Православное свидетельство в советский период (стр. 2 )

Вторая волна антирелигиозного наступления обрушилась на Церковь в 1932 году. В мае было объявлено о начале безбожной пятилетки. В 1933 году на Среднем Урале провели массовое закрытие часовен[44].

Третья волна гонений обрушилась на Церковь в 1935 году. Возобновились аресты священнослужителей и мирян – активных членов приходских советов. Участились случаи закрытия церквей, изъятия из них имущества, был запрещён колокольный звон. К концу 1935 года на территории современной Свердловской области действовало менее 200 православных церквей, количество священнослужителей сократилось до 310 человек: многие были репрессированы, другие переходили на гражданскую работу в связи с преследованием или в связи с закрытием храмов[45].

Несмотря на почти полный разгром Русской Церкви, советская власть не смогла добиться главного – искоренения религиозного сознания людей. Об этом свидетельствуют данные Всесоюзной переписи населения 1937 года. Впервые по предложению Сталина в эту перепись был включен вопрос о религии. На этот вопрос отвечали все граждане, начиная с шестнадцати лет. Всего населения от шестнадцати лет и старше в Советской России оказалось в 1937 году 98,4 миллиона человек. Верующими себя назвали 55,3 миллиона. Из них православными себя назвали 41,6 миллиона, или 42,3% всего взрослого населения страны и 75,2% от всех, назвавших себя верующими[46].

Это и привело к новой волне гонений на верующих по всей стране в годах. Этот четвёртый удар по церкви был самым сокрушительным и беспощадным[47].

Главной акцией гг. на Урале стала операция по массовому репрессированию активных антисоветских и уголовных элементов, осуществлённая согласно оперативному приказу НКВД СССР № 000 от 01.01.01 г. Был сфабрикован материал о существовании в Москве Объединённого церковно-политического центра, возглавляемого митрополитами Сергием (Старогородским) и Алексием (Симанским). На Урале уполномоченными центра якобы являлись: от григорьевской ориентации – митрополит Петр (Холмогорцев), от сергиевской ориентации – архиепископ Макарий (Звездов), а после его ареста архиепископ Пётр (Савельев); от обновленческой ориентации – митрополит Сергий (Корнеев), а затем его приемник митрополит Михаил (Трубин). Им вменялась террористическая, диверсионная, шпионская и повстанческая деятельность, которой на самом деле не было. Все указанные архиереи были арестованы и после следствия, проводившегося провокационными методами, расстреляны. Одновременно по всему Уралу прокатилась волна арестов духовенства и активных членов церковных общин. Многие были расстреляны, оставшиеся приговорены к десяти годам лагерного заключения[48].

В 1937-38 гг. в Свердловской епархии репрессировано семь архиереев (все расстреляны), не менее 154 священнослужителей (из них 91 человек расстрелян) и не менее 500 мирян (большинство из них – активные члены церковных общин). Всего же в гг. репрессировано не менее 370 священнослужителей (из них расстреляно не менее 154 человек[49]. Всех расстрелянных закапывали на 12-м километре Московского тракта на территории стрельбища. Поскольку в состав Свердловской области входила тогда и Пермская епархия, здесь же захоронены расстрелянные священнослужители и миряне Пермской епархии[50].

После 1938 года на Урале не осталось ни одного епископа. Были арестованы и расстреляны все сергиевские, григорьевские и обновленческие архиереи, большинство духовенства репрессировано. Уцелевшие священники переходили на гражданскую работу. В некоторых храмах служить стало некому. Организованное григорианство на Урале распалось - религиозные общины григорьевцев примкнули к митрополиту Сергию (Старогородскому). Аналогично поступили единоверческие общины[51]. Обновленческие приходы продолжали оставаться в оппозиции к Патриаршей церкви. К началу Великой Отечественной войны в Свердловской области оставалось 9 обновленческих приходов[52].

