Введение в направление (стр. 3 )

Широко была известна и пользовалась большим авторитетом грамматика византийского ученого и богослова Иоанна Дамаскина (VIII в.), содержавшая учение о восьми частях речи, сведения по этимологии, о грамматических категориях, поэтической образности языка.

Риторике, заимствованной из греко-латинско-византийской культуры, на Руси уделяли большое внимание. "Ветийство", "хитростное глаголание" рассматривалось как "высшая" наука. Приезжие ученые-греки высоко ценились за знание не только грамматического, но и "риторического художества". В обучении навыкам красиво говорить и писать использовались такие образцы риторского искусства, как "Слово" Иоанна Златоуста (IV–V вв.), "О образех" Георгия Хировоска (VIII–IX вв.).

Диалектика, под которой в средние века понимали начала философии, включала в себя богословие, арифметику, музыку, геометрию, астрономию физиологию (учение об окружающей природе), а также этику, политику и экономику. В древней славянской и русской письменности слово "философ" употреблялось чаще всего в значении "ученый, образованный человек". О распространении философских знаний свидетельствует Изборник 1073 г., в котором писцы удостаивают этого звания волынского князя Владимира Васильковича, внука Владимира Мономаха, сына Всеволода Большое Гнездо ростовского князя Константина.

Получаемые знания ценились не сами по себе, а только в приложении к основной цели обучения и, по сути, стояли на втором плане по сравнению с задачами воспитания, решавшимися в процессе обучения в первую очередь. Все книги, применявшиеся для обучения, всегда должны были иметь воспитательное воздействие. Учителями выступали грамотные монахи.

Крещение Руси князем Владимиром в 988 г. послужило началом систематического обучения знати. Великий князь и его ближайшее окружение, греческие священники, пришедшие с ним, были заинтересованы в распространении новой религии как теологической основы формирующегося феодального государства. Этими причинами и были обусловлены заботы Владимира о распространении грамотности среди господствующего класса. Грамотность насаждалась сверху. Повелением князя забирали детей именитых людей и отдавали "на учение книжное" учителям – грекам, болгарам и русичам, овладевшим "премудростью книжною". Приглашение иноземных учителей было продиктовано как отсутствием собственных, так и стремлением дать детям знатного происхождения возможно лучшее научное образование, соответствовавшее тому, какое было в Византии.

Князь Владимир предпринял попытку организации христианской школы. Между тем, судя по "Повести временных лет", школа воспринималась тогда и как опасное новшество, способное разрушить вековые устои. Летописец пишет, что матери, отдавая детей в школу, плакали по ним "аки по мертвици", справедливо полагая, что сыновья действительно умирали для прежнего жизненного уклада, ибо, научившись письменной культуре, становились монахами и теряли свою родоплеменную принадлежность, поскольку в этом случае самоопределение по вере возвышалось над самоопределением по крови. Имеются сведения, что князь Владимир намеревался устроить школу в каждом приходе, с тем чтобы местное духовенство обучало детей грамоте.

Просвещение продолжало развиваться при Ярославе Мудром (1019–1054). С именем Ярослава Мудрого связано создание в Киеве библиотеки при знаменитом Софийском соборе. Ярослав "собрал книгописцев множество, которые переводили с греческого на славянский язык". Эта библиотека включала произведения как переведенные непосредственно с греческого, так и переписанные древнеболгарские переводы.

Грамотными были не только княжеские сыновья, но и дочери. Княжна Ефросинья Полоцкая (XII в.) "было умна книжному писанию" и сама писала книги. Суздальская княжна Ефросинья (XIII в.) обучалась у высокообразованного боярина Федора, "не во Афинех учися блаженная, но афинейски премудрости изучи", освоив "философию же, риторию и всю грамматинию, числа и кругов обхождение и вся премудрости".

