Латино-англо-русский словарь философских терминов (стр. 8 )

U

UBI - where, place - место, <где>; пятая из десяти аристотелевских категорий.

UMBRA (shadow), тень; один из трех путей, по Бонавентуре, которым Бог представлен в своих творениях (сравн. VESTIGIUM, IMAGO); творение есть тень Бога настолько, насколько оно имеет любое достоинство, напоминающее Бога в неопределенных отношениях.

UNIO - union - единство; соединение вещей в одном.

UNITAS - unity - единость; нераздельность вещи, ее отдельность от любой другой вещи. Как правило, этим термином обозначалась единица.

UNIVERSALE - universal - всеобщий; то, что есть одно, хотя и относится ко многому. Альберт Великий полагает (de Praed. tract II, c. 1): <Всеобщее таково, что хотя оно и одно, но по природе своей возможно во многих; следовательно, так как оно, благодаря своей склонности, существует во многом, оно определяет их. Так, всеобщее есть то, что есть во многом, поскольку имеет к этому склонность>.

UNIVERSALIA (COMMUNIA) - universals - общее, всеобщее, универсалии. Проблема универсалий возникла в античной философии и связана в первую очередь с именами Платона и Аристотеля. Обсуждение этой проблемы продолжилось в раннехристианской мысли, для которой она имела основополагающее значение в связи с идеей творения мира по Слову. Будучи всеобщим, Слово двуосмыслило идею универсалий: как общего для человека и как общего для Бога, имея онтологическое значение. После того как неоплатоник Порфирий, проанализировав точку зрения Аристотеля, во Введении к его <Категориям> сформулировал эту проблему (<существуют ли они самостоятельно или же находятся в одних только мыслях, и если они существуют, то тела ли это или бестелесные вещи, и обладают ли они отдельным бытием или же существуют в чувственных предметах и опираясь на них> (Введение к <Категориям>// Аристотель. Категории. М., 1939. С. 53), ее анализ стал развиваться в трех направлениях, которые в XVI в. получили названия реализма (общее до вещей, ante res), концептуализма (общее в вещах, in rebus) и номинализма (общее после вещей, post res) и которые по сути представляли разные аналитические задачи. Если реалистическое направление в основном исследовало проблему самостоятельного существования универсалий в божественной мысли, которая вместе есть бытие, истина и Слово, то концептуализм исследовал проблему связи двух сущих, благодаря которой осуществлялось причащение земного мира горнему, обнаруживались степени присущности существования бытию. Номинализм, представлявший общее имя результатом человеческой договоренности, появился как предтеча дисциплинарного разделения теологии, философии и науки, и в самостоятельное направление сложился лишь в XIV в. с появлением идеи однозначного бытия. Универсалии, по Августину, есть Закон и Слово Божие, открытые людям в ходе истории. Метод верификации омонимически выраженных связей слов и вещей основан на поиске повтора и тождества смыслов и значений сказанного, свидетельствующих о воздействии одного и того же духа. На этом основании для него перевод Септуагинты является более предпочтительным, чем перевод Библии одним Иеронимом, потому что сказанное многими есть свидетельство того, что <как бы едиными устами проявился тот же самый единый Дух> (О граде Божием. Т. IV. М., 1994. С. 72). Единые уста множества были основаны только на достоверных (подвергающихся проверке с помощью хроник) свидетельствах, основанием которых служат непосредственные записи слов живого Бога, что есть единственная достоверность для субъекта, прочитавшего эти записи. Потому в основании знания лежит личный, непосредственный опыт, согласованный с тем общим, что его связывает с опытом других. Связь обеспечивается писанием - произведением универсально-личностным, несущем в себе возможности верификатора, связанного с живым субъектом и истребующего отклика.