Продолжалось закрытие храмов: в 1937-38 гг. в Свердловской епархии было закрыто не менее 53 церквей различной ориентации; в 1939 г. – не менее 15 церквей; в 1940 г.– не менее 13, а в первом полугодии 1941 года – не менее 15[53].

«К началу Великой Отечественной войны в Свердловской области действовало 20 церквей – 17 храмов и 3 молитвенных дома, используемых 10 сергиевскими, 3 единоверческими и 9 обновленческими общинами. Все приходы непосредственно подчинялись Москве»[54].

В годы Великой Отечественной войны (1гг.) отношения государства к Церкви изменилось в лучшую сторону. В условиях сурового времени обострились религиозные чувства народа. «Ежедневно за богослужением возносилась молитва «О еже подати силу неослабну, непреобориму и победительну, крепость же и мужество с храбростию воинству нашему на сокрушение врагов и супостат наших». Среди защитников Родины находилось и немало служителей церкви»[55]. В 1943 году было возобновлено богослужение ещё в 3 храмах и 2 молитвенных домах Свердловской епархии[56].

«Высшее духовенство обратилось к правительству СССР с просьбой разрешить открытие банковских счетов для внесения средств на оборонные цели. Сталин дал согласие и поблагодарил Церковь от лица Красной Армии за инициативу»[57]. «Общее количество денежных средств, внесённых Свердловской епархией на государственные счета в гг., составили свыше 15 млн. руб.»[58].

Переломным моментом в отношениях государства и Церкви стала историческая встреча с митрополитами Сергием (Старогородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем) 4-5 сентября 1943 года. На встрече присутствовали нарком иностранных дел и полковник госбезопасности . Представителей обновленчества на эту встречу не пригласили. В докладной записке говорилось, что препятствовать распаду обновленческой церкви никто не будет.[59]

8 сентября 1943 года на состоявшемся Архиерейском Соборе состоялось избрание Святейшего Патриарха Сергия (Старогородского). В стране начался массовый переход приходов в лоно Патриаршей Церкви. В 1945 г. были приняты в Патриаршую церковь главные очаги обновленчества Урала – причты и общины церквей Михаило-Архангельской г. Кушвы и Свято-Троицкой и Пантелеимоновской г. Ирбита[60].

С 1945 года все церкви Свердловской епархии были единой Патриаршей ориентации.

В 1943 году была восстановлена Свердловская епархия[61].

В 1948 году при 33 действующих приходах состояло 55 священников и 11 диаконов. Частичное возрождение церковной жизни в послевоенные годы ( гг.) вызвало беспокойство партийных органов. Начало 1949 г. характеризовалось в Свердловской области целым рядом административных мер негативных в отношении церкви и духовенства. В храмах были отключены электрическое освещение, водопровод, сняты телефоны. Усилено налогообложение священнослужителей. Для изменения ситуации потребовался приезд председателя Совета по делам РПЦ [62].

Последняя - пятая волна гонений на православную церковь - пришлась на годы. В 1959 году Русская Православная Церковь вступила в новую полосу испытаний. начал реализацию программы построения коммунизма. Одно из главных направлений этой программы было решительное наступление на Церковь. Вновь усилились нападки на православную веру в печатной и устной пропаганде, организовывалось все возрастающее давление на религиозные общины и духовенство в целях закрытия приходов и отказа священников от сана[63].

13 января 1960 года было принято постановление ЦК КПСС «О ликвидации нарушений духовенством законодательства о культах». Согласно этому постановлению советские власти начали изымать причтовые дома и автомашины, находившиеся в пользовании общин. В ряде городов были созданы группы содействия уполномоченным по делам религии для усиления мер по реализации постановления[64].

16 марта 1961 года было принято постановление Совета Министров СССР «Об усиление контроля за выполнением законодательства о храмах». Согласно его тексту окончательные решения о закрытии церквей и снятии с регистрации религиозных общин принимали местные органы. Увеличились налоги. Теперь облагались не только священнослужители, но и все церковнослужители, включая певчих. Вновь вводились ограничения на колокольный звон[65].

