Музыкальное МироТворчество: развивающий потенциал традиционной музыки народов мира в контексте поликультурного образования (стр. 1 )

Музыкальное МироТворчество:

развивающий потенциал традиционной музыки народов мира

в контексте поликультурного образования

Содержание

Пролог

I. МироТворчество – способность человека как субъекта деятельности

II. Музыкальное МироТворчество в традиционной культуре народов мира

2.1. Аксиологические основы Музыкального МироТворчества в традиционной культуре

2.2. Модели Музыкального МироТворчества в традиционной культуре

2.3. Формообразующие универсалии Музыкального Миротворчества в традиционной культуре

2.4. Роль Музыкального МироТворчества в традиционной культуре

2.5. Музыкальные картины мира: единство в многообразии

III. Психолого-педагогические основы Музыкального МироТворчества в контексте поликультурного образования

3.1. Музыкальное МироТворчество как опыт вмещения и переживания другой этнокультуры

3.2. Музыкант в Музыкальном МироТворчестве. Игровая методика «Раскрытие в себе музыканта».

3.3. Со-бытийность, со-единение, со-настраивание, со-переживание, со-вмещение и со-зидание в Музыкальном МироТворчестве. Музыкальная игра «Совместное творение мира в звуках».

3.4. Курс «Музыкальное МироТворчество»: творческое освоение музыкальных традиций народов мира

Эпилог

Пролог

«Из всего, что существует в мире, из всех вещей сотворенных, музыкальный звук есть чистейшая и наиполнейшая манифестация времени… Невидимый, неосязаемый, но всепроникающий, он легко исчезает как объект, сливается с интимной внутренней жизнью каждого и продолжает жить в ней. И всякий раз, когда это происходит, музыкальный звук исцеляет, хотя бы на миг возвращая человеку внутреннюю цельность и восстанавливая его единство с миром по ту сторону различий и изменений»[1].

Генрих Орлов

Стремление постичь единство и многообразие вселенной, выявить законы природы и космоса, познать смыслы человеческой жизни – объединяет лучших ученых, мыслителей и творцов Культуры на всех этапах мировой истории. Их духовные поиски и научные открытия создают для потомков некую преемственную, непрерывную, незримую нить метаистории – становления и восхождения Человека к полному развитию своего духовного и личностного потенциала и, вместе с тем, к мировому Единству, соборности. «Когда работаешь над каким-нибудь научным вопросом, - пишет , - в уме мелькают облики лиц, раньше над этим думавших, чувствуешь, точно какая-то неведомая… цепь сильно связывает тебя с философом-греком, средневековым монахом, арабским врачом или с одним из великих ученых последних трех столетий. Над теми же вопросами они работали, думали, на каждом шагу видишь следы их работы, их мысли, и только дальше продолжаешь их, а твоя мысль сливается с их мыслью, и всё вместе является общей непрерывной работой к неясному, но всем понятному идеалу, куда мы все неуклонно сильно стремимся… Всюду, всюду… живешь в разных эпохах, в разных обстоятельствах, в разных странах, и такая тесная, такая глубокая является связь со всем человечеством, со всем земным шаром, а следовательно, и дальше, со всей вселенной…»[2].

Современный век глобализации и живых взаимосвязей между представителями разных народов и стран, век Интернета и информационных технологий создает новые условия. Уже в ХХ столетии, как отмечал , «человечество своей жизнью стало единым целым…»[3] и перешло в новое измерение эволюции – в ноосферу – сферу ведущей роли разума и замены стихийного развития общества сознательным процессом созидания мира. Со времени Второй мировой войны, ознаменовавшей коренной перелом в истории всей планеты и породившей самое крупное в истории международное движение за мир, равенство и братство людей на планете, прошло почти три четверти века. Сегодня, в начале нового тысячелетия, единое, взаимосвязанное и взаимообусловленное пространство земли реализуется самым непосредственным образом во всех областях жизни и человеческой деятельности. Вместе с тем ситуация «близости» и доступности всего земного шара человеку стала поводом для появления новых форм насилия – манипулирования человеческим сознанием, разрушения культурной и этнической идентичности, обесценивания народной памяти, традиций, ценностей и подчинения всех сфер жизни – от экономики, предпринимательства, политики, науки до образования, культуры и здравоохранения – интересам глобального мирового рынка. Эти противоречия современного этапа обуславливают необходимость поиска путей расширения индивидуального сознания до масштабов единой планеты, осмысления каждым из нас на индивидуальном опыте проблемы предназначения человека и его места в космической эволюции. В условиях ускорения исторического времени и глобального взаимодействия народов и стран человечеству сегодня предстоит осмыслить самого себя во всей целостности – в единстве и многообразии всех культур и путей восхождения к идеалу как незыблемого закона жизни.

