Музыкальное МироТворчество: развивающий потенциал традиционной музыки народов мира в контексте поликультурного образования (стр. 3 )

Когда человек обретает свое божественное Я, единство и целостность со всем мирозданием, то свое благо распространяется на все «свое» – все мироздание, и становится Благом Общим. Невозможно сознательно нести зло тому, что является частью себя самого – т. е. Таким образом становится понятным МироТворчество как претворение добра и соучастие в совершенствовании жизни ради Общего Блага: слово «претворять» состоит из «пре-» (образующего глаголы со значением полноты, высокой интенсивности действия) и «творять» («творить») – т. е. воплощать в процессе творчества и духовного восхождения, на деле, в жизни, в действительности, во всей полноте со-бытия Всеобщее Добро.

II. Музыкальное МироТворчество в традиционной культуре народов мира

2.1. Аксиологические основы Музыкального МироТворчества

в традиционной культуре

«Любая древовидная иерархия – это всего лишь ветвь некой большей иерархии; идея изоморфизма ведет в конечном счете к признанию единства и внутреннего подобия великого Древа Жизни – мира в целом... И то огромное целое, которое мы называем музыкой, по-своему изоморфно миру. Это подобие нельзя обнаружить ни в звучании музыки, ни в анализируемой партитуре. Оно выступает как конечный источник и само оправдание существования музыки в опыте ее восприятия человеком»[88].

Генрих Орлов

Постижение через музыкальный опыт единых законов мироздания, обретение своего Высшего, божественного «Я» в целостности и многообразии всего сущего, претворение добра ради Общего Блага, открытие новых граней и смыслов бытия – задачи тех, кто идет по пути Музыки. В самых глубинных пластах традиционной музыкальной культуры народов мира бережно передаются из поколения в поколение универсальные «коды» Древа Жизни, определяющие созидательную, гармонизирующую и преображающую роль музыки в жизни человека – Музыкальное МироТворчество. Музыкальное МироТворчество можно определить как развитие через музыку способности человека к со-переживанию, со-вмещению, со-творчеству и со-зиданию мира в единстве и многообразии его проявлений, как музыкальную деятельность, направленную на восстановление целостности Человека в единстве и гармонии с Богом, с ближним (человека с человеком), с природой, космосом.

Человек в традиционной культуре, самым глубинным образом «вписанный» и «включенный» в мироздание, не мыслит себя вне окружающего мира божественной природы, вселенной как целостного, единого организма, в котором жизненно важно поддерживать лад и гармонию. Основа этой гармонии лежит в сфере духовной, проявляется в сакральном отношении к природе, ко всей иерархии жизненных миров космоса этнокультуры и находит отражение в традиционной музыке, через которую народ непрерывно творит «сам себя».

Этнические музыкальные традиции, направленные на взаимодействие человека и мира, на продолжение жизни на земле и общее благополучие, хранят в себе «здоровые», природные, биологические, гармоничные ритмы и звуки, способные «пробудить» в человеке и «восстановить из забвения» его Подлинным Музыкальным МироТворчеством можно назвать те явления традиционной культуры, которые ведут к опытному глубинному переживанию всеединства и духовному узнаванию «дальнего» ближнего, что удивительно точно сумел выразить в стихах индейский поэт из пуэбло Кочити, Нэйтан Ромеро, обращаясь к сибирской сказительнице Марии Вагатовой. «Поющая»:

«…Сказки ее – что тонкая ткань,

И нам ясно теперь, отчего медведю

Взывают языком, полным любви.

Да и как может она быть сибирячкой,

Если одета, словно бабушка из пуэбло?

Ее речь, ее песни внятны нам как родные…»[89].

Благодаря многозначности слова «мир» в русском языке, мы выходим на несколько смыслов «Музыкального МироТворчества».

