История государства и права республики Башкортостан (стр. 4 )

Вопрос о характере вхождения Башкортостана в состав Московского государства необходимо рассматривать с двух точек зрения: Московского правительства и башкир.

Концепция насильственного присоединения - завоевания Башкортостана Русским государством наиболее полно разработана Доннелли в его труде «The Russian Conquest of Bashkiria . A Case Study in Imperialism by Alton S. Donnelly»[58]. В концепции завоевания основной упор делается на фактическую сторону действий русского правительства по отношению к башкирам и башкирскому краю. Формально-юридическое признание башкирами сюзеренитета Москвы не отрицается,[59] но оно считается лишь первой фазой русского завоевания и аннексии края. Исследователь считает, что лишь с установлением полного административного контроля завершается процесс вхождения башкир в состав Русского государства. Период же годов представляется как череда пограничных войн направленных на завоевание края.

Несомненно, положительной стороной его труда является констатация вышеуказанного различия государственно-правовых взглядов башкир и Московского правительства. Однако анализ исторических событий показывает, что вплоть до восшествия на престол Петра I Россия была восточно-ориентированной державой, и без сомнения была знакома с правовой системой обществ региона. Поэтому, следует считать, что башкирские и русские дипломаты, обговаривая условия вхождения башкирских племен в состав Московского государства, говорили на одном юридическом языке. В пользу данного утверждения свидетельствует и тот факт, что ряд войн-восстаний (например, , годов) заканчивались не насильственным подавлением, а переговорами в ходе которых, центральное правительство, подтверждало условия вхождения башкирских племен в состав Московского государства, тем самым, признавая неправомерность своих действий. И все же, восточно-деспотическому государству, каковым являлось Московское царство, а затем и Российская империя[60] правовые традиции родоплеменных обществ, сохраняющие суверенитет за каждой родоплеменной организацией, были чужды и непонятны, нарушали основополагающий принцип самодержавия. И потому, государство стремилось поглотить и заменить собственным бюрократическим аппаратом родоплеменную организацию подвластных обществ.

Таким образом, следует различать формально-юридическое вхождение в состав государства и установление полного административного контроля государства.

Рассмотрим характер вхождения башкир в состав Московского государства с формально-юридической точки зрения.

Как уже отмечалось, сторонники концепции завоевания считают, что с формальной точки зрения вхождение было переменой башкирами вассалитета. В настоящее время следует считать доказанным, что с формально - юридической точки зрения принятие башкирами российского подданства было со стороны башкирских племен осознанным добровольным актом.[61] Принятие подданства сопровождалось «условиями» вхождения. Они включали в себя обязанности сторон, которые корреспондировали права противоположной стороны. Условия вхождения находили отражение в царских жалованных грамотах, и иных документах. В целом, следует выделять следующие условия вхождения:

1. башкиры сохраняли вотчинное право на землю;

2. сохранялась автономия башкир;

3. сохранялись религия, обычаи и обряды;

4. башкиры обязывались уплачивать четко определенный ясак;

5. башкиры обязывались нести военную службу и охранять восточные границы России.

Именно данные условия вхождения являются основным аргументом сторонников концепции добровольного вхождения, поскольку очевидно, что завоеванному народу нет необходимости сохранять перечисленные права.[62] Наличие условий позволяет также констатировать договорную основу процесса вхождения. Российское государство часто использовало мирный способ расширения своих территориальных границ путем заключения различных договоров и соглашений.[63]

Особенностью отношений башкир и Московского государства было то, что башкирские племена выступали в роли коллективного вассала. Данное утверждение подтверждает тот факт, что земли Московское правительство «жаловало» в вотчинное владение, то есть в качестве субъекта правоотношения выступали те родоплеменные подразделения, которые и становились собственниками земли. Следует также отметить расхождение правовых взглядов башкир и русского правительства в отношении собственности на землю. Русское правительство в полном соответствии с правовыми воззрениями восточного государства считало себя верховным собственником всех башкирских земель. Башкиры никогда не признавали данного права и считали, что единственным собственником является конкретное родоплеменное образование. Данное различие в правовых взглядах выражалось и в том, что официально русское правительство считало, что «жалует», а башкиры - просто подтверждает право на землю. В дальнейшем данные расхождения привели к многочисленным выступлениям и восстаниям башкир.

