы и перспективы. – Новосибирск: Наука, 1984. – 190 с.

2. Калугина З.И. Личное подсобное хозяйство в СССР. Социальные регуляторы и результаты развития. – Новосибирск: Наука, 1991. – 240 с.

3. Шмелев подсобное хозяйство. Возможности и перспективы. – М.: Политиздат, 1983. – 96 с.

4. Альтернативная занятость в сельской местности России. - http://www. *****/files/text/usaid/alter. pdf.

5. Аграрная теория: концептуальные основы, тенденция развития, современные представления. – М.: Изд-во Академия, 2005. – 411 с.

6. Прауст и проблематика семейного сельского хозяйства. – М.: ВИАПИ им. . – ЭРД. – вып. 11. – 2008. – 249 с.

7. Узун и малый бизнес в сельском хозяйстве России: адаптация к рынку и эффективность. – М.:ВИАПИ им. .– ЭРД. – Вып. 11. – 2004. – 257 с.

8. Лысенко подсобные хозяйства населения в структуре сельскохозяйственного производства // Вестник Российской академии сельскохозяйственных наук. – 2007. – №1. – С. 13-15.

9. Г., Индивидуальные хозяйства населения как объект географического изучения // Известия АН. Серия географическая. – 2002. – №3.–- С. 49-61.

10. Г., Д. Пэллот Неизвестное сельское хозяйство, или зачем нужна корова? – М.: Новое издательство, 2006. – 320 с.

11. Shanin Teodor. The Awkward Class. Political Sociology of Peasantry in a Developing Society: Russia . – Oxford: Oxford University Press, 1972. – 253 p.

12. Чаянов хозяйство: избранные труды. – М.: Издательство: Экономика, 1989. – 492 с.

13. Wharton Jr., Clifton R. Subsistence Agriculture and Economic Development Chicago: Aldine Publishing C., 1969. – 481 Pp.

ТРАНСГРАНИЧНЫЙ ОБЪЕКТ ВСЕМИРНОГО ПРИРОДНО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ «САЯНСКИЙ ПЕРЕКРЕСТОК»

TRANSBOUNDARY WORLD HERITAGE NATURAL AND CULTURAL OBJECT
“SAYAN CROSS”

Калихман Т.П., Калихман А.Д.

Институт географии им. СО РАН, г. Иркутск

Иркутский государственный технический университет, г. Иркутск

*****@***ru

Представлено обоснование трансграничного (Россия/Монголия) объекта всемирного природно-культурного наследия «Саянский перекресток». Природные условия объекта определяются особой геологической историей Восточного Саяна, высоким биотическим разнообразием, большим числом редких видов и живописностью. Этно-культурные особенности объекта формируются уникальной историей, а также сходным тюркским языком четырех малочисленных народов, являющихся, по сути, единым этносом, с общей родовой структурой, уникальным высокогорным отгонным оленеводством на южном пределе его распространения.

This article discusses creation transboundary (Russia/Mongolia) World Heritage Natural and Cultural Object “Sayan Cross”. Natural conditions are East Sayan Mounting specific geologist history, large biodiversity, many rare and disappear spices, scenic. Ethno-cultural reasons is compact territory of the four small numbered nations, which are indivisible ethnos with the common family’s structures, the unique history, the common Turkic language and the high-mounting nomadic reindeer-breeder, disposed on the south bound of the possibility existence, but were administrative bounds division.

На четырех наиболее возвышенных участках Восточного Саяна, разделенных хребтами Удинский, Окинский и Большой Саян размещаются четыре малочисленные народности: тофы (Нижнеудинский район, Иркутская область), тоджинцы (Тоджинский район, Республика Тыва), сойоты (Окинский район, Республика Бурятия) и духа (Хубсугульский аймак, Монголия). [1]. Кроме того, это уникальная природная территория, которая, благодаря своей труднодоступности, неплохо сохранилась.

Создание этно-природной трансграничной охраняемой территории международного значения категории «объект всемирного природно-культурного наследия» (ОВПКН) с названием «Саянский перекресток» позволит сохранить уникальные природные условия, важных для экологии региона, и малочисленных народов «восточно-саянской этнической группы, обладающей особой историей, сходными родовой структурой, языками и культурой, а также самым южным, крайне обособленным горным отгонным оленеводством.

