. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: (стр. 4 )

На Германию приходилось в 1940г. 52,2% советского экспорта, в том числе 49,9% всего советского экспорта фосфатов, 77,7% — асбеста, 62,4% — хромовой руды, 40,7% — марганцевой руды, 75,2% — нефти, 79,6% — хлопка-сырца и 77,2% — зерна{865}. Хотя германская торговля с СССР также возросла почти в 10 раз, доля советского импорта составляла в 1940г. всего 7,6%, а в первой половине 1941 г. — 6,3% общего германского импорта{866}. Поэтому мнение К. Хильдебранда, что "главным образом русские военные (? — М. М.) поставки в Третий рейх помогли преодолеть внешнюю зависимость Германии от сырья и продовольствия"{867}, не соответствует действительности. Гораздо большее значение [287] для Германии имел транзит товаров через советскую территорию на Ближний и Дальний Восток. Так, в апреле-декабре 1940 г. через СССР прошло 59% германского импорта и 49% экспорта, а в первой половине 1941 г. соответственно 72% и 64%{868}.

Основной проблемой в историографии считается вопрос о том, кому были более выгодны советско-германские экономические связи. В литературе приводятся разные данные на этот счет (см. таблицу 21), а выводы исследователей колеблются в диапазоне от утверждения, что СССР вложил в экономику Германии более 200 млн марок, до вывода о том, что СССР оказался должен более 100 млн марок. Как бы то ни было, следует учитывать, что в отличие от сырьевых поставок в Германию, которые довольно быстро расходовались, СССР получал технику, оборудование и технологии, то есть товары длительного пользования, которые использовались все годы войны 1941—1945 гг. Поэтому трудно не согласиться с утверждением , что более выгодными экономические связи оказались "тому, кто одержал победу в войне"{869}.

Таблица 21. Размеры взаимных поставок (в млн марок){870}

	"Год кризиса"
Поставки до 22.06.41 г.	из СССР	637,9	741,5	597,9
	из Германии	409,1	507,3	437,1
Разница	228,8	234,2	160,8
Долг СССР по кредиту 1935 г.	—	150,0	151,2
Остаток	—	84,2	9,6
Долг СССР на 22.06.41 г.	—	—	110,0

Еще одной популярной в историографии темой стали утверждения, что весной 1941 г., вопреки свертыванию германских поставок, СССР аккуратно выполнял свои торговые обязательства. Швендеманн, изучивший германскую экономическую статистику, показал, что в это время обе стороны исправно выполняли программу поставок, поскольку "Гитлер и руководство вермахта решились поддерживать видимость нормы в торговых отношениях перед началом военных операций, чтобы замаскировать подготовку к войне и обеспечить как можно дольше поставки советского сырья"{871}. Более того, в марте-июне 1941 г. обе стороны активизировали свои поставки, и на 2 квартал 1941 г. пришлось 63,1% советских и 68,5% германских поставок первого полугодия{872}. По этому вопросу в историографии сложилось устойчивое мнение, что с германской стороны речь шла о дезинформации СССР в преддверии нападения, а с советской — об экономическом "умиротворении" Германии{873}. Однако известные ныне данные показывают, что в действительности речь шла о взаимной дезинформации сторон.

{858}Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Stuttgart. 1979. Bd. l. S.358; Schvendemann H. Die wirtschaftliche Zusammenarbeit zwischen dem Deutschen Reich und der Sowjetunion von 1939 bis 1941. Berlin. 1993. S.367—368,

{859}Внешняя торговля СССР. 1918—1940 гг. С.368—420, 558—562.

{860}Год кризиса. Т.2. С.404; ADAP. Bd.8. S.601.

{861}ДВП. Т.23. Кн.1. С.219; ADAP. Bd.9. S.123—124, 185; Челышев . соч. С.265.

{862}Год кризиса. Т.2. С.404.

{863}Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Stuttgart. 1983. Bd.4. S. I 02.

{864}Perrey H.-J. Der Russlandausschuss der Deutschen Wirtschaft. Munchen. 1985. S.310.

