Гениалкогадский пунш желаний (стр. 3 )

- Все-таки мне кажется, ты привык видеть жизнь в черном свете. Ты - пессимист.

- Вот именно! - сухо согласился Якоб Кракель. - И именно поэтому я всегда прав. Хочешь поспорим?

Маленький кот придал своей мордочке упрямое выражение.

- Ладно. На что спорим?

- Если ты прав - я глотаю ржавый гвоздь, если я прав - ты. Идет?

Маурицио с большим трудом изобразил беспечность, но все-таки голос его немного дрожал, когда он лихо ответил:

- Идет!

Без двадцати пяти минут семь

Якоб Кракель кивнул в ответ и принялся оглядывать лабораторию. Маурицио бежал рядом.

- Ищешь ржавый гвоздь?

- Нет, - ответил ворон, - подходящее укрытие для нас обоих.

- Зачем это?

- Ну, потому что нам же нужно подслушать, о чем будут разговаривать господа.

Маленький кот так и застыл на месте. Затем проговорил решительно:

- Нет, я этого делать не стану. Это ниже моего уровня.

- Ниже чего? - переспросил Якоб.

- Я хочу сказать, это просто нерыцарственный поступок. Так не поступают. Я тебе не висельник!

- Я тоже, - заметил ворон.

- Но подслушивать тайно - некрасиво, - заявил Маурицио. - Просто так не поступают, и все!

- Ну так и что же ты будешь делать?

- Я? - Маурицио призадумался. - Я просто спрошу Маэстро, прямо и открыто, глядя ему в глаза!

Ворон искоса поглядел на кота и хрипло расхохотался:

- Браво, бис, граф Кис-Кис! Прямо и открыто! Тут-то ему вся правда и откроется!

Они стояли теперь в темном углу перед большой жестяной бочкой с открытой крышкой. На крышке было написано: "ЗОНДЕР-МУСОР".

Оба разглядывали надпись.

- Читать умеешь? - осведомился Якоб.

- А ты разве нет? - ответил Маурицио смущенно.

- Никогда не учился, - сознался ворон. - Ну так что там написано?

Маурицио не смог побороть искушения порисоваться перед вороном.

- Там написано "ОТХОДЫ С КУХНИ"... или... ах, нет... Там написано "ДРОВА"... Хотя нет, "дрова" начинается с "др", а там, вроде бы, первая "кр"...

В этот самый миг сквозь свист ветра донесся еще один звук, похожий на завывание пожарной сирены. Звук стремительно приближался.

- Моя мадама пожаловала, - зашептал Якоб. - Вечно она поднимает дьявольский грохот. Полагает, это круто. Ну, полезли в бочку!

Он вспорхнул на край бочки. Кот все еще колебался.

Теперь они ясно различали пронзительный голос, раздававшийся из камина:

Тирьям-пам-пам,

Кто в гости к нам?

Скорей выходи

И сам погляди!

Порыв ветра с воем ворвался в каминную трубу, и зеленое пламя прижалось к дровам, а комнату заволокло огромное облако пепла.

Якоб Кракель закашлялся.

- Она. Явилась! Живей, котейка, давай сюда!

Голос из камина приближался. Теперь он звучал так, словно кто-то оглушительно визжал в трубу.

Делишки-дела

С силами зла!

От злобных чар

Навар! Навар!

Затем из каминной трубы послышалось кряхтенье, и голос невнятно забормотал:

- Минутку... кажется... да, застряла... Ну?.. А! Да, да... Так... Ну вот, все в порядке.

Ворон бегал по краю бочки и скрежетал клювом:

- Ну давай же, в конце концов! Прыгай! Оп!

Маленький кот вспрыгнул к своему товарищу, ворот подтолкнул его клювом и оба оказались в бочке. В последний момент объединенными усилиями им удалось захлопнуть крышку.

Пронзительный голос из камина был уже совсем близко.

Весь мир я хочу!

Плачу! Плачу!

Пусть все кругом

Пылает огнем,

Зато я богата!

Вот плата! Вот плата!

Составлены сметы...

Из трубы посыпался настоящий град золотых момет, затем послышалось увесистое бу-бумс, горшок с эссенцией номер 92 опрокинулся, и его содержимое с шипеньем угасло на головешках (увы! не поступит в продажу "Лучшая диета доктора Бодряковского"!). Посреди угасающего пламени восседала Тиранья Вурдалакомая собственной персоной и визжала:

Где ж аплодисменты?

Без двадцати семь

Какой мы обычно представляем себе ведьму? Ну, сморщенную, иссохшую старушонку с большим горбом на спине, с множеством отвратительных бородавок на лице и одним-единственным длинным зубом во рту. Современные ведьмы, правда, сплошь и рядом выглядят совершенно иначе. Но Тиранья Вурдалакомая являла собою полную противоположность как первому, так и второму расхожему мнению. Она была сравнительно небольшого роста, однако - в противоположность тощему, длинному Шуткозлоберу - обладала чудовищной толщиной. Ширина "мадамы" в точности соответствовала ее высоте. В прямом смысле слова.