Таким образом, вхождение башкирских племен в состав Московского государства было:

1. поэтапным;

2. добровольным;

3. осуществлено в форме вассалитета. [64]

Как было показано выше, вхождение и последующая интеграция башкир в государственную систему России не единственный в мировой истории пример интеграции родоплеменно организованного общества в традиционное государство.

При рассмотрении аналогичных процессов (половцы в Венгрии, донские казаки в России, тюрки в танском Китае) можно увидеть общую закономерность. В государственно-правовом аспекте она заключается в том, что в процессе интеграции родоплеменно организованных обществ в традиционные государства, наличествуют и выделяются три основных этапа: автономности, сословного статуса и унифицированного правового положения общества. Последний, третий этап характеризуется полным «растворением» общества в государственной системе.

Особенности организации управления. Итак, характер вхождения башкир в состав Русского государства определил особенности организации управления башкирским краем. Вместе с тем организация управления башкирским краем трансформировалась в соответствии с общими изменениями государственного механизма и процессом постепенного поглощения/ замены родоплеменной организации государственной. Данный процесс сопровождался систематическими злоупотреблениями со стороны представителей царской администрации и попытками ущемления прав местного населения и попытками христианизации мусульман, что башкирами воспринималось резко негативно, и это предопределило череду кровопролитных восстаний-войн. Таким образом, история управления башкирским краем по содержанию есть история установления центральным правительством полного контроля над регионом (движение то автономии через сословный статус к централизации и унифицированному правовому положению), а по форме - история государственного механизма (государственных органов).

К сожалению в науке истории государства и права вопрос управления башкирским краем не ставился в качестве предмета специального исследования. Однако отдельные этапы развития управления и государственного механизма подвергались изучению и научному анализу, что будет показано ниже.

Учитывая вышеизложенное, в истории организации управления башкирским краем следует выделить периоды:

1. Период автономности башкир (вторая половина XVI - XVII).

2. Сословный период ().

3. Унифицированного правового положения ().

Объективно переход от автономии к сословному статусу связан с наибольшим ущемлением и потерей прав и свобод, определенной ломкой родоплеменной структуры. Как уже отмечалось, данный факт вызвал мощнейшее сопротивление общества в целом, что выразилось в многочисленных войнах-восстаниях. Исторический процесс перехода от автономности к сословному статусу был столь длительным (XVIII век) и сложным, что позволяет выделить его в особый этап истории организации управления. За начальную дату «переходного» периода можно условно принять 1662 год - дату первого крупного выступления башкир против политики центра, нарушавшего автономию башкир и условия вхождения.

До середины XVII века, практически целое столетие, центральное правительство не нарушало условий вхождения башкир в состав Московского государства. В некоторой степени это связано с тем, что сложная внутри и внешнеполитическая обстановка (Смутное время и последующий восстановительный период) не позволяло государству отвлекать ресурсы на более полную интеграцию новоприобретенных территорий.

По условиям вхождения башкирские племена сохранили автономию. Политическую автономию, вытекающую из статуса вассалитета, не следует отождествлять с местным (внутренним) самоуправлением. Автономия выражалась в частности, в военных кампаниях, которые башкиры самостоятельно (без санкции центрального правительства) проводили против соседних народов (казахов и калмыков). Данные степные войны имели важное значение для башкир: как политическое (консолидация структуры), так и экономическое (контроль над кочевьями, прямое обогащение за счет трофеев). Как известно, отстаивание своих прав на военную добычу и спорные с калмыками территории наряду с захватом башкирских земель под строительство Закамской линии крепостей и попытки насильственной христианизации вынудило башкир пойти на вооруженное выступление против центрального правительства в 1662 году.[65]

Соблюдение Московским правительством условий вхождения башкир, важнейшим из которых в политическом плане было сохранение автономии и позволяет назвать указанный период (вторая половина XVI – 1662 год), периодом автономности башкир.

Система государственного управления строилась соответственно правовому положению башкирского края и общества. Но ее развитие где то отставало, где то опережало процесс интеграции башкир в государственный механизм, что связано с ее ролью инструмента в политике центра.

