Гениалкогадский пунш желаний (стр. 2 )

- Какой прекрасный возраст! - пробормотал он. - Я еще так молод! Слишком молод для того, чтобы провалиться в ад!

Его родная тетка, например, ведьма, скоро встретит свою трехсотую весну - а она все еще у дел; активный работник, выдающийся специалист.

Внезапно на стол вскочил маленький кот. Маг вздрогнул от неожиданности. Кот выгнулся и от души зевнул, завив язык деликатным колечком.

- Чем это так гнусно воняет? - осведомился он, усевшись прямо на завещании и принимаясь вылизывать шерстку.

- Как спалось господину камерному певцу? - раздраженно спросил маг и не слишком нежным движением отгреб кота в сторону.

- Право, не знаю, - ответил Маурицио капризно. - Я так измучен! Все время эта страшная усталость... Не знаю, откуда она берется. Кто же все-таки здесь был?

- Никого, - неприветливо проворчал маг. - Не мешай мне, если это возможно. Я работаю. Это очень важно.

Маурицио все еще принюхивался.

- Забавный запах. Здесь явно побывал кто-то чужой.

- Вот еще! - сказал Шуткозлобер. - Вечно ты напридумываешь. А теперь попридержи язык.

Кот принялся умываться, но внезапно прервал свое занятие и воззрился на мага.

- Что случилось, дражайший маэстро? У вас угнетенный вид.

Шуткозлобер нервно отмахнулся.

- Ничего не случилось. И оставь меня наконец в покое - понял?

Но Маурицио и не подумал подчиниться. Напротив, он снова уселся на завещании, положил мордочку на ладонь мага и тихо замурлыкал.

- Я разгадал вашу печаль, маэстро. Сегодня, в сочельник, когда весь мир готов встретить праздник веселым застольем, вы сидите здесь один, как перст, всеми покинутый, всеми забытый! О, как мне жаль вас!

- Я и весь остальной мир - разные вещи, - проворчал Шуткозлобер.

- Именно, - согласился кот. - Вы гений, вы - величайший благодетель людей и животных. Все воистину велике всегда одиноки. Я слишком хорошо изведал это. Но неужто вам не хочется в виде исключения ненадолго нарушить свое уединение, пойти прогуляться, развлечься... Вам непременно полегчает.

- Типично кошачья идея, - отозвался маг, раздражаясь все больше и больше. - Терпеть не могу веселые компании.

- Но маэстро, - с жаром продолжал Маурицио, - разве не сказано: разделить радость - значит, удвоить ее?

Шуткозлобер хлопнул ладонью по столу.

- Наукой доказано, - резко ответил он, - что часть всегда меньше целого. Я ничего не намерен делить. Ни с кем! Прошу это запомнить.

- Хорошо, хорошо, - отступил кот, испуганный. И добавил, взяв льстивый тон: - В конце концов, у вас же есть я.

- Да! - рявкнул мдаг. - Тебя-то мне как раз и не хватало!

- В самом деле? - радостно переспросил Маурицио. - Вам меня не хватало?

Шуткозлобер нетерпеливо фыркнул.

- Исчезни же наконец! Брысь! Ступай в свою комнату! Я размышляю. У меня полно забот.

- Возможно, я сумел бы каким-нибудь образом быть полезным, дражайший маэстро? - спросил маленький кот, всем своим видом выказывая готовность услужить.

Маг застонал, закатывая глаза.

- Ну хорошо, - вздохнул он. - Если ты так уж настаиваешь... Помешай эссенцию номер 92 - вон в том котле, в камине. Но будь осторожен, следи, чтобы не забрызгаться, - кто знает, что может случиться.

Маурицио спрыгнул со стола, подковылял на своих коротеньких ножках к камину и схватил передними лапами хрустальную палочку.

- Уверен, это очень важное целебное снадобье, - прошептал он, осторожно размешивая палочкой тошнотворное варево. - Может быть, это лекарство для моего голоса? Вы так долго разрабатываете его, маэстро!

- Замолчишь ты наконец! - огрызнулся маг.

- Яволь, маэстро, - покорно отозвался Маурицио.

Некоторое время царила тишина. Слышен был лишь дьявольский визг снежной бури, бесновавшейся за окнами.

Пять часов сорок пять минут

- Маэстро, - шепотом заговорил кот, вновь прерывая молчание, - дорогой маэстро, я хочу раскрыть перед вами душу.

Шуткозлобер не ответил. Скроив гримасу крайнего утомления, он опустил голову на руки. Почему-то это приободрило кота, и тот продолжал громче и смелее:

- Я должен кое-что сообщить вам. Нечто такое, что давным-давно тяжким бременем лежит на моей совести.

- На совести, поди ж ты... - Шуткозлобер покривил губы. - Представьте себе, даже у кошек есть совесть.

- О, и весьма чувствительная, - заверил Маурицио со всей серьезностью. - Возможно, не у всех, но у меня - несомненно. В конце концов, я принадлежу к рыцарской аристократии.