{865}Внешняя торговля СССР. 1918—1940гг. С.-189—203, 533—536.

{866}Schwendemann H. Op, cit. S.367—368.

{867}Hildebrand K. Deutsche Aussenpolitik 1933—1945. Stuttgart. 1980. S.95.

{868}Schwendemann H. Op. cit. S.381.

{869}Сиполс . соч. С. 340.

{870}Год кризиса. Т.2. С.404—405; Шевяков -германские экономические отношения в 1939—1941 годах//Вопросы истории. 1991. № 4—5. С.169; Сиполс . соч. С.339.

{871}Schwendemann H. Op. cit. S.361.

{872}Schwendemann H. Op. cit. S.323.

{873}Севастьянов . соч. С.167; -Д. Экономические приготовления Германии к операции "Барбаросса//Война и политика, 1939—1941. С.347—348; фон. Обостряющиеся парадоксы: Гитлер, Сталин и германо-советские экономические связи 1939—1941//Там же. С.380.

Еще одна «байка»

10 мая события приняли неожиданный оборот— заместитель Гитлера по национал-социалистической партии Р. Гесс вылетел в Англию. 12 мая в ходе беседы с Деканозовым Шуленбург, видимо, без всякой задней мысли сказал, что "недалеко то время, когда они (воюющие стороны) должны прийти к соглашению и тогда прекратятся бедствия и разрушения, причиняемые" войной в Европе{886}. То, что вечером того же дня стало известно о полете Гесса в Англию, видимо, усилило опасения советского руководства относительно возможного англо-германского сговора. Как вспоминал много позднее Молотов, "когда мы со Сталиным прочитали об этом, то прямо ошалели! Это же надо! Не только сам сел за управление самолетом, но и выбросился с парашютом, когда кончился бензин. Его задержали близ имения какого-то герцога... и Гесс назвал себя чужим именем. Чем не подвиг разведчика?! Сталин спросил у меня, кто бы из наших членов Политбюро мог решиться на такое? Я порекомендовал Маленкова, поскольку он шефствовал от ЦК над авиацией. Смеху было! Сталин предложил сбросить Маленкова на парашюте к Гитлеру, пусть, мол, усовестит его не нападать на СССР! А тут как раз и Маленков зашел в кабинет. Мы так хохотали, будто умом тронулись..."{887}

{887} Нечто о сталинизме//О них ходили легенды. М.,1994. С.424— 425.

Вдруг как нечто очевидное…

Но смех смехом, а ситуация становилась все более запутанной; для того чтобы разобраться в ней, требовалось время. Вероятно, именно в эти критические дни в Кремле было решено отложить советское нападение на Германию, запланированное на 12 июня 1941 г. Вместе с тем полностью прекратить военные приготовления было, скорее всего, невозможно, не ломая полностью все расчеты и планы. Поэтому начавшееся 13—22 мая сосредоточение советских войск на западной границе было замедлено и проходило при сохранении мирного графика работы железных дорог. В то же время были отданы приказы, запрещавшие передвижения войск в западных приграничных округах и активизировавшие инженерную подготовку ТВД. 17 мая в СССР был введен запрет на поездки по стране и особенно в западные районы зарубежных дипломатов и журналистов. Тем самым советское руководство пыталось скрыть масштаб ведущихся военных приготовлений, но не отрицало факт наличия крупной военной группировки на западе, что объяснялось неясностью германских намерений{888}.

выше смотрел текст бегло, но ничего подводящего к этому выводу не заметил

… Видимо, у советского руководства сложилось мнение, что летом 1941 г. СССР имеет шанс вступить в войну с Германией, пока еще продолжается англо-германская война и значительная часть вермахта скована в Восточном Средиземноморье и в Западной Европе. 24 мая в Кремле состоялось совещание советского военно-политического руководства, на котором, скорее всего, был установлен новый срок завершения советских военных приготовлений к нападению на Германию{891}.

{891}Горькое ли Сталин превентивный удар против Гитлера в 1941 году//Новая и новейшая история. 1993. № 3. С.36.