Воеводская система управления. Первой формой государственного управления башкирским краем явилась воеводская система управления. Введенная с 90 –х годов XVI века она сохранила господствующую роль до 1708 года. До 1590 года башкирский край в административном отношении подчинялся власти Казанского наместника, а с введением воеводской системы правления – Приказу Казанского дворца. Со строительством в годах города Уфы[66] башкирский край выделяется в особую административно-территориальную еденицу – Уфимский уезд. И в 1590 году в Уфу направляется первый уфимский воевода Михаил Александрович Нагой.

Должность воевод была учреждена правительством для контроля над органами местного губного и земского самоуправления. Необходимость данного контроля показали события Смутного времени и восстания Болотникова в ходе которых отдельные регионы страны зачастую выступали против центрального правительства. Воеводы назначались Разрядным приказом из числа бояр и дворян и утверждались Боярской думой.

Подчинялся воевода тому приказу, в ведении которого находился город или уезд, где надлежало ему служить. В больших городах назначались несколько воевод, но один из них считался главным. Они получали от казны жалование, ибо принцип кормления был отменен (но также не существовало никаких санкций за принятие различного рода «подношений» и «подарков», так что должность воеводы, как и другие государственные должности сулило при должном «усердии» чиновника хорошее материальное обогащение).

Одна из главных задач воевод состояла в обеспечении финансового контроля. Они производили учет количества земли и доходности земельных участков всех хозяйств. Сборы государственных налогов непосредственно проводили выборные старосты и целовальники, но надзор над ними осуществляли воеводы.

Важной государственной функцией воевод был набор на военную службу служилых людей из дворян и детей боярских. Воевода составлял на них списки, вел учет, проводил военные смотры, проверял готовность к службе. По требованию Разрядного приказа воевода направлял военнослужащих на места службы. Он ведал также стрельцами и пушкарями, наблюдал за состоянием крепостей.

При воеводе имелась специальная приказная изба, которую возглавлял дьяк. В ней велись все дела по управлению городом и уездом. При избе были различные мелкие чиновники: приставы, недельщики, сторожа. Они исполняли приказы воеводы. В процессе деятельности воевод им все в большей степени подчинялись губные и земские органы, особенно по военным и и полицейским вопросам.[67]

Таково было положение воевод в целом по России. Как видим, воеводы являясь представителями центрального правительства осуществляли прежде всего всего надзорные и военные функции.

Функционирование воеводской системы управления в башкирском крае имело ряд особенностей. По даному вопросу в целом верным является замечание , утверждающего, что «отличалась от общероссийской не система управления, а социальный статус собственно башкирского населения»[68]. Вследствии автономности башкир и пограничного положения края основными функциями уфимских воевод стали дипломатические (можно сказать, что Уфа в XVI – XVIII веках являлась центром дипломатической деятельности в отношении народов Сибири, Казахстана и Средней Азии), наряду с военными и фискальными (надзор за сбором ясака, который осуществляли специальные чиновники: прибыльщики, целовальники, а в последующем, после возмущения башкир многочисленными злоупотреблениями – волостные старшины). Поскольку воеводы вынуждено отошли от гражданских дел, рычаги хозяйственно-административного управления (которое охватывало только пришлое население и территории вокруг городов) переходят в компетенцию подьячих Уфимской приказной избы.

В данный период политика правительства по отношению к башкирам была очень осторожной, поскольку по мнению исследователей, центральная власть прекрасно осознавала, что в любой момент башкирские племена могут отказаться от российского сюзеренитета.[69] Соответственно уфимские власти на которых лежала ответственность за обеспечение лояльности башкир не вмешивались во внутренние дела края, и, через своих тайных агентов-информаторов следили за внутриполитической обстановкой в волостях.

Воеводы самостоятельно, согласуясь с инструкциями, содержащимися в данных им наказах, проводили государственную политику в крае, осуществляли переговоры с соседними народами, выступали участниками и организаторами военных кампаний.