Гардеробчик Тираньи представлял собою сернисто-желтое вечернее платье с поперечными черными полосками, так что она отчасти напоминала неправдоподобно жирную осу. (Кстати, сернисто-желтый был любимым цветом тети Тираньи).

Вся она с головы до ног, вдоль и поперек, была обвешана украшениями и драгоценностями. Даже зубы ее, полностью золотые, сверкали алмазными пломбами. Каждый из толстых, сосискообразных пальцев был унизан множеством колец, а длинные ногти вызолочены. Голову ведьмы венчала шляпа размером с колесо грузовика-дальнобойщика. С полей шляпы свисали сотни золотых монет.

Тиранья Вурдалакомая выбралась из камина и выпрямилась. Теперь она напоминала торшер. Очень дорогой, безвкусный торшер.

Являя собою полную противоположность ведьмам былых времен, она обладала полным иммунитетом к огню. Сердито придавив на себе огоньки, которые тут и там еще лизали ее вечернее платье, она огляделась по сторонам.

Мопсоподобное лицо Тираньи с набрякшими мешками под глазами и отвислыми щеками было густо размалевано косметикой. Вместо сумочки она держала под мышкой небольшой несгораемый пуленепробиваемый сейф с цифровым замком.

- Эге-ге-гей! - крикнула она, пытаясь придать своему пронзительному голосу сладенькое звучание. Огляделась по сторонам. Никого. - Кто-нибудь до-о-ома-а? Эй-эй! Буби!

Ответа не последовало.

Тиранья Вурдалакомая терпеть не могла невнимания. Своему эффектному появлению из камина она придавала большое значение, а оно, оказывается, пропало втуне! Более того, Шуткозлобер вообще никак не отреагировал на нее появление. Тиранья немедленно взбесилась.

Тем не менее она незамедлительно бросилась к столу и принялась шарить среди бумаг. Однако как следует разойтись не успела, поскольку услышала приближающиеся шаги. Это наконец вернулся Шуткозлобер. С распростертыми объятиями тетушка устремилась навстречу к племяннику.

- Бельзебуб! - засюсюкала она. - Бельзебублик! Дай мне поглядеть на тебя! О, ты ли это? Ты ли это или это не ты?

- Я это, я, тетя Тити, - отозвался он и скривил физиономию в кислую приветственную гримасу.

Тиранья сделала попытку заключить его в объятия, но из-за толщины ей это не удалось.

- Да, это ты, мой дорогой, мой очень дорогой племянник, - кудахтала она. - Я так и думала, что это ты. Кем же ты можешь быть, как не самим собой, не так ли?

Она затряслась от смеха, и золотые побрякушки на ее шляпе зазвенели.

Шуткозлобер попытался избежать дальнейших объятий.

- Я так и понял, что это ты, тетушка.

Встав на цыпочки, она ущипнула его за щеку.

- Надеюсь, ты приятно удивлен. Или ты ожидал, что из камина выскочит какая-нибудь смазливенькая малютка-ведьмочка?

- Нет, конечно, Тити, - неприветливо отбивался Шуткозлобер. - Ты же меня знаешь. Работа не оставляет мне времени для всех этих шалостей.

- Ну конечно, я тебя знаю, Бибишка, - ворковала тетка, - и знаю куда лучше, чем кто-либо другой, не так ли? В конце концов, это я тебя воспитала, это я финансировала твое образование. Насколько я вижу, ты и сегодня неплохо живешь - за мой счет.

Шуткозлобер не испытывал ни малейшего желания развивать эту тему. Он нелюбезно ответил:

- Да и ты за мой счет не чахнешь, насколько я вижу.

Тиранья выпустила племянника, отступила на шаг и угрожающе переспросила:

- Что ты хочешь сказать?

- Ничего, - ответил он уклончиво, - ты совершенно не изменилась за те полсотни лет, что мы встречались в последний раз, дорогая тетя.

- А ты напротив - ужасно постарел, мой бедный мальчик.

- Вот как? - отозвался он. - Ну так я, со своей стороны, вынужден сказать тебе, что ты страшно разжирела, старая дева.

Мгновение оба глядели друг на друга неподвижно, с лютой злобой во взоре, а затем Шуткозлобер примирительно произнес:

- Да нет же, это просто превосходно, что мы с тобой оба остались прежними.

- Стопроцентно! - кивнула Тиранья. - Между нами, как в старые добрые времена, царят полное согласие и понимание.

Без пятнадцати семь

Звери в бочке сидели так тесно прижавшись друг к другу, что ворон слышал, как бьется сердце кота. Они едва дышали.

Разговор между магом и ведьмой продолжался еще некоторое время в том же легкомысленном тоне. Было очевидно, что они наблюдают друг за другом и что один совершенно не доверяет другому. Но в конце концов оба исчерпали запас пустых фраз.