Маг откинулся в кресле и с мученическим видом прикрыл глаза.

- Итак, дела обстоят следующим образом, - объявил Маурицио. - Я - не тот, кем кажусь.

- А кто - тот, кем кажется? - двусмысленно пробормотал Шуткозлобер.

Кот взволнованно продолжал, не сводя глаз с черного варева:

- Все то время, что я живу здесь, кое о чем я постоянно умалчивал, маэстро. Этого-то я сейчас и стыжусь - стыжусь ужасно, мучительно! Поэтому я решил открыть вам все сегодня вечером - нынешним особенным, праздничным вечером.

Тайный магосоветник открыл глаза и уставил на Маурицио тяжелый взгляд сквозь толстые стекла очков. По губам мага запрыгала ехидненькая улыбочка, но маленький кот ничего этого не замечал.

- Вам известно - вам лучше, чем кому-либо другому, дражайший маэстро, - что повсюду в мире творятся страшные дела. От повальных болезней гибнет все больше и больше живых существ. Водоемы полны отравы; вода становится непригодной для питья. Поэтому некоторое время назад мы, звери всего мира, собрались на Всеобщий съезд - тайный, разумеется, - где было принято решение выявить, что или кто является источником всеобщего экологического бедствия. Для этого наш Верховный Совет разослал повсюду тайных агентов, задача которых - наблюдать и анализировать увиденное. Таким образом мы надеемся понять, что же все-таки происходит в мире. Таким-то образом я и оказался в вашем доме, дражайший маэстро, - я... шпион.

Кот замолчал и уставился на мага огромными горящими глазами.

- О, поверьте, поверьте, - продолжал он, - я так страдал, маэстро, мне было так тяжело! Подобная деятельность совершенно не для моей утонченной артистической натуры! Но я сделал то, что должен был сделать. Таков мой долг перед зверьми всего мира, перед всеми животными доброй воли.

Он снова помолчал, после чего прибавил еле слышно:

- Теперь... теперь вы сердитесь на меня?

- Не переживай! - отрывисто бросил маг. Несмотря на мрачное настроение, он едва удерживался, чтобы не хихикнуть. Какая патетическая сцена!

- Вы... можете простить меня, маэстро?

- Ну ладно, полно тебе, Маурицио. Разумеется, я прощаю тебя. Забыто.

- О, - потрясенно выдохнул кот. - Что за сердце! Золотое сердце! Когда я вновь буду здоров... когда я не буду столь измучен... когда меня не будет терзать эта ужасная усталость... О, тогда я явлюсь в Верховный Совет Зверей и поведаю всем о том, какая у вас душа, какой вы удивительный человек! Я клянусь, что в следующем году сделаю это!

Напоминание о наступающем годе вновь погрузило Шуткозлобера в пучину мрака.

- Ну, хватит этой душещипательной чепухи! - оборвал он. - В конце концов, ты действуешь мне на нервы.

Смущенный Маурицио замолчал. Эти резкие смены настроения дорогого маэстро совершенно сбивали его с толку.

И в этот момент в дверь постучали.

Без десяти шесть

Тайный Магосоветник выпрямился.

Стук повторился. Громкий и отчетливый.

Забыв о своих душевных терзаниях, Маурицио простодушно заметил:

- Мне кажется, маэстро, там стучат.

- Ш-ш! - зашипел маэстро. - Тихо, ты!

Ветер бушевал за закрытыми ставнями.

- Только не теперь! - скрежетал зубами Шуткозлобер. - Клянусь химическими побирками! Это просто несправедливо!

В третий раз! И довольно-таки нетерпеливо.

Маг прижал ладони к ушам.

- Оставьте меня в покое. Оставьте меня в покое. Меня нет дома.

Теперь в дверь молотили. Сквозь завывание бури был слышен невнятный хриплый голос, в котором отчетливо звучало раздражение.

- Маурицио, - вкрадчиво прошептал Шуткозлобер. - Милый, хороший котик. Будь настолько любезен - скажи, что я только что совершенно внезапно отбыл в путешествие. Ну, просто скажи, что я отправился к своей старой тетушке Тиранье Вурдалакомой, чтобы вместе встретить сочельник.

- Но маэстро, - проговорил кот, выказывая все признаки крайнего удивления, - ведь это чистая ложь. Вы в самом деле требуете, чтобы я солгал?

Шуткозлобер возвел взор горе и застонал.

- Не могу же я сказать это сам!

- Хорошо, хорошо, маэстро, я согласен. Ради вас я готов на все.

Маурицио проковылял к входной двери, вскарабкался на косяк над огромным засовом, изо всех своих слабеньких силенок налег на гигантский ключ, повернул его в замке и откинул засов. Тотчас яростный порыв ветра распахнул дверь и влетел в комнаты, поднял со стола и завертел смерчем бумаги, а пламя в камине легло почти горизонтально.

Однако за дверью никого не было.