В каких направлениях пойдет исследовательская мысль в эпоху развития ноосферы? Очевидным фактом на сегодняшний день является ложность вектора европейского антропоцентризма, ставшего источником глобального духовного, экологического и антропологического кризиса на планете. Проблемы и тупики современной науки, выделяемые разными учеными, ведут к необходимости пересмотра ее онтологических, гносеологических и ценностных оснований. , немецкий физик-теоретик, один из создателей квантовой механики, уже в 1958 г. писал: «Мы с самого начала вовлечены в диалог между природой и человеком, в котором наука играет только одну из ролей, и потому привычное разделение мира на субъект и объект, внутренний мир и внешний мир, тело и душу более неприемлемо и приводит нас к трудностям. Даже в науке объектом изучения является теперь не сама природа, а человеческое исследование природы… Наука более не противостоит природе как объективный наблюдатель, но видит в себе участника игры между человеком и природой. Научный метод анализа, истолкования и классификации осознал свою ограниченность в силу того факта, что своим вмешательством наука изменяет и переформирует изучаемый объект. Другими словами, метод и объект более не могут разделяться. Научное мировоззрение перестало быть научным в настоящем смысле этого слова»[4].

На смену господства европейской концепции человека и общества, ставшей причиной серьезной угрозы существованию жизни на планете, сегодня в условиях информационного взаимодействия приходит все великое многообразие этнических культур и мировоззрений, опирающихся на иные методы познания и исследования окружающего мира. в статье «Различие восточного и западного мышления» отмечал: «У Запада… развилась… болезнь: конфликт между наукой и религией. Материя – это всего лишь гипотеза. Когда мы говорим «материя», мы фактически создаем символ для чего-то неизвестного, которое можно было бы назвать «духом» или как-нибудь еще. Это может быть даже Бог...»[5].

, , в процессе анализа проблем и тупиков современной науки и выработки методологии науки в XXI в. подчеркивают: «Принципы метафизики всеединства проверены и отшлифованы тысячелетней интеллектуальной традицией и трансцендентным опытом многих гениев. И если вспомнить таких выдающихся русских мыслителей, как, например, , то становится ясно, что ни о каком противостоянии науки и метафизики говорить не приходится. То, что мы называем трансцендентным опытом…, лишь расширяет границы познания, дает реальный выход из познавательных тупиков...»[6].

Различные традиционные культуры исходят из принципа Абсолютного Первоначала (Единого, Бога, Парабрамана, Вакан Танка, Дао и т. д.), которое с «онтологической, гносеологической и аксиологической точек зрения является источником порядка, смысла и ключевых ценностей мирового бытия, а с антропологической точки зрения – предельной целью человеческих чаяний и познавательных стремлений»[7].

На Востоке теоретико-методологическую базу исследования составляет мистический опыт переживания истины, близкий по сути к опыту музыкальному, к музыке, которая «не рассказывает об этом мире, не описывает его, но сама есть этот мир»[8]. Примечательно, что в размышлениях о своем переживании научной истины ссылается тоже на некий иной опыт прямого созерцания сущности вселенной, опыт, близкий опыту музыкальному: «Я думаю, что бессловесно и бессознательно я в научной работе проникаю так глубоко, как не проникает философ…словесно или мысленно. Это как какой-нибудь музыкант – Бах или Бетховен, или Моцарт, или кто другой – проникал «до конца» бессловесно»[9]. Единый источник музыкального и научно-исследовательского опыта отмечал еще Платон, когда связывал происхождение слова «музыка» с глаголом mösthai, что в переводе с греческого означает «ощупывать», «исследовать»[10].

