Музыкальное МироТворчество: развивающий потенциал традиционной музыки народов мира в контексте поликультурного образования (стр. 2 )

Для успешного со-бытия и со-творчества с ближним прежде всего необходимо ввести в научный оборот психологии и педагогики понятие «вмещения» не как принятие противоположных доводов собеседника, но как глубинное, отстраненное от своей выгоды и я-центризма понимание побуждений, того, что сформировало тот или иной аспект внутреннего мира другого человека и, как результат, его действия. Понятие вмещения предполагает развитие способности видеть и слышать другого человека не как отражение себя, но как родственную в корне, уникальную индивидуальность на пути постижения высшей Истины. Антоний Сурожский называет эту способность «Встречей»: «Надо в себе развить способность каждого человека, кого встречаешь, - встретить, каждого человека увидеть, каждого человека услышать и, кроме того, признать, что он имеет право на существование… Большей частью мы относимся друг к другу, к тем, кто нас окружает, как к обстоятельствам нашей собственной жизни… Объективного существования мы за ними не признаем… Справедливость начинается там, где мы говорим, что этот человек существует совершенно вне меня, что он имеет право существовать совершенно вне и даже против меня, он имеет право быть самим собой, как бы это ни оказалось неудобным, мучительным, убийственным для меня… И вот, значит, первое: признать за человеком его право на собственное существование, развить в себе способность отстраниться и посмотреть на человека – не по отношению ко мне, а увидеть человека в нем самом: каков он, что он?»[49].

Этой Встрече нужно учиться – через развитие способности от слушания к слышанию, от смотрения к видению, через совместное творчество, через изучение и постижение не столько внешних особенностей традиционных культур, сколько смыслов, стоящим за ними, путей, пройденных народами, в поисках Истины, к тому, что стало частью той или иной культурной традиции. Познание и понимание побуждений, причинных истоков развития культуры формирует понятие вмещения: в таком случае мне не просто принимаем, как бы внутренне разрешая жить рядом с нами различным культурным мирам, но вмещаем их пути, их сущность, наш внутренний мир становится больше, он меняется. Достигнуть такого успешного вмещения невозможно без понимания психологии переживания.

5. МироТворчество как со-бытие, сопереживание, сонастраивание, гармонизация и единение в процессе взаимодействия с окружающим миром – людьми, природой, космосом, Богом. В качестве всеобщих способов бытия человека, определяющих его человечность, вслед за выявляет сознание и деятельность, добавляя к ним третью – со-бытийную общность людей как онтологическое основание человечности[50]. Если рассматривать человека с точки зрения духовного измерения бытия, то со-бытийность человека может изучаться в более целостном, всеохватном бытии, как пишет : «в своей предельной адресованности Другому и в своей предельной открытости – Богу. Подобная целостность, а главное – тотальность личностного бытия не есть, конечно, плод естественного созревания; здесь всякий раз – усилие и преодоление собственной самости и восхождение к собственной ипостасности»[51]. «Именно религиозный человек впервые оказывается подлинным распорядителем (субъектом) своих душевных сил и автором собственной земной жизни, смысл которой раскрывается ему в его взаимоотношениях с Божеством»[52].

Обретение осознанной со-бытийности, сонастроенности в гармонии с мирозданием во всех проявлениях, этот принцип универсального единства, которое переживают все творцы искусства разных времен и народов, замечательно сформулировал : «И только потому, что мы в родстве со всем миром, восстанавливаем мы силой родственного внимания общую связь и открываем свое же личное в людях другого образа жизни, даже в животных, даже растениях, даже в вещах»[53]. Для человека современной рационализированной культуры эти слова могут показаться красивой метафорой, между тем именно глубинный опыт осмысления, чувствования и переживания этого единства будет служить основой МироТворчества.