1. По целям действия: Музыкальное МироТворчество как творчество, направленное на достижение гармонии и единства с окружающим миром, на со-бытие. Слуху – одному из важных средств познания жизни, умению слышать мир в традиционной культуре предавалась особая роль. В музыкальных традициях разных народов было создано множество инструментов, имитирующих звуки животных (мексиканский свисток в форме головы ягуара; варган, в своих звуках имитирующий топот копыт коня), земноводных (вьетнамские деревянные жабы) и птиц (свистульки и флейты разных народов), различных явлений природы (индейское дерево дождя, испанский барабан ветра). В зависимости от материала изготовления музыкальные инструменты отражают в себе звучание различных стихий природы. Вот как об этом пишет : « Земля, ее звучание – это ударные инструменты, где тело о тело, шумы разные: барабан, трещотки, ксилофон…, кастаньеты… Вода – это сырое, живое в инструментах: кожи (животы) – барабаны, гайды, волынки-бурдюки; и жилы-струны... Это нутряные инструменты, и не даром все струнные предназначены для выражения внутренней жизни: скрипка за душу берет, за жилы струнами тянет; переливы гитар, арф – это слово переливы крови, внутренние потоки, их настрой… Воздух – духовые инструменты: та или иная плененная в трубу часть мирового воздушного океана... Но у духовых звук внешней души, космической – души природы, пространства, тогда как у струнных – звук внутренней души нашей: такт дыхания, биения сердца. Правда, в духовых происходит соединение этих душ: внутренней нашей – и внешней, космосовой… Огонь, как стихия, - представлен в медных металлических инструментах: их нельзя произвести без огня, плавки металла и их кования в раскаленном виде…»[90]. Через игру на музыкальных инструментах человек в традиционной культуре осуществляет связь с миром окружающей природы, каждый звук находит отклик в мироздании и поддерживает гармонию со-бытия, о чем поется в оджибвейских песнях :

«Истинно,

Небо яснеет,

Когда мой барабан волшебный

Мне отзовется.

Истинно,

Волны стихают,

Когда мой барабан волшебный

Мне отзовется»[91].

Наблюдения о различном звучании природного космоса и осознание ответственности за поддержание гармонии в мироздании с помощью музыки можно встретить у разных народов. К различному времени суток традиция создавала свою музыку, учитывая положение солнца и его влияние на пространство земли. В индийской культуре музыканты на протяжении веков воспитывались с сознанием соотнесенности той или иной раги со временем суток. Еще в «Сангитамакаранде» (ок. IX в.) Нарада выделял дневные (солнечные) и ночные (лунные) раги, предостерегая от пения и слушания мелодий в часы, не предназначенные для их исполнения. В случае нарушения этого соответствия музыкальная композиция могла нанести вред человеку и окружающей природе[92].

Нарушение гармонии между человеком и природой становилось причиной несчастий, болезней, неблагоприятных погодных условий, неудачной охоты. В архаических культурах с народными верованиями основная ответственность за восстановление нарушенной гармонии и выживания общины в сложных природных условиях ложилась на шамана. У эскимосов Аляски шаман ангаккуит обладал большой духовной силой и с помощью специальных песен-заклинаний обращался к Великому Духу за помощью, совершал магическое путешествие в другие миры для восстановления гармонии и равновесия между людьми и окружающим миром.

2. По способу творчества: Музыкальное МироТворчество как мирное действие, осуществляемое с помощью лада. В музыкальных традициях разных народов, где сохранилось сакральное отношение к слову и звуку, не существовало музыки зла, музыки агрессии или разрушения. Все жанры – от боевых, рабочих, любовных до священных песен и мелодий, имели единое зерно – это мысль о прекрасном. Мажуак, шаманка с острова Малый Диомид в Беринговом проливе, вспоминает, как слагались священные песни: «В былые дни каждую осень у нас устраивали большие празднества в честь души кита; их следовало всегда начинать новыми песнями… И пока мужи искали слов для этих гимнов, было в обычае гасить все лампы. Темь и тишина царили в доме празднества. Ничто не должно было тревожить, отвлекать. В глубоком молчании сидели они во тьме, размышляя, - все мужчины, старые и молодые, и даже юные из юных, если они обладали речью. Эту-то тишину мы называли «карртсилуни», что значит «ожидание, пока что-то взорвется и лопнет». Ибо наши праотцы верили, что в этой тишине рождаются песни, пока все стремятся думать только о прекрасных вещах…Вот как слагались священные песни»[93].

Мысль о прекрасном давала рождение музыкальным инструментам, песням, обрядам. Символом души монгольского народа является струнный инструмент морин-хур. Его гриф украшен резной головой коня, а в качестве струн в нем используется конский волос. С его происхождением связана следующая легенда.