Оба тем временем уселись на стулья нос к носу. Прищуренными глазами они разглядывали друг друга, точно игроки в покер. Наконец комната наполнилась ледяным молчанием. Там, где скрещивались взгляды тетки и племянника, в воздухе выросла толстая сосулька. Затем она со звоном упала на пол.

- Итак, к делу, - произнесла Тиранья.

Лицо Шуткозлобера приняло непроницаемое выражение.

- А я-то уж было подумал, что ты явилась хлебнуть в моем обществе глоточек-другой горячего пудинга в холодный сочельник.

Ведьма выпрямилась.

- Ну, и с чего ты это взял?

- Тут был твой ворон - Якоб Кракель или как там его зовут.

- Он? Здесь?

- Да, ведь ты же его сюда послала.

- Никого я сюда не посылала, - сердито ответила Тиранья. - Я хотела, чтобы мой визит был для тебя неожиданностью.

Шуткозлобер безрадостно усмехнулся.

- Не принимай так близко к сердцу, дорогая тетя Тити. Так, по крайней мере, я смог подготовиться к твоему долгожданному визиту.

- Этот ворон, - продолжала ведьма, - слишком много себе позволяет.

- Полностью с тобой согласен, - отозвался Шуткозлобер. - Чрезвычайно бесстыдный тип.

Тетка кивнула.

- Он у меня приблизительно с год. С самого начала он явил отвратительный характер.

И снова маг и ведьма уставились друг на друга в молчании.

Наконец Шуткозлобер заговорил:

- И много ли ему известно о тебе и твоих делах?

- Совсем ничего, - заявила Тиранья. - Это просто наглый голодранец, и ничего больше.

- А ты уверена?

- Стопроцентно!

Якоб беззвучано засмеялся и прошептал на ухо маленькому коту:

- Вот так обманываются люди.

- Почему ты вообще оставила при себе эту наглую оперенную скотину? - продолжал Шуткозлобер.

- Потому что я слишком много знала о нем.

- А что ты о нем такого знала?

Ведьма сверкнула бриллиантовыми пломбами.

- Все.

- Что это значит?

- Он - шпион. Его заслал ко мне в дом Верховный Совет зверей, чтобы следить за мной. Этот стервятник - сущий проныра. Он и в самом деле до сих пор считает, будто я ничего не заметила.

Якоб с громким щелчком захлопнул клюв. Маурицио придвинулся ближе и прошелестел:

- А вот так обманываются звери... коллега.

Маг поднял брови и задумчиво покивал.

- Ну погляди ты, - проговорил он, - ведь и у меня с некоторых пор обосновался шпион. Это один совершенно сбрендивший коток, который вообразил, будто был когда-то певцом. Легковерный, тщеславный обжора, так что нрав у него весьма подходящий - для меня. Обезвредить его с самого начала оказалось детской игрой. Я набивал его утробу кормом и давал ему снотворное. Теперь он просто спит на ходу, зато счастлив и доволен, маленький идиот. Да он боготворит меня!

- И ничего не подозревает?

- Он очень доверчив, - ответил Шуткозлобер. - Знаешь, что он вытворил сегодня? Рассказал мне обо всем - кто он и для чего сюда заслан. Он даже просил у меня прощения! Ну, можешь себе представить болвана?

Напряжение, выросшее было между ведьмой и магом, лопнуло. Оба оглушительно расхохотались. Правда, гармонии в этом двухгольсье что-то не слышалось.

Маурицио с трудом подавил беззвучное рыдание. Якоб, который уже заготовил язвительную остроту по поводу всего услышанного, почувствовал это - и воздержался от комментариев.

Без десяти семь

- И все равно, - заявила Тиранья, - осторожность и еще раз осторожность, мой мальчик! Коль скоро к нам в дом засылают шпионов, следовательно, Верховный Совет зверей подозревает нас в чем-то. Остается лишь задать вопрос - чья в этом вина, Буби?

Шуткозлобер бестрепетно встретил теткин взгляд.

- Ты меня спрашиваешь? Возможно, ты и сама довольно легкомысленна, Тити. Да и кто скажет, какие мыслишки варятся в крошечном вороньем котелке. Надеюсь, этот ощипанный бродяга не успеет испортить мне моего глупенького котка и не наведет его на опасные выводы.

Тиранья оглядела лабораторию.

- Все равно. Мы обязаны подозревать их обоих! Где они теперь?

- В кошачьем гнездышке, - ответил маг. - Я поручил Маурицио запереть там ворона и охранять его.

- А он выполнит приказ?

- Смело можешь отравиться, если это не так.

- Стало быть, на время эту заботу долой, - решила ведьма. - Попозже у нас всяко найдется время пришпилить обоих к стене. В данный момент у меня есть одно неотложное дело, которое просто необходимо обсудить.

К Шуткозлоберу мгновенно вернулась вся его подозрительность.

