Гениалкогадский пунш желаний (стр. 1 )

Михаэль Энде

Гениалкогадский пунш желаний

(новогодняя сказка в переводе Е. Хаецкой)

Как переводился «Пунш»

В ноябре 1993 года сгорело крупное питерское издательство "Северо-Запад". Я подрабатывала там переводами. Английского я не знала (и не знаю), но в те времена это было еще неважно: в редакции фантастики и фэнтези готовили к печати отнюдь не мастеров отточенного стиля, всяких там Прустов и Марселей - к ним мы относились высокомерно. Поэтому можно было безнаказанно переводить с немецких переводов с английского. Впрочем, это была "как бы тайна". У меня имелась заветная пачка немецких изданий "Конана", нескольких романов Муркока, и без работы я не сидела. Редактор мой, Гена Белов, человек патетический и хмурый, в принципе не одобрял моих лингвистических извращений. Но - терпел. Ради нашей общей страстной любви к жанру.

Он-то, Белов, и рассказал мне о начавшемся пожаре. Причем чем больше Белов в своем повествовании приближался к эпицентру адского пекла, тем больше деталей из героической фэнтези там появлялось.

Было так. Роковым вечером Белов и еще несколько сотрудников пошли в близлежащее кафе - пить кофе после напряженного трудового дня. Когда на обратном пути они проходили мимо родного издательства, то заметили дым, выползавший из окон последнего этажа, - как раз там, где помещалась беловская редакция.

Белов метнулся туда. По лестнице навстречу ему повалил удушливый дым. Несколько пожарных бесновались с пляшущим в руке шлангом, откуда била струя. Перепрыгивая через ступени, Белов взлетел наверх. Редакция пылала. В пламени Белову чудились стоны погибающих принцесс, воителей и монстров...

Расшвыривая вахтеров и пожарных, Белов схватил меч, вышиб дверь и с покрывалом на голове бросился в самое пекло. С горящих полок падали, словно алые бабочки, покетбуки. Белов сгреб десяток первых попавшихся книжек и папок с переводами, метнул их на лестницу - чтобы подобрали камрады - а сам опять рванулся в огонь. Перекрытия уже падали. Десяток дюжих, бессердечных пожарников с криком: "Стой! Сгоришь!" повисли на беловских ногах. "Пустите, сволочи!" - хрипел, отбиваясь, Белов. И слезы катились по его лицу...

Наверное, это единственный в истории случай, когда человек рисковал жизнью из-за бумажных низкопробных книжонок, которые в Америке продаются у входа в любой супермаркет за четыре доллара девяносто пять центов. Но он действительно любил эти книги, всю эту героическую фэнтези, ее незатейливых героев, ее примитивные, но такие заманчивые миры...

На следующий день все мы с невеселым любопытством собрались на пепелище. Нарядный особнячок, откуда, бывало, Конан-варвар отправлялся в очередное странствие по сказочным королевствам, а муркоковский Вечный Победитель, влекомый судьбою, вновь и вновь встречался сам с собою при Слиянии Миллионов Сфер, - наше любимое издательство стояло выстуженное, в копоти, из окон свешивались гигантские неопрятно-желтые сосульки. В воздухе стыло тянуло гарью.

Переводчица Муркока Наташа Самарина, в рабочей робе, рукавицах, с ломиком и лопатой, деловито вырубала изо льда книжки и кидала их в большой холщовый мешок. Во время тушения пожарные выбросили, что могли, из окон, но все было залито водой и за ночь схватилось морозом. В само здание никого не пускали. Однако Самарина каким-то образом (по ее рассказу - на рассвете) обманула бдительность сторожей и, рискуя быть погребенной под обломками полуразрушенного дома, ухитрилась утащить много обгоревшего Муркока.

Мне Белов вручил детскую книжку на немецком языке. Книга представляла собой прямоугольный уголек, вмерзший в кусок льда. "Возьми, - сказал Гена мрачно, - хоть раз в жизни переведи с нормального немецкого, а не псевдоанглийского... Впрочем, ты это никогда не переведешь. Это еще хуже, чем "Алиса в Стране Чудес". Могила мертвеца, в общем".

Я принесла спасенную книгу пятилетнему сыну. "Моя работа сгорела", - сообщила я легкомысленно. Мы положили книжку в таз с горячей водой. Страницы спасла твердая обложка - ее огонь уничтожил почти полностью - и широкие поля. Мы отчистили грязь, убрали обгоревшее, обсушили листы утюгом - и перед нами возникла новогодняя сказка Михаэля Энде о Пунше Желаний. Она еще долго источала запах пожара.