Шесть часов пополудни

Кот осторожно прошелся перед дверью, поглядел туда, поглядел сюда. Ничего, кроме кромешной тьмы, не разглядел. Тогда он вернулся в дом и отряхнулся. Его пестрая шкурка была влажной от снега.

- Никого, - сказал он. - Должно быть, почудилось. Маэстро! Где же вы?

Шуткозлобер высунулся из-за спинки кресла.

- Никого? Правда? - спросил он.

- Определенно, - заверил Маурицио.

Магосоветник одним прыжком проскочил переднюю, со скрежетом захлопнул дверь и запер ее на множество замков и засовов. Затем вернулся в лабораторию, бросился в кресло и страдальчески молвил:

- Ну вот не могут, не могут подождать! Все, все так и мечтают свести меня с ума!

- Кто? - удивился Маурицио.

И тут постучали снова. Теперь в этом стуке явственно слышалось бешенство.

Шуткозлобера передернуло. Он был испуган и вместе с тем трясся от злости. О, этот миг никак нельзя причислить к лучшим в жизни магосоветника.

- Только не я! - вырвалось у него поневоле. - Нет, только не я! Впрочем, мы еще посмотрим...

Он осторожно приблизился к окну. Маленький кот поспешил следом.

На левой руке Шуткозлобер носил кольцо с крупным рубином. Разумеется, это был магический камень. Он поглощал и аккумулировал невероятное количество света. Правильно настроенный, этот рубин представлял собою оружие массового поражения.

Шуткозлобер медленно поднял руку, прищурил глаз, прицелился - и тонкий, как нитка, красный лучик лазера пронзил тьму коридора и оставил на массивной входной двери дымящийся след. Магосоветник выстрелил еще раз и еще. Он палил и палил из рубина, покуда толстые брусья не покрылись оспинами от уколов лазера. Наконец убойная сила рубина иссякла.

- Ну-с, кто бы там ни был, - проговорил Шуткозлобер, тяжело переводя дыхание, - теперь он, надеюсь, затих.

Он вернулся в лабораторию и снова уселся за стол, намереваясь продолжить прерванное занятие.

- Маэстро... - залепетал маленький кот в полном отчаянии. - А если вы попали... в того, кто был за дверью?

- Так ему и надо, - рявкнул Шуткозлобер. - Нечего ломиться в мой дом.

- Но вы ведь даже не знаете, кто это был! А если это приходил кто-то из ваших друзей?

- У меня нет друзей.

- Или несчастный, которому так нужна ваша помощь!

Шуткозлобер выдавил короткий безраздостный смешок.

- Ты не знаешь света, мой дорогой, ты не знаешь людей. Хорошо стреляет тот, кто начал стрелять первым. Хороший друг - мертвый друг. Запомни.

И тут постучали опять.

Пять минут седьмого

Шуткозлобер безмолвно сжал челюсти.

- Окно! - закричал Маурицио. - Я думаю, маэстро, это у окна!

Он вскочил на подоконник, приоткрыл ставень и сквозь щелку выглянул наружу.

- Там кто-то сидит, - прошелестел он. - Кажется, птица... да, полагаю, нечто вроде вороны.

Шуткозлобер не ответил. Только умоляюще воздел руки.

- Возможно, бедняжку пригнала нужда, - заметил кот. И не дожидаясь дальнейших распоряжений магосоветника, распахнул окно.

Вместе с облаком снега в лабораторию влетел ворон. Он выглядел таким ощипанным, что напоминал, скорее, большую бесформенную картофелину, в которую кто-то вкривь и вкось понатыкал с десяток черных перьев.

Ворон плюхнулся на пол, забарахтался на тощих, расползающихся под тяжестью тела ногах, с трудом восстановил равновесие, после чего взъерошил свое жалкое оперение и разинул внушительный клюв.

- Здррасьте-прриехали! Здоррово! Здоррово! Здоррово! - каркнул он неожиданно громким голосом. - Должно быть, все домашние дела успели переделать, прежде чем удосужились отворить! А кое-кто тем временем запросто мог околеть. Не говорря уж о том, что в этого кое-кого тут стрреляли. Ну вот, пожалуйста - пррострелили последние хвостовые перрья. Извольте видеть - дыррочки! Это что, новый вид споррта? Куда катится мирр?!

Тут наконец до ворона дошло, что в помещении находится кот, который таращит на него большие пылающие глаза. Он втянул голову в плечи, растопырил крылья и вполголоса каркнул:

- Пожирратель птиц! Подаррочек! Еще и это! Да уж, спасибо так спасибо. Я всегда знал, что плохо кончу.

Маурицио, который за всю свою недлинную жизнь не поймал еще ни одной птицы - тем более такой крупной и противной - поначалу вообще не понял, о чем идет речь.

- Привет! - добродушно мяукнул он. - Добро пожаловать, друг!

Что касается магосоветника, то он продолжал созерцать диковинное оперенное животное в безмолвии. Шуткозлобер не знал, что и подумать.