- Так что же это такое, тетушка?

- Да. Ты ведь вообще до сих пор так и не поинтересовался, почему я решилась прийти к тебе в гости.

- Ну так вот я об этом и спрашиваю.

Ведьма откинулась на спинку стула и некоторое время сверлила племянника строгим взором. Слишком хорошо Шуткозлобер знал, что сейчас предстоит выдержать одну из знаменитых теткиных головомоек - он ненавидел эти ее проповеди на морально-этические темы, поскольку за каждой из них непременно таилось какое-нибудь корыстное намерение. Он нервно забарабанил пальцами по столу, уставил взгляд в потолок и принялся насвистывать себе под нос.

- Итак, слушай-ка теперь меня хорошенько, Бельзебуб Шуткозлобер, - начала она. - В конце концов, именно мне и никому иному ты обязан всем. Исключительно моя заслуга в том, что ты стал тем, кем стал. Надеюсь, это тебе понятно? Когда твои бедные, дорогие родители - несчастный Асмодеус и моя прекрасная сестричка, моя Лилит - когда оба они трагически погибли в этом ужасном кораблекрушении, которое сами разрабатывали и претворяли в жизнь с таким великим усердием, - погибли по неосмотрительности! - я взяла тебя к себе, бедного сиротку, я вырастила тебя. Ты ни в чем не знал недостатка. Когда ты был еще невинным крошкой, я самолично преподавала тебе азы элементарного живодерчества. Позднее я отправила тебя в чертовщинную школу при высшей содомогоморрской гимназии, а затем и в Аримановский колледж. Но характер у тебя всегда был тяжелым, Бублик; еще в те времена, когда ты был студентом младших курсов Зловонномысского Магитехнического университета, мне приходилось то и дело использовать свое влияние в определенных кругах, чтобы замять то одно, то другое твое самоуправство, покрывать твои выходки. И я делала это - из родственных чувств! Ведь мы с тобой - два последних обломка нашего рода. И вся эта забота обошлась мне в кругленькую сумму, о чем, надеюсь, тебе хорошо известно. Твои отличные оценки на экзамене по высшей дьяволистике - исключительно моя заслуга. Пришлось пустить в ход свое влияние как президента Международного Попечительского Совета о Злонравии Сорванцов. Это я позаботилась о том, чтобы тебя приняли в Академию Черных Искусств; я ввела тебя во Внутренний Круг, где ты получил возможность лицезреть своего покровителя и высокого патрона собственной персоной. Словом, куда ни кинь, полагаю, ты в достаточной мере мне обязан и поэтому не откажешь мне в одной маленькой просьбишке. Кстати, это не будет тебе стоить абсолютно ничего.

Шуткозлобер язвительно поджал губы. Всякий раз, когда тетка делала подобные заходы, она пыталась его каким-либо способом оставить в дураках.

- Ну, и что же это такое, что не будет стоить мне абсолютно ничего? - осведомился он, неприятно растягивая слова. - Сгораю от любопытства узнать!

- Ну... - сказала ведьма. - Это такая штука... Да об этом и говорить-то почти не стоит. Помнишь, дедушка Белиал Шуткозлобер оставил тебе всякую рухлядь в наследство? Там была и та штука, о которой я тут вспомнила на днях, один рваненький пергаментный свиток, очень дряхлый. Метра так два с половиной в длину.

Помедлив, Шуткозлобер утвердительно кивнул.

- Да, валяется где-то у меня в кладовке. Нужно сперва поискать. Я прибрал его, поскольку совершенно не знаю, к чему его применить. Первоначально свиток был явно намного длиннее, но добрейший дедуля Белиал во время своего очередного знаменитого приступа ярости порвал его пополам. Мне он завещал только вторую половину, старый злюка. А где первая - никому не известно. Полагаю, там записан какой-то рецепт - к сожалению, полностью бесполезный. Он даже для тебя бесполезен, тетушка.

- И все же! - заявила Тиранья, улыбаясь так сладко, словно челюсти у нее были леденцовыми. - Надеюсь, ты до сих пор ценишь мои заботы о тебе? Если это так, то подари мне этот бесполезный кусок пергамента. Этим ты вполне отблагодаришь свою старую тетку.

Внезапно пробудившийся интерес тетки к наследству дедули Белиала заставил мага насторожиться.

- По-да-рить? - Он выплюнул это слово с отвращением. - Я никогда ничего не дарю. Мне-то кто что дарит?

Тиранья вздохнула.

- Да, примерно так я себе это и представляла. Погоди-ка минуточку.

Она принялась тыкать в номерной замок своего сейфа-ридикюля длинными позолоченными когтями. При этом она деловито бубнила:

О дух Маммоны, мира князь!

Людьми ты правишь и вещами!

Ты в деньги превращаешь грязь,

И мир весь - грязь перед деньгами!

Затем рывком распахнула маленькую бронированную дверцу и вытащила оттуда толстую пачку банкнот, которую и перелистала перед носом у Шуткозлобера.