В традиционной культуре разных народов на этом принципе всеобщей со-бытийности держится мироздание. В мифологии встречаем сюжеты о глубинном родстве человека с животными и птицами, о животных прапредках, от которых идет тот или иной род. Все звери, по словам Дерсу Узала, известного туземного охотника и проводника Арсеньева, представляют собой такие же, как люди, народы. Он говорит о медведе: «Его совсем как люди, только рубашка другой»[54]. И сегодня, в распавшемся, отчужденном мире голоса малых народов доносят до нас то, без чего дальнейшее выживание человечества становится невозможным. Ирокезский традиционный лидер Орен Лайонс в Женеве в 1978 году произнес: «На краткий миг мы встали как равные среди народов и наций мира. И что же мы сказали? Там ораторы возвышали голос по поводу прав человека – как они говорили, прав человека ради всех людей. А коренные народы Америки сказали: «А где же права природного мира? Где тут трибуна для бизона и орла? Кто представляет их на этом форуме? Кто скажет слово от имени всех вод земных? Кто возвысит голос от имени деревьев и лесов? Кто выскажется за китов и рыб, за бобров – за всех детей наших?.. Мы – коренные народы этой земли. Мы как совесть. Нас немного, но мы не меньшинство. Мы – преемники земли, мы – хранители земли; и потому мы не меньшинство. Ибо наши братья – весь мир природы, и потому нас большинство»[55].

Опытное переживание реальности этого единства в соответствующих педагогических условиях может приобрести каждый человек. В рамках традиционной культуры таких форм великое множество – это обрядовые танцы, традиции хорового пения, совместного музицирования, сказительства и др. Все эти формы живого МироТворчество призваны войти в педагогику как основа опытного переживания единства, своего высшего Я, единого с мирозданием. -Пашаев отмечает, что в процессе этого опытного переживания «исчезает невидимый барьер, изолирующий самозамкнутое «я» от остального мира, и человек непосредственно и осознанно переживает свое бытийное единство с предметом эстетического отношения и даже с миром в целом. Тогда особым образом открывается ему неповторимый чувственный облик вещей: их «внешняя форма» оказывается прозрачной носительницей души, прямым выражением внутренней жизни, родственной и понятной человеку. Оттого и самого себя он чувствует, хотя бы на краткое время, причастным бытию всего мира и его вечности»[56].

Наиболее глубокое понимание феномена переживания дан в работах , который разграничил понятие переживание-созерцание от понятия переживания-деятельности, с помощью которой человек преодолевает те или иные жизненные трудности, события, критические ситуации. Столкновение с миром другого человека или миром другой культуры без стремления к со-бытийности, без со-настраивания, со-переживания, гармонизации можно рассматривать как критическую ситуацию, как «ситуацию невозможности, в которой субъект сталкивается с невозможностью реализации внутренних необходимостей своей жизни (мотивов, стремлений, ценностей и пр.)»[57]. Работу переживания можно рассматривать как внутреннюю деятельность по гармонизации и преодолению «разрыва» между внутренним миром и миром Другого. В результате успешного переживания, а точнее «проживания» критической ситуации с точки зрения рассмотренного нами понятия «вмещения», происходит изменение, расширение и обогащение внутреннего мира человека, восстановление глубинных психологических связей с окружающим миром, в качестве которого могут выступать: ближний (представитель как своей, так и любой другой культуры), мир природы, космос, Бог. Через вмещение развивается способность человека к эмпатии – осознанному сопереживанию текущему эмоциональному состоянию другого человека – которая делает возможным сопереживание, со-бытийность, сочувствие, сострадание.

Объединяя в себе три основания человечности (сознание, деятельность, со-бытийная общность), о которых пишет Слободчиков, человек может в полном смысле осознать себя человеком во всей полноте и чувстве родства не только в рамках своей этнокультуры, но в контексте всего мироздания. Не случайно одной из ключевых тем этнических литератур второй половины ХХ века становится всечеловеческое родство: «Жил Демьян и не просто промышлял зверя или птицу, ловил рыбу, собирал ягоду и кедровый орех, а все это для родственников делал, которые в малых селениях, в поселке, в городе и в других добрых странах живут. Поэтому все, за что ни брался, он делал не спеша, основательно, с думой о будущем. Он чувствовал, что его жизнь очень нужна другим людям. Без него неполной будет жизнь всех людей, живущих на земле. Поэтому и жить надо по-родственному, понимать надо друг друга…»[58]. Эти первые строки из книги хантыйского писателя Еремея Айпина «Ханты или Звезда Утренней Зари» о всечеловеческом родстве можно рассматривать как исходную и конечную точку человеческого бытия, как глубинное основание МироТворчества.