Боэций в решении этой проблемы занял концептуалистскую позицию: родовые сущности, или субстанции, являясь именами, существуют в конкретной вещи, хотя мыслятся помимо тел. Универсалия целиком и полностью находится в ней, что подчеркивает ее внутреннее происхождение. Единичное при такой тесной связи с субстанцией предстает как субъект-субстанция (см. SUBSTANTIA SUBIECTA). Имя субстанции в таком случае двуосмысливается: оно не просто прилагается к вещам, имеющим разные определения, что Аристотель называет омонимией, а прилагается к вещи, внутри самой себя двуосмысленной, ее имя может быть и ее собственным именем, и именем субстанции, что Боэций назвал эквивокацией (см. AEQUIVOCATIO). Разделив род на наивысший (то, больше чего нет) и подчиненный (вид), Боэций обнаружил эквивокативность самих понятий, которые представляют степени общности и традиционно связаны с теорией определений. Однако, по Боэцию, определению подлежат индивиды и подчиненные роды (виды), поскольку определение возможно на основании рода. Наивысшие роды могут быть только описаны через собственные признаки, способствующие пониманию, но не являющиеся понятиями. Общим для наивысших родов оказывается имя бытия: <о каждом из них можно сказать, что он есть. Ведь субстанция есть, и качество есть, и количество есть, и то же самое говорится обо всех остальных. Глагол <есть> говорится обо всех одинаково, но при этом им всем присуща не какая-то одинаковая субстанция или природа, но только имя> (Боэций. Комментарий к Порфирию//Боэций. <Утешение философией> и другие трактаты. М., 1990. С.Поскольку же наивысший род целиком и полностью входит в единичную вещь, то в итоге создаются логические основания для ее неопределенности; определения этой вещи через подчиненные роды охватывают ее не полностью, но выражают направленность логического внимания на ее некие статусы. Универсальными оказываются только имена. Представлением эквивокативности имени как универсалии задается не эманационная, а креативная модель мира. Имя есть связь двух миров: Божественного и человеческого. <Божественная душа>, которая понимает недоступное чувствам, дает имена <рассуждениям разума, тем самым делая его понятным> (там же. С. 6). Роль универсального транслятора имен, обеспечивающего не только связи между вещами и способами их интеллектуального выражения, но и возможности смысловых преобразований осуществляют акцидентальные признаки.

Конец XI в. знаменуется <спором об универсалиях>. Предметом обсуждения были идеи сходства и тождества вещей (сведение их в одно, собирание, или collectio) и их отличие, возможности их универсальной выраженности. Номиналистические идеи Росцелина, касающиеся отношений единства и троичности Бога, были направлены на выработку доказательной точности. Росцелин поставил проблему возможности конвенционального существования универсалий. Эта проблема выражена в виде вопросов:

1) если в реальном бытии Бога нет никакой различенности, то его понимание как Троицы не есть ли дело конечных людей, и потому приложение к Нему универсальных имен конвенцио-нально? 2) если речь идет о реальном, а не словесном различении Божественных Персон, то нельзя ли допустить троичность субстанций? 3) если трех лиц не может быть там, где нет трех вещей, а трех вещей нет там, где нет множества, то возможна ли троичность там, где нет множества? 4) можно ли утверждать, что Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой тождественны, если у не имеющих множества Лиц не может быть даже подобия? Ведь подобие предполагает несходство, а о сходство предполагает наличие разных вещей; 5) тождественны ли выражения <троичный Бог> (<троичная субстанция>) и <три Бога> (<три субстанции>), <три речи> и <тройная речь>, если учитывать, что выражение <двойной удар> означает два удара? 6) почему имя <Бог> - единичное имя, а не У., если существует множество различенных субъектов, им предицируемых: Отец есть Бог, Сын есть Бог, Св. Дух есть Бог? (См. Петр Абеляр. Теология Высшего блага//Петр Абеляр. Тео-логические трактаты. М., 1995. С.