Семь часов вечера

- Вот! - объявила она. - Возможно, это убедит тебя в том, что я думаю только о твоей выгоде и ни о чем больше. Тысяча... две тысячи... три... четыре... А сколько тебе надо?

Шуткозлобер ответил приятнейшей улыбкой - приблизительно так скалился скелет у него в кабинет. Ну вот, теперь старая добрая тетушка совершила свою главную ошибку. Решающую ошибку! Он-то хорошо знал, что деньговедьма в состоянии произвести такое количество денег, какое только пожелает, - это была ее черномагическая специализация. Сам он не владел деньгоделанием, поскольку отдал силы и интеллект другой отрасли Черного Искусства. Шуткозлоберу было известно также, что тетя Тити - воплощенная скупость, которая и гроша лишнего не заплатит. И если уж она предлагает ему такую сумму, значит, ей ОЧЕНЬ нужна половинка пергамента.

- Дорогая тетушка Тити, - проговорил Шуткозлобер с напускным безразличием, - я никак не могу отделаться от странного впечатления, что ты что-то от меня скрываешь. Некрасиво, нехорошо с твоей стороны!

- Прошу не разговаривать со мной в таком тоне! - недовольно отозвалась ведьма. - Так дела не делают.

Она поднялась со стула, подошла к камину и оскорбленно уставилась в зеленое пламя.

- Эй, котька! - шепнул Якоб в самое ухо своего товарища по заключению. - Нашел время дрыхнуть!

Маурицио вздрогнул и проснулся.

- Извини, - выдохнул он. - Это, должно быть, снотворные... Не мог бы ты оказать мне такую любезность - щипни меня, пожалуйста!

Якоб ущипнул кота.

- Сильнее! - сказал Маурицио.

Якоб клюнул его так сильно, что маленький кот едва не взмяукнул дурным голосом, однако в последний миг героическим усилием сдержался.

- Благодарю, - прошептал он. Слезы выступили у него на глазах. - Теперь гораздо лучше.

Семь часов пять минут

- А знаешь ли, Бельзебуб, - начала ведьма довольно теплым тоном, - в такие вечера, как сегодня, мне почему-то вспоминаются старые добрые времена, когда мы все еще жили одной семьей: дядя Цербер со своей очаровательной супругой Медузой, Малыш Неро и его сестренкаа Упырёнка, мой двоюродный брат Вирусс - знаешь, он всегда за мной волочился! - твои мамочка и папочка и дедушка Белиал, который так часто качал тебя на коленках... А знаешь, как мы однажды поехали на пикник и в результате спалили целый лесной массив? Столько впечатлений! Все просто умерли со смеху!

- Чего ты добиваешься? - мрачно осведомился Шуткозлобер.

- Я хочу купить у тебя старый пергаментный свиток, Буби, - просто как маленький сувенир, в память о твоем дедушке. Сделай это хотя бы ради него! Должны же у тебя оставаться родственные чувства!

- Теперь ты попросту нелепа, тетя Тити, - ответил Шуткозлобер.

- Хорошо же, - сказала она. В ее голосе вновь появилось нетерпение. Тиранья снова схватилась за свой сейф-ридикюль. - Ну так сколько? Кладу еще пять тысяч сверху!

Она вытаскивала и вытаскивала пачки денег и бросала их перед носом у мага, теперь почти с яростью. Образовалась уже основательная куча. Во всяком случае, такое количество денег явно не поместилось бы в маленьком сейфе.

- Ну так что? - выжидательно спросила она. - Десять тысяч - вот мое последнее и окончательное предложение! Бери - или оставим этот разговор!

Складки на лице Шуткозлобера стали глубже. Сквозь толстые стекла очков он неподвижно разглядывал деньги. Деньги. Вот уж что не поможет ему в том отчаянном положении, в котором он сейчас оказался. Но чем больше предлагала ему тетушка, тем крепче становилась уверенность племянника в том, что она дает слишком мало. Непременно следует дознаться, что же у тети Тити на уме.

Шуткозлобер избрал тактику внезапного нападения и произвел, так сказать, выстрел наугад.

- Давай, давай, старая дева, - проговорил он, стараясь сохранять ледяное спокойствие, - рассказывай дальше. Я-то знаю, что первая часть пергамента уже у тебя.

Тетка переменилась в лице. Даже под густым слоем штукатурки было заметно, как она покраснела.

- Откуда... то есть, каким это образом... Что за грязные приемы!

Шуткозлобер торжествующе улыбнулся.

- Ну, положим, у каждого из нас есть свои маленькие источники информации.

Тиранья с трудом проглотила ком в горле, после чего вполголоса ответила:

- Что ж, хорошо. Раз уж ты все равно знаешь... Уже много лет мне было известно, кому завещана первая часть свитка - а именно твоей троюродной сестре, кинозвезде Мегере Мумиё, она блистает в Голливуде. Образ жизни у нее роскошный, так что ей все время нужны деньги, много денег. Поэтому-то она охотно продала мне пергамент. За устрашающе большую сумму.