18 июля 1961 года состоявшийся в Москве Архиерейский собор Русской Православной Церкви под давлением партийных и советских органов вынужден был принять ряд решений, ограничивших права духовенства в церковной жизни. Была установлена новая организация приходского управления. Священнослужители устранялись от участия в приходских собраниях и приходских советах, им запрещалось вмешиваться в хозяйственную и финансовую жизнь общин, совершать религиозные обряды на квартирах верующих, вне территории своего прихода. С 1 июня 1962 года все духовенство было переведено с жалования на твердые оклады, в храмах введены квитанционные книжки по учету треб. Религиозные объединения обязывались ежеквартально подавать сведения о количестве треб и церковных доходах. При Крещении устанавливалась обязательная регистрация родителей, списки которых затем изымались органами советской власти. Власти всяческими уловками добивались отказа священнослужителей от сана. В период с 1959 по 1962 гг. в Свердловской епархии произошло 3 подобных случая. Во всех этих случаях слагающие сан священнослужители свое решение обосновывали общей формулировкой: «утратой веры в Бога в связи с достижениями советской науки и техники, полетами человека в космос»[66].

В 1959 году численность духовенства Свердловской епархии составляла 74 человека, в 1960 г. – 67 человек, в 1961 г. – 58. В 1960 г. в сан было рукоположено два священника, в последующие три года – ни одного. Власти «большевистскими темпами» закрывали храмы. Всего в СССР в 1960 – 1963 гг. было закрыто 33% от общего числа действующих церквей. В Свердловской области этот показатель был выше: было закрыто 12 молитвенных зданий из 33 действующих – т. е., 36%.[67] Полностью отсутствовали монастыри. В 1964 г. массовое закрытие церквей было прекращено в связи со сменой руководства страны. В 1966 г. в Свердловской области насчитывалось православных верующих 18.000 человек[68].

В результате кампании по закрытию храмов на территории Свердловской епархии с 1937 по 1962 гг. оставались действующими только 29 храмов и 4 молитвенных дома. Из них 10 храмов и 2 молитвенных дома были закрыты во время хрущёвских гонений в годы (для сравнения: в 1913 г. в Екатеринбургской епархии насчитывалось 591 церковь, 725 часовен и молитвенных домов[69]).

Полные сведения об указанных 29 храмах и 4 молитвенных домах представлены в Приложениях 1 и 2:

·  ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Церкви Екатеринбургской епархии, которые никогда не закрывались.

·  ПРИЛОЖЕНИЕ 2. Церкви Екатеринбургской епархии, которые были закрыты в гг.

Весь советский период на территории Свердловской области действовали только 19 церквей и 2 молитвенных дома[70].

·  ПРИЛОЖЕНИЕ 3. Карта-схема храмов, не закрывавшихся в XX столетии.

19 храмов:

1.  Казанский собор в Нижнем Тагиле

2.  Екатерининская церковь в Алапаевске

3.  Знаменская церковь в Верхнем Тагиле

4.  Свято-Троицкая церковь в Ирбите

5.  Иннокентьевская церковь в Красноуфимске

6.  Михаило-Архангельская церковь в Кушве

7.  Иоанно-Предтеченская церковь в Нижних Сергах

8.  Петро-Павловская церкоь в Талице

9.  Георгиевская церковь в селе Слобода

10.  Николаевская церковь в селе Николо-Павловское

11.  Марие-Магдалинская церковь в селе Большая Лая

12.  Введенская церковь в селе Пристань Артинского района

13.  Иоанно-Предтеченский собор в Екатеринбурге, с 1939 по 1940 и с 1941 по 1942 годы служба не велась

14.  Успенская церковь в Верхотурье, закрыта с1941 по 1946 годы.