Воеводы назначались в среднем на 1-3 года (в связи с конкуренцией на занятие должности и соображениями по обеспечению лояльности воевод: за короткий срок воеводы «не успевали слишком сблизиться с народом или войти в сношение с неприятелем»[70]) по собственному желанию. Иногда назначение на уфимское воеводство происходило согласно принципу «ссылки на воеводство» (М. Нагой, А. Власьев и др.)[71]. Назначением на удаленный от центра край устранялись политические противники режима. Всего с 1590 по 1708 было назначено 55, а сменились 51 воевода (некоторые из воевод назначались на два и более срока).[72]

Эволюция системы органов управления краем в гг. Эволюция системы органов государственного управления в крае отражала изменение отношения верховной власти к башкирам. Хронологически реорганизация управления краем имела следующий вид:

1/1715 - период нахождения в составе Казанской губернии, образованной в результате реформ Петра I. Воеводскую и приказную администрацию заменяет провинциальная канцелярия, но должность воеводы остается, как и объем его прав и обязанностей.[73]

1образование на территории Уфимского уезда самостоятельной провинции.

1нахождение в особом ведомстве Сената. Данный факт свидетельствует о признании правительством «особого» правового положения башкир.[74]

1официально до 1737 года) - формальное подчинение Казанской губернии.

1) - управление краем Оренбургской Комиссией (Экспедицией) и Башкирской Комиссией. Оба органа, действуя от имени Сената, имели чрезвычайные полномочия и выполняли роль коалиционного правительства. В подчинении Комиссии Башкирских дел находились также Казанская и Астраханская губернии. Комиссии осуществляли военно-дипломатические и администратовно-хозяйственные функции.

1737 - образование Исетской провинции. Таким образом, к 1740 году часть Башкортостана (западнее старой Закамской линии) входила в Казанскую губернию, северная - в состав Пермской губернии, основная -Уфимской провинции (территории Ногайской и Осинской дороги), состоящей из Осинского и Уфимского уездов, и, - Исетской провинции (территории Сибирской дороги), состоящей из Исетского, Окуневского и Шадринского уездов.

1нахождение в особом ведомстве Сената.

1744 - образование Оренбургской губернии (в составе Оренбургской, Уфимской и Исетской провинций) и начало распространения губернской системы управления.

1781 - преобразование Оренбургской губернии в Уфимское наместничество, состоящей из Оренбургской (Оренбургский, Верхнеуральский, Бузулукский, Сергиевский и Троицкий уезды) и Уфимской (Уфимский, Бирский, Мензелинский, Бугульминский, Бугуруслановский, Белебеевский, Стерлитамакский и Челябинский уезды) областей.[75] Наместник (генерал - губернатор) обладал всей полнотой власти (военной и гражданской) на территории наместничества. В его подчинении находился гражданский губернатор.

1789 - реформа системы местного управления башкир. Все башкиры разделяются на 103 юрты без учета родоплеменной принадлежности во главе с юртовыми старшинами. Волостное самоуправление сохраняется.

1796 – преобразование Уфимского наместничества в Оренбургскую губернию. Ликвидируется деление на области, а также Белебеевский, Бугуруслановский и Сергиевский уезды. Система управления (генерал и гражданский губернаторы) остается прежней.

1798 - введение кантонной системы управления краем.

5. Башкирские войны-восстания.

Период с 1662 по 1798 гг. является самым драматичным для башкирского народа. Именно события данного времени позволяли утверждать, что «дорогой ценой приобрела себе этот край Россия, много, даже очень много было пролито инородческой и русской крови на этом пространстве, прежде чем оно было включено в состав Русского государства. Более двух веков, с небольшими перерывами, продолжалась упорная борьба русского правительства с инородческим населением этого края, особенно с главными обитателями его – башкирами»[76]. 

Феномен башкирских войн-восстаний XVII – XVIII вв. всегда был объектом пристального внимания историков, и ему посвящено достаточно много научных трудов[77].  К сожалению, в государственно-правовой науке данный вопрос не ставился в качестве объекта исследования, как и особый «переходный» период 1662 – 1798 гг. в истории башкирского народа.

В течение 1662 – 1798 гг. произошло 6 войн-восстаний:– 1664;– 1684;– 1711;– 1740;– 1756;– 1775.

Первые войны-восстания (1662 – 1664, 1681 – 1684, 1704 – 1711 гг.) заканчивались мирными переговорами (в ходе которых подтверждались условия вхождения башкир в состав Московского государства), что объясняется не только слабостью правительства в регионе, но и военной мощью башкир (исследователи считают, что в XVI – XVII вв. русское войско не достигло еще военного уровня конных кочевников)[78].

С укреплением Российского государства изменяется отношение правительства к башкирам.