Природные особенности территории

Единство природных особенностей «Саянского перекрестка» обусловлено общностью и уникальностью как геолого-геоморфологической истории края, так и требующих сохранения растительного и животного мира всех четырех составляющих его участков.

В Алтае-Саянском регионе Восточный Саян – геологически наиболее древнее образование (500 млн лет назад) [2]. Платообразные нагорья высотой м в верховьях рек Азас, Бий-Хем, Тисса, Сенца, Диби, Белин, Уда, Ия и Тэнгисийн-Гол – характерная особенность «Саянского перекрестка». Рельеф высокогорной части Восточного Саяна обусловлен тектоническими движениями земной коры с извержениями вулканов в четвертичный (менее 1 млн лет назад) период и даже в современную эпоху (не ранее 6000 лет до н. э.) – вулканы плато Сай-Тайга в тоджинской части и «Долины вулканов» в окинской части, а также воздействием огромного по мощности и площади (30 тыс. км2) позднеплейстоценового «Азасского» оледенения (18 тыс. лет назад) [2]. Современным его проявлением являются три очага ледников высокогорья. Региону свойственно большое число разнообразных источников, приуроченных к геологическим разломам, из них наиболее почитаемы «Чойганские» в долине реки Изиг-Суг (Тоджа).

Рассматриваемая область обладает растительностью, типичной для Алтае-Саянского биогеографического региона – тундровой высокогорной и горно-таежной с доминированием лиственницы. На высокогорных плато и в понижениях фрагментарно выражен степной пояс, а в некоторых долинах рек и котловинах озер – лугово-травяные сообщества. Биотическое разнообразие Алтае-Саянского региона признано одним из максимальных в России [3]. Здесь стыкуются два природных района – Сибирь и Центральная Азия. В регионе насчитывается ок. 70 видов мхов, лишайников – более 120 видов. Из 909 видов высших сосудистых (относятся к 353 родам и 92 семействам) насчитывается 36 видов споровых, 8 – голосеменных, 865 – цветковых. Из 35 эндемичных видов Алтае-Саянской флористической провинции большинство альпийские. Некоторые из них встречаются очень редко (аконит Паско, водосбор Бородина, горькуша байкальская), другие обильны (каллиантемум Саянский, остролодочник алтайский), а низкорослая березка круглолистая образует сплошные ерниковые заросли, в высокогорье – рододендрон Адамса (или «Саган дали») [4].

Животный мир богат и разнообразен. Здесь переплетаются фауны Монголии, Алтая и Прибайкалья, в частности проходит южная граница распространения дикого северного оленя и сибирского крота, северная граница ареала таких хангайских и центрально-монгольских видов как монгольская полевка и красный волк. В западном Прихубсугулье – восточная граница распространения обыкновенного глухаря, но есть и каменный глухарь [5]. Фауна млекопитающих включает 48 видов (8 насекомоядных, 1 рукокрылых, 2 зайцеобразных, 17 грызунов, 13 хищных, 7 парнокопытных). Отмечено 254 вида птиц (18 отрядов), рыб – 15 видов, земноводных 2 вида, пресмыкающихся – 4 [4]. В перечень Красной книги МСОП входят обитающие здесь редкие млекопитающие – снежный барс (ирбис), горный баран (аргали) и черношапочный сурок. Редкими являются сибирский горный козел, а также саянская популяция северного оленя, расположенная на южном пределе возможного существования. Птицы Красной книги РФ – черный аист, журавль-красавка, лебедь-кликун и горный гусь, улар, черный гриф, кречет, филин, большой подорлик, орел-карлик, скопа, беркут, орлан-белохвост, балобан, сапсан, могильник. Особо уникальна тоджинская («азасская») аборигенная колония речного бобра [6].

Этно-культурные предпосылки

«Саянский перекресток» – место проживания по сути единого народа, который в определенный период истории был искусственно разделен административными границами, образовав в результате четыре малочисленные народности – тофы, тоджинцы, сойоты и духа (монголы называют их «цаатаны») – с общими этническими корнями, историей, сходными языком и традициями.

Изначальная этническая принадлежность народа – самодийская (финно-угро-самодийская ветвь уральской семьи) [7] с чертами прототунгусских [8] и кетоязычных групп [9], обновленные очередной волной самодийцев в эпоху бронзы под давлением вытеснявших их хуннов [10].