…В давние-давние времена жил в монгольских степях бедный юноша. Ничего у него не было, кроме любимого волшебного коня. По соседству жил жадный хан, который решил забрать этого коня в свои табуны. Конь, пытаясь спастись от жестокого хана, уходя от погони, бросился в пропасть. Юноша нашел умирающего друга и заплакал. И тогда конь сказал ему: «Не плачь, возьми волосы из моей гривы, вырежи из дерева таким, как ты запомнил меня, и сделай инструмент морин-хур. Через его звуки я буду вечно говорить с тобой и твоими детьми». Юноша так и поступил. Так в мир пришел морин-хур – инструмент, поющий голосом любимого коня[94].

Примечательно, что морин-хур используется во всех обрядах, связанных с заботой кочевников о животных. Одним из таких обрядов у монголов является церемония-хус. Она проводится, когда верблюдица отказывается принимать и кормить только что родившегося верблюжонка. Распев обрядового слова «хус», обращенного к животному, под аккомпанемент морин-хуура пропевается много раз до тех пор, пока мать-верблюдица не заплачет от звуков этой песни. Слезы верблюдицы означают принятие своего малыша. Эта трогательная церемония запечатлена в документальном фильме «История плачущего верблюда»[95]. Забота о ближнем – малом и великом – в традиционной культуре является важной частью мировоззрения всех народов мира.

3. По исполнению и участию: МироТворчество как совместное действие, произведенное «всем миром» – вместе с миром. Всем миром исполнялась обрядовая музыка, песни календарного и жизненного циклов. Сольное пение или игра в традиционной культуре существовали не как зрелище, но как обряд, как действие, вписанное в жизненный уклад. Бытование музыкального фольклора в традиционной культуре всегда актуализировало единство времен, единство рода, семьи, деревни, народа, людей и мира природы, животных, космоса. Шаман или жрец в различных культурах, исполняя музыкальный обряд, связанный с жизнью, здоровьем и благополучием своего народа, представлял его и осуществлял через музыку связь с другими мирами.

В Музыкальном МироТворчестве в традиционной культуре отсутствовало понятие сцены, разделения на слушателей и исполнителей. В индийской классической традиции и по сей день смысловое содержание сцены отличается от западной культуры. В Индии сцена выступает как сакральное, священное пространство (почти как храм), где осуществляется молитва, обращенная к Господу. Музыканты ступают на сцену, как и в храм, босиком, прикладываясь к ее порогу, как к порогу храма. Поэтому даже при наличии сцены здесь нет разделения на слушателей и исполнителей – есть общая молитва в звучании музыки, которая объединяет всех участников действа.

Творчество сказителей в традиционной культуре также не является личным делом поэта-музыканта, но сакральным, общим действием, которое способствует благополучию и успеху в делах, исцеляет от болезней, приносит успех в охоте. В момент традиционного исполнения эпоса о Гэсэре в Бурятии предполагается незримое присутствие его героев, которые за полную и правильную передачу событий в сказании могут наградить улигершина (сказителя). Характерной чертой традиции бурят является живое участие коллектива в воспроизведении эпоса. Сам улигер поется соло, а хором исполняются тематически самостоятельные от содержания улигеров песни. В угталга – призывной песне, адресованной сказителю, выражается желание послушать улигер. В сэр даралга слушатели переживают за судьбу героя-богатыря и желают ему удачи. Эти песни исполняются, когда улигершин делает паузу, чтобы перевести дыхание, промочить горло, и выполняют роль связок-скреп между эпизодами. Согласно древнему поверью, эпосопение не должно было прерываться, чтобы действия героев были успешными. Удэшэлгэ поют по окончании улигера. Ее содержание обращено к героям эпоса, которые, незримо присутствовавшие во время воспевания их подвигов, должны возвратиться на небо[96].

4. По предмету творчества:  МироТворчество как созидание посредством музыки мира своей культуры (своей земли, дома, этноса) и культуры всечеловеческой. Специфику этнокультурных миров в процессе Музыкального МироТворчества формирует наличие так называемой «музыкальной матрицы» традиционной культуры, которая вбирает в себя звучание природного космоса, родины того или иного этноса, мифологическую картину мира народа, ее духовно-ценностное содержание, эмоционально-психологический способ постижения мира, национальный характер, исторический путь народа. Но за всем этим стоит еще нечто очень важное, и возможно, самое главное. Почему народы веками поют свои традиционные песни? Почему продолжают играть на музыкальных инструментах? Почему в условиях цивилизации таким значимым для них является возможность во что бы то ни стало сохранять и поддерживать свои традиции, язык, музыку?