Разглядывая рисунки - кота и ворона, мага и ведьму - сынишка ныл: "А ты будешь переводить?.. А я смогу почитать?.."

Семь лет не доходили руки. Я все время что-то писала, редактировала, переводила... Наконец под Новый 2000-й год я в очередной раз осталась без работы. Хотелось заняться, в пику всем неудачам, чем-нибудь совершенно бесполезным.

И я сняла с полки WUNSCHPUNSCH...

Март 2001 года

Пять часов пополудни

В этот последний вечер уходящего года стемнело необычайно рано. Нависла густая тьма - такая зловещая, словно ее испустил склеп отцеубийцы. Черные тучи заволокли небо, снежная пурга вот уже несколько часов заметала Парк-Мертвец.

В глубине виллы "Ночной Кошмар" ничто не подавало признаков жизни - только дымные тени, вырывающиеся из открытого камина, где пылало зеленое пламя. Его отблески окрашивали магическую лабораторию призрачным цветом трупной зелени.

Захрипели часы, стоящие на каминной полке. Нечто вроде часов с кукушкой. Только вместо лесной птахи каждый час показывался искусно сделанный большой палец человеческой руки - весь в язвах - по которому бил молот.

- А! - вскрикнули часы. - А! А! А! А!

Стало быть, пробило пять.

Обычно это зрелище приводило тайного магосоветника Бельзебуба Шуткозлобера в неописуемо добродушное расположение духа, но в этот сочельник он лишь метнул в сторону часов раздраженный взгляд. Сделал вялое, безрадостное движение и окутал себя новым облаком дыма, выпущенного из трубки. Лоб магосоветника заволакивали мрачные тучи. Неподвижным взором он уставился в пустое пространство перед собой. Слишком хорошо был он осведомлен о том, что предстоят ему ба-альшие неприятности. И очень скоро. Самое позднее - в полночь, когда старый год сменится наступившим.

Маг восседал в чрезвычайно уютном кресле с высокой спинкой. Четыре сотни лет назад один многообещающий вампир, золотые руки, вырезал это мебельное чудо из досок собственного гроба. На обивку пустили шкуру вервольфа. Правда, она уже слегка вытерлась. Эта мебель была частью семейного достояния, в своем роде реликвия, и Шуткозлобер относился к ней с надлежащим почтением, хотя сам был воспитан, скорее, в прогрессивном духе и шел в ногу со временем - во всяком случае, в том, что касалось его профессиональной деятельности.

Трубка, которую он курил, представляла собою маленький череп со стеклянными зелеными глазами. Всякий раз, когда Шуткозлобер затягивался, они вспыхивали адским огнем. Облака табачного дыма, плавающие под потолком, то и дело сами собой складывались в причудливые фигуры: цифры и формулы, извивающиеся змеи, летучие мыши, небольшие призраки, но чаще всего - знаки вопроса.

Бельзебуб Шуткозлобер глубоко вздохнул, поднялся и принялся расхаживать по лаборатории. Взад-вперед. Туда-сюда. Его привлекут к ответственности. У него потребуют объяснений. Спросят по большому счету. В этом он был уверен. Но с кем предстоит иметь дело? И какие доводы он смог бы привести в свое оправдание? Да - и самое главное! - станут ли вообще выслушивать его объяснения?

Длинный, костлявый, маг зябко кутался в просторный домашний халат, сшитый из ядовито-зеленого шелка. (Зеленый вообще был любимым цветом господина тайного магосоветника). Маленькая для такого роста голова Шуткозлобера была совершенно лысой и какой-то сморщенной. Больше всего эта мудрая голова напоминала (разумеется, только наружно!) увядшее яблоко. На крупном орлином носу восседали массивные очки в черной оправе. Блестящие линзы, толстые, как лупы, неестественно увеличивали глаза мага. Уши господина тайного магосоветника торчали на лысой голове, как ручки кастрюли; что до рта, то он был таким узким, словно кто-то прорезал его бритвой. Словом, Бельзебуб Шуткозлобер отнюдь не представлял собою человека, к которому вы с первого же взгляда ощутили бы доверие. Однако это ни в малейшей степени не затрудняло жизни Шуткозлоберу; он никогда не числил себя душою общества. Он вообще предпочитал одиночество. Он творил в уединении.

Пять часов восемь минут пополудни

Наконец он прекратил мерить комнату шагами и задумчиво поскреб лысину.

- В любом случае эликсир номер 82 сегодня еще не будет готов, - пробормотал он. - Это по меньшей мере. Только бы проклятый кот опять не перебежал мне дорогу!

Он приблизился к камину.