6. МироТворчество как пробуждение в себе не просто творца, но творца-хозяина, несущего ответственность за мир собою сотворенный. Главной способностью человека, позволяющей ему быть субъектом, распорядителем, хозяином, автором собственной жизни, «превращать собственную жизнедеятельность в предмет практического преобразования»[59], как отмечает , является его субъектность. определяет субъектность как воплощение истинного, самого глубокого и принципиального отношения к жизни, как ответственность за осознание последствий содеянного, ответственность за осознание упущенного, как способность осознавать события и действия в момент их осуществления вплоть до радикального изменения своей жизни: «Последний завершающий вопрос, который встает перед нами в плане психологического изучения личности, - это вопрос о самосознании, о личности как «я», которое в качестве субъекта сознательно присваивает себе все, что делает человек, относит к себе все исходящие от него дела и поступки и сознательно принимает на себя за них ответственность в качестве их автора и творца. Проблема психологического изучения личности не заканчивается на изучении психических свойств личности - ее способностей, темперамента и характера; она завершается раскрытием самосознания личности»[60].

Сегодня на пути становления новой духовно-экологической (ноосферной) цивилизации[61] развитие субъектности и самосознания становится одним из ключевых принципов современного образования. Необходимо во всех сферах образовательной деятельности изучать закон гармонии и Вселенской справедливости как основу космического бытия и стройности мироздания, который находит отражение и в физических законах, и в системах ценностей всех традиционных культур. Различны наименования этого закона у всех народов – карма, дхарма, фатум, кисмет и др. Сравнительная мифология выявляет его различные персонификации в образах древнеегипетской богини Маат, олицетворяющей справедливость и вселенскую гармонию, древнегреческих богинь справедливости Фемиды и Астреи, богини мщения Немезиды, богини правды Дике, германо-скандинавского бога правосудия и справедливости Форсети и т. д.

Мировые религии и народные верования, как бы ни различалось традиционное мировоззрение и картина мира, рассматривают в качестве источника большинства моральных проблем эгоизм. Под эгоизмом мы понимаем состояние маленького, замкнутого Я, отчужденного и отделенного от живых связей с плодородной почвой единого мироздания, гипертрофированного «эго», самости, замыкания в скорлупе собственной личности. Одним из проявлений этого состояния является захват, часто агрессивный, растущее стремление к поглощению не только материальных благ, но и всего, что подпитывает и цементирует кокон эго. Первые строки Иша-упанишады гласят: «Все живое и неживое во вселенной находится во власти Господа и принадлежит Ему. Поэтому каждый должен довольствоваться только тем, что ему действительно необходимо, тем, что выделено ему как его доля, и не посягать ни на что другое, хорошо зная, кому все принадлежит». Ганди превозносил эти строки как зов всемирного братства – не только братства всех людей, но всех живых существ. И эти строки из Упанишад вдохновили его к формулировке главной идеи: «Когда человек имеет больше, чем пропорциональная ему часть, он становится попечителем, призванным передать эту часть для других божественных созданий»[62]. Представление о родстве, глубинной связи и поддержании необходимого баланса между человеком и окружающим миром встречаются в традиционной культуре разных народов. Для традиционного сознания является аксиомой недопустимость брать у природы больше, чем необходимо для выживания общины. Охотники никогда не убивают больше дичи, чем могут съесть. Как пишет Дж. Кэмпбелл, «если бы им пришлось поступить подобным образом, не было бы сомнений, что на следующий год животные не вернутся. Поэтому они убивают ровно столько, сколько им действительно нужно, и всегда благодарят животных посредством специальных ритуалов, долженствующих обеспечить им пропитание в дальнейшем»[63].

Э. Фромм выделяет две смысложизненные установки человека – на обладание и на бытие, как два основных способа его существования, преобладание одного из которых определяет различия в индивидуальных характеристиках людей и типах социального характера. Бытие, по Э. Фромму, - это состояние открытости миру, творчества, любви, бесстрашия: «Под бытием я понимаю такой способ существования, при котором человек не имеет ничего и не жаждет иметь что-либо, но счастлив, продуктивно использует свои способности, пребывает в единении со всем миром»[64].

Понятие ответственности предполагает держание ответа – перед собой, перед тем, что больше тебя – Богом и божественным мирозданием во всем его многообразии. Кроме того, ответ предполагает ситуацию диалога, непрерывного взаимодействия субъекта с миром в со-бытии и сотворчестве. Расширяясь до своего Высшего божественного Я, человек становится неспособным причинить вред ближнему – всему тому, что через переживание, вмещение и со-творчество становится частью его самого, его само-бытия.