шаткая почва – ссылка на статью

Начинается запутывание вопроса

10 июня Москва уведомила Лондон о том, что никаких переговоров с Берлином не ведется, а Англия обещала СССР помощь против Германии. 12 июня английская разведка сделала вывод о подготовке германского военного нажима на СССР, и комитет начальников штабов Англии решил предпринять меры, которые бы позволили без промедления нанести из Мосула удары по нефтеочистительным заводам Баку. Создав угрозу кавказской нефти, Англия рассчитывала оказать давление на СССР, чтобы он не уступил возможным немецким требованиям. Комментируя приезд английского посла в Москве в Лондон, английская пресса распространяла слухи о возможном союзе с СССР. 13 июня Иден заявил советскому послу, что если вскоре начнется война между СССР и Германией, то Англия готова оказать полное содействие СССР [292] своей авиацией на Ближнем Востоке, послать в Москву военную миссию и развивать экономическое сотрудничество{894}. Таким образом, вплоть до 22 июня Англия не была уверена в том, что советско-германская война все-таки начнется, и всеми силами стремилась к тому, чтобы СССР не поддался германским угрозам, а занял твердую позицию, что стимулировало бы напряженность в Восточной Европе и облегчило бы положение Англии.

Попробуй пойми: 1) бомбить русских, 2) не дать им вступить в союз с Германией, 3) помогать в войне с Германией…

Зачем так все усложнять? Чтобы протащить спорную версию! Автор тянет свою версию путем догадок

13 июня Шуленбургу было вручено заявление ТАСС, переданное в 18.00 по радио и опубликованное 14 июня в прессе, которое опровергало слухи о "близости войны между Германией и СССР"{895}. Этот документ традиционно рассматривается в историографии как приглашение Германии на переговоры{896}. полагает, что это было то самое обращение советского руководства к Германии, которое предлагал Шуленбург Деканозову в начале мая{897}. Во всяком случае в нем содержалось опровержение слухов о близкой советско-германской войне по инициативе Германии или СССР, о ведущихся советско-германских переговорах, и одновременно решалась задача маскировки советских военных приготовлений, которые 12—15 июня вступил:; в заключительную стадию. Все более явное стремление Москвы инициировать переговоры с Берлином зачастую рассматривается в историографии как свидетельство "о полном отрыве советского руководства от реальной действительности"{898}. Но если посмотреть на эти его действия с другой стороны, то они окажутся полностью логичными и обоснованными. Готовясь к нападению на Германию, советское руководство не могло не задумываться над пропагандистским обоснованием этого своего шага. Почему бы не предположить, что советско-германские переговоры были нужны Москве не для их успешного завершения или затягивания, а во-первых, для маскировки последних военных приготовлений и, во-вторых, для их последующего срыва, что дало бы Москве хороший предлог для начала военных действий. Подобное предположение подкрепляется схожими действиями СССР в отношении своих западных соседей в гг.

Но в Берлине были озабочены тем, чтобы "не дать Сталину возможности с помощью какого-либо любезного жеста спутать нам в последний момент все карты"{899}, поэтому Германия не отреагировала на это заявление. 14 июня в Берлине состоялось последнее большое совещание у Гитлера перед походом на Восток, в ходе которого военные доложили, что все намеченные мероприятия будут завершены к вечеру 21 июня, и было уточнено время начала наступления. 17 июня приказ о нападении был разослан в войска{900}. Со своей стороны советское руководство продолжало попытки втянуть Германию в переговоры. 18 июня в Берлин было передано предложение о новом визите Молотова, 21 июня советская сторона по дипломатическим каналам старалась выяснить причины "недовольства Германии"{901}. Но все было [293] напрасно — Берлин упорно молчал, а в 3.15 утра 22 июня Германия внезапно напала на Советский Союз.