Посреди зеленого пламени на железной треноге стоял горшок, в котором булькал странноватый... скажем так, супчик. Очень странный супчик. Тошнотный. Черный, как чернила, и тягучий, как слизь улитки. Помешивая варево хрустальной палочкой, маг отвлекся от мрачных мыслей и прислушался к завыванию снежной бури, ломившейся в закрытые ставни.

Супчику, к сожалению, еще булькать и булькать, доколе он выкипит и претерпит надлежащие трансмутации.

Когда эликсир будет окончательно готов, он превратится в безвкусное снадобье, которое легко подмешать в любую пищу или напиток. Любой, кто отведает его, навеки утвердится во мнении, что всякая продукция, исходящая от Шуткозлобера, служит лишь одной благой цели: дальнейшему прогрессу человечества. Маг намеревался сразу после нового года начать поставки чудо-снадобья во все супермаркеты города. Там оно должно продаваться под названием "Лучшая Диета Доктора Бодряковского".

Но это пока дело будущего. Время, время! На все нужно время. И это самое уязвимое место превосходного проекта.

Тайный магосоветник отложил трубку, задумчиво блуждая взором по полумраку лаборатории. Отблеск зеленого пламени гулял по завалам старых и новых книг, в которых были собраны все формулы, все рецепты, которыми пользовался Шуткозлобер в своих исследованиях. В темных углах таинственно поблескивали реторты, бутыли, колбы, спиралевидные трубки. Жидкости всевозможных цветов вздымались и опускались, булькали и переливались по сосудам, словно живые. Кроме того, лаборатория была оснащена компьютером и несколькими электрическими приборами. Приборные доски подмигивали крошечными лампочками, тихонько попискивали или издавали негромкое ровное гудение. В темной нише бесшумно плавали, постоянно то опускаясь, то поднимаясь, светящиеся красные и синие шары, а в хрустальной треноге клубился дым, то и дело принимая форму мерцающего призрачного цветка.

Как уже было сказано, Шуткозлобер чрезвычайно стремился к тому, чтобы быть на высоте самых последних достижений научно-технического развития. А кое в чем он даже изрядно опережал свое время.

Только вот сроки... Здесь он безнадежно отставал. И ничего не мог с этим поделать.

Пять часов одиннадцать минут

Внезапно послышался тихий кашель. Шуткозлобер подскочил.

Обернулся...

В огромном старинном вампокресле восседал Некто!

"Ага! - подумал Шуткозлобер. - Вот оно. Началось! Теперь - только не поддаваться!"

Разумеется, всякий маг - и уж конечно маг шуткозлоберовского пошиба - привык к тому, что время от времени его посещают разного рода сверхъестественные существа, зачастую являясь в гости совершенно нежданными и уж тем более незваными. Но это, как правило, всякие там привидения с головой под мышкой, чудища с тремя глазами и шестью руками, огнеплевые драконы и прочие неопасные уроды. Все это не представляло для тайного магосоветника ни малейшей угрозы. Он давно к ним привык. Он вообще имел с ними дело ежедневно. То есть - еженощно.

Но нынешний посетитель... Это было нечто совсем иное. Он выглядел совершенно обыкновенным человеком. Человеком с улицы. Неприятно обыкновенным. Именно это и вывело Шуткозлобера из равновесия.

Визитер был облачен в строгое черное пальто, черную фетровую шляпу, черные перчатки, а на коленях держал черную папку с бумагами. Его бледное, почти белое лицо решительно ничего не выражало. Бесцветные глаза не моргали. У визитера вообще не было век.

Шуткозлобер дернулся и заставил себя подойти к посетителю.

- Кто вы такой? Что вам здесь нужно?

Повисла тягостная пауза. Незнакомец безмолвно уставил на мага холодные водянистые глаза. Затем отозвался почти беззвучно:

- Имею ли я удовольствие лицезреть тайного магосоветника профессора доктора Бельзебуба Шуткозлобера?

- Именно это удовольствие вы и имеете. Что дальше?

- Простите великодушно - я не представился. - Не вставая с кресла, визитер слегка приподнял шляпу, обнажив на миг два маленьких красноватых бугорка на гладком белом черепе. Они напоминали два гнойных нарыва. - Мое имя - Червини. Грехогадус Червини, с вашего разрешения.

Маг все еще держался. Он не позволит ни запугать себя, ни удивить.

- А кто дал вам право обременять меня своими визитами?

- О, - без тени улыбки отозвался господин Червини, - нижайше прошу простить меня, милостивый государь, но даже вам не следовало бы задавать мне столь откровенно идиотский вопрос.

Шуткозлобер хрустнул пальцами.

- Следовательно, вы явились от?..

- Совершенно справедливо, - подтвердил гость. - Оттуда.

И он указал большим пальцем себе под ноги.