15.  Вознесенская церковь в Невьянске, с 1941 по 1943 годы служба не велась

16.  Казанская церковь в Карпинске, с 1937 по 1944 год служба не велась

17.  Николаевская церковь в селе Быньги, с 1939 по 1944 годы служба не велась

18.  Петро-Павловская церковь р. п. Черноисточинск Нижнетагильского района закрыта с 1941 по 1943 годы

19.  Параскевинская церковь в селе Савино, с 1940 по 1944 год служба не велась

2 молитвенных дома:

1.  Ильинский в Серове ( гг.)

2.  Николаевский в р. п. Висим Нижнетагильского района ( гг.)

Из них 12 среднеуральских храмов (с № 1 по № 12) никогда не закрывались и действуют и поныне. В семи храмах (с № 13 по № 19) в конце 1930-х начале 1940-х годов службы на недолгое время прерывались по разным причинам (большие налоги, отсутствие священника по причине репрессий). Но юридически и практически эти 7 храмов не были закрыты и в указанные годы. Перечисленные храмы действуют и поныне.

Таким образом, в XX столетии Екатеринбургская епархия, как и вся Русская Православная Церковь, претерпела невиданные гонения. Политика безбожия, проводимая правительством советского государства с 1917 по 1988 годы, принесла свои плоды. Екатеринбургская епархия не стала исключением – разрушены и осквернены храмы и монастыри, погибло большое количество священнослужителей и мирян.

Возрождение церковной жизни стало возможно благодаря перемене государственной политики в 1988 году в связи с торжественным празднованием 1000-летия Крещения Руси.

ГЛАВА 3. ПРАВОСЛАВНОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД.

ЕКАТЕРИНБУРГСКАЯ ЕПАРХИЯ

3.1. СИСТЕМАТИЗАЦИЯ ФАКТОВ ПРАВОСЛАВНОГО СВИДЕТЕЛЬСТВА В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД

ПРАВОСЛАВНОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО – это свидетельство о Христе и о православной вере, проявленное через конкретные события и судьбы людей в определённый исторический период времени.

Изучая документальный и литературный материал, касающийся истории Православной Церкви на Урале, и выделяя из него факты православного свидетельства советского периода, у исследователя возникает насущная необходимость каким-то образом систематизировать эти факты для более детального их рассмотрения.

Нам представляется следующая систематизация, в рамках которой и будет рассмотрен исторический материал о православном свидетельстве в Екатеринбургской епархии.

Факты православного свидетельства в советский период

Религиозность взрослых и детей

Религиозность населения в советский период выражалась в следующем: участие в богослужениях и церковных Таинствах, сохранение икон, соблюдение постов и церковных праздников, посещение святых мест.

Сплочённость церковной общины

Сильная и сплочённая церковная община могла противостоять административному давлению властей и защитить свой храм и священнослужителей.

За Христа пострадавшие

В годы гонения на церковь за Христа пострадали тысячи православных людей. Среди них – священно - и церковнослужители, монашествующие и миряне.

Тайные православные монашеские общины

Многие монашествующие из разогнанных монастырей Урала объединялись в тайные православные общины, которые несли свет Христов и верующим и мирянам.

3.1.1.  РЕЛИГИОЗНОСТЬ ВЗРОСЛЫХ И ДЕТЕЙ

Несмотря на почти полный разгром Русской Православной Церкви, советская власть не смогла добиться главного – искоренения религиозного сознания людей. Об этом свидетельствуют данные Всесоюзной переписи населения 1937 года. (Глава 2.2).

Религиозность взрослых и детей – первый факт православного свидетельства в советский период.

Факты религиозности подтверждаются документами, хранящимися в бывшем партийном архиве Свердловского Обкома КПСС (ныне архив ЦДООСО). В отчетах и докладных записках отдела антирелигиозной пропаганды Обкома и Союза Воинствующих Безбожников Урала зафиксированы примеры религиозности среди населения. Как это не парадоксально, но мы можем сейчас опираться на их свидетельства.