В период с 1736 по 1755 гг. были приняты десятки указов, в которых четко вырисовываются основные направления политики правительства в Башкирии. Издаются указы, прямо нарушающие условия вхождения башкир в состав Московского государства и направленные на ущемление их прав и свобод. Так, согласно указу «О мерах к совершенному прекращению бунта башкирцев и о запрещении им генеральных сборов без присутствия военных чинов» от 9 июня 1737 г.[79] значительно ограничивается и ставится под контроль правительственных чиновников деятельность всебашкирских йыйынов.  По указу же «О непроведении переписи башкир...» от 5 мая 1739 г.[80] настоятельно рекомендовалось прекратить практику избрания челобитчиков от всего народа и отправлять их от каждой волости отдельно. Данные меры являются первым шагом к ликвидации политической автономии и ломке традиционной политической системы башкир.

Начинается массовый противоправный захват башкирских земель. Указ «О недержании беглецов и о наказаниях башкирцев...» от 01.01.01 г.[81] снятием запрета на куплю-продажу башкирских земель фактически легализирует неправовые (с точки зрения законодательства) захваты земель под заводы и т. д. Также, согласно данному указу, башкирские земли, занимаемые арендаторами-мещеряками и иными верными народами, переходили в их собственность.

По мнению , специально исследовавшего вопрос земельной политики государства в крае, Указ от 01.01.01 г. не отменял вотчинное право башкир на землю, но существенно его ограничивал. Это стало нарушением жалованных грамот Ивана Грозного. Таким образом, была создана правовая основа для массового изъятия башкирских вотчин. Захват земли стал осуществляться не только путем основания крепостей, заводов, раздачи переселенцам из центральных районов, но и в форме усиления общего контроля государства над всей территорией края. Некоторые совместные владения башкирских волостей, или «дорог», расположенные преимущественно на окраинах Башкирии квалифицировались как «пустолежащие», «празднолежащие». С этого времени в официальной документации относительно части башкирской территории появляется термин «казенная земля». <...> Таким образом, 30 – 90-е гг. XVIII в. составляют новый этап земельной политики русского царизма в крае, который привел к крупным социально-экономическим и политическим сдвигам. Несмотря на сохранение вотчинного права, башкиры потеряли свыше 50% своих владений»[82].  С правовой точки зрения показательны именно данные изменения понимания правительством правового статуса Башкирского края. Башкирам как народу фактически отказывается в праве на собственную территорию, то есть башкиры теряют правосубъектность и автономию.

Башкирам запрещается иметь кузницы и огнестрельное оружие, запрещается также ввоз и продажа им любого оружия[83].  В итоге, использовавшие в военных действиях еще в 1662 г. пушки и имеющие в каждом дворе «пансер, копье, лук, и сабель, також де ружье...»,[84]  к 1812 г. башкирские воины вынуждены были сражаться архаическим оружием, показывая при этом чудеса храбрости и героизма.

Но наиболее реакционным указом, изданным в ходе данной войны-восстания является указ «О посылке войск в Башкирию и скорейшем прекращении башкирского бунта» от 01.01.01 г. Указом было предписано, что войскам следует осуществлять погромы и сжигание деревень «в марте и апреле месяцах, покаместь башкиры и лошади безкормы», а «пойманных бунтовщиков казнить смертию, а прочих... сослать в ссылку; годных в службу – в Остзейские полки и во флот, а негодных – в работу в Рогервик, а малолетних ребят и женский пол для поселения в русские города раздать»[85]. 

Данные указы были направлены также на дальнейшее разделение пришлого населения от башкир и их противопоставление. В этих целях, во-первых, поощряли тех служилых мещеряков, которые, сохраняя верность царскому правительству, принимали участие в подавлении башкирских восстаний. Им башкирские земли предоставлялись бесплатно, навечно и безоброчно. Во-вторых, тептяри и бобыли, по примеру мещеряков, подлежали «отрешению от башкирского послушания»и освобождались от оплаты оброка башкирам-вотчинникам. Они должны были платить только прежний ясак в казну. В-третьих, новокрещеные за верность определялись в казацкую службу и освобождались от ясака. В-четвертых, башкиры с казанскими татарами могли войти в сватовство только по разрешению казанского губернатора. За каждую свадьбу в пользу казны брали по лошади драгунской, а с тех лиц, которые женились без позволения, брали по три лошади драгунской. В-пятых, сохранившие верность татарские мурзы освобождались от корабельной работы и подушного платежа, а поддержавшие башкир казанские ясашные татары несли тяготы корабельной службы и подушной подати.