В этой связи нам представляется, что музыка, существовавшая до настоящего момента в науке исключительно как область исследования, сегодня – как ни странно это звучит – может заложить основы методологии познания и синтеза, соединяющей воедино науку и метафизику Запада и Востока. Живое восприятие и творческое освоение музыкальных традиций народов мира, взятых во всей совокупности их природных, исторических, мифологических, эмоционально-психологических, духовно-ценностных и культурологических компонентов – всего того, без чего данная культура реализоваться не может, дает живой опыт непосредственного проживания и созерцания законов универсального единства в многообразии.

I.  МироТворчество – способность человека как субъекта деятельности

«Бог почил от дел Своих в седьмой день. Шесть дней Он творил, шесть дней мы видим, как сначала из «ничто», а потом из хаоса жизни Он вызывает одну вещь за другой, одно существо за другим… Раскрывается жизнь от славы к славе, от красоты к красоте, от величия к величию; и когда все совершено, когда сотворен человек, образ Божий на земле, которому Бог поручает заботу о ней, Господь прекращает Свое творчество и почиет от дел Своих... Но что же дальше? Дальше эта наша земля поручена человеку... Седьмой день отдыха Божия является днем и часом творчества человека. И вот в этом дне мы живем»[11].

Творчество, способность творить – есть высшая природа и глубинная основа жизни человека, выделяющая его из всего многообразия биологического мира. В этом ракурсе вся история человеческая предстает как история его жизнетворчества, жизнесозидания, раскрывающая весь масштаб его деятельности в «порученном» ему мире. Внутренние озарения, поиски ответов на вопросы о высшем смысле жизни, о времени, о вечности, о красоте, о смерти и бессмертии воплощаются в великих произведениях искусства, в неповторимости, богатстве и многообразии различных проявлений этнических культур, мифологий, религий, ценностей.

Вместе с тем история показывает и обратную сторону человеческого творчества, имеющего разрушительные, жестокие последствия, ставящие на грань глобальной катастрофы не только жизнь отдельных этносов и природную среду их обитания, но мир в целом. Особенно остро проблема амбивалентности творчества встала в ХХ веке, ознаменовавшим радикальную смену общественно-исторического самовосприятия, которая нашла отражение в хаосе мировых войн, в крахе гуманизма, во всеобщем отчуждении и проблеме одиночества, в стремлении общества и индивида оторваться от своего прошлого, настоящего и будущего на основе абсолютизации разума, науки и техники. Забвение духовной вертикали бытия, отказ от традиционных ценностей, потеря чувства родства с окружающим миром привели к тому, что «сегодня, - как отмечает С. Кулкарни, - человеческая жестокость к другим биологическим видам на планете Земля может быть определена как бесконечный холокост. Парадокс заключается в том, что другие виды живых существ истребляются во имя «развития» человека. Ясно, что высшее создание природы стало худшим разрушителем других ее созданий»[12]. Саморазрушение в процессе творчества стало духовной болезнью разделенного человечества, оторванного в растущих городах и мегаполисах техногенно-потребительской цивилизации от живой почвы традиционной культуры, общинности, природы, Бога. Не случайно в художественной литературе второй половины ХХ в., начиная с выхода в свет романа-эпопеи «Сто лет одиночества» и эпопеи Ч. Айтматова со сходным названием «И дольше века длится день», как отмечает , «ни о каком герое… в отрыве от Мифа о Сотворении и Апокалипсисе писать стало невозможно»[13].

В этих условиях перед педагогикой XXI века встают новые задачи, заключающиеся не только в дальнейшем осмыслении проблемы психологии творчества и развития творческих способностей, разработанной достаточно глубоко в трудах многих отечественных исследователей (, , -Пашаева и др.), но, прежде всего, в определении и анализе проблемы творчества в ракурсе различения и распознавания его двух противоположных ипостасей – творчества миросозидающего и творчества мироразрушающего.