Тем временем ворону постепенно становилось не по себе. Склонив голову набок, он поглядывал то на кота, то на магосоветника и в конце концов проворчал:

- Ежели вам не составит, значит, труда, господа хорошие, тогда, пожалуй, может того... закрыть бы это клятое окно, да и дело с концом, потому как задует оттуда неприятно... Что-то в левом крыле у меня свербит и мозжит - это самое, я вот думаю, не рюматизм ли крючит или как там его...

Кот закрыл окно, спрыгнул с подоконника и принялся бродить на мягких лапках вокруг да около облезлого пройдохи. Сострадательный Маурицио хотел лишь осмотреть ворона и выяснить, не болит ли у него что-нибудь, однако тот расценил интерес кота совершенно по-иному.

Тем временем в разговор вмешался Шуткозлобер.

- Маурицио, спроси этого стервятника, кто он такой и что здесь забыл.

- Мой добрый маэстро желает знать, - проговорил кот самым вежливым тоном, на какой только был способен, - какое имя ты носишь, незнакомец, и в чем состоит твоя нужда.

При этом круги, которые он описывал вокруг ворона, начали сужаться.

Птица вертела головой, стараясь не выпускать кота из виду.

- Ну так передай своему драгоценному маестре от меня пламенный прриветик! - Тут он отчаянно замигал коту одним глазом. - Звать меня Якоб Кракель, если это кому-то и впрямь интересно, а сам я, так сказать, воздушный гонец мадамы Тираньи Вурдалакомой, его многоуважаемой тетушки, - тут ворон сверкнул глазами, - а кроме того, я не стервятник. Я, если угодно, старый, битый жизнью ворон - прямо скажем, несчастный я ворон, так вот честно и скажем - бедовая я птица, и ничего, кроме несчастья, не накличу.

- Ну погляди ты, ворон! - насмешливо молвил Шуткозлобер. - Хорошо, что сказал, а то ведь с первого взгляда и не распознаешь.

- Ха-ха, как смешно, - фыркнул Якоб Кракель себе под нос.

- Несчастье? - с чувством глубочайшего сострадания переспросил Маурицио. - О каком несчастье ты говоришь? Говори - откройся нам без ложного стыда, и мой дорогой маэстро поможет тебе.

- О чем я? Да о всякой ерунде, которая вечно со мной случается! - заявил Якоб мрачно. - Ну вот, к примеру. Прилетаю сюда - и попадаю прямехонько в лапы пожирателя птиц, который того и гляди... того! Перья у меня повыпадали еще давно - попал в свое время по глупости в ядовитое облако. А в последнее время этой дряни все больше, а почему - никто и в толк не возьмет. - Он снова подмигнул коту. - А своему дражайшему маестре скажи: не нравится ему мой гардеробчик - пусть не глядит, коли с души воротит. Лучшего у меня всяко не будет.

Маурицио поглядел на Шуткозлобера снизу вверх.

- Взгляните, маэстро! Он и впрямь в крайней нужде.

- Ну так спроси эту ворону, - сказал магосоветник, - почему это она тебе потихоньку подмигивает.

- Это ненамеренно, господин магосоветник, - заявил Якоб Кракель. - Это я просто так. Это у меня от нервов.

- Ну, ну, - проговорил Шуткозлобер. - И с чего бы это тебе быть таким нервным, а?

- Потому как терпеть не могу всяких там надутых типов, которые только и умеют, что напыщенно болтать языком, а чуть что - и когтями в морду!

Маурицио только сейчас понял, что его оскорбляют. Этого он, разумеется, не мог спустить никому. Он принял горделивый вид, взъерошил шерсть, прижал уши и прошипел:

- Маэстро, дозвольте мне выдернуть этот бесстыжий клюв!

Магосоветник взял кота на колени и принялся его гладить.

- Еще не время, мой маленький герой, успокойся. Он же сказал, что явился от моей многочтимой тетки. Надо выслушать, что еще он скажет. Хотел бы я только знать, можно ли ему вообще хоть в чем-нибудь верить. Как ты считаешь?

- Манеры у него, во всяком случае, отвратительные, - проворчал Маурицио.

Ворон расправил крылья и хрипло каркнул в бешенстве:

- Ах, клюньте меня под хвост, вы оба!

- Можно только удивляться, - заметил Шуткозлобер, продолжая тихонько почесывать кота, - да, воистину, можно лишь подивиться тому, с какой вульгарной особой имеет нынче дело моя утонченная тетушка.

- Что?! - захрипел ворон. - Ну все, у меня полетели пробки! Кто это здесь вульгарный? Ничего смешного не вижу в том, чтобы инвалид в моем состоянии мчался сквозь мрак, ураган, бурю, дабы провозгласить о скором прибытии своего шефа, и угодил прямехонько к ужину, где ему отведено место не за столом, а в меню! Ну так ответьте мне внятно и конкретно: кто здесь вульгарный, а кто нет.