Ансельм Кентерберийский выводил универсалии из души и высказывающей речи. Он фиксирует логическое внимание на укорененности любого обозначения вещи в Божественном уме. У Ансельма всякая субстанция понимается как универсалия, однако если номиналисты рассматривали субстанциальное имя как однозначное, то у Ансельма и имя субстанции, и понятие существования эквивокативно: субстанция - это и род в родо-видовых отношениях, существующая в единичных вещах (телах), и Божественная сущность, понятая как <вечный, недвижный, неизменный, простой, неделимый Дух> (Ансельм Кентерберийский. Монологион//Ансельм Кентерберийский. Соч. М., 1995. С. 77). Ансельм полагает, что единство двух субстанций осуществляется актом интеллектуального <схватывания>, или конципирования, которое выражено в высказывании и благодаря которому обнаруживается истина, которая определяется как <правильность, воспринимаемая одним лишь сознанием> (Ансельм Кентерберийский. Об истине//Там же. С. 186). Любая вещь существует потому, что было высказано, что она существует (там же. С. 169). Истина, или правильность одна, неизменна и не зависит от обозначения (см. SIGNIFICATIO). Она не исчезает при исчезновении обозначения. Напротив, только в соответствии с нею требуется обозначение того, что должно быть обозначено, а поскольку истина и слово суть одно, то и сама истина требует обозначения того, что должно быть обозначено. Обозначение требуется для перевода единого универсального в разнообразное. Следовательно, по Ансельму, не потому существует много правильных обозначений и соответственно много единичных правильностей, что есть много вещей, а напротив: вещи существуют правильно в том случае, когда они существуют согласно должному, что свидетельствует о том, что у них одна правильность, или истина. Сами вещи и их обозначения существуют благодаря ей, которая существует не в вещах (позиция концептуализма) и не из них (позиция номинализма), а сама по себе до и вне вещей. В основе концепции Петра Абеляра лежит идея концепта (см. CONCEPTUM), связанного с анализом речевого высказывания, что предполагало разделение словесности на язык и речь. Опора на речь позволила определить позицию Абеляра как сермонизм, или диктизм. Универсалии, по Абеляру, - не вещь и не имя вещи. Это их всеобщая, звуком выраженная связь. Способ, позволяющим осуществить такую связь, является возможность 1) превращения общего в вещь и 2) обнаружения его как вещи и не-вещи. Логически эту возможность предоставляет глагол <есть>, предоставляющий несколько форм связи: это - 1) действие, отсылающее к предикации вещи, 2) отождествление (<есть> это то). Вещь при этом исчезает, но исчезает и различие между субъектом и предикатом; 3) происхождение (<есть> означает эманацию свойства). Само происхождение предстает как перенесение качеств субъекта на вещь и как правильное <схватывание> вещи словом, гд значащ каждый звук, выражающий вещь. Поэтому наивысший смысл концепта есть извещение (enuntiatio), то есть изречение как схваченность смысла в определенный (здесь и сейчас) момент времени. Слово, таким образом, имеет статус осмысленной речи. Речь связана со смыслами, не выраженными вербально, но подразумеваемыми в уме и естественно возвращающими к первообразам, которые обогащены этими смыслами. В XIII в. своеобразный концептуалистский синтез идей относительно универсалий осуществил Фома Аквинский. В XIV в. Проблему универсалий в концептуалистском духе решал Иоанн Дунс Скот, который понимал под универсалиями реальность связей. У. Оккам выдвинул три основания, согласно которым универсалии не являются особыми реальными субстанциями, существующими вне человеческой души, они только образ и знак вещей. Знаки называются терминами (см. TERMINUS).

UNIVERSITAS - whole (of things) - целое (вещей).

UNIVOCA (OR UNIVOCALIS) - univocal - синонимичное; одноименное, однозначное, моновокальное; вещи, которым свойственны одни и те же предикаты в одном и том же смысле; имя приписываемое многим в одном и том же определении, в этом смысле они сводятся к единой высшей природе, единоименно приложимой к ним, так <животное> единоименно утверждается относительно льва и овцы. С другой стороны <одноименный> относится к тем вещам, которым свойствен один и тот же предикат, но в различных смыслах, например, собака является предикатом охотничьих собак, декоративных собак и животных отряда песьих. Аналогия относится к тем вещам, у которых один предикат согласуется в собственном смысле, а другой - в переносном, например, человек в смысле живого человека и человек изображенный на портрете; аналогия является средним между равноименным (equivoca) и одноименным (univoca). Ср. AEQUIVOCA.

UNIVOCATIO - univocation - синонимичность; однозначность, именование вещи одним и тем же именем при одном и том же определении.

UNUM - one - единое, одно; нераздельность вещи, которая есть. Сравн. TRANSCENDENTALES.

USIADIS - substantial - субстанциальный, сущностный; происходит от греч. <усия>.

V

VERBUM - verb - слово, глагол; Божественное слово.

VERITAS - truth - истина; отношение (habitudo) между вещью и мышлением. Различают

1) истину бытия, являющуюся тождеством бытия и мышления, от которого она зависит как от причины (божественное мышление), 2) истину знания, означающую согласие вещи с мышлением, к которому вещь относится на основании следствия, 3) истину обозначения, являющуюся согласием значений с вещами или с тем, что существует в уме; истина в этом смысле есть воспроизведение того, что существует, соответственно, она не воспроизводит то, что не существует.