Русскому человеку «петь надо затем, чтобы уже не мочь не петь. Затем, чтобы жить вечно и забывать все кроме любви к людям и земле. Петь надо, чтобы слышать свое сердце, чтобы возвращаться на родину»[97]. Латиноамериканцу танцевать и петь на карнавале – чтобы «ориентироваться на собственный идеальный образ, «подтягиваться» к утопическому образцу. Причем под «утопией» следует подразумевать воссоздание в празднике некой идеальной реальности или образца для возводимого людьми в этом реальном мире космоса»[98]. Ирландцам – в музыке и слове воссоздавать свой древний кельтский Элизиум:

«Там неведома горесть и неведом обман.
На земле родной, плодородной
Нет ни капли горечи, ни капли зла,
Все - сладкая музыка, нежащая слух.

Без скорби, без печали, без смерти,
Без болезней, без дряхлости -
Вот истинный знак Эмайн.
Не найти ей равного чуда...»[99]

Древние мифы гуарани повествуют о новом грядущем Творении – «Земли, где нет зла» (гуарани – Yvymarae´ÿ; исп. – la Tierra sin Mal). Где расположен этот Эдем гуарани, нет точного ответа: одни помещают его на западе за морем, другие – в центре земли, третьи говорят о том, что эта земля лежит «далеко за горами» на востоке. Образ «Земли, где нет зла» находит выражение в творчестве парагвайских поэтов и композиторов. В гуарании «Родина моей мечты» (Mi Patria Soñada, – А. Барбоса) этот миф гуарани перекликается с христианскими мотивами и формирует смысл национальной идеи, Парагвая будущего:

«Это рай без войны между братьями,

Богатый людьми, душой и сердцем здоровыми,

Богатый детьми веселыми и матерями счастливыми,

И Господом явленным, благословляющим»[100].

В традиционной музыке и слове с нею неотъемлемо связанном у каждого человека есть возможность найти себя, свое прошлое, настоящее и будущее. «В сердце больше нет обмана, когда в нем звучат песни» - говорит гэльская пословица. В глубине музыкальных традиций разных народов мы видим сотворение в музыке того идеального, Высшего образа мира, родины и себя в этом мире, который может быть временно забыт, но о котором помнит душа народа. В процессе изучения музыкальной культуры народов мира перед нами, жителями городской цивилизации сегодня встает вопрос: кто мы в этом Дне Седьмом, предназначенном для творчества человека. Будет ли в нашей жизни продолжена и воплощена в жизнь традиция Музыкального МироТворчества, проходящая через всю сакральную историю народов – всем миром, на благо мира, через искусство мира, к созданию мира с помощью музыки.

2.2. Модели Музыкального МироТворчества в традиционной культуре

Модель Мирового Древа

Если проанализировать иконологию героев и богов в различных традициях, одним из распространенных мотивов является изображение музыканта, играющего на инструменте и сидящего у Мирового Древа в центре мироздания. Подобная структура встречается в иконографиях Орфея, Вайнямейнена, Шивы, Кришны, Сарасвати, Бензайтен, Хатор. Сравнительный анализ мифов выявляет универсальную функцию музыканта: преображение и гармоничное упорядочивание мифологического пространства во время игры: на лире (Орфей), на кантеле (Вайнямейнен), на флейте (Кришна), на арфе (Дагда), на биве (Бензайтен). В Древнем Египте символом Древа Жизни являлась сикомора и почиталась как живое тело Хатор, богини неба, музыки, плодородия и любви. Хатор обитала в стволе сикоморы, стоящей на пути в иной мир, и питала умерших соком и плодами. Отведав их, душа человека получала силы идти дальше по пути к Вечности. Подобные изображения встречаются в «Папирусе Ну», в росписях гробниц Нового Царства.

отмечает, что сам процесс музицирования может пониматься как своеобразный аналог Мирового Древа: звучание голоса или музыкального инструмента охватывает основные зоны мира, объединяя и организуя их по вертикали и по горизонтали[101]. Одно из подробных описаний мифологии музицирования сохранилось в финском эпосе «Калевала», которому посвящено около 160 строк:

«Вековечный Вяйнямейнен

принялся играть чудесно

на певучем инструменте...