Шуткозлобер сухо глотнул и на сей раз счел за благо промолчать.

Гость продолжал:

- Я прибыл с персональным поручением от его адейшего превосходительства, вашего высокопоставленного покровителя.

Маг попытался изобразить радостную улыбку, но не смог разжать зубы: они внезапно словно приклеились друг к другу. С превеликим трудом он вымолвил:

- Какая честь!

- Таков уж он, милостивый государь, - отозвался посетитель. - Итак, я к вам от господина министра Внешних Затемнений, собственной высокой персоной, от его превосходительства Бельзебуба, чье имя вы присвоили себе непонятно за какие заслуги. Прошу понять - я лишь мелкий чиновник низшей категории. Но если я выполню возложенное на меня поручение к вящему удовольствию его превосходительства - о, тогда я смогу надеяться на повышение. Возможно даже получу место духа-мучителя с соответствующим штатом сотрудников.

- Удачи, господин Червини, - машинально произнес Шуткозлобер. - А в чем состоит ваше поручение?

- Я здесь с исключительно административной задачей, - пояснил господин Червини. - Так сказать, исполнитель приговора.

Мага передернуло.

- Но в чем... О, черные дыры вселенной! Что вам нужно от меня? Штраф? Описать имущество? Должно быть, произошло недоразумение.

- Посмотрим, - отозвался господин Червини.

Из черной папки он извлек документ и протянул его Шуткозлоберу.

- Этот договор вам, без сомнения, хорошо знаком, господин магосоветник. Вы собственной персоной заключили его в свое время с моим шефом и скрепили собственноручной подписью. Вышеупомянутый договор предусматривает предоставление вам со стороны моего шефа исключительных привилегий в настоящем столетии - вы получаете неограниченную власть над всей совокупной природой и собратьями по человеческой расе. Однако договор предусматривает, с другой стороны, и некоторые обязательства, принятые вами на себя. Так, вы обязаны до конца каждого года - прямыми или косвенными действиями - способствовать истреблению пяти видов насекомых, рыб или млекопитающих; далее - отравлению пяти рек (или пятикратного заражения одной и той же реки); далее - истреблению по меньшей мере десяти тысяч деревьев и так далее, и так далее, вплоть до последнего пункта: вы приняли на себя обязательство ежегодно насылать на мир по меньшей мере одну эпидемию (эпизоотию), вследствие которой происходило бы массовое вымирание (околевание) людей (животных), либо же и людей и животных одновременно. И последнее: производить определенные манипуляции с климатом вашей страны таким образом, чтобы вызывать засухи (наводнения) вследствие нехарактерных для данного времени года температур. В истекающем году вы выполнили это обязательство только наполовину, мой уважаемый коллега. Мой шеф находит это весьма, весьма огорчительным. Между нами - он рвет и мечет. Вы понимаете, что это означает в тех случаях, когда речь заходит о его превосходительстве? Ну-с, что вы имеете возразить?

Шуткозлобер, который уже несколько раз порывался перебить посетителя, воскликнул:

- Но старый год еще не закончился! Милейший Грехогадус, да будет вам известно, что еще сочельник. У меня осталось время до полуночи.

Господин Червини уставился на него немигающим взором.

- Несомненно. А вы полагаете... - Он глянул на часы. - Вы полагаете, что за эти краткие оставшиеся у вас минуты успеете выполнить все свои обязательства, милостивый государь? В самом деле?

- Само собой разумеется! - хрипло взлаял Шуткозлобер. Однако вслед за тем он вдруг печально свесил голову и прошептал: - Нет, невозможно...

Посетитель встал и приблизился к стене, где висели, заботливо вставленные в рамки, все дипломы и свидетельства об ученых степенях господина тайного магосоветника. Как большинство людей такого склада, Шуткозлобер придавал званиям и степеням большое значение. Со стены глядели, к примеру, "Ч. А.Ч. И." (Член Академии Черных Искусств), "Dr. H.c." (Doctor Horroris causa), "Приват-доцент кафедры прикладной подлогнусности", "Ч. М.А. Ш." (Член Международной Ассоциации Шабашей) и многие другие регалии.

- Ну вот что, послушайте-ка, - начал Шуткозлобер. - Давайте рассуждать разумно. Все это случилось отнюдь не по моей злой воле, поверьте.

- В самом деле? - переспросил господин Червини.

Маг вытер с лысины холодный пот носовым платком.

- Я завершу дела так быстро, как только возможно. Можете заверить его превосходительство. Передайте ему это, пожалуйста.

- Вы завершите? - переспросил господин Червини.