7. МироТворчество как способность человека творить бесчисленное множество жизненных миров в целостности и гармонии многомерно-полифонического бытия на пути духовного совершенствования. Осмысление МироТворчества как способности творить невозможно без рассмотрения феномена сознания, но не как субъективного образа объективной реальности, а как объективного и влиятельного элемента бытия, деятельностью которого созидаются и управляются жизненные миры. Как отмечает : «Актами своего духа мы конституируем не только «образ мира» (личный и всечеловеческий), и не только «свою жизнь», а сам мир и мировую жизнь! Наша со-знающая связь с предметностью любого рода, в том числе и природной, («со») – не только сугубо идеальна, но и материальна, специфически физична в подлинном смысле этого слова. Наши мысли, образы и переживания – объективная вселенская сила, поскольку мы сами – краеугольная идеально-материальная, суще-несущая – сила мирового целого. «Онтология может быть только антропологией» - вот программа западной философии ХХ века. «Онтология может быть только единством антропологии и космологии – антропокосмологией» - таков завет великих традиций отечественной философской мысли»[65]. Учитывая различные подходы к типологии жизненных миров (, , и др.), здесь, в зависимости от контекста изложения материала, мы будем использовать понятие «жизненный мир» в трех значениях:

- «жизненный мир» как всеобщее космическое бытие;

- «жизненный мир» как все многомерное, многоплановое, полифоничное бытие человека;

- «жизненные миры» в узком смысле как различные пространства единой внутренне-внешней жизни человека на пути воплощения его замыслов (целей, задач, Мечты), включенные в многомерность, многоплановость, полифоничность, всеохватность и целостность человеческого сознания.

в своих исследованиях выявляет сознание как мощную геологическую силу и в письме от 01.01.01 г. отмечает: «Мы даже не можем судить о количестве сознания в мире, так как сам мир есть продукт нашего сознания, по аналогии мы можем сознания не видеть, как не чувствуем давления на нас атмосферы и т. п.»[66].

Многообразие подходов к сознанию – философских, психологических, культурологических, религиозных – связано с методологическими трудностями его изучения как рационального («ускользающая предметность», отсутствие объективных методов наблюдения), так и внерационального (неинтерсубъективность и личная окрашенность любого интроспективного и медитативного опыта)[67]. Противоречивость теоретических моделей сознания обусловлена антиномичностью его бытия, которая проявляется, как отмечает в своей монографии «Мир сознания», в следующих категориях:

- трансцендентное – имманентное (сознание одновременно автономизирует и связывает человека со всем миром; в нем можно быть самим собой и в то же время превосходить свое эмпирическое «я»; в нем можно считать себя частью вселенского или общественного сознания, можно настаивать на уникальности своего духовного мира);

- субъективно-временящееся – объективно-сверхвременное (в сознании как непрерывно обновляющемся субъективном бытии, находящемся в процессе постоянного становления, присутствуют также объективно-сверхвременные идеи, ценности и образы-архетипы);

- рефлексивное-дорефлексивное (с одной стороны, рефлексивная деятельность познает и снимает нерефлексивные ипостаси жизни сознания в качестве своих превращенных форм; с другой стороны, с сознании присутствуют воспоминания, телесно-эмоциональные импульсы и желания, которые не только не осознаются в данный момент времени, но и вообще не могут быть самостоятельно осознаны без помощи другого сознания; кроме того, неосознаваемое не сводится только к бессознательному уровню, лежащему «ниже» нашего сознательного «я», а включает в себя содержание наше «я» превосходящее);

- идеально-сущее – материально-несущее (внутренний мир как мир идеально-сущей мысли, которая связана с его материально-несущими основаниями – физиологической деятельностью тела и мозга, физическими действиями, жизнью природного мира, условиями и влияниями социокультурного окружения)[68].