Стала искреннею радость,

стало истинным веселье,

стало музыкой бренчанье,

пенье - песнею прекрасной…»

На звуки музыки откликаются три мира вселенной. Средний мир – в лице белок, горностаев, лосей, рысей, медведя, волка, мудрого старца Тапиолы, хозяйки Метсолы, всего таежного народа, слуг и служанок, поднявшихся на высокий холм слушать Вяйно. Нижний мир символизирует водная стихия и ее обитатели: щуки, водяные псы, лососи, сиги, окушки, плотички, ряпушки, Ахто («вольных волн владыка»), уточки, хозяйка воды «травогрудая красотка». Верхний мир представлен небесными птицами, орлом, ястребом, утками, лебедями, птичками-щебетуньями, пташками, жаворонками, «девами чудных сфер воздушных», Кутар (хозяйка месяца) и Пяйвятар (хозяйка Солнца):

«Не было таких героев,

не нашлось мужей отважных,

ни мужей, ни жен в округе,

ни девиц, носящих косы,

кто б не обронил слезинки,

кто бы сердцем не растаял…»

Деление на верхний, нижний и средний миры обозначают вертикаль музыкального пространства, различные виды животных, птиц и мифологических существ – горизонталь. Подобные мотивы можно встретить в древнекитайской книге «Ле-Цзы», в древнеиндийской «Бгагавата-пуране», древнеирландском эпосе.

В Музыкальном МироТворчестве аспекты горизонтали и вертикали имеют и другие проявления. Горизонталь актуализирует себя во временном аспекте (длительность нот и их сочетаний, ритм); вертикаль – в звуковысотном (гамма). В древнекитайской литературе одним из распространенных мотивов является воздействие музыки на течение времени. Так, в «Ле-цзы» (V-IV вв. до н. э.) Вэнь из царства Чжэн мог игрой на цине менять времена года: «На дворе стояла весна, а он коснулся осенней ноты «шан» и вызвал полутон восьмой луны. Тут повеял прохладный ветерок, созрели злаки в полях и плоды на деревьях. Когда пришла осень, он коснулся весенней струны «цзяо», вызвав полутон второй луны, и вдруг подул теплый ветер, а травы и деревья расцвели. Летом он ударил по зимней струне «юй», вызвав полутон одиннадцатой луны, и вдруг» похолодало, повалил снег, а реки и озера оделись льдом. Когда пришла зима, он ударил по летней ноте «чжэн», вызвав полутон пятой луны, и солнце стало жарко палить с небес, так что лед вокруг тотчас растаял. Заканчивая мелодию, он коснулся ноты «гун» вместе с четырьмя остальными. И тут поднялся благоприятный ветер, поплыли счастливые облака, выпала сладкая роса и забили свежие ключи»[102].

В «Слове о полку Игореве» в описании вещего Бояна находим не только упоминание о трех мирах (нижний – волк; средний – белка; верхний – орел), которые он охватывает, совершая магическое превращение, но и о вертикали Древа, которая осваивается с помощью мысли: «Боянъ бо вещий, аще кому хотяше песнь творити, то растекашется мыслию по древу, серымъ вълкомъ по земли, шизым орломъ под облакы».

В традиционной культуре музыкальный инструмент сам выступает как символ и аналог Мирового Древа. В ирландском эпосе находим сюжет о том, как волшебная арфа Дагды была похищена фоморами. Когда Дагда увидел ее в подводном царстве, печально висевшую на стене, он запел:

«Приди, Даурдабла,

Приди, Койр Кетаркуйр,

Приди, весна, приди, зима,

Губы арф, волынок и дудок»[103].

И тогда арфа сошла со стены и поразила девятерых фоморов. В эпосе эта песня выступает как заклинание на «разблокировку» арфы и приведение ее в состояние магического действия. Арфа здесь призывается с помощью двух имен. В имени Даурдабла (Daurdabla) – «Дуб двух зеленей» – арфа называется священным деревом кельтов, из которого изготавливался музыкальный инструмент. Второе имя арфы Койр Кетаркуир (Coir-cethair-chuir) или «песнь (музыка, гармония) четырех углов» могло быть связано с огамическими символами, расположенными под четырьмя углами относительно центральной линии и служащими аппликатурой для игры на инструменте. Единство и сила вселенной в круговороте времен года вызывались через воззвание к Лету и Зиме, а также ко всему звучащему миру: арфа (стихия земли и воды), волынка (стихия воды и воздуха), дудка (стихия воздуха и земли).