- Ох, пожалуйста, - проговорил Шуткозлобер, - давай к сути дела. Кроме того, у меня возникли серьезные опасения насчет того, что тебя основательно провели. Все, что производит фабрика грез, как правило, редко оказывается аутентичным.

- Что это значит?

- Только одно: это почти наверняка не оригинал, а одна из этих отвратительных подделок.

- Это оригинал! Стопроцентно!

- Ты хоть показывала этот пергамент специалисту? Если хочешь, покажи мне - я проверю.

В его глазах появилось выжидательное выражение.

Сжав губы до размеров булавочной головки, тетка процедила:

- Покажи мне свой, тогда я покажу тебе мой.

- А знаешь что, - безразлично заметил Шуткозлобер, - мне ведь это, в сущности, не нужно. Оставь у себя свой клок пергамента и делай с ним что хочешь, а я останусь при своем.

Это сработало.

Тетка сорвала с головы свою огромную шляпу и принялась вытаскивать длинный пергаментный свиток, намотанный на внутренней стороне гигантских полей. Так вот для чего ей нужен этот нелепый головной убор! Теперь можно было видеть, что на облезлой голове деньговедьмы произрастает лишь несколько редких прядок, выкрашенных в ядовито-рыжий цвет. Тиранья завивала их и укладывала в причудливый кок.

- Это оригинал! - повторила она сердито и бросила оборванный конец пергамента перед племянником на стол.

Шуткозлобер наклонился, плотнее утвердил очки на носу и тотчас по ряду особенных значков, закорючек почерка и других признаков определил, что тетка действительно права.

Он хотел тут же сцапать свиток, но Тиранья успела выдернуть документ у племянника из-под носа.

- Руки прочь, мой мальчик! Поглядел - и будет с тебя.

Шуткозлобер задумчиво замычал себе под нос и потер подбородок.

- Кажется, это и впрямь первая часть какого-то рецепта... Но что это за рецепт?

Тиранья беспокойно заерзала на стуле.

- Я просто не понимаю тебя, Бельзебуб. К чему все эти бесконечные вопросы? Живые денежки, десять тысяч талеров - это не безделка! Или ты хочешь взвинтить цену до небес, старый головорез? Итак - сколько? Говори наконец!

И она принялась лихорадочно выколдовывать из своего сейфа все новые и новые пачки денег.

Лысина Шуткозлобера блестела от пота.

- Хотел бы я знать, - пробормотал он, - кто здесь кого схватил за глотку, дорогая тетушка? Итак, довольно болтовни! Что это за рецепт?

Тиранья сжала маленькие жирные кулачки.

- Провались ты в черную пятницу, ты и твое любопытство! Просто старый рецепт пунша. У меня самое обычное желание - отведать нынче вечером этого самого пунша, потому что, судя по всему, он такой ароматный, такой деликатный! Мы, лакомки и ценители изысканных ароматов, таковы: не жалеем средств для таких наслаждений, готовы выложить любую сумму. А я-то уж известная сладкоежка.

- Будет тебе заливать, тетушка, - возвразил Шуткозлобер, - мы-то оба с тобой знаем, что ты уже лет сто как потеряла всякий вкус и не можешь отличить земляничный компот от серной кислоты. Кому ты морочишь голову?

Тиранья забегала по лаборатории, переваливаясь с боку на бок. Во время этого разговора она суетилась все больше и больше и то и дело поглядывала на часы.

Десять минут восьмого

- Хорошо! - внезапно закричала она. - Хорошо, я тебе все скажу, проклятый твердолобый упрямец! Но сперва поклянись черным сбербанком Плутоса, что продашь мне свою часть пергамента.

Маг проворчал что-то невнятное и сделал неопределенное движение головой, которое можно было расценить как кивок.

Деньговедьма придвинула свой стул вплотную к стулу племянника и заговорила приглушенным голосом:

- Итак, слушай. Речь идет о рецепте того самого легендарного сатанархеоложогениалкогадского пунша желаний. Это одно из самых древних и могущественных чернодейств вселенной. Функционирует только в сочельник, потому что именно тогда желания обладают особенной силой. А сегодня как раз одна из тех двенадцати ночей, когда, как известно, силы зла беспрепятственно бродят по земле. В каждом стакане волшебного напитка (пить следует одним глотком) заключается одно желание, которое стопроцентно исполнится, едва только выговоришь его вслух.

В данном случае мы имеем дело с одним из так называемых "раздвижных" терминов, которые нередко можно встретить в справочниках по прикладной магии. Наименование "раздвижные", вероятно, было присвоено терминам такого рода вследствии их свойства втягивать и вытягивать различные корни, подобно тому, как вытягиваются или складываются части старинных медных подзорных труб.