- Проклятье, проклятье! - вскричал Шуткозлобер. - В дело вмешались непредвиденные обстоятельства! Если бы не это, я успел бы к сроку. Крошечная отсрочка - вот и все, что мне требуется. Дайте мне отсрочку, и все будет в порядке.

- Ах, обстоятельства... - повторил господин Червини, без особого интереса перелистывая документы. - Какие обстоятельства?

Маг вплотную надвинулся на своего гостя, навис над его шляпой и заговорил, глядя на нее и словно бы именно к ней и обращаясь:

- Полагаю, вы в курсе моих последних разработок. Я посвятил этой теме весь минувший год. Она выходит далеко за пределы взятых мною обязательств.

Господин Червини уставил на Шуткозлобера немигающий взор стеклянных глаз.

- Скажем так, тема относительно обширная.

Тайный магосоветник изрядно перепугался. От страха он делался все болтливее и болтливее и в конце концов уже начал заговариваться:

- Невозможно вести даже обычную войну на уничтожение без того, чтобы враг этого не заметил. Именно мои выдающиеся заслуги на ниве искоренения всего живого привели к тому, что природа... э... перешла в яростную оборону! Она вооружилась до зубов! Она уже готова нанести ответный удар - ее сдерживает лишь одно: пока что она не определила направление этого удара. Первые, кто начал бунтовать против истребления, загрязнения, опошления, оподления, утилизации, стерилизации и адаптации всего сущего к грандиозному замыслу его превосходительства, были, разумеется, так называемые духи-элементалы, то есть гномы, горные карлики, ундины всякие и эльфы. Последние являются наихитрейшими и опаснейшими. Мне стоило огромного напряжения сил - я не говорю о затраченном времени! - изловить и обезвредить всех тех, кто выведал что-либо о нас и наших планах, всех, кто может быть опасен. К сожалению, данные объекты не подлежат уничтожению - они бессмертны. Однако в моей компетенции было изолировать их, запереть и полностью парализовать. Это в высшей степени достопримечательное собрание - оно находится в коридоре, там дальше, и если вы позволите, господин Глистини...

- Червини, - поправил посетитель, явив полное равнодушие к приглашению.

- Что?.. Ах, да... господин Червини, разумеется. Прошу прощения. - Маг испустил короткий нервный смешок. - Что до прочих духов-элементалов, то они в достаточной мере запуганы... запуганы мною и эмигрировали в отдаленнейшие уголки земли. Таким образом руки у нас развязаны. Однако покуда шла эта бескомпромиссная борьба с духами, кое-кто из животных начал прозревать. У фауны, так сказать, пробудилось сознание! Млекопитающие созвали Верховный Совет, который принял решение разослать по всем сторонам света тайных агентов-наблюдателей. Их основная и единственная задача - определить источник зла. К моему величайшему сожалению, один из таких шпионов сумел проникнуть в мой дом. Он внедрился сюда примерно год назад. Я говорю о своем коте. К счастью, он не блещет умом. Сейчас он спит - если вы желаете взглянуть на него... Он вообще очень много спит. И это не только благодаря его врожденной лени... - Маг осклабился. - Я предусмотрительно позаботился о том, чтобы он не получал доступа к информации о подлинных масштабах и целях моей деятельности. Да он даже не подозревает, что мне известно, кто его подослал. Я сытно кормил его, баловал, поэтому он воображает, будто я - большой друг животных. Да он боготворит меня, этот маленький недоумок. Но я прошу вас о понимании, уважаемый господин Глистини...

- Червини! - поправил его собеседник, на сей раз довольно резко. Беспокойное зеленое пламя, метавшееся в камине, окрашивало бледное лицо посланца в чрезвычайно неприятный цвет.

Тайного магосоветника форменным образом скрючило.

- Прошу прощения, прошу прощения... - Он приложил ладони ко лбу. - Я несколько... э... рассеян. Это от потрясения. Выполнять взятые на себя обязательства и одновременно вводить в заблуждение шпиона, проникшего в мой дом, - все это потребовало изрядного нервного напряжения. Ибо он хоть и глуп, но обладает очень острым зрением и слухом, как все кошки. Мне приходилось работать в нечеловечески тяжелых условиях, в чем вы без труда можете убедиться. И прежде всего это стоило мне - к несчастью! - времени. О, сколько времени я угробил на нейтрализацию моих врагов, достопочтенный господин Глис... э...

- Печально, - прервал его излияния господин Червини, - весьма и весьма огорчительно. Но все это - ваши личные проблемы, мой дорогой. Ни одно из вышеизложенных обстоятельств не имеет ни малейшего отношения к договору. Или вы скажете, что я ошибаюсь?

Шуткозлобер съежился.