Киевской Русью был достигнут известный уровень грамотности. Заботой князей домонгольского периода было не столько учение народа само по себе, сколько укрепление в народе веры путем чтения христианской литературы. Что касается повышенного, научного образования, то небольшое число образованных, по-тогдашнему, русских людей получало то же церковное образование. К этому небольшому числу принадлежала княжеская семья, с которой и начиналось просвещение.

Монголо-татарское иго нанесло серьезный урон образованию на Руси. Были прерваны отношения с Византией, Русь оказалась оторванной от цивилизации Западной Европы. В условиях разгрома и постоянных набегов на первый план выступили другие интересы. За период XIII–XIV вв. нет данных об образованности князей: так, о Дмитрии Донском говорится, что он "не был книгам изучен", а Василий Темный "не был ни книжен, ни грамотен". В то же время имеются сведения, что на Руси заведенные еще в древности школы грамотности, были единственными центрами организованного преподавания – в южной России до конца XV в., в Московской – до середины XVII в.

Лишь с созданием основ Российского централизованного государства (середина XV в.) вопросам образования начинают уделять большее внимание. К этому времени в средневековой Руси существовало до двухсот монастырей, которые являлись основными центрами обучения грамотности. Именно из них вышли такие выдающиеся "книжники", как Стефан Пермский, Иван Черный, Истома и Сверчок, монах Гурий Тушин. Помимо монастырей, в качестве пунктов просвещения выступали города и белое духовенство города и деревни.

Таким образом, нет оснований быть особенно оптимистическими в отношении просвещения в Древней Руси: здесь не хватало системы в организации образования; постановка дела образования зависела главным образом от частной инициативы; большинство школ носило элементарный характер и обслуживало преимущественно городское население. Но вместе с тем нельзя впадать и в крайний пессимизм. Просвещение в Московской Руси не стояло на столь низкой ступени, как полагают сторонники вышеуказанного пессимистического взгляда на данный вопрос.

Уже тогда содержание знаний заставляло правящую верхушку встать на путь усиления контроля над образованием. Послание Новгородского архиепископа Геннадия датируется временем между 1498 и 1504 гг., он призывал необходимость "учинити училища", которые выпускали из своих стен не только "грамоте гораздых", но и готовили к выполнению священнической службы, то есть выступал за создание центров по обучению официальной церковной идеологии.

Эта позиция архиепископа Геннадия Гонзова нашла логическое продолжение в его яростной борьбе против еретиков в новгородской земле. Борьба за грамотность русского духовенства сопровождалась истреблением иного толка грамотности и инакомыслящих идеологов церкви. Основную массу еретиков составляли представители белого духовенства – священники и дьяконы, уровень богословского образования которых нередко превосходил монахов. Поэтому всесильным аргументом против антицерковного движения, по мнению архиепископа, было распространение книжности и грамотности среди духовенства. Располагаясь ближе к народу, они несли свои вольнодумные мысли населению городов и сел и тем самым способствовали действительному распространению просвещения. Иными словами, еретики покушались на содержание официального образования и значительно расширяли социальный состав грамотных.

Геннадий выступал против мирских училищ, которые, по его мнению, ничему не учат, а только "речь испортят". Эти школы, находясь в частных руках, подрывали обозначившуюся в этот период монополию государства и церкви на знание.

На Стоглавом Соборе (1551 г.) повторяются жалобы на то, что дьяконство и священство "грамоте мало имеют" из-за того, что "учиться им негде". Собор постановил устроить училища в домах лучших городских священников, в которых бы изучались "грамота, книжное письмо, церковное пение и налойное чтение". Хотя и не возбранялось "всем православным христианам" отдавать в эти училища своих детей, но широкого распространения грамотности среди населения эти училища не преследовали, они готовили священников.

Появление книгопечатания, которое с самого начала становится государственным делом, стало важным рычагом для подъема и распространения грамотности и образования. Значительная доля издававшейся в тот период литературы, относилась к учебной, что свидетельствовало о возрастающей потребности в образовании.