ссылается на русских, наверное, «ревизионистов»

Завершение – чистая схема

Взаимоотношения СССР с великими державами Европы в 1939—1941 гг. напоминают классический треугольник, каждая из вершин которого (Лондон, Берлин и Москва) стремилась к использованию в своих целях противоречий соперников. В начале Второй мировой войны советскому руководству удалось использовать экспансионистские устремления Германии для ослабления позиций Англии и Франции в Европе, что рассматривалось в Кремле как важная предпосылка для советской экспансии. Изучение событий 1939—1941 гг. показывает, что речь шла не о "сговоре" СССР с Германией и не о "близорукой" политике Кремля. Как справедливо отметил , "не Советский Союз "использовался" Германией, как изображает дело большинство буржуазных (а теперь и отечественных— М. М.) историков, а наоборот, имело место мастерское использование советской дипломатией империалистических противоречий в большом историческом масштабе"{902}. Кроме того, тяготы войны создавали в оккупированной Европе устойчивые антигерманские настроения, что открывало новые возможности для расширения деятельности компартий и усиления советского влияния. За свою довольно ограниченную поддержку Германии, не переходившую границ благожелательного нейтралитета, Москва добилась признания Берлином советской сферы влияния в Восточной Европе.

Улучшение отношений с Германией привело к ухудшению англо-советских и франко-советских отношений, которые особенно обострились на рубеже 1939—1940 гг., когда Англия и Франция готовились начать войну с СССР. Однако германские операции в Скандинавии и Западной Европе устранили всякую угрозу СССР со стороны Англии и Франции. Однако изменение соотношения сил в англо-германо-советском "треугольнике" по мере роста военных успехов Германии вело к изменению советской позиции. Уже весной 1940г. были внесены существенные коррективы в коминтерновскую пропаганду. Москва все более активно отстаивала свои интересы в Восточной Европе и на Балканах, советское военное командование завершало разработку плана войны с Германией. Английское руководство, хотя и опиралось на растущую экономическую поддержку США, понимало, что выиграть войну с Германией без активного участия в ней СССР невозможно и поэтому вплоть до 22 июня 1941 г. стремилось любыми средствами ухудшить советско-германские отношения, чтобы отвлечь германские войска на Восток. Со своей стороны, германское руководство, освободившись от сухопутного фронта в Европе, но не сумев вывести Англию из войны, было заинтересовано в том, чтобы не допустить объединения Лондона и Москвы, устранить потенциальную угрозу с Востока и овладеть сырьевой базой СССР для дальнейшего ведения войны. [294]

Так же как и война между Англией и Германией, война между Германией и СССР была порождена борьбой за господство в Европе, ускорили же ее столкновения советских и германских интересов по конкретным политическим вопросам. Если в 1939 г. Берлин и Москва смогли согласовать свои территориальные устремления и к осени 1940 г. в основном осуществить эти договоренности, то с конца 1940г. экспансионистские устремления Германии и Советского Союза пришли в столкновение, и урегулировать их на основе компромисса не удалось. Советско-германские переговоры в ноябре 1940г. продемонстрировали, что наиболее остро интересы обеих стран сталкивались на Балканах, в Финляндии и на Ближнем Востоке. Германия, победив Францию, считала себя гегемоном Европы и не собиралась идти на уступки. Со своей стороны СССР, легко присоединив новые территории, считал Финляндию, Балканы и черноморские проливы теми регионами, где он имеет преимущественные интересы, и тоже не уступал. Компромисс был затруднен тем, что стороны уже не нуждались в нем, рассчитывая достичь своих целей военными средствами. С ноября 1940 г. советско-германские отношения вступили в новую фазу — фазу непосредственной подготовки к войне. Весной 1941 г. обе стороны стремились создать наиболее выгодные условия для ведения войны и обеспечить проведение последних военных приготовлений в тайне от противника, чтобы нанести внезапный удар и захватить стратегическую инициативу с самого начала войны. [295]