Дальнейшую историю края можно условно разделить на три наиболее значимых для региона периода: тюркский, монгольский и современный.

Наибольшее влияние на язык и культуру рассматриваемой этнической группы оказал семивековой период тюркских каганатов (VI-XII вв.). Окончательное формирование этнической группы Восточного Саяна и формирование хозяйства на основе охоты и оленеводства относят к VI-VIII вв. н. э. [11]. В это же время появляется обозначение племен по их самоназванию – «дубо» («туба», «туматы»), известное по китайским летописям «Тан-шу» [12] и созвучное современным самоназваниям: «тофа», «тоджа» («тодьу»), «духа» («туха»). Исключение – название четвертой части «восточносаянцев» – «сойоты» («сойоны», «кайсоты»), в переводе «саянцы» [13], хотя у других авторов упоминается название рода «соян» [14]. Этот период привел к возникновению тюркского культурного пространства, которое выдержало впоследствии монгольское нашествие и в различных вариантах сохранилось до наших дней.

В монгольскую эпоху (XI-XIV вв.) завоевание «лесных народов» («хойин ирген») на севере империи шло с большим трудом и сопровождалось повторяющимися и жестоко подавляемыми восстаниями [15]. Из-за различий в необходимом для жизни ландшафте степные кочевники при основных передвижениях огибали высокогорную часть Восточного Саяна, поэтому монгольское влияние оказалось не столь значительным, и «восточносаянцы» сохраняли определенную независимость.

Современный период начался в XVII в. и связан с появлением новых доминирующих этносов – русских и маньчжуров, который стимулировал формирование «Саянского перекрестка» – территории четырех народностей, разделенных административными границами. После Нерчинского (1696 г.) и Буринского (1727 г.) договоров о границе между Россией и маньчжуро-китайской империей Цин тувинская (тоджинская) и прихубсугульская (духа) части региона отошли Китаю, а карагасская (тофаларская) и окинская (сойотская) – России [16]. Культурная ассимиляция «восточносаянцев» усилилась в XIX-ХХ вв. Доминирующие нации (русские, буряты, тувинцы и монголы) влияли на культуру и язык, принуждали к оседлости. Сойоты и тоджинцы в советское время даже не учитывались как самостоятельные народы при переписях населения.

Национально-культурное возрождение малочисленных народов в России и Монголии 1990-х гг. привело к принятию Постановления Правительства РФ № 000 от 01.01.2001 г. Сойотов Бурятии, тофаларов Иркутской области и тувинцев-тоджинцев Тывы включили в «Единый перечень коренных малочисленных народов Севера и дальнего Востока Российской Федерации», цаатаны (духа) также получили статус малочисленной народности в Монголии. Тем не менее, формального признания народов «малочисленными» недостаточно для сохранения их культуры, языка и уклада жизни.

Характерная особенность региона – языковая общность. По общепринятой классификации тюркских языков [17], языки рассматриваемых этнических групп входят в уйгуро-тукюйскую подгруппу уйгуро-огузской группы тюркских языков, иначе называемой «саянской подгруппой сибирских тюркских языков». До перевода тофаларов на оседлость в 1930-х гг. владение родным языком было поголовным [18] и достаточно распространено среди сойотов [19], но в период оседлой жизни тофы «обрусевали», хотя и не столь интенсивно, как «обурячивались» сойоты [16]. В гг. удалось создать и внедрить для изучения в местных школах сойотско-бурятско-русский и тофаларско-русский словари [13]. В сравнении с языком тофов и сойотов тоджинский язык сохранился лучше, хотя влияние на него литературного тувинского языка при обучении в школах существенно [20]. Духа в наименьшей степени подверглись ассимиляции иными этносами, язык претерпел незначительные изменения, но молодежь говорит на нем все меньше [21, 22]. Языковая общность поддерживается общей родовой структурой этих народностей [1].