Основные знания приобретались путем чтения. Отечественные летописи, византийские хронографы в славянской переделке, нравственно-религиозные сборники, в которых иногда встречались сведения о научных вопросах, – вот круг источников, служивших материалом для любознательных читателей; о научной системе в той или иной области знания здесь, разумеется, не могло быть и речи.

Однако объективные предпосылки развития просвещения среди населения давали о себе знать. Централизация Русского государства вела к усложнению функций государственного управления, что в свою очередь требовало соответствующего уровня грамотности и культурного развития. Для решения этого вопроса папский нунций Антонио Пассевино в 1582 г. предлагал Ивану Грозному устроить в Риме православную семинарию для русского юношества. Грозный понял, к чему клонилось это предложение, и уклончиво ответил, что на Руси трудно набрать людей, годных для обучения в заграничных школах. Борис Годунов первым из московских царей дал своему сыну образование выше того, какое до тех пор давалось русским людям. Ксения Борисовна Годунова, которая, по свидетельству летописцев, была "писанию книжному искусна", отличалась красноречием, любила пение "гласы воспевашися любяше", а по словам бывшего тогда в России англичанина Джеймса, и сама складывала весьма поэтические песни. Хотя сам Борис Годунов и не обладал книжным образованием, он думал о заведении училищ с иностранными языками и даже об основании университета. В 1600 г. он отправил в Германию немца Иоанна Крамера с целью отыскать там и привести в Москву профессоров и докторов. Встретив противодействие духовенства, Годунов оставил это намерение и вместо этого отправил несколько человек учиться за границу.

Для преодоления последствий Смутного времени, восстановления политической, экономической и культурной жизни Русского государства необходимы были грамотные, образованные люди, квалифицированные мастера, подготовленные думные дьяки и подьячие, специалисты в области военного искусства и вооружения.

Начальное образование в среде феодальной знати, которая прочилась на ведущие государственные должности, было домашним. Учителя были из духовенства.

Появление повышенного образования намечается со второй половины XVII в., когда в перечень изучаемых предметов включаются азбуковники, иностранные языки и различные науки. Появляются домашние учителя-иноземцы, знавшие латинский язык. Обучение на "иностранный манер" имело поддержку при царском дворе. В 1664 г. оба сына Алексея Михайловича – царевичи Алексей и Федор, дочери Софья и Наталья обучались не только языкам, но и разным высшим наукам у Симеона Полоцкого – выдающегося славянского просветителя XVII в.

В начале 30-х гг. царь Алексей Михайлович и патриарх Филарет предприняли попытки пригласить опытного греческого "дидаскала" в Москву для обучения молодежи при Патриаршем дворе греческому языку и другим наукам. К 1632 г. относятся сведения об учительской деятельности грека Иосифа, который "учити на учителном дворе малых робят греческого языка и грамматике". Аналогичную миссию собирались взять на себя константинопольские архимандриты Венедикт и Арсений Греки. Однако первый не сумел завоевать в Москве доверие властей и уехал, а второй по доносу был уличен в измене православию и сослан в 1649 г. в Соловецкий монастырь, успев все же научить латинскому языку дворянина Степана Олябьева и Федосея Евтихеева.

В тот же год окольничий основал при поддержке главы тогдашнего правительства боярина Андреевский монастырь (под Москвой на Воробьевых горах), в котором организовал обучение по типу украинских и белорусских училищных монастырей с традиционным для них содержанием обучения. В школе преподавали польский и латинский языки, грамматику, риторику и богословие. Для преподавания в школе Ртищев пригласил из Киева нескольких ученых иноков.

Повышенное обучение осуществлялось также в кремлевском Чудовом монастыре. Учились в школе подьячие московских приказов, посадские, низший церковный клир, дворяне (всего 10 человек) – то есть лица, имевшие начальное образование. Монастырь располагал большой библиотекой, древними традициями воспитания и обучения. Здесь преподавали греческий язык, риторику и диалектику.