На основании указа «О посылке войск в Башкирию и скорейшем прекращении башкирского бунта» от 01.01.01 г., наряду с регулярными правительственными войсками, для подавления башкирского восстания 1735 – 1741 гг. были укомплектованы карательные отряды из числа служилых мещеряков, казанских мурз и татар, калмыков, яицких казаков и дворцовых крестьян.

В пунктах 4 и 5 Указа от 01.01.01 г. был подтвержден запрет иметь башкирам ружья и содержать кузницы. Лицам, задержавшим башкир с ружьем, полагалась лошадь пойманного, а виновные подлежали ссылке.

Вышеназванным указом (пункт 13) было ограничено и самоуправление башкир. В каждой волости вместо волостных старост избирались два или три старшины, которые должны были исполнять свои обязанности поочередно. Старшины несли ответственность за преступления башкир волости. Йыйыны позволялось проводить всего один раз в год с разрешения царской администрации только в местности у речки Чесноковка (под Уфой).

Пункт 14 рассматриваемого указа регулировал и духовную жизнь. В каждой дороге позволялось быть только по одному ахуну, всего четыре. Ахуны назначались на должность царской администрацией и при этом приносили особую присягу на верность властям. Им запрещалось обращение в мусульманскую религию лиц из других вер. Строительство школ и мечетей позволялось только на основе особых указов.

На основе Указа Сената от 01.01.01 г. мещеряки, как сословие в целом, «за их нынешнюю верность» могли владеть в дальнейшем башкирскими землями, которыми они в тот период пользовались безоброчно в пользу вотчинников-башкир[86]. 

Правительство особо следило, чтобы башкиры не смогли «плутовские свои замыслы разсевать в жилищах <…> верноподданных казанских мурз и татар»[87].  В этих целях в указе от 01.01.01 г. в целях «усмирения и искоренения <…> злодействующих башкирцов» на добровольной основе был создан из числа служилых мурз и казанских татар отряд в количестве 5 000 человек. Им было позволено оставить у себя и также продавать внутри России «…взятые в плен малолетные и женский пол» и «имения» башкир[88]. 

Итак, причиной многочисленных конфликтов явились грубые нарушения центральным правительством условий вхождения башкир в состав Русского государства, выразившиеся в различных противоправных действиях (увеличение фискального бремени, изъятие земель, попытки насильственной христианизации и др.).

В русле целенаправленной, документально регламентированной политики, физическому уничтожению подвергались не только непосредственные участники военных действий, но и гражданское население, осуществлялась принудительная раздача детей и т. д., и т. п. – практически все действия в современном праве входящие в состав международного преступления геноцид.[89] Следует отметить, что последствия данной политики до сих пор тяжело сказываются на демографическом положении башкир.

Необходимо подчеркнуть, что геноцид осуществлялся не (только) в результате «эксцесса исполнителя» – самостоятельных действий российских войск, а в качестве государственной политики, санкционированной высшим руководством государства. К примеру, согласно Указу «О посылке войск в Башкирию и скорейшем прекращении башкирского бунта» от 01.01.01 года был предписано, что войскам следует осуществлять погромы и сжигание деревень «в марте и апреле месяцах, покаместь башкиры и лошади безкормы», а «пойманных бунтовщиков казнить смертию, а прочих... сослать в ссылку; годных в службу – в остзейские полки и во флот, а негодных – в работу в Рогервик, а малолетних ребят и женский пол для поселения в русские города раздать».[90]