У саяно-алтайских народов для наименования бубнов используется тюркский термин дюнгюр-тюнгюр-тююр, который в крайней своей форме тюр полностью созвучен с тюр в значении «посох», «священное дерево», «священные столбы»[104]. Курай как символ этнокультурной идентификации башкир, изображающийся на флаге и гербе народа, также являет в себе музыкальное воплощение Мирового Древа. Он изображается в виде семи соцветий, исходящих из единого стебля курая. Семь соцветий означают семь родов, который образовали башкирский народ, а также шежере и 7 поколений предков, которые должен знать каждый башкир в своей семье. Для изготовления инструмента срезают курай, отмеряя восемь кулаков, что перекликается с семи-ступенчатой гаммой-лествицей и восьмым тоном – октавой. Таким образом, символика курая объединяет в себе прошлое, настоящее и будущее.

В музыкальных обрядах народов мира встречаем различные варианты актуализации Мирового Древа – например, у тотонаков Мексики – обряд воладоров («летунов»), или Пляска Солнца у индейцев Великих Равнин. Обряд воладоров у тотонаков осуществляется пятью участниками в костюмах, имитирующих птичье оперение. Происхождение обряда относится к среднему доклассическому периоду и связано с культами плодородия и жертвоприношений. Во время великой засухи тотонаки обращаются к богу плодородия Шипе Тотеку с просьбой о ниспослании дождя. В лесу находят самое высокое и прямое дерево, возле которого проводят в посте и молитве всю ночь. На следующий день дерево срубается и устанавливается в деревне. На столбе устанавливается небольшая деревянная платформа, рама и ось, обеспечивающая вращение. К раме крепятся тросы, к которым привязываются за пояс четыре танцора, символизирующие четыре стороны света и четыре стихии (огонь, воду, воздух и землю). Пятый участник ритуала находится на вершине столба, в центре мироздания и играет на барабане и флейте. По его сигналу четверо воладорес переворачиваются вниз головой и совершают под музыку 13 оборотов вокруг столба, постепенно опускаясь вниз, что символизирует дождь. 13 оборотов, умноженные на 4 (танцора), дают число 52 – летний календарный цикл. Таким образом, в музыкальных обрядах Мирового Древа осуществляется связь миров и преобразование хаоса в космос.

Модель вращающегося колеса

Модель Вращающегося колеса представляет собой одну из универсалий, воспроизводящей устройство мира – в движении электронов вокруг ядра, планет вокруг солнца, звезд вокруг центров галактик. На санскрите круговращение получило название «Рита» («порядок вещей»), что как космический закон означает вращение Вселенной и существование всего сущего. Посредством Риты регулируется движение солнца, жизнь растений, животных, людей, макрокосмоса и микрокосмоса.

В музыкальных инструментах модель вращающегося колеса отражается в звукоизвлечении на тибетской поющей чаше, в игре на афро-кубинском чекере, австралийском балрорере, а также в устройстве молитвенной раковины – роге, встречающемся у различных народов. Сакральный смысл круговорота бытия и единства мироздания находим в особом способе игры на обрядовых духовых инструментах – циркулярном дыхании, которое используется при игре на бронзовых горнах Ирландии и Шотландии, на австралийском диджериду и др.

Во многих традициях есть круговые танцы и хороводы. Молитвенный танец дервишей в суфизме также в основе своей имеет круговое вращение, объединяющее мироздание, отражение ритма вселенной, приобщение к высшему творчеству: божественная благодать нисходит к танцору через поднятую руку, проходит через тело и дух и через опущенную руку соединяется с землей. Таким образом, модель Вращающегося круга в музыкальной культуре народов мира актуализирует круговорот и цикличность бытия, единство вселенной.

Модель дуальности мироздания

Модель Дуальности мироздания находим в музыкальной символике мифов. Одно из проявлений дуальности – в космическом танце созидания и разрушения Шивы. Играющий на двухмембранном барабане дхамару, он предстает в облике космического творца, в танце которого звучит ритм вселенной и осуществляется разрушение для последующего возрождения и обновления на более высоком плане бытия.

Сакральный смысл дуализма мужского и женского начал в мифологии связано с тайной андрогината. Расщепление единой человеческой сущности на две половины - мужскую и женскую – стало следствием падения человека, первоначально созданного андрогином. Платон в диалоге «Пир» упоминает миф об андрогинах-предках людей, которых из-за посягательства на власть богов Зевс решил разрезать пополам. В религиозной мифологии также есть упоминания о том, что первый человек был андрогином, и лишь потом был разделен на мужчину и женщину. Возвращение человека в свой первоначальный, высший, идеальный первообраз невозможно без восстановления разрушенной целостности. В Евангелии от Фомы Христос обещает наступление Царства Небесного, но лишь тогда, когда «когда из двух вы станете одним, и сделаете внутреннее внешним и внешнее внутренним, и верхнее как нижнее, и когда вы соедините мужское и женское в единое целое так, что мужское не будет мужским, а женское – женским». Только таким образом может быть реализована полнота проявленного Абсолюта.