Для понимания сущности процесса МироТворчества как творения человеком жизненных миров в единстве всеобщего бытия, необходим целостный, синтетический подход к сознанию, представленный, на наш взгляд, наиболее полно в работах , которые определяют сознание как софийную (многоуровневую и динамичную) действительность (т. е. живая от лат. vita и деятельная реальность), посредством которой познаются и преобразуются все иные виды реальности (природная, социальная, культурная и др.), включая ее саму, а также обеспечивающую универсальное общение (общность и связь, взаимодействие), творчество (познавательное, практическое, экзистенциальное и т. д.) и эволюцию живых существ во Вселенной[69].

Систематизируя научные искания Запада и Востока – философские, психологические, культурологические – обозначает сознание личности в виде круга, куда вписан крест, делящий его на четыре части (Рис. 1): I – сфера телесно-перцептивных способностей и получаемых на их основе знаний; II – логико-понятийные компоненты сознания; III – эмоционально-аффективные компоненты сознания (сфера субъективных состояний, переживаний, предчувствий, эмоционально-жизненного отношения к другим человеческим «я» и ситуациям); IV – ценностные компоненты единого поля сознания (сфера высших духовных регулятивов и идеалов культурного творчества человека, а также фантазии, воображения, интуиция). I и II части образуют внешнепредметную составляющую сознания, сквозь призму которых дан жизненный мир в его предметно-телесных формах и связях, а III и IV – ценностно-эмоциональную составляющую сознания, образующую жизненный мир, где предметом познания выступают внутренние переживания своего «я», других «я» и продукты их творческой самореализации[70].

Рис. 1. Сферы сознания ()

Вышеприведенную схему горизонтального измерения сознания (которая м. б. представлена также в трехмерной форме) дополняет трехчленной вертикалью, которая реализуется на уровне нижнего сегмента – бессознательным, на уровне верхнего сегмента – сверхсознанием, а то, что располагается на среднем уровне – сознательной душой в единстве предметного сознания и самосознания[71]. Выявленная многомерность сознания человека соединяется стержнем единого «жизненного мира», «сшивающего» в одно целое все сферы и уровни сознания – божественного «Я» человека. Идея о наличии за нашим «поверхностно-эмпирическим» «я» – божественного, духовного, космического Я – встречается в традиционных культурах разных народов. В христианской антропологии каждый человек рассматривается как потенциально носящий в себе «образ божий», который проявляется лишь за счет творческих усилий самого человека, в уподоблении Христу через проявление скрытого в душе божественного первообраза.

Бытие земной личности, эмпирического «я», является многомерно-полифоническим, которое всегда находится под влиянием всех четырех сфер сознания, отвечающим различным потребностям человека. Его творчество в гуще жизненного пути может обретать различные грани, вплоть до само - и мироразрушительных. Это происходит в тех случаях, когда эмпирическое «я» человека, в условиях гипертрофирования одной из сторон за счет другой, из «здорового сознания» превращается в иллюзорно-одномерное «эго», отождествившее себя или с телесным бытием, или с бессознательно-аффективными, чувственно-эмоциональными переживаниями или наслаждениями, или с абстрактно-теоретическим конструированием, или с иллюзорно-смысловым игровым миром культурных творений[72]. Примеров такому творчеству можно привести великое множество.

МироТворчество человека начинается тогда, когда достигается гармоничное, целостное, многомерное бытие «жизненного мира» через движение духовно-космической сущности (Я) по вертикали сознания от прото-Я (внутриутробный и ранний постнатальный период, когда сверхсознательное «ядро» будущей личности лишено сознательных впечатлений и растворено в стихии бессознательных телесно-аффективных потребностей, влечений и влияний), через телесное, социальное, нравственное «я», к космическому сверхсознательному Я, как представлено в исследованиях (Рис. 2) [73]:

Рис. 2. Сферы и уровни сознания ()

Непрерывное, постоянное движение человека по вертикали бытия определяет различные уровни, масштабы и миры его творчества. Уродливая сторона творчества и «нездоровые» жизненные миры будут проявляться в перекосе в ту или иную сферу, в негармоничном сочетании различных уровней сознания. Находясь в непрерывном самостановлении, человек одновременно может творить множество жизненных миров, имеющих различные координаты их иерархического расположения. Когда в процессе духовного развития и самостановления обретается духовная вертикаль бытия, а внутри человека пробуждается «хозяин-творец», то создание новых жизненных миров будет происходить с большей степенью гармонии, целостности, широты, открытости и единства, а старые жизненные миры могут сознательно преобразовываться в новые, более совершенные. Эволюционно-динамический характер сознания, способного к бесконечному «расширению» и «утончению», обусловливает превращения его в сознательную, всеобъемлющую эволюционную силу не только Земли, как писал , но Космоса в целом.