Во исполнение Указа правительственные войска в ходе военных действий уничтожали как вооруженные силы башкир, так и мирное население, сжигали деревни, конфисковывали скот и запасы продовольствия. Точно оценить потери башкир не представляется возможным, можно говорить лишь о приблизительных цифрах. По неполным данным, лишь в ходе борьбы 1735 – 1740 годов башкиры потеряли свыше 40 тысяч человек (не считая погибших от голода).[91] Но данная цифра сильно занижена. В известном докладе 1739 года императрице Татищев – глава Оренбургской комиссии доносил: «две опаснейшия – Казанская и Нагайская дороги так разорены, что едва половина осталась, а протчия – Уфимская (Осинская – авт.) и Сибирская дороги – хотя не столько людей пропало, однако ж у всех лошади и скот пропали, деревни позжены, и, не имея пропитания, многие з голоду померли».[92] Таким образом, кроме огромных людских потерь, башкиры понесли катастрофические материальные потери. Например, лишь с июня по сентябрь 1740 года в Сибирской и Ногайской дорогах правительственные войска сжигают 725 деревень[93] (для сравнения: в 1743 году в Сибирской и Ногайской дорогах насчитывалось всего 578 деревень)[94]. То есть, по крайней мере 90 тысяч башкир (если считать, что в каждой деревне проживало 120 человек) остались без крова и средств к существованию. В результате действий правительственных войск в Башкортостане разразился страшный голод. По донесениям русских офицеров командованию следовало, что башкиры «от голоду мрут, а оставшиеся собак и кошек едят, а и того им недостанет, и за безсилием и отчаянием принуждены мертвых бросать».[95]

Было также широко распространены казни башкир, вернувшихся в Ислам после насильственное крещения, через публичное сожжение. Так, 14 марта 1739 года генерал Соймонов подписал конфирмацию по делу Кисябики Байрасовой: «Пойманную башкирку, которая была крещена и дано ей имя Катерина, за три в Башкирию побега и что она, оставя Закон Христианский, обасурманилась, за оное извольте приказать на страх другим казнить смертию – сжечь, дабы впредь, на то смотря, другие казнились»[96].

Геноцид осуществлялся и иными способами. Например, организация пограничной службы башкир, по суждениям Кириллова, должна была привести к ограничению рождаемости: «жены без плода останутца, а кого убьют, тот и вовсе не возвратитца»[97].

6. Развитие права башкир в средневековье.

В ранний период обычное право башкир входило в скифо-сарматскую правовую семью, которая в целом представляло право высокорангового, чрезвычайно милитаризованного общества.

Из общих элементов права указанных обществ необходимо отметить правовое значение института клятвы, которая имела исключительный характер от Дуная до Монголии. Изначально клятва носила сакрально-правовой характер, существовали специальные боги (имеется гипотеза, что Tangre первоначально также являлся богом правосудия, договора и клятвы, аналогично Митре). Так у скифов клятва приносилась «царскими огнями», в случае оспаривании клятвы, либо вне связи с конкретным случаем дело рассматривала коллегия жрецов: в случае если обвиняемый отказывался в нарушении клятвы либо даче ложной клятвы, то следовало разбирательство с участием вдвое большего количества жрецов. В случае обвинительного вердикта обвиняемый умерщвлялся, в случае оправдательного казни подвергались члены первой коллегии. Собственно разбирательство носило сугубо сакральный, иррациональный характер (гадание), однако ордалии по отношению к непосредственно обвиняемому не применялись. Однако уже к эпохе Тюркского каганата, в связи с утверждением принципа тура – «правдивости», сложно обнаружить элементы сакральной легитимизации, специального института жрецов, соответствующих практик и проч., любая ложь вне зависимости от клятвы либо присяги стала носить характер правонарушения. Необходимо отметить, что именно c данной длительной историей развития норм, связанных с институтом клятвы и общим принципом правдивости связаны, к примеру, позднейшие суровые санкции Ясы за обман доверившегося и т. п.

В раннем средневековье рациональное мировоззрение еще не обладало мощным культурно-цивилизационным фундаментом, поэтому право обществ эпохи Осевого времени было ориентировано на последовательную защиту собственной концептуальной системы. Прежде всего, преследовались различные формы низкорангового поведения. Так, по свидетельству Геродота, «скифы презирают эллинов за вакхическое исступление. Они говорят, что не подобает выдумать бога, который приводит людей в безумие…». Более того, скифы казнили собственного царя Скила за участие в оргиях совместно с греками, по заключению античного историка: «вот таким образом скифы охраняют свои обычаи, а тех, кто перенимает чужеземные законы, вот так наказывают…» (IV, 80). Даже в VIII веке низкоранговое поведение преследовалось в одном ряду с такими серьезными видами правонарушений как клевета и ложь.