ВОЗРАСТ ВЕРУЮЩИХ

В «Докладной записке о состоянии антирелигиозной работы в Свердловской области» в 1935 г. указано, что верующие есть среди всех возрастов. Закрытие церквей ещё не кончает с верой в бога»[71]. Особенно подчеркивается, что верующие – это не только старики. Обычно – это семьи: «он, его жена, сын, дочь». В с. Меркушино Верхотурского района в Михаило-Архангельской церкви в 1935 году «общий состав членов общины уж не так стар. Из 23-х человек - 5 в возрасте до 35 лет, 3 – до 45 лет, а остальные - старше»[72].

В 1930 г. школьники открыто возражают учителю. Верхне-Пермяковская школа (Староуткинского с/совета): «Учитель говорит о том, что Бога нет. Ученики отвечают: «Врёшь, есть»[73].

1937 г. «В с. Шарташ в школе № 24 некоторые дети ходят в школу с крестами, а в кино не ходят, называют антихристовым изображением». В пос. Покап комсомолка участвовала в крещении ребёнка в роли крестной матери»[74].

1939 г. Усатова Зина, ученица 6-го класса, пионерка, крестилась в 15 лет (Ургинская (Петро-Павловская) церковь Талицкого района)[75].

УЧАСТИЕ В БОГОСЛУЖЕНИЯХ И ЦЕРКОВНЫХ ТАИНСТВАХ

Участие в церковных службах и церковных Таинствах являются для христианина неотъемлемой частью его веры. Никакая власть не в силах запретить молитвенную жизнь верующего человека. Православные миряне могут участвовать в Таинствах Крещения, Миропомазания, Исповеди, Причастия, Венчания, Соборования.

Документы свидетельствуют, что церковь посещалась очень хорошо.

1935 г. «В Свердловске многие рабочие ВИЗа посещают церковь …»[76].

1938 г. «Если вы заглянете в Ивановскую церковь (г. Свердловск), вы увидите, особенно в праздничные день, битком набито…» (из доклада т. Смирнова на 2-ой областной конференции СВБ)[77].

Из «Отчёта сведений Союза Воинствующих Безбожников» за 1936 год: «В г. Свердловске в 2 церквях в 1934 г. было 2.133 крещения, а в 1936 г. – 3.159, отпевание мертвых 1.891 и 2.756 соответственно, венчание 23 и 31 соответственно»[78].

Из «Отчётного доклада» СВБ за 1939 г. «В гор. Свердловске за 6 месяцев 1939 г. в 4 молитвенных группах окрещено 1250 чел. В гор. Ирбите за 9 мес. в 2 –ух молитвенных группах окрещено 1250 чел. В Талицком районе в Ургинской церкви за 4 мес. 1939 г. окрещено 625 чел.»[79]. Отпевание: «г. Ирбит за 1938 г. – 701 человек, г. Невьянск за 3 мес. 1939 г. – 145 человек [80]».

В 1935 г. на ст. Кунгур из 16 заключенных браков 10 пар обвенчались в церкви[81]. В 1935 г. здесь же один верующий пишет письмо архиепископу, чтобы взять благословение на 3-й брак[82]. В 1935 г. «в Берёзовске за 1935 г. было 3 церковных брака, в с. Шайтанке – 12, в с. Быньги – 13, в В. Тагиле -10. На спиртоводочном заводе за 1936 г. венчались в церкви больше 10 работниц (Сталинский р-н г. Свердловска)»[83].

Данные отделов ЗАГСа в 1930-ые годы начинают при проверке не совпадать с данными Церкви. Показателен пример в с. Меркушино Верхотурского района (Таблица 1.)

В приведенных данных видно количественное несоответствие в цифрах по одним и тем же событиям – рождение-крещение, бракосочетание-венчание, смерть-отпевание. Происходило это по следующим причинам. Ввиду сокращения церквей в деревнях вынуждены были крестить детей в возрасте от 3-х дней до 3-х лет. Ждали случая поехать в церковь. Причем те, кто были приверженцами церкви сергиевской ориентации, никогда бы не стали совершать Таинства в церкви обновленцев или григорьевцев. Поэтому они ждали «своего» священника.