Что является началом творения жизненных миров? Мысль. В основе каждого творчества лежит замысел: с точки зрения этимологии «замысел» означает начало мыслительной деятельности (за - «начало какой-либо деятельности» + мыслить). Каждая мысль, зарождающаяся в сознании и посылаемая через него в пространство всеобщего бытия, творит мир. Об этом много писал : «Мысль в общей жизни человечества – все, самое главное»[74]; «человеческий разум и воля способны целиком переработать всю окружающую его природу. Те возможности, которые открываются при этом для ближайшего будущего, кажутся нам безграничными»[75]. Особое внимание уделял в своих исследованиях научной мысли как проявлению «живого вещества» биосферы, влияние которого усиливается в процессе исторического развития человечества: «Научная мысль как проявление живого вещества по существу не может быть обратимым явлением - она может останавливаться в своем движении, но, раз создавшись и проявившись в эволюции биосферы, она несет в себе возможность неограниченного развития в ходе времени. В этом отношении ход научной мысли, например в создании машин, как давно замечено, совершенно аналогичен ходу размножения организмов»[76].

Мысль как начало и цель любого сознательного творчества являет собой творческую силу, формирующую вектор, пространство, путь и форму жизнедеятельности человека в процессе реализации той или иной задачи. Жизненные миры, которые образуются в результате реализации замысла и творчества человека, представляют собой целую иерархию миров – миры гармонии, миры хаоса, миры света или миры мрака, телесно-материальные или фантазийно-иллюзорные, маленькие или большие, расширяющиеся от личного бытия к общественному и всеобщему бытию. Каким будет тот или иной мир, созданный человеком, зависит от индивидуального сознания. Как отмечает Р. Грейвс, сегодня каждый человек – «латник» на границе, проходящей между космосом и хаосом[77].

В рамках христианской антропологии центральным органом внутреннего психологического распознавания явлений действительности, а также духовным, душевным и телесным центром человека, носителем его высшего «Я» является сердце. Именно оно определяет аксиологический выбор человека: «Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф., 6:21). МироТворчество (как нравственно-софийная способность человека мудро и сердечно творить мир) связано прежде всего с сердцем, с обретением «разума сердца» как синтетического сердечного чувствознания.

Одной из высших способностей сознания человека, связанной с МироТворчеством, является воображение. определяет воображение как «способность сознания создавать образы, представления, идеи путем переработки материала восприятий и представлений, полученных в предшествующем опыте»[78]. Развитие воображения играет ключевую роль в процессе творчества, является его основой и инструментом. Вместе с тем зачастую одного воображения бывает не достаточно, чтобы воплотить Мечту в жизнь. Тоже относится и к проблеме развития творческих способностей исходя из развития дарований человека в той или иной сфере деятельности. Для воплощения Мечты как МироТворчества необходимо гармоничное сочетание многомерности и полифоничности человеческого бытия, развитие и внутренняя реализация идеи синтеза – воображения, мыслетворчества, сердечного чувствознания, различных видов профессиональной, социальной, культурной деятельности, духовного совершенствования, осознавания и рефлексии.