В сакральном смысле рождение звука, а через него – вселенной, также происходит через соединения двух начал, мужского и женского. Об одном из толкований символики колокола пишет бельгийский кампанолог ЙоХаазен: «Солнце, можно сказать, - «мужского рода»…, руководящее небесное тело, без которого жизнь на нашей планете в ее сегодняшней форме была бы невозможна. Земля… «женского рода», поскольку открыта солнечной энергии, посредством которой «оплодотворяется» и дает новую жизнь… Это же взаимодействие обнаруживает себя и в сущности колокола. Язык – «мужского рода», он дает удар, колокол – «женского», он получает импульс, и во взаимодействии обоих рождается «ребенок» - звук»[105].

Соединение мужского и женского начала в игре на скрипке также является одной из широко распространенных трактовок символизма инструмента, например у : «Скрипка издает и пенье, и стон, и плач, и рыданье, и визг, и вой. Она изменчива как женщина, характерно, что скрипка и смычок различаются как носители женского и мужского начал: «И скрипки, тая и слабея, сдаются бешеным смычкам»; именно женские голоса зовутся «струнными», про смычок же сказано: «Ты злишься, мой смычок визгливый, врываясь в мировой оркестр отдельной песней торопливой»»[106]. Подобный символизм находим и у других скрипичных инструментов, например, осетинского фандыра, который состоит из чаши-резонатора, через которую на гриф проходят струны, и смычка. Чаша-резонатор, крытая кожей, являет собой женское начало, мужское начало воспроизводится в смычке. Извлечение звука трением соотносится в традиционной культуре с мифологемой со-творения мира, человека, природы, всего живого, которая закодирована в музыке[107].

Среди мембранофонов разных народов распространены парные барабаны с разным строем. В отличие от колокола и скрипки, каждый из барабанов могут звучать сами по себе. Но именно в их совместной игре и звучании рождается тот музыкальный код культуры, который воспроизводит их этническую картину мира. В Индии барабан с более высоким строем соотносится с женским началом, барабан с низким строем – с мужским, например, табла (деревянный даян – женское начало, латунный байан – мужское). В кубинских парных барабанах бонго наоборот: малый (высокий по звучанию) называют «macho» – «мачо», большой (низкий) – «hembra» - женщина, самка, матка. Подобное сочетание можно встретить и в духовых инструментах, например, в древнегреческом авлосе, а также в восточных двойных флейтах – сочетание мужского голоса (бурдона) и женского (мелодического).

Дуализм жизни и смерти в музыкальной культуре находит проявление в образе птиц как посредников между мирами, символа души, вечного начала, соединяющего земное бытие и жизнь после смерти в единую ткань мироздания. Имитация пения птиц нашла отражение как в игре и оформлении музыкальных инструментов (духовых и струнных), так и в семантике самого слова «музыка». В культуре гуарани Ñe´é означает «слово/ душа» и «пение птиц»; гэльское слово «ceòl» («музыка») в своем звучание имитирует пение птиц – посланников разных миров. Каждая птица имеет свою специализацию: образ лебедя (изображенного на ситаре, тампуре) в индийской культуре ассоциируется с Верхним миром; образ совы (отраженный в глиняных свистках погребальных комплексов) в культуре сапотеков помогает осуществлять связь с миром предков[108]. Таким образом, модель Дуальности мироздания актуализирует в себе единство и взаимодействие жизни и смерти, мужского и женского, разрушения и созидания – в процессе космической эволюции.роявление в музыкальной культуре народов мира в образе птицьтуры, который воспроизводит их картину мира. ого (мело

2.3. Формообразующие универсалии Музыкального Миротворчества в традиционной культуре