По Августину, истина есть то, что есть. Ансельм Кентерберийский в диалоге <Об истине> различает истину мнения, истину воли, истину природного и неприродного действия, истину чувств, истину сущности вещей, высшую истину и две истины высказывания: 1) <способность обозначать вещь как существующую, хотя эта вещь не существует> или 2) <как несуществующую, хотя эта вещь существует> (см. Ансельм Кентерберийский. Соч. М., 1995. С. 171). По Ансельму, <истина есть правильность, воспринимаемая одним лишь сознанием> (там же, с. 186). Фома Аквинский определял истину <как соответствие вещи и понятия>, Псевдо-Гроссетест разделяет три вида истины: простая, сложная и средняя. <Простая истина является самой сущностью вещи, то есть нераздельностью того, что есть, и его бытия; : сложная истина - это соответствие вещи и мышления этой вещи, соединяющей интенцию предиката с интенцией субъекта или разъединяющей их; промежуточная истина - это обозначения, которые мышление использует для выражения сложной истины, находящейся в самих вещах, поскольку истина существует в них как если бы само ее материальное начало, лишенное самодостаточности, было необходимо для мышления>. По Псевдо-Гроссетесту, истина, следовательно, это вечная несотворенная субстанция, всецело единая, чье бытие необходимо должно быть и не может не быть. С точки зрения этих трех значений истина определяется раз личным образом: первоначально она определялась Исааком Израильским как соответствие вещи и мышления; по Гроссетесту, она есть бытие, обозначенное в вещи, ибо речь обозначает; по Ансельму, ее правильность определяется только разумом.

VERITAS COMPOSITIONIS - truth of composition - истина соединения, истина отношения; по Дунсу Скоту, это - правильность самих терминов в их отношении друг к другу, что делает содержащее их высказывание необходимо истинным.

VERUM - the true - истинное; статус вещи, которая есть (ens): по Фоме, это - соответствие существующей вещи и понятия; определяется Августином как то, что есть. Истинное является объектом созерцания спекулятивного интеллекта. Августин определял добродетель как Высшее благо, что есть Бог, человеческие добродетели связаны с верой, надеждой, любовью. Путь к Высшему благу, по Абеляру, есть <усердное испытание морального выбора> (Петр Абеляр. Диалог между Философом, Иудеем и Христианином// Петр Абеляр. Тео-логические трактаты. М., 1995. С. 357). Человеческие добродетели - средство достичь блаженства будущей жизни, <наилучшее приобретенное свойство духа> (там же, с. 369). Различается 4 вида добродетели: благоразумие, праведность, стойкость, воздержание. По Фоме, истинное рассматривается в двух аспектах: в одном - как познаваемое через себя, в другом - как познаваемое через что-то другое. То, что познается через себя, конституируется как принцип и воспринимается непосредственно мышлением: Но истинное, познаваемое через что-то другое, не постигается непосредственно мышлением, а проходит испытание разумом. Это может происходить двумя способами: один способ, когда истинное есть окончательное в некотором роде; другой способ, когда истинное есть окончательное относительно всей совокупности человеческого знания. Поскольку те вещи, которые познаются в опыте по отношению к нам являются первичными и более понятными по природе, как сказано Аристотелем, следовательно, то, что является первичным по отношению к человеческому знанию - есть первое и прежде всего познаваемое. Мудрость касается истин подобного рода и занимается первыми причинами и началами, вот почему она так правильно судит и определяет порядок всех вещей, потому что совершенное и универсальное суждение возможно через разрешение первых причин>.

VESTIGIUM - footprint, vestige, trace - след, отпечаток; по Бонавентуре, один из трех путей, которым Бог представлен в своих творениях (сравн. IMAGO, UMBRA). Творение есть след постольку, поскольку оно является единичным, истинным и благим, и зависимым, таким образом, от Бога, как от действенной, конечной и формальной причин.

VIATOR - wayfarer, one on the way - странствие, странник; тот, кто находится в этом мире, чья жизнь - это странствие в другой мир. Сравн. BEATUS.

VIRTUS - power, virtue - сила, добродетель, действие; совершенство или сила для произведения чего-то позитивного; предрасположенность совершенного к совершенному, дающая возможность достичь действительного блага. Добродетель также рассматривается как сила, тем самым противопоставляется сущности. В его этическом смысле добродетель является странствием к интеллектуальному и моральному совершенству.

VIRTUS AFFECTIVA - affective power - эмоциональная сила.

VIRTUS APPREHENSIVA - apprehensive power - познавательная, схватывающая сила.