В начале 80-х гг. XVII в. в Москве по инициативе любимого ученика Полоцкого Сильвестра Медведева была открыта в Заиконоспасском монастыре славяно-латинская повышенного типа школа с преподаванием на двух языках грамматики, риторики и "других свободных искусств". Школа содержалась на средства самого царя, что свидетельствовало о намерениях правительства развивать училища повышенного типа, и просуществовала вплоть до казни в 1687 г. С. Медведева как пособника царевны Софьи.

Российское государство, приобретавшее со второй половины XVII в. черты абсолютной монархии, с присущей ей бюрократической системой управления, ощущало значительную потребность в образованных людях, способных работать как в центральном управлении (дипломатическое ведомство, хозяйственные и военные приказы), так и в местном управлениях (приказные избы и палаты). Несение государственной службы сулило значительные выгоды, поскольку приказные люди освобождались от тягла и получали государево жалованье. Однако, чтобы стать приказным, нужно было быть грамотным.

С середины XVII в. начинает складываться систематическое профессиональное образование. Для обучения приказных людей при приказах создаются школы, дававшие в массе своей среднее образование. В школах обучались дети приказных, посольских подьячих, стрельцов, лекарей и т. д. Наиболее образованные дьяки и подьячие работали в Посольском, Тайном приказах и Приказе печатного дела.

В посольской школе, официально существовавшей с 1689 г. на основании Указа Боярской думы, срок обучения составлял примерно два года. Сюда принимались лица уже умевшие писать и читать. Общее число учащихся не превышало 5 человек. В школе они должны были совершенствовать свою грамотность, приобрести высокую технику письма, освоить особенности дипломатической документации. Вначале изучение иностранных языков в программу школы не входило, так как в приказах имелись особые группы иностранцев – переводчиков и толмачей. Лишь с середины XVII в. была предпринята попытка подготовки собственных переводчиков, которые, однако, учились вне стен школы.

Школа при Поместном приказе существовала с 70-х гг. XVII в. В школе в разные годы училось от 35 до 94 человек. Учащиеся были разделены между различными столами приказа и прикреплены к стоявшим во главе их старым подьячим. Обучение продолжалось от 2 до 3 лет в зависимости от предыдущей подготовки. В школе изучались математика, грамматика, сошное письмо (т. е. землемерное дело, техника оценки качества земель, расчет площадей), черчение, картография.

Лекарская школа при Аптекарском приказе открылась в 1654 г. Число учащихся в школе колебалось в пределах 27–38 человек. Поступить в школу могли лица, уже имевшие некоторые представления о медицине и практический опыт. Принятые в школу считались принятыми на службу, получали жалованье и находились в полном подчинении приказа. При поступлении в школу будущие медики получали наказ и давали обещание добросовестно изучать все, что они должны знать, за неисполнение "им за то быть в наказаньи без пощады". Продолжительность обучения не была ограничена. Ученики школы делились на "старших учеников" и "учеников меньшей статьи", что отражалось на размере жалованья и поденного корма. "Ученики меньшей статьи" только учились. Основным занятием "старших" была служба в полках, отказ от которой сурово наказывался. Помимо этого, они должны были "дневать и ночевать" в приказе, выполняя различные поручения (от лечения больных до "сыска" беглых товарищей). Вместе с докторами ученики сопровождали в походах царя, участвовали в формировании фонда лекарств, собирали и закупали травы и ягоды не только в России, но и в других странах. Непременным условием подготовки в Лекарской школе было изучение латинского и "цесарского" (немецкого) языков. Для их изучения учеников направляли в школу в Новонемецкую слободу и платили за них по 1 руб. с человека в месяц. В школе ученики специализировались в алхимии, аптекарском, костоправном, чепучинном, лекарском, гортанном и очном (окулисты) деле.