- Поверьте, я давно с превеликим удовольствием подверг бы этого проклятого кота вивисекции или зажарил живьем, но совершенно очевидно, что любая из этих мер всполошит Верховный Совет Зверей. Там информированы о местопребывании кота. А покончить с животными куда труднее, нежели с гномами и им подобными, не говоря уже о людях. С людьми я почти не встречаю затруднений... А вот приходилось ли вам подвергать гипнозу, скажем, кузнечика или кабана? Невозможно! А если когда-нибудь все звери, какие только есь на свете, большие и маленькие, объединятся и совместно выступят против нас - тут не поможет ни одно магическое средство! Поэтому-то так необходимо соблюдать величайшую осторожность! Пожалуйста, разъясните это его адейшему превосходительству.

Господин Червини взял с кресла свою папку.

- В круг моих обязанностей не входит передавать какие-либо поручения.

- Что это значит?! - возопил Шуткозлобер. - Его превосходительство должен рассмотреть и принять во внимание! Это же в его интересах. В конце концов, я не кудесник... То есть, я, конечно, маг, но существуют же границы - и прежде всего временные - даже для меня. И к чему вообще такая страшная спешка? Этому миру в любом случае скоро конец - ведь мы на правильном пути, а годок-другой - такая малость, они ничего не решают.

- Что это значит? - переспросил господин Червини с ледяной вежливостью. - Это значит, что вы получили предупреждение. Ровно в полночь, когда старый год сменится новым, я вернусь. В этом и состоит полученное мною задание. И если до того момента вы не сумеете претворить в жизнь надлежащую сумму обязательств по ежегодному злу...

- Что тогда?

- Ну, тогда, - сказал господин Червини, - господин магосоветник, согласно высочайшей инструкции, на вас будет возложено административное взыскание. От души желаю вам приятного сочельника.

- Подождите! - воскликнул Шуткозлобер. - Еще только одно слово, господин Глистини... э... Червини!

Но посетитель исчез.

Магосоветник рухнул в свое глубокое вампокресло, сорвал с носа толстые очки и закрыл лицо руками. Если бы черные маги умели плакать, он рыдал бы сейчас в три ручья. Но из глаз Шуткозлобера выкатились лишь два сухих соленых шарика.

- Что же делать? - прохрипел он. - Что же мне делать?

Пять часов двадцать три минуты

Магия ни в коей мере не является простым делом. Большинство дилетантов полагает, тем не менее, что достаточно пробубнить какую-нибудь тайную формулу класса "фокус-покус" - ну и еще неплохо бы разжиться волшебной палочкой, которой можно размахивать, точно дирижерской, - вот и готово превращение, или явление духа, или еще какая-нибудь чепуха.

Но это, конечно, совсем не так. В действительности всякий род магической деятельности невероятно сложен. Необходимы огромные знания, воз и маленькая тележка терпения, материалы, большую часть которых, как правило, очень трудно достать, и многодневная, иногда многомесячная подготовка. При этом работа мага всегда чрезвычайно опасна, поскольку малейшая ошибка может иметь совершенно непредсказуемые последствия.

Бельзебуб Шуткозлобер в развевающемся шелковом халате метался по комнатам и коридорам своего дома в отчаянных поисках какого-нибудь средства спастись. При этом он знал: уже слишком поздно. На что бы он сейчас ни решился, времени не оставалось. Он стенал и вздыхал, как дух, отданный во власть проклятию, и разговаривал сам с собой. Его шаги гулко разносились по всему дому.

Выполнить договор он не успеет. Об этом и речи быть не может. Нужно спасать свою шкуру, как-нибудь или где-нибудь скрыться от адского судебного исполнителя.

Конечно, он может превратиться, например, в крысу или в честного снеговика... или в электромагнитое поле (вследствие чего всякий сможет наблюдать его в виде помех на телеэкране), но он слишком хорошо знал: этим посланца его адейшего превосходительства не проведешь. Тот узнает свою жертву в любом обличии.

Точно так же бессмысленно было куда-либо бежать - в пустыню Сахара, на Северный Полюс или на вершину какой-нибудь из Тибетских гор, поскольку расстояния не играли для адского посланца вообще никакой роли. На мгновение маг даже подумывал о том, чтобы искать убежища у алтаря в городском храме или спрятаться на башне, но тотчас отбросил эту мысль, поскольку не сомневался: современный адский чиновник без труда входит в храм и покидает его, когда ему вздумается.

Шуткозлобер промчался по библиотеке, где громоздились наваленные друг на друга древние фолианты и новехонькие исследования. Пробежал глазами заглавия на кожаных переплетах. "Упразднение знания - путь продвинутых" стояло рядом с "Путеводной звездой отравителя колодцев" и "Энциклопедическим словарем проклятий, божбы и бранного осквернения". И ни одной книжонки, способной помочь в том отчаянном положении, в котором он сейчас оказался.