VIS - power, faculty, strength - сила, дар, мощь; считалось, что существует трехчленная градация души: растительная, чувственная, интеллектуальная.

VOLUNTAS - will - воля, желание, хотение, один из основных принципов средневековой философии и теологии, предполагающей идею творения по воле Бога. По Августину, воля - способность души, которая сама себя определяет, любовь, природа, которая есть <дух жизни>. Этот животворящий дух, <творец всякого тела и дух всякого творения, есть сам Бог, дух во всех отношениях не сотворенный> (Аврелий Августин. О граде Божием. Т. 1. М., 1994. С. 254). Воля есть отношение, в котором она обретает свою сущность и качество. Отношение воль есть сила, которая внутренне присуща воле в качестве способности различения (сила воли). Сила воли есть мера волевых расхождений. Бог творит существа со свободной волей, осуществляющие свободный выбор. По Августину, свобода воли и Божественное предопределение - два начала христианина, наличие свободной воли не противоречит идее предестинации. <Если предузнавший, что имеет быть в нашей воле, предузнал не ничто, а нечто, то несомненно, что и при его предведении нечто в нашей воле есть. Поэтому мы нисколько не находим себя вынужденными ни отвергать свободу воли, допустив предведение Божие, ни отрицать (что нечестиво) в Боге предведение будущего, отвергая свободу воли. Мы принимаем и то, и другое> (там же. С. 258). По Боэцию, <свобода воли существует, и нет такого разумного существа, у которого бы отсутствовала свобода воли. Ведь все, что наделено от природы разумом, обладает способностью рассуждать и отличать одно от другого. Вследствие этого оно знает, чего избегать и чего желать: Поэтому каждый, кто наделен разумом, обладает свободой желать и не желать, однако не в равной степени. Ибо высшим божественным субстанциям присуще и проницательное суждение, и непогрешимая воля, и подлинное могущество для осуществления желаний. Человеческие же души более свободны, когда они пребывают в созерцании божественного разума, менее, - когда они соединяются с телом, и еще меньше, когда они оказываются связанными земными членами> (Боэций. Утешение философией//Боэций. <Утешение философией> и другие трактаты. М., 1990. С. Ансельм Кентерберийский отличает свободную волю (способность не грешить) от необходимости (способность грешить). Свобода воли связана с правильностью выбора: хотения того, что должно и чего надлежит хотеть. <Праведность есть правильность воли, сохраняемая ради себя самой>, поэтому <свободный выбор есть воля, способная сохранять правильность воли ради самой правильности> (Ансельм Кентерберийский. О свободе воли// Ансельм Кентерберийский. Соч. М., 1995. С. 204). Сила воли связана с рассуждением, основанным на истине. Петр Абеляр в <Этике, или Познай самого себя> различил волю, связанную с разумом, от естественного желания, связанного с необходимостью. Воля связана с интенцией, осознанным желанием совершить нечто. Он отрицал волю как начало греха, так как воля, обузданная добродетелью воздержания, перестает быть основанием греха. Бернард Клерво-ский в трактате <О свободе воли> определял свободу воли как согласие воли на поступок. Согласие, воля и свобода воли суть тождество. Воля в ее трояком определении (как свободной, определенной разумом и согласной с действием благодати по спасению) называется свободой выбора. По Альберту Великому, <воля связана в рациональной природе интеллекта, как связано то, что что задает ей движение, которое возвещает и определяет то, к чему ей нужно двигать то, что движется> (Sum. th., I,7,2). Фома Аквинский определяет волю как <рациональный аппетит>. Она определена разумом, который выше и первичнее воли (Sum. th., I, 82, 3). Воля в ее сопряженности с интеллектом обречена осуществлять выбор целей, которые ей поставляет разум в качестве благих. Она рассматривается с двух позиций: как желание поставленной цели и как потребность в определенных средствах, необходимых для достижения цели. Воля, стремящаяся достигнуть цели, называется интенцией, осуществляющей выбор средств, их оценку и согласие на результат оценки. Достигшая своей цели воля есть наслаждение. Интенция - то, что заложено в воле, замышляет действие, но может не привести к его осуществлению. Воля, считал Дунс Скот, <есть двигатель в царстве души> (In l. sent., II, 42, 4).

VOX - word, spoken word - звук, голос; слово, произнесенное слово; имя (nomen) есть значимый звук (vox significativa).