8. МироТворчество как со-творчество (совместное творчество) «всем миром» в единстве, целостности и многообразии его проявлений. В процессе обретения, осознания и развития своей целостности в единстве и гармонии со всем мирозданием – с ближним (человека с человеком), с природным космосом, с высшим принципом бытия (с точки зрения христианской антропологии - с Богом) – человек на пути МироТворчества развивает в себе способность к со-творчеству, к со-зиданию мира в гармонии и многообразии его проявлений. -Пашаев, исследуя вопросы акмеологии и творчества, отмечает: «Современный художник находится в… трудной, психологически противоречивой ситуации. Его специальный талант кажется чем-то автономным, и в какой-то степени так оно и есть. Его выходы за рамки «эго» стихийны и временны и могут не приводить к устойчивым изменениям в его внутреннем мире… Профессиональная деятельность художника как бы отклоняется от стержня духовного развития как такового; спасительная вертикаль размывается, а это отдаляет художника от вечного источника высших достижений и делает более зависимым от «реки времен»»[79]. Со-творчество предполагает совместное с миром творчество расширенного Я, степень расширенности которого будет зависеть от индивидуального сознания на пути духовного развития. Когда принцип со - реализован внутренне, то естественным образом «изживается» то, что мы называем самостью и гордыней – захлопыванием в коконе маленького ограниченного «я» – потому что человек, осознанно совместно со-творяя, не может в последствии приписать лишь себе результаты творчества. Почему тогда в жизни сплошь и рядом мы встречаемся с тем, что многие не проходят «испытания медными трубами»? Потому что в действительности на самом глубинном уровне (точнее, на всех уровнях единого, целостного, здорового сознания) опытно не пройдены предыдущие ступени МироТворчества, а именно, через переживание-деятельность (по ) – к расширению сознания от своего маленького «я» до большего Я, единого со всем человечеством. С этой точки зрения -Пашаев по-новому формулирует главную проблему акмеологии – «не отрезок жизненного времени, объективно благоприятный для творчества, а состояние духа самого творца, которое может превратить любой период жизни в «период расцвета». Это – состояние приобщенности к своему вечному Я, или, что то же самое, нисхождение, «прорыв» этого Я в самосознание и творчество человека… В любой точке этой горизонтали может образоваться вертикаль встречи с вечным Я, не отделенным от Творца, и это открывает такие возможности творческих достижений. В том числе и в искусстве, что не только бдительный подвижник, но и светский художник не дерзнет приписать их «себе»»[80]. Таким образом, в совместном творении «всем миром» важен не отдельный прорыв к высшему Я, но постепенная внутренняя деятельность переживания, опытное обретение со-знания.

Сознание в русском языке и в русской культуре раскрывается как универсальная стихия со-общения, где «со-» несет в себе онтологический с-мысл со-единения мира во всем многообразии его бытия через знание. раскрывает различные векторы обретения внутреннего единства с мирозданием: «Во-первых, это «со», т. е. что-то превосходящее мое эго и органично отсылающее к некому «мы», к общности, трансцендентной моей имманентной и замкнутой самости. Мало того, только благодаря этой живительной связи с «мы» я могу сформироваться, существовать и развиваться как сознательная личность… Однако «со» подразумевает не только горизонтальную общность и связанность с тем, что мне подобно, т. е. с другими «я» в рамках социального «мы»; но также связь с тем, что может быть и «выше», и «ниже» меня. Имеется в виду органическая связь с природным миром и его многообразными формами, а также связь с духовными началами, а, возможно, и деятельными «я», которые могут превосходить меня по уровню своей сознательной деятельности. Низшее заслуживает сострадания и помощи, поскольку я нахожусь или должен находиться с ним в покровительственном со-общении; высшее – наоборот, благоговения и служения, поскольку сообщает нечто, позволяющее мне лично совершенствоваться и восходить… Наконец, есть еще один, направленный вглубь, аспект этого краеугольного «со» - сопричастность собственному внутреннему миру, который не менее таинственен и непонятен, чем предстоящее нашему внешнему восприятию мировое сущее»[81]. Здесь речь идет о внутренней открытости человека всему тому, что есть в мироздании, в том числе и собственным глубинам души и духа, которая реализуется в знании и через знание.

При сотворчестве возникает синергия – принцип, глубоко усвоенный и укорененный в различных традиционных культурах, где «поддержание мира всем миром (сообществом, племенем) посредством целого комплекса многочисленных верований, обрядов, и ритуалов, составляющих корпус традиционной культуры, расценивается не как обязательное бремя, а как условие воплощения благополучной, счастливой жизни, равной для всех членов общества»[82].

Сегодня, в начале XXI века нам предстоит осознать и опытно обрести целостность и единение не только в контексте своей духовной родины и традиционной культуры, но в более широком – планетарном масштабе. Уже в прошлом столетии писал: «Геологический эволюционный процесс отвечает биологическому единству и равенству всех людей - Homo sapiens и его геологических предков Sinanthropus и др., потомство которых для белых, красных, желтых и черных рас - любым образом среди них всех - развивается безостановочно в бесчисленных поколениях. Это - закон природы. Все расы между собой скрещиваются и дают плодовитое потомство. В историческом состязании, например в войне такого масштаба, как нынешняя, в конце концов побеждает тот, кто этому закону следует. Нельзя безнаказанно идти против принципа единства всех людей как закона природы. Я употребляю здесь понятие «закон природы», как это теперь все больше входит в жизнь в области физико-химических наук, как точно установленное эмпирическое обобщение»[83].