Советская разведка и проблема внезапного нападения

Деятельность разведывательных органов СССР всегда была окружена завесой секретности, и их история тоже остается тайной. Накануне войны, как утверждает отечественная историография, несмотря на ослабление репрессиями, советская разведка располагала многими ценными сведениями о намерениях Германии и о подготовке нападения на СССР. Однако не верил этой информации, поскольку верил Гитлеру и в силу договора о ненападении, стремился оттянуть войну, которой боялся, не давая Германии повода для нападения. В результате советское руководство не смогло правильно определить сроки возможного нападения, что и привело к трагедии 1941 г.{903} Исследователи дружно осуждают Сталина, пренебрегшего важной развединформацией, однако только поставил вопрос, почему же Сталин ошибался, если ему все это было известно{904}. Ответ на него, как правило, давался, исходя из политической конъюнктуры. Для "хрущевского" периода характерно возложение вины за это на Сталина, а для "брежневского" — на наличие противоречивых разведданных, которые дезориентировали Сталина. До сих пор доступные исследования, как правило, посвящены судьбам отдельных разведчиков или эпизодам разведывательной работы. Любые общие вопросы истории советской разведки все еще остаются в тени.

Публикации разведданных

Правда, анализ документальных публикаций последних лет{909} свидетельствует об их определенной тенденциозности. Как правило, подбираются те документы, которые содержат сведения, подтвержденные последующими событиями и послевоенными исследованиями. Опубликованные разведдонесения служат иллюстрацией тезиса о том, что разведка честно делала свое дело. Эти материалы в свое время появились для подтверждения версии о вине Сталина, не реагировавшего на тревожные донесения, и до сих пор используются для этой цели. Однако в момент получения этих данных все было не столь однозначно. Трудно не согласиться с , который пишет, что "руководство страны не смогло правильно оценить полученную по разведывательным каналам информацию, но надо сначала разобраться с вопросом, что представляла собою эта информация"{910}. В историографии отсутствуют исследования самих разведданных с точки зрения их достоверности и объективности, а выборочная публикация искажает картину предвоенных разведывательных материалов, так как менее достоверные сведения остаются неизвестными. Кроме того, и опубликованные материалы далеко не всегда соответствовали действительности и содержали взаимоисключающую информацию. Поэтому прежде всего следует оценить имеющиеся в нашем распоряжении разведданные с точки зрения их достоверности.

{909} Накануне, или Трагедия Кассандры//Горизонт. 1988. № 6. С.31—43, № 7. С.51—63; Известия ЦК КПСС. 1990. № 4. С.198—222; Накануне войны (из разведсводок военных округов)//Советские архивы. 1990. № 2. С. З—8; Военные разведчики докладывали...//Военно-исторический журнал. 1992. № 2. С.36—41, № 3. С.40—42; Москве кричали о войне//Военно-исторический журнал. 1994. № 6. С.21—26; "Теперь главный враг — Россия//Военно-исторический журнал. 1995. № 3. С.66—70; . О чем докладывала военная разведка//Наука и жизнь. 1995. № 3. С.2—11; Два досье "Красной капеллы"//Военно-исторический журнал. .1995. № 6. С. 18—30; Неуслышанные сигналы войны. Докладные записки и , , Апрель-июнь 1941 г.//Исторический архив. 1995. № 2. С.4—22; Органы Государственной безопасности в период Великой Отечественной войны. T. I. Кн.1—2 М,,1995; Секреты Гитлера на столе у Сталина. М.,1995; Новые документы из архивов СВР и ФСБ России о подготовке Германией войны с СССР 1940—1941 гг.//Новая и новейшая история. 1997, № 4. С.94—104; Очерки истории российской внешней разведки. В 6 т, Т. З. М.,1997; 1941 год. Документы. В 2-х кн. М.,1998.

План Барбаросса не был известен в деталях

В литературе можно встретить утверждения, что "материал об основных положениях плана "Барбаросса", утвержденного Гитлером 18 декабря 1940г., уже через неделю был передан военной [298] разведкой в Москву"{911}. К сожалению, это не соответствует действительности. 29 декабря 1940г. советский военный атташе в Берлине генерал-майор доложил в Москву о том, что "Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. Война будет объявлена в марте 1941 года. Дано задание о проверке и уточнении этих сведений". Естественно, что, получив это донесение, Москва потребовала "более внятного освещения вопроса". 4 января 1941 г. из Берлина пришло подтверждение достоверности этой информации, основанной "не на слухах, а на специальном приказе Гитлера, который является сугубо секретным и о котором известно очень немногим лицам". Однако источник сам не видел этого документа, и в его сообщении содержались следующие сведения: "Подготовка наступления против СССР началась много раньше, но одно время была несколько приостановлена, так как немцы просчитались с сопротивлением Англии. Немцы рассчитывают весной Англию поставить на колени и освободить себе руки на востоке". К тому же в повторном сообщении речь шла уже не о марте, а о весне 1941 г.{912}