Помимо свойственных всем народностям Алтае-Саянского региона видов традиционного природопользования (охоты, собирательства и рыболовства) здесь есть особый вид скотоводства – высокогорное кочевое оленеводство. Ближайшие места использования северного оленя в хозяйстве находятся существенно севернее рассматриваемой территории – Эвенкийский хошун Внутренней Монголии в КНР (Манчжурия, север Китая) и север Сибири (эвенки и якуты). Таким образом, отгонное оленеводство «восточно-саянской этнической группы» является самым южным, крайне обособленным и уникальным. Здесь наблюдается сходный с чумами эвенков и нганасанов тип традиционных жилищ – «урц», принципиально отличающийся от бурятских и монгольских войлочных юрт («гер»). Культура захоронений представлена т. н. «воздушным захоронением» или «погребальным лабазом» [16]. На всей территории Восточного Саяна коренное население исповедует шаманизм, в большей степени сохранившийся у тоджинцев [23]. Тофы были крещены, а окинцы и духа – приняли ламаизм, хотя элементы тотемно-шаманистских верований у всех по-прежнему сильны. Моления божествам сопровождаются жертвоприношениями в виде ленточек «джалама», что используется и в ламаизме. Широко распространено т. н. горловое пение.

Особо охраняемые природные территории и территории традиционного природопользования

На рассматриваемой территории действуют и планируются несколько особо охраняемых природных территорий (ООПТ) различных категорий и статуса.

Действующих ООПТ в регионе насчитывается четыре: заповедник «Азас» (Республика Тыва), заказник федерального значения «Тофаларский» (Иркутская область), заказники регионального значения «Тайбинский» (Красноярский край) и «Уш-Белдирский» (Республика Тыва).

С точки зрения истории заповедного дела «Саянский перекресток» крайне интересен. Именно здесь в 1915 г. был организован первый государственный заповедник «Саянский» (на год раньше Баргузинского заповедника). Заповедник «Саянский» можно назвать дважды «репрессированным», т. к. он действовал в течение двух временных отрезков в (закрыт в период гражданской войны) и в (в момент ликвидации и сокращения площади многих заповедников Советского Союза) [24]. Воссоздание заповедника стало бы данью его истории, а также «памятником» истории природоохранной деятельности и уникальным людям, многие из которых были уничтожены в 1930-х гг. Планируемый заповедник «Саянский» предполагает включение в свои границы заказника «Тофаларский» с некоторым расширением границ [25] и заказника «Тайбинский» [26]. Функцию буфера (или охранной зоны) для будущего заповедника будут выполнять планируемые природные парки «Тофаларский» и «Канское Белогорье», а также планируемый заказник «Агульский», в котором также предполагается частичное рекреационное использование, как и в природных парках.

Рядом с заповедником «Азас» с той же целью планируются три ООПТ – национальный парк «Тоджу» и природные парки «Чойганский» в Тоджинском районе Тывы [3] и «Горная Ока» в Окинском районе Бурятии [27, 28].

В районе средней части Удинского хребта планируется региональный заказник «Удинский» (Нижнеудинский район Иркутской области), причем с севера к нему будет прилегать территория традиционного природопользования (ТТПП) «Тофаларская», а с юга ТТПП «Тоджинская».

Таким образом, действующие и планируемые ООПТ, а также планируемые ТТПП складываются в трансграничную охраняемую территорию «Саянский перекресток».

Заключение

Единство природных и культурных особенностей рассматриваемой трансграничной (Россия/Монголия) части Восточного Саяна, а также необходимость их сохранения приводят к идее организации охраняемой территории международного статуса. В обсуждаемом случае в наибольшей степени подходит охраняемая территория международного значения, относящаяся к категории «объект всемирного природно-культурного наследия» с названием «Саянский перекресток».

Предполагаемый ОВПКН «Саянский перекресток» соответствует всем четырем критериям природного наследия: «i» – особенные палеонтологические, геологические и геоморфологические ценности; «ii» – ландшафтное и биотическое разнообразие; «iii» – природная живописность; «iv» – наличие редких и исчезающих видов Международного значения. Из шести критериев для номинации объектов культурного наследия «Саянский перекресток» отвечает двум: «iii» – исключительное свидетельство культурной традиции или цивилизации, существующей или исчезнувшей; «v» – наглядный пример традиционного человеческого поселения или землепользования, характерного для культуры (культур), в особенности, если они разрушаются под воздействием необратимых перемен.