Творчество мироразрушающее в качестве корневой причины несет в себе признак потери у человека (в его «Я-концепции») чувства глубинного родства с окружающим миром, признак отчужденности и отделенности его от всего того, что составляет полноту и гармонию его бытия – от природы, от ближних (людей, общества, представителей других этносов и культур) и, наконец, прежде всего, от Бога, Абсолютного Первоначала (имеющего у разных народов различные наименования), являющегося источником порядка, смысла и ключевых ценностей бытия. Подобная форма разрушительной творческой активности присуща в наибольшей степени понятию «цивилизация» (в шпенглеровском смысле этого слова) – как воплощению конца, заката, паразитизма, обезличивания, унификации, потери традиций, костности, потребительства, прагматизма и расовости – получившем наиболее яркое воплощение в западной техногенно-потребительской модели развития общества[14].

Принципы и законы творчества миросозидающего во многом сохраняются в пространстве традиционных культур, где человек глубинно, психологически «вписан» в целостность, гармонию и единство мироздания во всех его проявлениях. Поддержание этой целостности и гармонии регламентируется всем комплексом обрядов, предписаний и запретов, выступает как незыблемая основа жизни, как условие выживания и благополучия людей.

Во второй половине ХХ века творческие представители различных традиционных культур от Северной Америки до Сибири и Океании породили яркую тенденцию времени – осмысление этнокультурной идентичности во всех сферах мирового искусства. Глубинный смысл этого мирового процесса можно выразить словами Иана Кэрью: «Покинув Агриколу и поскитавшись по свету, я понял, что под солнцем моя деревня – важная точка отсчета для уразумения того, что происходит на планете Земля. Чем больше я путешествовал, тем больше меня поражало, что Агрикола со всем, что скрывалось в ней за обманчивым фасадом нищеты, убожества и видимой безнадежности, являет собой микрокосм мироздания»[15]. Для разных этнокультурных миров путь народа стал осмысляться как путь преодоления мирового хаоса ХХ века, «исторической изоляции (одиночества), культурной гибели в условиях колонизации, к расцвету возрождения»[16]. Мотив обретения духовной родины становится средством предотвращения конца и средством восстановления глубинных жизненных взаимосвязей Человека для реализации его высшего призвания и творчества на земле – МироТворчества.

Какие смыслы духовного самостановления включает в себя эта способность?

1. МироТворчество как обретение и осознание себя, своих корней, своей духовной родины – микрокосма мироздания и ценностной точки отсчета жизненного пути.

2. МироТворчество как обретение духовной вертикали бытия (воссоединение с Богом), выступающей камертоном творческой деятельности.

3. МироТворчество как способность к саморазвитию деятельности (), к свободному порождению и воплощению собственных замыслов (-Пашаев), как способность жить «изнутри наружу» (А. Сурожский).

4. МироТворчество как способность видеть, слышать и «вмещать в себя» другие миры не как отражение себя, но как родственную в корне, уникальную индивидуальность на пути постижения высшей Истины.

5. МироТворчество как со-бытие, сопереживание, сонастраивание, гармонизация и единение в процессе взаимодействия с окружающим миром – людьми, природой, космосом, Богом.

6. МироТворчество как пробуждение в себе не просто творца, но творца-хозяина, несущего ответственность за мир собою сотворенный.

7. МироТворчество как способность творить бесчисленное множество жизненных миров в целостности и гармонии многомерно-полифонического бытия на пути духовного совершенствования.

8. МироТворчество как совместное творчество «всем миром» в единстве, целостности и многообразии его проявлений.

9. МироТворчество как претворение добра и соучастие в совершенствовании жизни для Общего Блага.

Остановимся подробнее на каждой из них.

1. МироТворчество как обретение и осознание себя, своих корней, своей духовной родины – микрокосма мироздания и ценностной точки отсчета жизненного пути. Актуальными направлениями педагогики рубежа ХХ-XXI веков становятся этнопедагогика, гуманистическая педагогика, педагогика мира, педагогика ненасилия, поликультурная педагогика, педагогика сотрудничества. Исследования и практические разработки [17], [18], [19], [20], [21], [22] и др. выявляют культуру мира как «образовательную парадигму третьего тысячелетия, как социально-педагогическую систему, обеспечивающую передачу социокультурных норм, общечеловеческих ценностей, идей гуманизма и миролюбия подрастающим поколениям, как способ подготовки и воспитания человека к успешному существованию в поликультурном пространстве»[23].