Сам по себе этот факт является крупной удачей советской разведки, но следует отметить, что эта информация была неточна. 18 декабря Гитлер не отдавал приказа о подготовке войны с СССР (он сделал это еще в июне — июле 1940 г.), а подписал стратегический план войны с СССР— основной документ дальнейшего военного планирования. Сведения о возможном начале войны в марте 1941 г. после вывода из войны Англии были безусловной дезинформацией, так как в директиве № 21 "Барбаросса" был указан примерный срок завершения военных приготовлений — 15 мая 1941 г. и подчеркивалось, что СССР должен быть разгромлен "еще до того, как будет закончена война против Англии"{913}. Таким образом, советской разведке удалось получить сведения о том, что Гитлер принял какое-то решение, связанное с советско-германскими отношениями, но его точное содержание осталось неизвестным, как и кодовое слово "Барбаросса". Поэтому более правы авторы, просто пересказывающие донесение советского военного атташе.

{912}Известия ЦК КПСС. 1990. № 4. С.219; Военно-исторический журнал. 1992. № 2. С.36; Миф "Ледокола": Накануне войны. Пер. с англ. М.,1995. С.135—136; 1941 год. Документы. Кн.1, С.466, 508.

{913}1941 год. Документы. Кн.1. С.452.

Имеющиеся материалы не подтверждают версию о том, что советской разведке "удалось раскрыть замысел германского командования" и "своевременно вскрыть политические и стратегические замыслы Германии"{914}.

{914}Ивашутин точно//Военно-исторический журнал. 1990. № 5, С.56; Великая Отечественная война 1941—1945гг. Кн.1. С.89.

Провал советской разведки

В итоге советской разведке не удалось раскрыть стратегический замысел германского командования. Сведения о направлениях наступления вермахта были слишком противоречивы и далеко не всегда соответствовали действительности. Готовясь к [301] использованию основных сил в Белоруссии, германское командование было заинтересовано в ослаблении противостоящей группировки Красной Армии. Для этого распространялись слухи о возможном ударе по Украине или Прибалтике. Более того, советская разведка не имела точных сведений о возможном характере боевых действий против СССР. Как отмечает , все предвоенные оценки исходили из идеи затяжной войны, тогда как Германия делала ставку на "блицкриг"{922}. Причем эта уверенность Москвы поддерживалась поступающей развединформацией.

{922}Судоплатов . соч. С.149; Указ. соч. С.232—243; Сиполс дипломатические. М.,1997. С.394—397.

Оценка мощи немецкой армии была завышена

В работе советской разведки большую роль играли оценочные данные о германском военном потенциале. К сожалению, они, как правило, были значительно завышены. Так, в конце 1938 г., по оценке Разведуправления, вермахт располагал 7 300 танками и 5 160 самолетами. В действительности на 1 сентября 1939 г., т. е. спустя 8 месяцев, германские вооруженные силы насчитывали 3 474 танка и 4 288 самолета. Ставшие основой дальнейших расчетов, эти завышенные оценки постоянно возрастали. Так, по последующим оценкам, самолетный парк германских ВВС достиг к октябрю 1939 г—6 000 самолетов, хотя в реальности на 1 октября люфтваффе насчитывали всего 4 756 самолетов. Производственные же мощности германской авиапромышленности, наоборот, занижались. Например, среднемесячная производительность в 1939 г. по этим оценкам составляла 330— 350 самолетов, вместо действительных 690 самолетов{923}.