Шуткозлобер снова забегал по комнатам.

Вилла "Ночной Кошмар" представляла собой огромное мрачное здание, снаружи облепленное множеством витых башенок, а внутри полное странных углов, темных комнат, кривых переходов, шатающихся лестниц, сырых низких сводов, увитых паутиной, - словом, это было настоящее жилище мага. В свое время Шуткозлобер лично создал проект этого дома, поскольку в том, что касается архитектуры, отличался весьма консервативным вкусом. Когда выдавалось у него хорошее настроение, он частенько именовал виллу "мое маленькое уютное гнездышко". Но сейчас господин тайный магосоветник был далек от подобных шуток.

Теперь он оказался в длинном мрачном коридоре, по стенам которого на высоких стеллажах стояли сотни - нет, тысячи! - больших стеклянных банок. Именно в таких рачительные хозяйки запасают на зиму варенья-соленья. Это и была та самая коллекция, которую злополучный маг порывался продемонстрировать господину Червини, - его кунсткамера, его "природоведческий музей". В каждой из банок сидело по духу-элементалу. Здесь имелись все разновидности гномов, блуждающие болотники, лешаки косматые, кикиморники (белые и серые), плешивые банники, дедки лошадные, а также так называемые "человечки лесные", кобольды, эльфы цветочные, русалы мокрые и русалы древесные, редкая разновидность ундин - пестрохвостка озерная, водный дух, который сам себя именовал "вассерманом", а на деле являлся простым водяным дедкой, только очень крупным, имелось даже несколько огненных духов - саламандр, которые пытались проникнуть в камин Шуткозлобера. Каждый экспонат был заботливо снабжен аккуратной этикеткой, где четким почерком указывались содержимое банки и дата поимки экземпляра.

Существа сидели неподвижно, поскольку маг погрузил их в долговременный гипнотический сон. Обычно он пробуждал кого-либо из них только ради того, чтобы провести над пленником какой-нибудь бесчеловечный эксперимент.

Кроме того, здесь имелся один особо гадкий маленький уродец, так называемый "книгобрюзг", в просторечии "дерьмец заумный", или "кака коринфская". Обычно эти мелкие духи только тем и занимаются, что брюзжат, ворчат и склочничают по поводу книг. До сих пор никем до конца не исследовано, для чего подобные существа вообще обременяют собою мир. Магосоветник держал одного, дабы разрешить данный вопрос путем длительных наблюдений. Он вообще был убежден, что "кака коринфская" вполне может оказаться полезной для его, Шуткозлобера, целей.

Но сейчас господина магосоветника все это больше не занимало. Исключительно по привычке он, проходя, постучал костяшками пальцев по стеклянным банкам. Никто за стеклом даже не пошевелился.

Наконец Шуткозлобер добрался до одной маленькой комнатки с эркером, на двери которой было написано:

МАУРИЦИО ДИ МАУРО. КАМЕРНЫЙ ПЕВЕЦ

Убранство небольшого помещения представляло собою верх роскоши для самой избалованной кошки. Здесь было много старой плюшевой мебели, об которую так приятно точить когти; повсюду лежали клубки ниток и другие игрушки; на низеньком столике стояла тарелочка со сметаной и несколько других с разнообразными лакомствами; имелось даже зеркало в высоту кошачьего роста, перед которым можно вылизываться, любуясь своей внешностью. Венцом всего являлась уютная корзина в виде небольшого облака с голубыми ситцевыми подушками и занавесочками.

В этой постельке лежал, свернувшись, маленький толстый кот и спал. Слово "толстый", вероятно, не совсем верно. Правильнее сказать - коток был круглым, как шарик. Поскольку он был трехцветным - блестящий мех покрывали ржаво-рыжие, черные и белые пятна - то со стороны он напоминал забавный пестрый туго набитый диванный пуфик, снабженный коротенькими ножками и жалким хвостиком.

Чуть больше года назад Маурицио появился в этом доме по тайному поручению Верховного Совета Зверей. Тогда он был хвор и покрыт струпьями и так изголодался, что можно было пересчитать у него все ребра. Поначалу он тщательно следил за хозяином. Но затем, обнаружив, что его не только не прогоняют, но и всячески балуют, кот позабыл о своей миссии. Вскоре он был уже в полном восторге от Шуткозлобера. Впрочем, Маурицио вообще легко приходил в восторг. Особенно от тех, кто его гладил и потакал его стремлению к комфортной жизни.

"Мы, люди высшего света, - частенько говаривал кот, - даже в нужде сохраняем уровень".