Вместе с тем проблема единения на основе общечеловеческих ценностей и общечеловеческой идентичности таит в себе истоки глубинных психологических конфликтов, связанных с проблемой космополитизма. Еще в начале XIX века Президент Российской академии наук отмечал: «Совершенно все в планетарном космосе и живой природе имеет свои корни, привязано к почве, к своему фундаменту, Первоначалу»[24]. «В человеческом естестве есть закон, действующий помимо воли и сознания. Все вырастающие со слабыми корнями, но усиленно просвещающие свои умы, неизбежно отрываются от земли насовсем. От народа и отечества отрываются, превращаясь в антинарод, в племя фарисеев и книжников»[25].

В основе здорового развития сознания к общечеловеческому единству и общности лежит закон естественного роста всего живого в природе: рост семени, посаженного в плодородную почву, всегда происходит одновременно в двух направлениях – вверх в укреплении и развитии стебля, листьев, ветвей; и вниз – в укреплении, развитии и углублении корней. Этот закон работает и в области этнопсихологии. Одной из коренных проблем возникновения межнациональных и межэтнических конфликтов и споров является тот самый «отрыв» человека от плодородной почвы своей этнокультуры или отсутствие глубинной психологической деятельности по постижению ее ценностей – не в качестве формального соблюдения и умственного обоснования предписаний и запретов собственной культуры, но как живого опыта души, опыта реализации этих ценностей в себе. С точки зрения психологии этот опыт внутреннего роста можно назвать проживанием или «успешным» переживанием, ведущем к постижению духовных основ своей этнокультуры как микрокосма мироздания и к изменению образа мира и себя в этом мире – переживанием, как определил его : «Переживание понимается нами как особая деятельность, особая работа по перестройке психологического мира, направленная на установление смыслового соответствия между сознанием и бытием, общей целью которой является повышение осмысленности жизни»[26].

Сегодня мы находимся на том этапе развития общества, на котором «успешность» переживания как внутренней деятельности человека, а точнее – «успешного» проживания психологического опыта в контексте собственной этнокультуры, становится глубинной психологической основой МироТворчества. Как говорил своим духовным чадам иеросхимонах Нектарий (в миру – хирург ): «Не философствование, не умствование, но искание Живой Истины»[27]. , размышляя о научном творчестве и постижении единых законов мироздания, также описывает этот опыт переживания как деятельности: «Истина, даже научная, логическая истина, не дается человеку как последовательный вывод из ряда научных умозаключений. Она приходит внелогическим путем. Истина не «думается», она переживается всем существом, всей душой…»[28].

Путь к МироТворчеству через обретение себя сквозь призму этнокультурной идентичности может вызвать обоснованные возражения: ведь в самом понятии этнической идентичности заложена идея дифференциации на своих и чужих. определяет идентичность как результат когнитивно-эмоционального процесса осознания себя представителем этноса, как определенную степень отождествления себя с ним и обособления от других этносов[29]: «На основе знаний о своей и чужих этнических группах фор­мируется комплекс представлений, образующих систему этно­дифференцирующих признаков…: язык, ценнос­ти и нормы, историческая память, религия, представления о родной земле, миф об общих предках, национальный харак­тер, народное и профессиональное искусство»[30]. С точки зрения МироТворчества это этнокультурное самоопределение, это различение себя от других в корне своем не несет идею отделенности, враждебности или отчужденности от мира и народов его населяющих, но выступает в качестве показателя здорового психологического иммунитета сохранения собственной индивидуальности, составляющей часть единого целого. В этой уникальности и неповторимости каждого проявления всего живого в природе и кроется основа гармонии мира как единства в многообразии. Как пишет в стихах «Это было» индейская поэтэсса Люси Тапахонсо:

А тут нет симметрии – здесь, где олени,

Ныне ложатся на ночь в утихших склонах.

И нет симметрии в дивном хаосе дальних звезд.

И нет симметрии в сказах, упрятанных в лонах склонов.

И нет симметрии здесь, где искрятся песни

От мерцающих звезд паденья[31].