выделяет два способа создания звуковых миров: интонацию (процесс переживаемого движения, преодоления пути от звука к звуку, связанный с индивидуальной экспрессией музыканта) и контонацию (созерцание, «сослушивание», медитация и осознание объективно существующего в окружающем мире конгломерата звуков, со-звучания, соразмерности тонов и их сочетаний)[109]. С точки зрения Музыкального МироТворчества интонация отражает путь мифологического героя-музыканта, через нее он творит себя, свой мир и свое будущее. Контонация являет музыку как высший дар человеку от мира природы и дает герою ценностный критерий – все природные, биологические ритмы и звуки, направленные на продолжение жизни. Сегодня в условиях цивилизации мы встречаем явления, интересные по форме, но упускающие интонационную или контонационную сторону созидания музыкальных миров. Анализ традиционной музыки и мифологии показывает, что для поддержания гармонии в жизни и в природе важны оба начала. Интонация без контонации являет собой невежество (неведение мира, в котором живешь): без осознания себя частью космоса человек выпадает из его гармонии. Контонация без интонации не дает того индивидуального опыта, знания, творчества, помогающих душе двигаться вперед. Взаимосвязь интонации и контонации в традиционной музыке создает Музыкальное МироТворчество – непрерывное со-творение целостности мира, единого для человека и природы, в отношениях взаимодействия, взаимослушания и взаимопостижения.

2.4. Роль Музыкального МироТворчества в традиционной культуре

Роль Музыкального МироТворчества в традиционной культуре раскрывается в созидании мира и гармонии; в превращении хаоса в космос; впутешествии по мирам и их объединении; в коммуникации (между людьми, миром природы, различными мирами) и связи с Высшим миром (молитва); в целительстве. Проблемные аспекты изучения МироТворчества в музыке связаны с жизнью дня сегодняшнего. в одном из писем отмечает: «Дело не в том, что дала наука, важно то, что дает она не туманный желательный идеал, а указывает ясно причины, почему de facto нет того идеала, какой должен был бы быть de jure; на чем зиждутся противодействующие причины, какова их сила или их слабость; она дает уверенность, что недаром пройдет жизнь и что при продолжительном, определенном образе действий победа обеспечена»[110]. Перед нами встает вопрос: если наша жизнь наполнена звуками музыки, имеющей глубинные связи с природой, космосом, божественным миром, и силами, способными преображать мир, то почему он до сих пор не преобразился? Можно ли назвать в полном, высшем смысле Музыкой, то, что зачастую мы встречаем в современной жизни? Когда заканчивается музыка созидания и начинается музыка пустой формы или музыка разрушения? Возможно тогда, когда при переходе от традиционной культуры к цивилизации теряется сакральный смысл исследуемых формул, их живое, творческое воплощение, и заменяется мертвыми формулами, другими целями и формами, присущими человеку в цивилизации. Когда мы не восходим по ступеням духа, которые являются основой становления Музыканта. Исследование музыки с точки зрения ее аксиологии и фундаментальных основ человеческого бытия на основе индивидуального опыта в творческом созидании и восприятии мира, поможет нам в будущем вернуться к тому музыкальному Звуку-Слову-Делу, которое творит и преображает мир, воссоздает потерянную целостность и единство Человека и Вселенной.

2.5. Музыкальные картины мира: единство в многообразии

Наша планета богата великим множеством ландшафтов, природных и климатических условий, в которых непрерывно на протяжении истории всеми народами осуществляется творческое постижение законов вселенной. Г. Гачев в процессе исследования национальных образов мира приходит к выводу: «Природа, в которой живет Народ, есть не просто вещество, «территория» ему, а некий завет, некий смысл, скрижали завета, которые нужно народу рассчитать и понять. Понимает он в процессе всей своей истории»[111]. Современные возможности науки, прежде всего компаративистики, открывают нам не просто различие и своеобразие этих «скрижалей завета» у разных народов, но их глубинную взаимосвязь, переживание и осмысление которой может стать важным фундаментом для дальнейшего движения объединенного человечества по пути эволюции.

О. Шпенглер в поисках смыслов и путей постижения истории человечества как истории локальных цивилизаций пишет: «Одной душе переживание мира слышится в ля-бемоль мажоре, другой – в фа миноре; одна воспринимает его эвклидовски, другая контрапунктировано, третья магически»[112]. Что означают эти музыкальные сравнения? Являются они лишь метафорами, или несут в себе некий глубинный смысл? Если на современном этапе эволюции человечеству предстоит осмыслить самого себя в целостности, единстве и многообразии, то по каким путям может идти этот процесс единения? Для поиска ответа на эти вопросы обратимся к исследованию культурообразующих основ традиционной музыки народов планеты – североамериканских индейцев, кубинцев, шотландских гэлов, индийцев и русских.