Существуют раздвижные термины, которые занимают по нескольку строк и даже страниц в книге. В крайне редких случаях такие слова могут составлять целую главу. Некогда существовала даже книга, которая вся состояла из одного-единственного раздвижного термина.

В магических кругах раздвижные термины считаются наиболее эффективными. Правила составления подобных терминов несложны, однако сам процесс словообразования, напротив, невероятно сложен. Необходимо, чтобы начальный слог последующего корня в точности или в искаженном виде совпадал с конечным словом предыдущего.

В описываемом эпизоде мы имеем дело с так называемой тройной терцией, то есть девятичленом, состоящим, соответственно, из девяти корневых основ:

САТАН-

АНАРХ-

АРХЕОЛОГ-

ЛОЖ-

ОЖОГ-

ГЕНИАЛЬН-

АЛКОГОЛ-

ГАД-

АД-

На начальной стадии из них составляются шесть сугубых раздвижных слов (двучленов):

САТАНАРХИЧЕСКИЙ

АРХЕОЛОЖНЫЙ

ЛОЖНОЖОГОВЫЙ

ОЖОГЕНИАЛЬНЫЙ

ГЕНИАЛКОГОЛЬНЫЙ

АЛКОГАДСКИЙ

Отсюда - терции (трехчлены), состоящие, соответственно, из трех корневых основ:

САТАНАРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ

АРХЕОЛОЖОГОВЫЙ

ОЖОГЕНИАЛКОГОЛЬНЫЙ

ГЕНИАЛКОГАДСКИЙ

Дальнейшие манипуляции приводят к появлению следующих терминов (кваттров, или четырехчленов):

САТАНАРХЕОЛОЖОГОВЫЙ

ОЖОГЕНИАЛКОГАДСКИЙ

И наконец окончательный результат - так называемая тройная терция, или девятичлен:

САТАНАРХЕОЛОЖОГЕНИАЛКОГАДСКИЙ

По мере того, как тетка растолковывала суть дела, взгляд Шуткозлобера стекленел. Мысль мага лихорадочно работала. Голос внезапно треснул и зазвучал хрипло от волнения:

- Клянусь Гига-Гамма-Супер-ГАУ! Откуда тебе все это известно?

- Способ применения записан в самом начале рецепта - на моей части свитка. Ошибка исключена.

Тысячи мыслей и мыслишек вспыхивали и гасли в мозгу Шуткозлобера. Они бороздили вечную ночь его черного ума, точно грозовые молнии. Пунш желаний! Да с его помощью Шуткозлобер успеет выполнить все свои невыполненные обязательства по злоботворению! Он сможет даже превысить норму! То, что возникло перед ним так неожиданно, то, до чего оставалось сделать лишь один рывок, - оно оказалось спасением! Ох, и сыграет же Шуткозлобер замечательную шутку с адским судебным исполнителем! Теперь только осталось завладеть этим чудесным, этим легендарным пойлом. Разумеется, он должен получить пунш в свое единоличное распоряжение.

Теперь ему еще меньше, чем прежде, хотелось отдавать в пухлые теткины руки свою часть пергамента. Напротив, он жаждал заполучить теткин фрагмент. Любой ценой. Даже если ему придется выкинуть старушку из этого мира и отправить ее куда-нибудь в чужую галактику. Однако такое легче задумать, нежели совершить. Слишком хорошо были известны Шуткозлоберу тайные возможности Тираньи Вурдалакомой. У племянника были весьма и весьма веские основания сильно опасаться доброй тетушки.

Чтобы она не заметила, как трясутся у него руки, он поднялся со своего места и, заложив руки за спину, принялся расхаживать туда-сюда. Перед бочкой с надписью "ЗОНДЕР-МУСОР" он остановился в задумчивости, отбивая пальцами по крышке ритм нового адского шлягера и мыча под нос:

- Кровь, молчи,

Не кипи! -

Дракула вскричал

В час, когда

У пруда

Гретхен увидал...

Оба зверя, сидевшие в бочки, только теснее прижались друг к другу и затаили дыхание. Они слышали каждое слово разговора.

Пятнадцать минут восьмого

Шуткозлобер резко повернулся к тетке и произнес:

- Боюсь, Тити, ничего у нас с тобой не получится, при всем моем сочувствии, при всей моей любви к тебе. Ты позабыла одну малость. Точнее - две малости, а именно: кота и ворона. Они непременно захотят присутствовать. Поскольку желания надлежит проговаривать вслух, они все услышат. Вот тут-то Верховный Совет Зверей и свернет тебе шею. А если мы запрем этих двоих или силком затащим их в какое-нибудь надежное место, нас немедленно заподозрят в недобром. С моей стороны было бы просто безответственно передавать тебе вторую часть рецепта. Я не могу допустить, чтобы ты подвергалась такой страшной опасности, дорогая тетушка.

Золотые зубы Тираньи сверкнули в широкой улыбке.