- Что? - в панике переспросил Шуткозлобер. - Тетя Тиранья хочет меня навестить? Когда?

Якоб Кракель все еще кипел от негодования. Он подпрыгивал на полу и тряс клювом.

- Когда? Сейчас! Теперь! Немедленно! В любой момент! Да она почти уже здесь!

Шуткозлобер откинулся в кресле и застонал:

- Ах ты старая бородавка! Еще и это!

Склонив голову, ворон наблюдал за магосоветником. Он казался почему-то очень довольным.

- Ага, кажется, опять беду накаркал. Таков уж я.

- Полвека тетушка Тити не казала ко мне личика, - жалобно ныл магосоветник. - С чего бы это ей вдруг вздумалось нагрянуть? И именно сегодня! Так невовремя!

Ворон пожал крыльями.

- Она говорит, что непременно должна провести нынешний сочельник вместе со своим горячо любимым племянником - так она говорит - поскольку этот племянник, говорит она, состряпал какой-то там рецепт, что ли, пунша или еще какой-то ерунды, - так она говорит - ну, ей, вроде бы как именно этот рецепт позарез и нужен, как она сказала.

Шуткозлобер стряхнул кота с колен и вскочил.

- Ей известно все! - вырвалось у магосоветника. - Клянусь дьявольскими опухолями! Она решила воспользоваться моим положением! Под маской родственных чувств пытается она проникнуть в мой дом и совершить кражу интеллектуального имущества! О, я знаю ее, я ее знаю!

После чего изрыгнул длиннейшее древневавилонское (или даже древнеегипетское) ругательство, отчего все стеклянные приборы в комнате зазвенели и забрякали, и с десяток шаровых молний запрыгали над полом.

Маурицио, который никогда еще не видел своего обожаемого маэстро в таком состоянии, так перепугался, что совершил гигантский прыжок и оказался на голове акульего чучела, висевшего на стене в числе прочих препарированных трофеев.

С новым ужасом кот обнаружил, что ворон спасся точно таким же манером, и теперь оба они сидят, вцепившись друг в друга и в сушеную акулу. Обнаружив неприятное соседство, оба в панике разлетелись по сторонам.

Тайный магосоветник обеими руками шарил в завалах бумаги на своем письменном столе, разбрасывая листки во все стороны и кричал:

- Клянусь кислотными дождями! Ни одной запятой, ни одной формулы моих драгоценнейших вычислений ей не видать! Эта коварная гиена, должно быть, уж решила, что заполучит в свои жирные ручонки все мои научные достижения! Все результаты моих опытов! А, промахнулась, промахнулась! Не на того напала! Ничего ей не достанется, ничего! Все бумаги с важнейшими формулами я спрячу в моем абсолютно непроницаемом, стопроцентно заколдованном потайном погребе. Никогда она не сможет туда проникнуть! Ни она, и никто другой!

Он порывался бежать, резко останавливался, оборачивался, дикими глазами озирался по сторонам, осматривая лабораторию.

- Маурицио, клятый пестицид, где ты прячешься?

- Здесь, маэстро, - робко отозвался кот, высовываясь из-за сушеной акулы.

- Слушай! - заорал магосоветник. - Пока меня нет, ты будешь караулить этот наглый вороний шнобель. Следи за ним в оба, понял? Не вздумай заснуть. Гляди, чтобы он не совал свое клевало в мои дела, которые его совершенно не касаются. Лучше всего запри его в своей комнате и сядь перед дверью. Не доверяй ему ни в коем случае, не вступай с ним ни в какие разговоры, не поддавайся на провокации - он попытается втереться к тебе в доверие. Ответишь головой!

Он выбежал прочь так стремительно, что развевающийся ядовито-зеленый халат едва поспел за своим хозяином.

Пятнадцать минут седьмого

И вот оба зверя сидят друг против друга.

Ворон уставился на кота, а кот - на ворона.

- Ну так что? - осведомился ворон.

- Что - что? - зашипел Маурицио.

Ворон опять подмигнул.

- Не смекаешь, коллега?

Маурицио был сбит с толку, но сдаваться не хотел и потому сказал так:

- Лучше попридержи-ка клюв! Нам нельзя болтать. Маэстро запретил.

- Так ведь он смылся, - хмыкнул Якоб. - Теперь-то мы можем разговаривать открыто, коллега.

- Никаких провокаций! Не подлизывайся, - строго отозвался Маурицио. - Можешь даже не стараться. Ты неотесан, не знаешь, что такое держать уровень. Ты мне не нравишься.

- Да я никому не нравлюсь, вот уж к чему привык, - ответил Якоб. - Но несмотря на это, мы должны помогать друг другу. Это наш долг.

- Тихо! - во всю глотку гаркнул маленький кот и попытался принять по возможности грозный вид. - Теперь мы пойдем ко мне в комнату. Давай, прыгай вниз - и не пытайся бежать!

Якоб Кракель потряс головой, глядя на Маурицио, и осведомился:

- Ты в самом деле такой идиот или только ловко прикидываешься?