Когда обретена Итака, своя духовная родина, тогда возможна настоящая Встреча с дальним «ближним», Человеком другой культуры. Примером одной таких Встреч может служить творческий диалог между ненецким поэтом Юрием Вэлла и индейским писателем Скоттом Момадэем. Приведем одно из стихотворений Юрия Вэллы, обращенные к «Брату»:

«И вот я здесь!

На тропе своей тебя ожидаю.

Всю жизнь мою брата ближе тебя не имел.

Во всю жизнь мою спутника лучше тебя не имел…

…И вот он я здесь!

На тропе твоей тебя ожидаю.

Думаешь ты, это я тот, кто оживит твою душу?

Воистину, это ты меня оживляешь![32]

, завершая свой труд «Возвращение на Итаку», формулирует главный смысл обретения в Духе и в сердце своем своей родины, своего высшего «Я»: «Итака составляет духовное измерение героя, его прошлое и его будущее. Именно здесь изменчивый, лукавый, хитроумный Одиссей становится самим собой. Итака определяет сущность Одиссея – больше, чем это ясно ему самому. Она выступает важнейшей ценностной точкой отсчета в миропонимании героя… Так же и для истинно творческой личности, сколь бы бикультурной или поликультурной она ни была, первичность автохтонности выступает как данность, духовный центр, нравственный императив, а не маргиналия или временная личина. Наоборот, поликультурная реальность и многовековое, часто конфликтное, взаимодействие культур и цивилизаций, открывая носителю традиций единственный путь к выживанию, уводя его, порой надолго, в Большой мир других ценностей, вечно возвращает сына своей культуры назад к его исходной духовной и реальной Итаке»[33].

2. МироТворчество как обретение духовной вертикали бытия (воссоединение с Богом), выступающей камертоном творческой деятельности. Важным шагом в преодолении мироразрушения в процессе творчества человека является раскрытие и обретение в духовном опыте своего высшего Я. «Оно не только существует, - отмечает -Пашаев, - хотя и в ином плане действительности, но и несравненно более реально, чем мое маленькое повседневное Я. В христианском учении о человеке – это неуничтожимый Образ Божий, который таится в человеке и тогда когда он этого не сознает и не сообразует с ним свою жизнь»[34]. Процесс духовного развития и воссоединения со своей высшей сущностью христианские подвижники определяют как «духовное художество», для понимания смысла которого чрезвычайно важно, что в метаистории после падения человека уже произошел момент, когда «Сам Бог входит в человеческую историю, когда Сын Божий делается Сыном человеческим, когда… среди людей есть один Человек, Который является Человеком в полном смысле этого слова, совершенным человеком»[35] и показывает нам возможности Человека. Что же нас отдаляет от МироТворчества в высшем смысле этого слова? Антоний Сурожский объясняет это следующим образом: «…пока человек не соединился неразлучно, навсегда, до самых глубин своих с Богом, он еще не в полном смысле человек, он только на пути своего очеловечения… Мы недостаточно это понимаем…, что мы призваны со Христом и подобно Христу преобразить мир»[36].

Сравнительное изучение музыкальных традиций разных народов выявляет ключевой метод в осуществлении этой связи – молитву как психологическую универсалию мировой культуры. Если мы исходим из понимания культуры как текста, состоящего из множества текстов (), то с точки зрения метафизики всеединства ее можно рассматривать как иерархию текстов (, , ), где низший уровень образовывают тексты, обеспечивающие коммуникацию между людьми, а высший уровень – тексты, направленные на установление связи с горним миром и определяющие духовную вертикаль человеческого бытия. Такие тексты носят название сакральных, «осевых» и часто имеют трансцендентное происхождение (Библия, Бхагавадгита, Дао дэ дзин и др.)[37]. Для данной культуры они являются формообразующими, несут в себе ценностные устремления и сокровенные чаяния представителей культурной общности. А для человека – служат камертоном МироТворчества, индивидуальной ценностной рефлексии и жизненного целеполагания.

Молитвы в традиционных культурах народов мира имеют сакральную природу, являются зачастую прямыми цитатами из осевых текстов или опираются на личный духовный опыт великих святых, праведников и подвижников. Смысл обретения духовной вертикали бытия через молитву раскрывает Св. Серафим Саровский: она «всегда в руках наших как орудие для стяжания благодати Духа»[38]. Дары Святаго Духа открываются в послании апостола Павла к Галатам: «Плод же Духа: любовь, радость, мир…» (Гал. 5:22). Это величайшие ценности жизни человека, без которых его творчество не может обрести миросозидающего начала.