- Как это мило с твоей стороны, Буби! Как ты, оказывается, заботишься обо мне! Но все, что ты сказал, - чушь. И кот, и ворон обязаны присутствовать! Я даже придаю большое значение тому, чтобы они сделались свидетелями происходящего. Это придаст всему делу особый смак.

- По...чему? - изумился маг.

- Да потому, мой мальчик, - разъяснила деньговедьма, - что мы имеем дело отнюдь не с банальным каким-то там чародейским отварчиком. //// пунш желаний обладает одной особенностью, которая делает его идеальным! Все, что ни пожелает пьющий, сбывается ПРЯМО ПРОТИВОПОЛОЖНЫМ образом! Желаешь здоровья - начинается чума; говоришь о всеобщем благосостоянии - возникает нищета; болтаешь о мире - результат: война. Ну, теперь понял, Бублик, что это за прелестнейшая вещь?

Тиранья закудахтала от удовольствия.

- Ты ведь знаешь, как я люблю благотворительность. Да это просто страсть всей моей жизни. Сегодня у меня будет настоящий праздник - ах, что я говорю! - настоящая ОРГИЯ благотворительности!

Глаза Шуткозлобера засверкали за толстыми стеклами очков.

- Клянусь радиоактивным стронцием! - завопил он. - А шпионы, к тому же, станут свидетелями, что мы сделали все от нас зависящее... что мы страстные благожелатели этого несчастного, страдающего мира!

Тиранья кивнула.

- Это будет вечеринка, о которой я мечтаю с тех самых пор, как начала осваивать азбуку деньготворения!

Племянник вторил ей гремящим басом:

- Мир будет вспоминать эту ночь еще спустя столетия - о, эта ночь, когда разразилась Великая Катастрофа!

- И никто не будет знать, - верещала ведьма, - кто был источником бедствия!

- Никто, никто, - ликовал он, - потому что мы оба, и ты, Тити, и я, - мы оба будем чисты и невинны, как ягнята!

Они схватились за руки и запрыгали по лаборатории. Колбы, пробирки и тигли принялись наигрывать пронзительную, визгливую мелодию - это был вальс "Пляска Смерти". Мебель глухо затопала короткими толстыми ножками, зеленый огонь в камине то вздымался, то опадал в ритме вальса, а засушенная акулья голова на стене открывала и захлопывала в такт свою ужасную зубастую пасть.

Двадцать минут восьмого

- Эй, котька, - зашептал Якоб, - что-то мне нехорошо. Какая-то ерунда в голове творится...

- Мне тоже... - отозвался Маурицио тихо. - Мне дурно... Это все музыка. У нас, музыкантов, такой чувствительный слух!

- Насколько я знаю, - заметил Якоб, - кошки испускают отнюдь немузыкальные вопли.

- А может быть, это снотворное так действует, - предположил маленький кот.

- На тебя-то оно, может быть, и действует, а на меня-то всяко нет! - заметил ворон. - Слушай, ты уверен, что правильно прочитал надпись на бочке?

- Почему? - спросил Маурицио испуганно.

- Может, тут что-то ядовитое, вот мы и надышались.

- Что?! Ты хочешь сказать, мы уже заражены?

От ужаса кот едва не выскочил из бочки. Якоб повис у него на хвосте.

- Сиди! Не тперь! Нужно подождать, пока эти двое уберутся отсюда.

- А если они вообще никогда не уйдут?

- В таком случае, - захрипел ворон зловеще, - нас ждет долгая, мучительная смерть.

- Прости меня! Прости! - заплакал кот, уничтоженный.

- Что я должен тебе простить?

- Я... я вообще не умею читать.

Некоторое время царило молчание. Затем Якоб каркнул:

- Ах, ну почему, почему я не остался в гнезде под бочком у Тамары?

- Это опять новая? - осведомился Маурицио.

Якоб не ответил.

Семь часов двадцать три минуты

Маг и ведьма рухнули на стулья, тяжело переводя дыхание. Но то и дело то один, то другой принимались трястись от смеха. Шуткозлобер протер рукавом халата толстые стекла очков, запотевшие во время пляски. Тиранья осторожно стирала пот над верхней губой крошечным платочком. Она боялась повредить косметику.

- Давай договоримся, Буби, - заметила она вскользь, - ты уже несколько раз произносил "мы". Чтобы впредь не возникало недоразумений: мне нужна твоя часть свитка, я нуждаюсь в твоей помощи как эксперта, но за все это я тебе уже хорошо заплатила, не так ли? Пить и загадывать желания буду, разумеется, я одна. С этим ты ничего поделать не можешь.

- Плачевное заблуждение, тетушка, - ответил Шуткозлобер. - Так ты просто алкогадски наклюкаешься и захвораешь. Ты ведь уже не молоденькая. Смело предоставь работу мне. Тебе остается только сообщить, что именно я должен за тебя пожелать. Вот на каких условиях я согласен с тобой сотрудничать.

Тиранья взлетела над полом.