Маурицио не знал, как следует себя держать в подобных ситуациях. С тех пор, как он остался наедине с вороном, птица стала почему-то казаться ему куда больше и страшнее, а клюв выглядел теперь гораздо острее и опаснее. Непроизвольно кот выгнулся дугой и встопорщил усы. А у бедного Якоба, который расценил это как серьезную угрозу, сердце так и подскочило. Он очень осторожно спустился на пол. Маленький кот, сам потрясенный произведенным эффектом, прыгнул следом за вороной.

- Ты мне ничего не делай, а я тебя не клюну, - предложил Якоб.

Маурицио повел себя великодушно.

- Вперед, чужеземец! - приказал он.

- Вот те здрасьте, новый год, - удивленно каркнул Якоб. - И что мне не сиделось в гнезде, под боком у Клары?

- Кто это - Клара?

- А, - вздохнул Якоб, - всего-навсего моя бедная женушка.

И заковылял на своих тоненьких ножках. Кот следовал за ним.

Все это время кот напряженно раздумывал над услышанным. Когда оба зверя оказались в длинном, темном коридоре, где на стеллажах хранились большие стеклянные банки, Маурицио спросил:

- Почему ты все время называешь меня "коллегой"?

- Святая удавка! Да потому что мы коллеги и есть! - ответил Якоб. - Или были ими, я полагаю.

- Кот и пернатое, - с достоинством объявил Маурицио, - никогда не могут считаться коллегами. Не следует строить иллюзий, ворона. Кошки и птицы - естественные враги. Так распорядилась мать-природа.

- Естественно, - согласился Якоб. - То есть, естественно, они были естественными врагами. Однако это естественно в естественном состоянии природы. А когда оно неестественное, то и естественные враги становятся, естественно, коллегами.

- Постой-ка! - сказал Маурицио. - Что-то я не понял. Выразись яснее.

Якоб остановился. Обернулся.

- Ты находишься здесь с миссией тайного агента. Ты здесь для того, чтобы наблюдать за своим маэстро. Или это не так?

- Ч...то? - растерянно переспросил Маурицио. - И ты... тоже? Но почему Верховный Совет посылает сюда еще одного агента?

- Да нет, не сюда, - ответил Якоб. - Я так думаю, не меня, во всяком случае. А, ты меня совсем с толку сбил своей болтовней. Ну так вот: я шпион у моей мадамы, у ведьмы, точно так же, как ты - у своего мусью колдуна. Ну как, птенчик, заглотил наконец червячка?

От удивления Маурицио так и сел.

- Ты это честно?

- Клянусь! Не будь я вестником бед и несчастий! - вздохнул Якоб. - Слушай, ты не будешь против, если я почешусь? Все время свербит.

- Пожалуйста, пожалуйста! - ответил Маурицио, сделав изящное движение лапой. - Ведь мы же коллеги.

Двадцать минут седьмого

Элегантно расположив пушистый хвост, Маурицио созерцал, как Якоб яростно скребет когтями голову.

Этот ощипанный старый ворон внезапно сделался так мил кошачьему сердцу.

- Почему же ты сразу мне не открылся?

- Да пытался уж, пытался, - проворчал Якоб. - Я тебе всю дорогу подмигивал.

- Ах, да! - вскричал Маурицио. - Но тебе следовало бы сказать мне обо всем вслух.

Настала очередь Якоба чувствовать себя совершенно сбитым с толку.

- Что я должен был сделать? Сказать тебе вслух? - хрипло переспросил он. - Чтобы твой шеф все слышал? Ну ты и ненормальный!

- Мой маэстро и без того все знает.

- Что?! - подскочил ворон. - Дознался?

- Нет, - сказал Маурицио. - Это я поведал ему всю правду.

Ворон так и разинул клюв.

- Нет, не может быть, - воскликнул он наконец. - Меня это просто роняет с ветки! Повтори еще раз!

- Я просто обязан был так поступить, - объяснил Маурицио с серьезным видом. - Было бы совершенно противно рыцарскому обыкновению дольше скрывать свое истинное лицо. Я долго наблюдал за ним и испытывал, и пришел к выводу, что он - честный человек, он - истинный гений и достоин нашего доверия. Может быть, сегодня он вел себя довольно забавно, признаю. Но со мной все это время он обращался как с настоящим принцем. А это говорит о том, что он - добрейшей души человек и благодетель всех животных.

Якоб глядел на Маурицио во все глаза.

- Быть не может! Никогда еще не видел, чтобы кошка была так подвержена идиотизму! Ну, может быть, если собрать двух или трех... Но чтобы столько глупости помещалось в одной? Итак, ты все ему разболтал, мой мальчик, теперь он обо всем знает, и весь план Верховного Совета животных завершится плачевнейшим образом. Горько и печально. А я ведь это предвидел, я с самого начала это предвидел!

- Ты вообще ничего не знаешь о моем маэстро, - оскорбленно замяукал кот. - Сегодня он совершенно не такой, как обычно.