С внешней стороны – со стороны формы, важной особенностью всех молитвенных текстов является их синергийность и музыкальный синкретизм ритмического, мелодического и вокального воплощения Слова. Сравнительная мифология выявляет музыку как дар божественный человеку для соединения со своей Высшей духовной природой, поэтому музыкальные особенности молитвенных текстов в разных традициях, как правило, выступают каноном, охраняющим форму, полученную через откровение, в неприкосновенности, что не исключает и других возможностей молитвенного обращения к Богу. , , отмечают: «Все это делает молитву особым не только культуро-, но и миросозидающим текстом, благотворно влияющим на психическое состояние и телесную жизнь человека, а также на окружающее пространство»[39].

С точки зрения МироТворчества как способности человека, особую важность представляет внутренняя, психологическая сторона молитвы, которую можно рассматривать как высший ментальный акт, целенаправленное мысленное устремление человека к Высшему миру. При этом ментальным актом выступает не всякая мысль, но сознательное устремление, связанное с чувством и волей, а точнее – с опытным переживанием Высшего. Именно это внутреннее качество молитвы лежит в основе сотворения многих великих художественных произведений мировой культуры.

В христианской антропологии непременным условием жизнетворчества человека является смирение, как деятельность с миром в душе, но не с миром вообще, а с миром Христовым. Схиигумен Савва связывает гордыню с оторванностью от Бога и от связи с Ним и говорит о том, что «сущность смирения – дать Богу жить в себе. Это значит – прислушиваться к голосу Божию и исполнять Его святую волю»[40]. Путь приобретения смирения открывается в подражании Христу, Человеку в высшем смысле, Который говорит: «Приидите… и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:28-29). Таким образом через обретение духовной вертикали бытия человек восстанавливает утраченное единство с Богом и через преображение своего маленького Я в высшее, божественное Я осуществляет преображение мира.

3. МироТворчество как способность к саморазвитию деятельности (), к свободному порождению и воплощению собственных замыслов (-Пашаев), как способность жить «изнутри наружу» (А. Сурожский). Широко распространенным в научной литературе является определение творчества как создания нового, что, на наш взгляд, не всегда является бесспорным и может выступать скорее как внешнее свидетельство творчества или его результат. Для раскрытия истоков МироТворчества обратимся к исследованию сущности творческого процесса, представленного в трудах и -Пашаева.

Если задаться вопросом, по каким внешним признакам можно определить творческого человека от нетворческого, то первое, что выявляется при самом поверхностном наблюдении – это некая «жизненность», свободное течение жизненной силы, свободное порождение и воплощение собственных замыслов, свободное само-выражение душевного движения в мыслях, словах, действиях в отличие от «омертвелости», жизни по образцам поведения, от реакции к реакции на побуждение извне. называет эту жизненность, эту способность к самовыражению «феноменом самодвижения деятельности», «способностью к развитию деятельности»[41]. С одной стороны, она выступает как сама глубинная природа человека, как отмечает -Пашаев, творчество – «это не какое-то особенное занятие особенных людей, это нормальное состояние нормального, здорового человека»[42]. С другой стороны, часто в силу различных причин эта способность перекрывается и наступает состояние внутреннего кризиса, ощущения «нежизни», бессмысленности, «существования» по чужим образцам.

Нарушение способности к творчеству во многом уходит корнями в детство, когда природная сила души, «внутренняя активность души» () не получает творческого самовыражения и блокируется с внешней стороны – различными запретами, установками, механическим прививанием жестких образцов «правильного» поведения для жизни в обществе, с внутренней – стрессами, внутренними конфликтами, непрощенными обидами, решениями «против себя», которые никуда не уходят в процессе взросления и обусловливают необходимость психологической работы по «высвобождению» своего творческого Я. О последствиях перекрывания творческой активности пишет -Пашаев: «Что же происходит, если эта сила не получает выхода в творчестве? Тогда то, что ребенок принес в мир, или задыхается и умирает, как травинка, которой оказалось не под силу проломить асфальт, или взрывается, как запаянный кипящий чайник; последствия такого неосмысленного взрыва бывают и абсурдны, и страшны... Ребенок, лишенный творчества, это либо потенциальный больной, либо потенциальный преступник. Или и то, и другое. То же относится к целым поколениям»[43].