Типографская школа при Приказе печатного дела была первым учебным заведением со значительным числом учащихся. Ее основание относится к 1681 г. Первоначально в нее было набрано 30 человек, а к 1684 их число возросло до 194. Ректором был назначен иеромонах Тимофей. На первом этапе своего существования школа давала начальное образование, с 1684 г. в ней стал преподаваться греческий язык, и она превратилась в своеобразное учебное заведение, которое одновременно было и начальной школой, и училищем для подготовки печатников Печатного двора. В организации учебного процесса существенную роль играли старосты, в обязанности которых входило "спрашивать уроки у товарищей". Старостам выплачивался "поденный корм". В школе господствовала суровая дисциплина, и применялись телесные наказания.

Существование школ повышенного типа, связанных в основном с изучением иностранных языков и других несвойственных начальным школам предметов, например, риторики, могло быть только на базе элементарной грамотности. Развитие грамотности, появление школ повышенного типа подготовляло почву для создания в России высших учебных заведений.

9.2. Средневековый университет – форма высшей школы

Историки науки, говоря о средневековых университетах, акцентируют внимание на появлении именно здесь позитивных наук, проблесков технической мысли, хотя в истоках своих природа университетов чисто гуманитарная. Они возникли в Западной Европе в XII в. как свободные корпорации преподавателей и учащихся. Имея преимущественно богословский характер, эти школы целые века развивались в лоне церкви и, не считая себя местом свободного исследования, были оплотом незыблемых принципов, традиций и авторитетов. Однако форма организации высшей школы, появившаяся в период Средневековья и основанная на свободном союзе преподавателей и учащихся, наделенном широкими корпоративными правами, оказалась настолько совершенна, что университеты не погибли в период Реформации. Напротив, восприняв идеи гуманистов, европейские университеты стали обучать, расширять развитие своих питомцев, ведя их от одной области знаний к другой. Прежний центр ученых клириков превратился в рассадник академически образованных людей, способных занимать ответственные должности на службе государству, а сам университет становится государственным органом. Целью университетского образования стало изложение всех известных наук, область же применения полученных знаний определялась самой жизнью. Университеты, прежде всего, стали стремиться сосредоточить в себе всю сумму наук, которая в своем латинском определении – universitas literarum (совокупность искусств) – отразилась в названии самой формы обучения. Свобода разума, универсальность знания – вот та новая дорога, вступив на которую университет должен был провести колоссальную работу по замене старой школьной учебной формы преподавания науки иной, при которой научное исследование, учение и обучение сливались для преподавателей и студентов в неразрывное единство. Но этот путь оказался настолько длинным, что только в XIX в. университеты заняли должное место в развитии и распространении науки.

Основу университетского образования составляли так называемые семь свободных искусств. В первую ступень этого комплекса ("тривиум") входили грамматика, арифметика и геометрия, во вторую ("квадриум") – музыка, астрономия, диалектика и риторика. Эти предметы, предназначавшиеся для подготовки свободных граждан (прежде всего детей аристократов) к участию в жизни высшего общества, составляли позднее содержание подготовки на так называемых философских факультетах.

К учениям "практическим" в Средневековье относились только теология, право и медицина. По окончании философского факультета студенты выбирали соответствующую "специализацию". Занятия при этом не были специализированными. Читаемые здесь дисциплины представляли собой ту же теорию, что и на философском факультете, с той лишь разницей, что они были сориентированы на область предполагаемой деятельности.

Студенту предоставлялась возможность свободно прослушать курс всех факультетов в том же или в нескольких университетах, после чего он мог преподавать риторику или грамматику, каноническое право или астрономию, определиться на государственную службу или вести судебные дела, ухаживать за больными. Так или иначе, выбор факультета практического направления зависел не столько от желания овладеть премудростями в науках, сколько от жалования, которое он получал по окончании университета.

9.3. Коллегии, академии – прообраз российского университета

Стремление к развитию просвещения в XVII в. в немалой степени было обусловлено растущими контактами с Южной и Юго-Западной Русью, вошедшими в состав России. В Киеве господствовало подражание Польше, где образование находилось в руках иезуитов и униатов, а основой образования являлись схоластически "модернизированные" взгляды Аристотеля, а также богословские трактаты Фомы Аквинского.