Со-творчество «всем миром» - это и есть смысл исторического пути отпавшего от Бога человечества и обретение единого, цельного божественного Слова-Дела-Бытия, что самым глубинным образом выразил в «простых» для понимания словах : «Вначале, как известно, было Слово. Оно ещё не знало, что оно слово, и что оно – из букв. Хотя уже тогда было Делом. Потом пришли буквы, и возникла цивилизация. Она принесла свет, но связав Слово с буквой, отделила его от Дела. И тогда возникли дела, за которые Слово не могло ответить, и Слова, не имеющие отношения к Делу. И люди увидели, что Словом можно прикрыть зло, а что добру и правде слов совсем не надо, потому что они всегда были Делом. Вот тогда мы ощутили разлуку со Словом, и от бессилия людей обессилело Слово, распавшись на буквы. Но за века люди уже так привыкли к буквам, что сами сделались буквами, – только рассыпанными, без Слов. Теперь путь один: надо так собрать наши буквы, чтобы Слово, вернувшись к нам, стало общим Делом»[84].

9. МироТворчество как претворение добра и соучастие в совершенствовании жизни для Общего Блага. Добро в различных традиционных культурах отождествляется с Богом и представляет собой предельную цель творчества, к которой стремится человек и мир в целом. С точки зрения МироТворчества добро означает раскрытие духовного потенциала индивидуальности в процессе со-творчества и со-участия в со-вершенствовании (со - + -верх-, т. е. соборное движение вверх) жизни «всем миром» в единстве, целостности и многообразии его проявлений. Все, что способствует добру-цели, будет добром-средством; все, что мешает – злом. Основные характеристики добра-средства отражены в моральных нормах различных традиционных культур. , , выделяют в них два основных блока: «первый связан с глубоким осознанием и практической реализацией принципа единства мира – начиная с непричинения вреда и заканчивая деятельной и жертвенной любовью ко всем существам и миру в целом. Второй – с совершенствованием самого человека, что особенно ярко подчеркнуто в индийских духовных учениях и в христианстве»[85].

Добро-цель и добро-средство (как ступени к ее достижению, как целеустроение) в процессе МироТворчества неразрывно связаны, и если промежуточная цель-средство не есть благо, то она не ведет к Общему Благу, результат будет далек от предполагаемого. При единстве цели (абсолютности цели-добра) существует множество разных путей к ее достижению: для одного человека определенный шаг будет способствовать его эволюции и будет добром, а для другого тот же самый шаг может быть препятствием и, соответственно, злом. Путь и целеустроение человека оцениваются по универсальному критерию: приближает ли он к абсолютной вершине, ведет ли к духовному совершенствованию или удаляет от него. При этом опытное осознание (переживания-деятельности, преобразующей внутренний мир) зла в процессе своего жизнетворчества, в христианской традиции – покаяние, претворяет зло в добро. Как говорил Антоний Сурожский, «покаяние должно расцветать в радость и в подвиг. Без этого покаяние бесплодно»[86]. Каждый шаг претворения зла в добро в процессе МироТворчества может рассматриваться как духовное исцеление – возвращение своей божественной целостности со всем мирозданием, своего Высшего Я, опытное переживание которого смог облечь Вивекананда в удивительные по силе слова: «В Ком распростерто Бытие; Кто распростерт в Бытие, Кто есть Бытие; в Ком пребывает Душа Вселенной; Кто есть Дух Вселенной; Кто есть Дух в человеке. Он – Единый, Сияющий Он. Знать Его, распростертого во всех формах; знать Его, заключенного в Себе, знать Его как наше сокровенное, высшее «Я» в нераздельности Всеобъемлющего Бытия. Только это Знание единственно исключит из нашей жизни весь страх, положит конец нищете и страданиям и приведет к совершенной свободе. Во имя любви и прогресса, во имя просвещения и блага всех и каждого здесь возглашается, практикуется и реализуется Вселенская Истина – Единство всего Сущего»[87].