В целом, необходимо отметить сохранение древних ранговых норм (табу), прежде всего, относительно запрета употребления крови не прошедшим инициацию (в форме убийства врага) членам общества. Так, Геродот отмечает: «(IV) 64. Военные обычаи у скифов следующие. Когда скиф убивает первого врага, он пьет кровь. 66. Раз в год правитель в своем округе приготовляет сосуд для смешения вина. Из этого сосуда пьют только те, кто убил врага. Те же, кому не довелось еще убить врага, не могут пить вина из этого сосуда, а должны сидеть в стороне, как опозоренные. Для скифов это постыднее всего…». Данная норма генетически восходит к ранговой норме, изложенной в «Урал-батыре»:

Из крови той питье готовят

Пока не подросли их дети

Пока на зверей не стали охотиться сами

Сыновьям они запрещали (…)

Пить кровь (…)

Как известно, Шульген нарушает данную норму обычного права, что в конечном итоге обуславливает его изгнание из общины. Урал в качестве условия возвращения требует убийства врага, что придало бы Шульгену полноправный статус:

Если батыром хочешь стать

Вместе с другими жить, благоустраивая страну,

То считай врагами тех,

Кто стал врагом для людей.

3800. Заполни озеро кровью врагов

И, сочтя ее за воду, омой свое лицо.

Также длительное время сохранялись древние нормы в отношении, к примеру, таких институтов, как кровная месть. Так, следует полагать, у башкир еще в IX-XIII веках исполнение карымты требовало с формальной точки зрения сжигания лица либо его «варки в котле»[98]. Указанная форма, безусловно, носит крайне архаичный характер, поскольку уже реформы Заратустры были направлены против «варящих трупы».

Начиная с середины I тыс. можно вести речь уже о «зрелом» обычном праве, многие нормы которого, несмотря на влияние других правовых систем, в частности мусульманского права, являлись действующим правом башкирского общества вплоть до XX века. Основной чертой зрелого обычного права является рационализм: прецедент, не удовлетворяющий требованиям времени, мог быть пересмотрен, апелляция к традиции либо сакральным источникам не являлась достаточной и требовала, в том числе, и рационального обоснования.

В доисламский период правосудие у башкир осуществлялось на основе обычного права преимущественно Советами старейшин родоплеменных организаций. Старейшина (аксакал) – являлся носителем сложного комплекса норм обычного права, обычаев и традиций народа, его ритуальной практики, то есть всего наследия предков. И потому решения старейшин имели непререкаемый авторитет.

Ряд дел мог рассматривать глава государства либо отдельной родоплеменной организации – хан или бей. Однако решения главы, как правило, не имели того авторитета, который принимали решения старейшин.

Регулированию нормами обычного права были подвержены практически все публичные общественные отношения. Йыйын (народное собрание) – являлся высшим органом родоплеменной организации, народа (всебашкирские йыйыны проводились в местности Сиснакау, под Уфой). На них решались все значимые вопросы (войны и мира, избрание правителя и т. д.), осуществлялось правосудие. Существовала норма, согласно которой, правитель должен был следовать установлениям своей страны. Следует отметить некоторое различие между идеей права и фактическим применением норм права. Правители могли нарушать те или иные нормы, но данные действия расценивались как произвол. Естественно, формальной процедуры лишения полномочий правителя, его переизбрания не существовало, – титул хана или бия был пожизненным. Но в действительности возможности главы племени или рода были достаточно ограниченны. Он не мог не считаться ни с йыйынами, ни с Советом старейшин, в котором были представлены наиболее влиятельные члены возглавляемой им организации. Совет старейшин принимал участие в решении текущих дел и осуществлял правосудие. В непосредственном подчинении у правителя находилась только его дружина, и с ее мнением он также должен был считаться. Тем более он не мог как-то изменять нормы обычного права. Как считает проф. Г. Мальцев: «В ранних государствах, развившихся из союза племен или общин, ни сам царь, ни кто-либо другой по его поручению не мог отменять норм обычного права и обычаев вообще, потому что они, как считали люди, идут от далеких предков, освященных религией, и, самое главное, относятся к тому социальному уровню (племени, общине), которые действуют на основе достаточно широко самоуправления».[99]