- Это он при тебе не такой, как обычно! - захрипел Якоб. - Он тебя совершенно запутал. Он просто утопил тебя в жире, как я погляжу.

- К чему ты ведешь? - разъярился Маурицио. - Откуда тебе знать это лучше, чем мне?

- Раскрой глаза! - заорал Якоб. - Просто погляди по сторонам! Как ты полагаешь, что ЭТО ТАКОЕ?

Он протянул крыло, указывая на полки.

- Это? Ну, это лечебница, - ответил Маурицио. - Мне сам маэстро так объяснил. Он пытается лечить несчастных гномов и эльфов. Как много он знает, сколько всего умеет! А ты-то что об этом знаешь?

- Что я знаю? - Якоб Кракель все больше выходил из себя. - Ну что, малыш, растолковать тебе, что это такое на самом деле! Тюряга - вот что это такое! Пытошная камера! А твой драгоценный маестро на самом деле - самое отвратительное существо, какое только топчет белый свет, вот он что такое! Вот так обстоят дела, простофиля тупоголовый! Ах, ах - добряк, золотое сердце! Благодетель! Мировая чахотка! Знаешь ли ты, что он может? Весь мир заразить чумой, вот что он может. Отравить воду, наслать хвори на людей и жвотных, уничтожать леса и поля - вот в этом он великий мастер, твой маестро, а больше - ни в чем!

От возмущения Маурицио глотал воздух.

- Это... это... немедленно возьми назад... ты, клеветник... иначе... иначе!..

Он так распушился, что стал выглядеть куда толще, чем был на самом деле.

- Я не потерплю, чтобы ты оскорблял этого великого человека! Немедленно извинись, иначе я заставлю тебя уважать этот дом и его хозяина, ты, стервятник!

Но Якоб разошелся вовсю и вовсе не собирался тормозить.

- Ну подойди, подойди, ты! - закаркал он. - Ты, жирный маменькин сыночек, ты, дряблый мешок с салом! На что ты годишься? Только клубочки гонять да валяться на тахте! Так что заткнись, лизоблюд, не то я накрошу тебя на куски, засуну в коробку и отправлю по почте твоему льстивому, гадкому кошачьему семейству!

Глаза Маурицио запылали диким огнем.

- Я происхожу из древнего неаполитанского рыцарского рода. Моим родоначальником был Миодерих Великий! Я никому не позволю оскорблять мой род! И уж конечно не какому-то ощипанному висельнику!

- Ха-ха! - отозвался Якоб. - Должно быть, твои башковитые предки растащили весь запас ума, отпущенный на ваш кошачий род, а тебе, бедолаге, достался один пшик.

Маурицио выпустил когти.

- Да ты хоть знаешь, с кем говоришь, ты, жалкий пучок перьев! Перед тобой - великий деятель искусств! Я знаменитый миннезингер. Самые гордые сердца размягчались... покуда я не потерял голос.

Старый ворон нагло ухмыльнулся.

- Вот уж чему поверю, так этому. Кем еще тебе быть, мини-кошка с мини-умишком? Ну, ну, не раздувайся, ты, ершик для чистки посуды!

- Невежественный обыватель! - проговорил Маурицио с величайшим презрением. - Ты ведь даже понятия не имеешь о том, что такое "миннезанг" и кто такие "миннезингеры". Судя по твоим выражениям, бедный босяк, ты получил образование в сточной канаве!

- А мне по барабану! - заорал Якоб. - Я говорю то, что думаю, с тех пор, как у меня вырос клюв, понял ты, блохастый кошачий барон!..

И тут совершенно внезапно - ни один, ни другой так и не поняли, как это получилось и кто начал первым - кот и ворон превратились в клубок из шерсти и перьев, который принялся кататься по полу туда-сюда. Противники сцепились так, что только клочья шерсти и перьев летали. Кот кусался и царапался, ворон драл когтями и клевался. Поскольку оба они были примерно одного размера и силы оказались равными, то ни один, ни другой не мог взять верх. То и дело один вырывался и пускался бежать, а другой настигал и атаковал беглеца. Они сами не заметили, как вернулись в лабораторию. К тому моменту Якоб впился клювом в хвост Маурицио, что причиняло маленькому коту невыносимые мучения. Впрочем, страдания не помешали Маурицио впиться в горло ворону, так что тот уже начал задыхаться.

- Сдавайся, - выкрикнул Маурицио, - иначе ты - труп!

- Сам сперва сдавайся, - прохрипел Якоб, - не то откушу тебе хвост!

Они выпустили друг друга одновременно и, задыхаясь, уселись друг против друга.

Со слезами на глазах пытался маленький кот распрямить свой хвостик. Увы! Теперь этот бедный хвост выглядел отнюдь не элегантным пушистиком. Он превратился в обмусоленный зигзаг, который ни за что не хотел выпрямляться. Ворон меланхолически созерцал разбросанные по полу черные перья, которые он никак не считал для себя лишними.