В марте 1940 г. появились новые оценки германских ВВС, которые исходили из расчета, что на 1 сентября 1939 г. германский самолетный парк составлялсамолетов и оставался таковым до лета 1940 г., поскольку ежемесячное производство 600—700 самолетов восполняло потери. В реальности в ВВС Германии на 1 мая 1940 г. насчитывалось 5 895 самолетов, а среднемесячное производство в 1940 г. составляло 902 самолета{924}. Оценивая развитие вооруженных сил Германии, Разведуправление в докладе от 01.01.01 г. отмечало, что она способна ежегодно производить 25— 30 тыс. самолетов и 18—20 тыс. танков. На самом деле эти показатели были достигнуты по самолетам в 1943 г. (произведено 24,8 тыс.), а по танкам в 1944г. (произведено 18,3 тыс.){925}.

{923}РГВА. Ф.35077. Оп.1. Д.68. Л.2—3, 5; Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Stuttgart. 1979—1988. Bd.2. S.268; Bd.5/1. S.554—555, 718—719; Мюллер- Сухопутная армия Германии 1933—1945 гг. Т.2. М.,1958. С.144; Groehler О. Geschichte des Luftkrieges. Berlin.1981. S.494.

{924}РГВА. Ф.35077. Оп.1. Д. бб. Л.9—10; Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Bd.5yi. S.554—555; Groehler О. Ор. cit. S.494.

{925} Указ. соч. С.142; 1941 год. Документы. Кн.1. С.751, 753; История второй мировой войны 1939—1945 гг. Т.9. М.,1978. С.449; Groehler О. Ор. cit. S.494.

Столь же завышенными были и оценки германских вооруженных сил, причем активные боевые действия Германии в Скандинавии и Западной Европе способствовали еще большему их увеличению. Результаты деятельности советской разведки по установлению численности германских вооруженных сил представлены в таблице 22 (цифры в скобках — реальное положение). [302]

Согласно общей оценке на 1 марта 1941 г., в вермахте насчитывалось 8 млн человек, 260—270 дивизий (221 пехотная, 22 танковые, 20 моторизованных), 11—12 тыс. танков, свыше 52 тыс. орудий, ВВС были объединены в 5 воздушных флотов и имели на вооружениисамолетов. В действительности вермахт насчитывал б 954 тыс. человек (на 15 марта) и располагал на 1 марта 175 дивизиями, 5 008 танками,орудиями (на 1 апреля), а ВВС насчитывали 5 259 самолетов (на 22 февраля){926}.

Таблица 22. Оценка боевого состава и численности вермахта{927}

Дата	Дивизии	Численность (тыс. чел.)
1 марта 1940 г.		—
15 апреля 1940 г.		7
15 июня 1940 г.		8
1 октября 1940 г.		—
15 марта 1941 г.		8
31 мая 1941 г.		—

{927}Составлена по: Советские архивы. 1990. № 2. С.5; Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Bd.5/1. S.826, 959; РГВА. Ф.35077. Оп.1. Д.66. Л.1—5; Д.70. Л.23; Известия ЦК КПСС. 1990. № 4. С.203; Павлов . соч. С.55; Наука и жизнь. 1995. № 3. С.10—11.

Сопоставление разведданных о численности германских войск, развернутых у советских границ, с действительными данными (см. таблицы 23—24, цифры в скобках — реальное положение) показывает, что, правильно вскрыв факт переброски германских войск к границе СССР, советская разведка не располагала точными сведениями о количестве сосредоточенных войск и в своих оценках исходила из завышенных сведений об общей численности вермахта{935}. [304]

Таблица 23. Оценка численности германских войск на границе с СССР

Дивизии	23.07.40	1.10.40	1.11.40	4.04.41	15.05.41	1.06.41
Пехотные	50(22)	70(25)	78(25)	70(43)	93 (66)	94(79)
Танковые	1(0)	8(3)	5(6)	7(3)	13(3)	14(3)
Моторизованные	0(0)	5(1)	5(0)	6(0)	12(1)	13(1)
Кавалерийские	0(0)	6(1)	0(1)	0(1)	1(1)	1(1)
Всего	51 (22)	89(30)	88(32)	84(47)	119(71)	122(84)

Таблица 24. Оценка численности германских войск по направлениям