В 1631 г. открылось первое русско-украинское высшее учебное заведение университетского типа – Киево-Могилянская коллегия. По своей структуре это учебное заведение напоминало западно-европейские академии и университеты, где в свое время обучался основатель Киево-Могилянской коллегии Петр Симеонович Могила.

происходил из среды молдавской аристократии, располагал сильными связями с могущественными польскими и западно-русскими аристократами. В своей деятельности он отражал интересы православного духовенства на Украине и украинской шляхты. Он был противником присоединения Украины к Русскому государству, выступал сторонником Речи Посполитой, но вместе с тем боролся против унии с католической церковью.

Основанная им коллегия не имела ярко выраженного профессионально-религиозного характера. Она ставила своей целью подготовку не только духовенства, но и осуществления общего образования воспитанников. Ее выпускники могли занимать не только церковные, но и светские должности.

Здесь преподавали славянский, греческий и латинский языки, нотное пение и музыку, арифметику и геометрию, поэзию и риторику, философию и астрономию, катехизис и богословие. Однако преподаваемые дисциплины носили довольно отвлеченный схоластический характер, далекий от достижений тогдашней философии и науки. Коллегия приучала воспитанников безусловно верить авторитетам, признанным церковью, и не вызывала в них самостоятельного мышления, духа критики и исследования. Обучение было нацелено на развитие "разума субтильного", т. е. в сущности – на формальные приемы мышления. Коллегия заботилась о том, чтобы сделать из своих питомцев ловких полемистов, готовых "оборонять" веру, или замысловатых проповедников и искусных панегиристов, способных виртуозно пользоваться трудами классиков.

Ученики коллегии делились на 8 классов. Ученики 6 низших классов (аналогия фара, инфима, грамматика, синтаксима, пиитика, риторика) составляли младшее братство или товарищество и назывались товарищами младшего братства. Воспитанники двух последних классов (философии и богословия) назывались товарищами братства старшего. Младших называли учениками, старших – студентами.

Ректор имел неограниченные права и распоряжался всеми доходами и имуществом коллегии, следил за наставниками и преподавателями, вершил суд и расправу. Префект коллегии наблюдал за поведением и занятиями учащихся и решал все хозяйственные вопросы. Суперинтендант отвечал за воспитание учеников и студентов. Для обеспечения порядка в жилых комнатах из числа студентов суперинтендант назначал сениоров и директоров, причем последние имели право применять за провинности телесные наказания. Для наблюдения за дисциплиной в классах назначались цензоры, которые подчинялись своему учителю. Из самих учащихся назначались также явные и тайные визитаторы, следившие за своими товарищами повсеместно.

Для организации повторения лекций учителей в самих же классах назначались хорошо успевающие студенты – magistri sodalium. Уроки, заданные ученикам на дом, объясняли инспектора, также назначенные из студентов.

Ученики низших классов, приходя ежедневно в коллегию, должны были отчитываться о выполнении уроков перед некоторыми из товарищей – auditores, которые выслушивали и оценивали их знания. Результаты проверки отмечали в ногатах или эрратах и затем передавали их учителю. Учитель замечал ленивых и задавал новые уроки.

Каждую субботу auditores, а иногда и сами учителя, проводили опрос учеников по лекциям, прочитанным за неделю. Тут же наказывали лентяев. Кроме учения уроков, ученики низших классов писали экзерциции (небольшие самостоятельные работы, написанные здесь же в классе) и оккупации (домашние самостоятельные работы, состоявшие из нескольких тетрадей). Перед подачей оккупации учителю эту работу должен был одобрить инспектор. По окончании каждой трети года ученики низших классов проходили испытания, отвечая на вопросы наставников следующего класса.

В старших классах не было испытаний. Вместо них были введены диспуты, проходившие каждую субботу. Профессор предлагал студентам возражения относительно прочитанных в течение недели лекций. Возражения могли высказывать и сами слушатели, споря друг с другом. Профессор же в процессе дискуссии наблюдал, как усвоены студентами его лекции.