Однако, как это частенько случается после подобных потасовок, оба постепенно почувствовали, что готовы пойти на мировую. Якоб подумывал о том, что не стоило, наверное, вести себя так грубо с маленьким толстым котом, а Маурицио размышлял о несправедливости, которую допустил по отношению к несчастному, обездоленному ворону.

- Прости, пожалуйста, - мяукнул он.

- Мне тоже жаль, - каркнул Якоб.

- Знаешь ли, - продолжал Маурицио после паузы (голос кота подрагивал), - я просто не мог поверить тому, что ты говорил... Возможно ли, чтобы человек сумел по достоинству оценить меня - великого деятеля кошачьих искусств - и в то же время оказаться сущим негодяем? Такого попросту не может быть!

- Еще как может, к сожалению, - ответил Якоб и с горькой миной закивал головой. - Уж поверь мне, уж поверь. Да не так и хорошо он с тобой обходился, этот "ценитель". Он только приручил тебя. Нарочно, чтобы ловчее надуть. Моя мадама, Тиранья, - она тоже пыталась. Но со мной этот номер не прошел. Не таков я, чтобы даться. Я не приручаюсь. Ну, я только прикинулся ручным. Но она ничего такого не заметила. Это я ее надул!

И он весело расхохотался.

- Ну, и таким вот, значит, образом, я многое про нее разнюхал. Кстати, и про твоего милейшего маестро - тоже. Где это он застрял?

Оба прислушались. Тишина. Только ветер стонал и свистел за стенами.

Половина седьмого

Для того, чтобы попасть в свой абсолютно изолированный от всякого колдовства потайной погреб, Шуткозлобер должен был миновать настоящий лабиринт подземных переходов, каждый из которых надежно запирался множеством магических дверей. Открыть их можно было только с помощью изощренных заклинаний, а закрыть - и того сложнее. Так что процесс занял немало времени.

Якоб приблизился к Маурицио и зашептал заговорщически:

- А теперь слушай меня хорошенько, коток. Моя мадама не только приходится теткой твоему маестре, она еще кучу денег за него выложила. Он для нее делает, что она попросит, а она потом имеет густой навар со всей этой ядовитой гадости, которую он стряпает. Она деньговедьма, понял?

- Нет, - сказал Маурицио. - Что такое деньговедьма?

- Сам не знаю, - сознался Якоб. - Она как-то там колдует над деньгами. Делает что-то такое, отчего они сами собой появляются. Так что каждый из них двоих и сам-то по себе достаточная дрянь, но уж как сойдутся вместе... Деньговедьма и кабинетный маг-экспериментатор! Туши свет! Тут-то и настанет сущий конец света.

Маурицио внезапно почувствовал ужасную усталость. Все это было для него чересчур. Он опустился на пол.

- Если ты все знал заранее и в таких деталях, - спросил он плаксивым голосом, - то почему ты давным-давно не отправился на наш Верховный Совет и не доложил об этом?

- Так я на тебя рассчитывал, - ответил Якоб Кракель мрачно, - потому что... Ну, до сих пор у меня не было доказательств, что эти двое заодно. У людей, скажу я тебе, деньги вообще самое главное. Во всяком случае, у таких, как твой маестро и моя мадама. Для денег они готовы на все. И с деньгами они могут все. Деньги у них самое гадкое, самое дряньское колдовское зелье. Поэтому мы, звери и птицы, до сих пор не добрались до корня всех зол, - ведь у нас ничего подобного не встретишь. Я-то давно знал, что у Шуткозлобера работает один из наших агентов. Не знал только, кто. Ну вот, я и думал, что вдвоем с коллегой мы быстренько обмозгуем дельце, нароем доказательств. Особенно нынче вечером.

- А что такого особенного должно произойти сегодня вечером? - осведомился Маурицио.

Тут ворон непроизвольно испустил долгое, крайне немузыкальное карканье, которое пронеслось по всем комнатам и коридорам, затихая вдали. От этого зловещего звука маленького кота пробрало до костей.

- Прости, - тихо проговорил Якоб, - у нас, ворон, так принято перед бедой. Потому что мы предчувствуем такие вещи. Я вот еще не знаю, что эти двое затевают, но готов спорить на последние перья - нас ждет отвратительное людство.

- Отвратительное - что?

- Людство. Не говорить же "свинство", потому что свинки ничего плохого не делают. Поэтому-то я и мчался сквозь ночь и ураган. Моя мадама про это ничего не знает. Только на тебя я и надеялся. А ты взял и разболтал все маестре, так что теперь, с какой стороны не глянь, дело наше, скажу тебе, - труба. О, как бы я хотел оказаться сейчас в теплом гнездышке под крылом у Амалии!

- Я, вроде бы, слышал, что твою жену зовут Клара.

- Это другая, - нехотя проворчал Якоб. - Не о том речь, как зовут мою жену. А о том, что ты все испортил.

Маурицио растерянно глядел на ворона.