Немаловажным аспектом является наличие в пределах предполагаемого ОВПКН «Саянский перекресток» так называемых «ядер» заповедания – заповедников и заказников. Кроме того, планируемые парки будут охватывать наиболее посещаемые туристами места, точки концентрации археологически и исторически значимых артефактов, центры сохранения этнической самобытности малочисленных народов этого региона. Земли, важные для поддержания традиционного уклада жизни этносов региона, должны получить статус «территорий традиционного природопользования» и стать буферными для названных выше природоохранных участков. Таким образом, ОВПКН «Саянский перекресток» будет иметь дифференцированный охранный режим, что позволит не только сохранить наиболее значимые участки природной и культурной среды, но и позволит экономически развиваться этим отдаленным территориям. Центрами управления и развития ОВПКН должны стать поселки Тоора-Хем, Сороки, Алыгджер, Цаганнур.

Литература:

1. , , в истории Саянского перекрестка. – Иркутск: Изд-во «Оттиск», 2008. – 260 с.

2. Гросвальд рельефа Саяно-Тувинского нагорья (оледенение, вулканизм, неотектоника). – М.: Наука, 1965. – 166 с.

3. Система особо охраняемых природных территорий Алтае-Саянского экорегиона / Ред. . – Кемерово: Азия, 2001. – 176 с.

4. , Карташов «Азас» // Заповедники Сибири. Т.1. – М.: Логата, 1999. – С. 128-146.

5. Д, , Матюшкин экосистем Внутренней Азии. – М.: Наука, 1998. – 219 с.

6. Лавров аборигенной колонии бобров в верховьях Енисея и задачи их охраны // Растительный покров и естественные кормовые угодья Тувинской АССР. – Новосибирск: Наука, 1960. – С. 35-39.

7. Вайнштейн организация Саянских оленеводов-охотников (тофалары) // Общественный строй у народов Северной Сибири. – М.: Наука, 1970. – С. 300-312.

8. Рычков и антропология популяций таежных охотников-оленеводов Сибири (эвенки Средней Сибири) // Вопросы антропологии, 1974. – Вып. 47. – С. 3-26.

9. Алексеенко проблема // Этногенез народов Севера. – М., 1980. – С.118-140.

10. Косарев история Западной Сибири: человек и природная среда. – М.: Наука, 1991. – 301 с.

11. Историко-культурный атлас Бурятии / Ред. . – М.: Изд-во «Дизайн, информация, картография», 2001. – 606 с.

12. Бичурин сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. – М., Л.: Академия наук СССР, 1950. – Т.1. – 586 с.

13. , Цыренова материальной культуры окинских сойотов // Проблемы бурятской диалектологии. – Улан-Удэ, 1996. – С. 56-60.

14. Монгуш Монголии и Китая. Глава 6. Тувинцы // Тюркские народы Восточной Сибири. – М.: Наука, 2008. – С. 205-261.

15. Кызласов Тувы. – М., 1969. – 211 с.

16. Мельникова : историко-этнографический очерк. – Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1994. – 304 с.

17. Баскаков в изучение тюркских языков. – М., 1969. – 370с.

18. Петри суглан. – Иркутск, 1926. – 39 с.

19. Петри исследования среди малых народов в Восточных Саянах (Предварительные данные). – Иркутск, 1927. – 22 с.

20. -о. А., Насилов -тоджинцев язык // Языки народов России. Красная книга. Энциклопедический словарь-справочник. – М.: Academia, 2002. – С. 193–196.

21. Donahoe B. A. Who Owns the Taiga? Inclusive vs. Ixclusive Senses of Property among the Tozhu and Tofa of Southern Siberia // Sibirica, spring 2006 (Berghahn Journals). – Vol. 5. – № 1. – P. 87-116.

22. Plumley D. White Banner of Hope: Collaboration needed to promote peace, sustainability and cultural survival // Cultural Survival Quarterly (Cambridge, MA), 2003. – Vol. 27, issue 1. – P. 59-61.

23. Вайнштейн шаманство. – М.: Наука, 1964. – 12 с.

24. Штильмарк сети заповедников на территории РСФСР (история и перспективы) // Бюлл. МОИП, отд. биол., 1974. – Т. LXXIX. – вып. 2. – С. 142-151.

25. , , Богданов развития системы особо охраняемых природных территорий Иркутской области. – Иркутск: Институт географии СО РАН, 2006. – 63 с.

26. , Соколов и развитие системы особо охраняемых природных территорий Иркутской области и Красноярского края // Лесная таксация и лесоустройство, 2005. – № 2 (35). – С. 106-111.