Это было одним из любимых его присловий, хотя Маурицио и сам зачастую не вполне понимал, что сие значит.

А пару недель спустя он рассказал магу следующее:

- Возможно, поначалу вы приняли меня за обыкновенную бродячую кошку. Я не держу на вас обиды за это. Да и как бы вы могли заподозрить во мне потомка древнейшего рыцарского рода! В семье ди Мауро было немало знаменитых певцов. Вероятно, вы мне не поверите - ведь ныне мой голос звучит слабо и хрипло... - И впрямь, голос кота напоминал, скорее, жабий, нежели кошачий. - Но и я в былые времена был великим миннезингером. Песнь моей любви размягчала самые гордые сердца. Мои предки ведут происхождение из Неаполя, откуда, как известно, вышли все великие певцы. Наш родовой девиз - "Красота и Отвага" - и обеим с честью служили мои предки. Но вот я заболел. В той местности, где я жил в то время, почти все кошки внезапно были сражены жестокой немочью. Во всяком случае, те, кто ел рыбу. А подавляющее большинство кошек питается именно рыбой. Рыба же оказалась ядовитой, ибо река, где ее ловили, была отравлена. И вот я утратил мой дивный голос. Все остальные... почти все они умерли. Все мои родные... О! Теперь они на небе, у Великого Кота за пазухой.

Шуткозлобер изобразил глубочайшее потрясение, выслушав рассказ о том, что было ему и без того хорошо известно. Он-то знал, кто отравил реку. Он ужасно сочувствовал Маурицио и даже назвал его "трагическим тенором эпохи". Последнее очень понравилось маленькому коту.

- Если ты доверишься мне, - молвил маг, - я постараюсь вылечить тебя и вернуть твой прекрасный голос. Я сумею найти средства, способные тебя исцелить. Но имей терпение, ибо все требует времени. И еще. Ты должен будешь беспрекословно повиноваться мне. Согласен?

Согласен ли Маурицио? Да конечно! С этого самого дня он именовал Шуткозлобера не иначе как "дражайший маэстро". О поручении Верховного Совета Зверей он теперь почти не вспоминал.

Разумеется, Маурицио и не подозревал о том, что Бельзебуб Шуткозлобер давно знал, ради чего этот кот подослан в его дом. Черное зеркало, некоторые другие современные магические средства информации... Тайный магосоветник мгновенно принял решение: воспользоваться маленькой слабостью Маурицио, дабы обезопасить его таким образом, который отведет от мага любые подозрения. Маленький кот и в самом деле чувствовал себя обитателем страны грез. Он ел и спал, спал и ел и становился все толще, все ленивее, и вскоре ему уже не хотелось даже ловить мышей.

И все-таки никто не может беспробудно спать целыми днями. Даже кот. И вот Маурицио то и дело поднимался на своих коротеньких ножках и бродил по дому, с трудом волоча брюшко, которое едва не касалось пола. Шуткозлоберу приходилось постоянно быть из-за этого начеку. Кот не должен был внезапно застать его за работой над каким-нибудь злокозненным магическим проектом. Именно это и ввергло мага в столь отчаянное положение, в котором он сейчас оказался.

И вот Шуткозлобер стоит перед пуховой постелькой, сделанной в форме пушистого облачка, и с убийственной веселостью созерцает пестрый пушистый меховой шарик, мирно сопящий на ситцевых подушках.

- Ах ты проклятый ублюдок, - шепчет он, - это все твоя вина!

Коток тихо замурлыкал во сне.

- Если уж мне суждено погибнуть, - прошептал Шуткозлобер, - то, по крайней мере, не откажу себе в удовольствии свернуть тебе шею.

Его длинные костлявые пальцы потянулись к горлу кота... А тот, не просыпаясь, перевернулся на спинку, прижав к животу лапки, и подставил шею хозяину - почесать.

Маг отпрянул.

- О, нет! - молвил он тихо. - Мне это не поможет... Кроме того, у меня еще осталось время.

Половина шестого

Вскоре Шуткозлобер уже сидел в своей лаборатории за столом и что-то писал при свете лампы.

Он решил составить завещание.

По листу запрыгали нервные буквы, то и дело завиваясь росчерками и сплетаясь завитушками.

Моя последняя воля.

Находясь в трезвом уме и здравой памяти, я, Бельзебуб Шуткозлобер, тайный магосоветник, профессор, Doctor horroris causa, Ч. А.Ч. И., Ч. М.А. Ш. и т. д., будучи в возрасте 187 лет, одного месяца и двух недель...

Он остановился и принялся жевать авторубчку, заправленную вместо чернил синильной кислотой.