В конце каждого года и курса проходили публичные диспуты. Для их организации на воротах коллегии прибивался огромный разрисованный лист, на котором была написана конклюзия предметов диспута. Диспуты, хотя и проводились на латинском языке, собирали большую аудиторию киевлян.

Установленный в коллегии порядок с небольшими изменениями впоследствии был заимствован и другими учебными заведениями Российского государства. Материально-финансовое положение коллегии на первых порах было тяжелым. Студенты, число которых достигало 500 человек, отчасти содержались на монастырские средства, иные сами собирали по городу пожертвования деньгами, пищей и дровами, третьи расходились по близлежащим городам и селам для сбора подаяний, сопровождая свои походы пением священных стихов перед окнами домов. В летнее время студенты собирались в странствующие группы с тем, чтобы пением кантов, представлением драм, трагедий и комедий, чтением стихов и речей, отправлением служб в приходских церквах добывать себе пропитание. Пожертвования от духовных особ, вельмож и гетманов несколько облегчало участь наиболее бедных студентов.

В 1701 г. грамотой Петра I Киево-Могилянская коллегия была преобразована в академию. Был расширен круг изучаемых дисциплин: французский, немецкий и древнееврейский языки, естественная история, география, математика, некоторое время преподавались архитектура и живопись, высшее красноречие, сельская и домашняя экономия, медицина и русская риторика.

Библиотека академии насчитывала более 10 тыс. книг. К 1715 г. численность студентов возросла до 1100 человек и на протяжении всего последующего столетия сохранялась в указанном пределе.

Киево-Могилянская академия стала крупнейшим общеобразовательным центром Южной и Юго-Западной России в XVII–XVII веках. Ее деятельность имела большое значение для русского просвещения XVIII в.

С основанием этой академии начала латино-польской образованности окончательно утвердились в Киеве, а затем перешли и в Москву.

Из стен академии вышло значительное число крупных общественных и государственных деятелей, преподавателей московской Славяно-греко-латинской академии, других духовных учебных заведений.

Создание учебных заведений в Москве с их "греческой" направленностью, с одной стороны, и деятельность центров "латинской " науки, как в Киеве, так и в Москве – с другой, все это было выражением борьбы между "грекофилами" и "латинством", которая захватила просвещенные круги Русского государства второй половины XVII в.

Особенно остро эта борьба проявилась с конца 70-х – в начале 80-х гг., когда встал вопрос об открытии в Москве высшего учебного заведения (академии) с изучением в нем "латинской" науки. Против ее организации выступил глава православной церкви патриарх Досифей, опасавшийся распространения различных "ересей". Однако, не сумев воспрепятствовать организации государственного высшего учебного заведения, православная церковь попыталась представить предполагаемую академию в виде церковной школы или средневекового университета.

В ней должны были преподаваться не только церковные, но и гражданские науки: славянский, греческий, латинский и польский языки, грамматика, пиитика, риторика, диалектика, философия и богословие. Предполагалось, что для занятия высоких государственных постов будет необходимо окончить академию, но доступ в нее открывался "всякого чина и сана и возраста людем". Академия ставилась под контроль церкви при сохранении внутренней автономии. Преподаватели подлежали проверке на чистоту православия; на академию возлагались цензорские функции по проверке книг, по контролю за деятельностью всех других школ и даже домашних учителей.

Однако предложенная Сильвестром Медведевым программа создания академии в XVII в. осуществлена не была. Этот документ царь не утвердил.

В 1685 г. в Москве была организована Славяно-греко-латинская академия, соединившая в себе черты высшей и средней школы, где преподавались греческий, латинский и славянский языки, "семь свободных искусств", богословие. По мысли царя Федора Алексеевича академия была предназначена к тому, чтобы "сеять семена мудрости", т. е. быть первым в России учебным заведением для получения общего (классического) высшего образования. На деле же академия явилась по существу специальной высшей школой преимущественно церковного характера. В этом смысле она напоминает средневековые западно-европейские университеты.