Рано или поздно человек подходит к порогу «невозможности», на котором высвобождение своего живого, творческого Я становится необходимым условием для воплощения своей глубинной и высокой Мечты, обусловливающей смысл жизни. И тогда начинается сознательный путь духовного совершенствования, полный исканий, страданий и битв со злом, но не в пространстве окружающего мира, а в пространстве глубинного внутреннего само-бытия души. Психологию этого пути можно соотнести с судьбой мифологического героя, который отправляется в путешествие, чтобы обрести себя. Исследователь по сравнительной мифологии Дж. Кэмпбелл в своем завершающем труде приходит к выводу о психологической функции мифа, которая не просто – некий пережиток давнего прошлого, но отражение пути духовного совершенствования человека: «Суть мифа в следующем: вы должны вынести на солнечный свет то, за чем отправлялись в подземное царство, - неосознанный и неиспользуемый потенциал своей души. Подлинная цель всего путешествия героя – вернуть этот потенциал в мир, то есть себе, живущему в этом мире. Обретенное сокровище понимания вы должны принести назад и интегрировать в рациональную жизнь»[44]. Там, где герой полагает, будто отправляется вовне, он прибудет к центру собственного бытия. А там, где он ожидает остаться в одиночестве, он окажется в единстве со всем миром[45].

Таким образом, способность к творчеству не приходит извне, но является из глубин человеческой природы, которая призвана наиболее полно раскрыть, реализовать и воплотить в жизнь высший замысел творения. -Пашаев отмечает: «Именно творчество в разнообразных его формах («выполнение любого нравственного дела по-своему, сообразно своей духовной индивидуальности») помогает почувствовать себя собою, увидеть свой путь и предназначение, обрести смысл жизни. Творчество – вызывающая душевный подъем встреча с самим собой, с потерянным в детстве и забытым собой»[46]. Таким образом, без реализации потребности жить «изнутри наружу» (Антоний Сурожский), без высвобождения «внутренней активности души» () для порождения и воплощения своих замыслов (-Пашаев), без нестимулированного «саморазвития деятельности» () за пределами заданного, свободно от внешних причин и воздействий – МироТворчество реализоваться не может.

4. МироТворчество как способность видеть, слышать и «вмещать в себя» окружающий мир и другие миры не как отражение себя, но как родственную в корне, уникальную индивидуальность на пути постижения высшей Истины. Одним из ключевых понятий современной педагогики в ракурсе развития поликультурного образования стало понятие толерантности. определяет толерантность как «восприятие культурного, этнического и религиозного разнообразия как ценности»[47]. Гордон Олпорт в своей классической работе «Природа предубеждения» определяет толерантного человека как того, кто одинаково дружелюбно настроен ко всем людям без исключения: «Толерантность как черта характера означает уважительное отношение ее носителя к людям самим по себе. Такое уважение приложимо к самым разным стилям жизни. Некоторые люди несут заряд любви и доброй воли. Другие ценят групповые различия с эстетической точки зрения и находят их интересными и стимулирующими. У третьих толерантность оказывается составной частью политического либерализма и прогрессивной философии. Для четвертых важнее всего чувство справедливости. У остальных отношение к разным группам связано с понятием интернациональной дружбы… Короче говоря, толерантность как черта характера вплетена в позитивный взгляд на мир»[48]. С точки зрения практической психологии это понятие представляется уязвимым и довольно абстрактным, далеким от реального жизненного опыта. «Позитивный взгляд на мир», «уважение ко всем людям без исключения» относится скорее к установкам, которые могут формироваться через воспитательную работу, но при реальном жизненном столкновении с миром иной культуры (и не только иной, но и своей, – просто с человеком, имеющим свой, отличный от других, мир и жизненный опыт), они не срабатывают, так как еще не стали частью внутреннего опытного переживания и осмысления своего Я и своего внутреннего мира.