Первыми преподавателями стали греки, братья Иоанникий и Сафроний Лихуды. В своей преподавательской деятельности и в Греции, и в России придерживались греческой ориентации. Лихуды составили первые учебники по основным предметам. Братья в основном опирались на учение Аристотеля, подвергнутое схоластической модернизации в средние века. Как видно из этих работ, они не просто следовали Аристотелю, а лишь в умеренной степени вносили в свои курсы западный схоластический характер. Уровень научности в их трудах был выше, чем в подобных сочинениях ученых киевской академии их времени: меньше пристрастия к дохристианским учениям, меньше ориентация на западно-европейскую схоластику.

Социальный и национальный состав академии оказался весьма пестрым: здесь обучались и дети конюха, кабального человека, купца, родственники патриарха, дети князей и др. Всесословность академии выделяла ее среди других школ, в то же время подавляющее большинство составляли дети духовенства. Основной костяк учеников составляли русские, но много насчитывалось белорусов и украинцев, крещеных татар, молдаван, грузин, греков.

В глазах родителей набор в академию представлялся как рекрутский набор. Родители не хотели отдавать детей в школу и поэтому смотрели на систематические побеги учащихся сквозь пальцы. В 1742 г. Синод установил штраф в 10 руб. за неявку учащегося в академию.

В августе 1694 г. преподавательская деятельность братьев Лихудов окончилась. Причиной их ухода явилось недовольство грекофилов тем, что преподавание велось на латинском языке.

В XVIII в. изменилась ориентация академии с греческой на латинскую, а сама академия стала называться Славяно-латинской.

Академия содействовала началу распространения высшего общего образования в России. Из нее вышли многие видные деятели русской культуры: К. Истомин, , . В 1731–1735 годы в академии учился .

К концу XVIII в. Московская академия пришла в крайний упадок. Хотя в ней числилось 150 учеников, она была в таком запущении, что посещать ее не было возможности.

Собственно, эпоха до Петра I характеризуется отсутствием истинной науки и истинного образования, когда имелись только начитанность и грамотность, преимущественно в богословских науках. Монголо-татар-ское нашествие не дало в полной мере укорениться образованности на русской почве. Позднее, в связи с падением Византии, на формировании русского образования отразилась католическая, точнее – иезуитская и униатская традиция образования. Внедрение этой системы, распространившейся в большей степени на Украине, в Российском государстве встретило заметную оппозицию со стороны православной церкви.

Начиная с XVIII в. русское образование, заимствованное по воле Петра I из Германии, развивается преимущественно в традиции германского образования, нацеленного не столько на "элитное" университетское образование, сколько на подготовку специалистов в конкретных областях жизни государства. Вместе с тем, потребность в высшем образовании в большей степени ощущалась именно элитой русского общества (не имевшей высшего образования), которая стремилась совершенствовать свои знания, развить деловые качества и способности путем подготовки новых и более квалифицированных людей, еще не существовавших в России.

Светский характер школы, появление высшего образования в европейском его понимании – заслуга Петра I.

9.4. Петр I и образование

После своего заграничного путешествия и первых неудачных военных действий в Северной войне молодой русский царь Петр Алексеевич предпринял шаги по подготовке необходимых государству специалистов в различных отраслях государственного, практического знания. Петр I обратил внимание на систему образования, так как сознавал громадное значение общего образования, как элементарного, так и высшего. Только с помощью создания школ различного типа могли появиться необходимые моряки, техники, полководцы, вообще военные и гражданские специалисты, чиновники.

В 1701 г. им учреждена в Москве, в Сухаревой башне, "Школа математицких и навигацких наук". Это была морская школа для обучения "добровольно хотящих, иных же паче и со принуждением", которая стала первой русской светской школой, служившей практическим потребностям государства: обучению офицеров армии и флота с попутным решением общеобразовательных задач. Благодаря чему выпускники ее часто становились и администраторами, и дипломатами, и учителями, и строителями, и геодезистами, и инженерами.