Таблица 1

Отправление религиозных обрядов в с. Меркушино Верхотурского района в 1934 г.[84]

По справке ЗАГСа Меркушинского сельсовета	По справке церкви в с. Меркушино (тихоновцы)
Родилось – 25 Умерло – 62 Регистрация браков – 0	Крещено – 46 Отпето – 94 Обвенчано – 1

В 1935 году в отчетных записках СВБ появляется новое слово – «поп-передвижка». Так стали называть священников, которые не дожидались, когда приедут к ним в храм для совершения Таинств и отпевания усопших, а сами приезжали к верующим. Особенно это было характерно для сельской местности, где храмов осталось совсем мало.

В «Докладной записке СВБ областному комитету ВКП (б)» за 1935 год читаем: «Учтя это обстоятельство, церковь выработала нового типа попа – попа-передвижку, который не ждёт верующего к себе, а идёт к нему сам. Минувшей зимой была такая бригада в Верхотурском районе. В Туринском районе поп ходил зимой по деревням, чинил сбрую, подшивал валенки, и одновременно крестил детей и справлял прочие требы. Весь необходимый инвентарь (крест, дарохранительница, кропило и пр.) и облачение у него было с собой. А купель предоставляли верующие»[85].

Интересен пример священника Михалева из Чердынского района Анисимовского с/совета (ныне территория Пермской области, но в 1935 году Пермская область входила в состав Свердловской области). Михалев в 1935 г. «крестил почти в 4 раза больше, чем родилось за это время, отпел в 9 раз больше, чем умерло за этот срок. Работая в 3 приходах, Михалев крестил и отпел не только родившихся и умерших в этом году, но и за прошедшие годы»[86].

1940 г. Над местом своего упокоения православный человек хотел видеть крест. В г. Асбесте (на Промкомбинате), в Сухоложье (в ремонтно-строительной бригаде) по заказу делали могильные кресты, и считали это в порядке нормы. Верующая мать говорит сыну: «Когда я умру, похорони меня по религиозному обряду. «Я лично – не верующий человек, но считаю, что я выполню завещание матери». Это высказывание было осуждено проверяющей тов. Либерман из Союза Воинствующих Безбожников: «Это говорит человек культурный, один их бухгалтеров конторы». А этот человек выразил мнение многих[87].

СОХРАНЕНИЕ ИКОН

Иконы сохранялись во многих домах, даже в семьях, где были коммунисты и комсомольцы. В ответ на вопрос – почему так? – отвечали, что молятся родители, они так привыкли. Если иконы предлагали снять, то в ответ слышали: «Не нами поставлены, не нами и снимутся!», - таков часто бывает ответ на это предложение» (констатация факта сотрудника СВБ Щепкина, Меркушинский с/совет Верхотурского р-на, 1935 г.)[88]. В «Докладной записке о состоянии антирелигиозной работы в Свердловской области» в 1935 г. указано, что «… Не имея церкви, верующие люди ещё с большими усилиями цепляются за иконы, молитвы на дому. Иконы в домах колхозников – сплошь. В рабочих домах – тоже»[89]. В Белоярском районе Шадринского округа «в коммуне «Путь Ленина» из 24 хозяйств иконы имеются у 12, в коммуне «Свободный Урал» за исключением 4-х все коммунисты имеют иконы» (из доклада Шадринской парторганизации Обкому, 1930 год)[90].

1935 г. В Свердловске многие рабочие ВИЗа посещают церковь, имеют в домах иконы…». В Каширинском с/совете все колхозники имеют в домах иконы[91].

1935 г. Меркушинский с/совет Верхотурского р-на: «Иконы есть в домах комсомольцев»[92].

1935 г. С. Красная Гора Верхотурского р-на: «Иконы и домашние иконостасы заменяют для верующих службу в церкви», «…теперь церквей нет. Единственное осталось – дома молиться перед иконой, - говорила мне одна женщина» (констатация факта сотрудника СВБ Щепкина)[93].

Следует отметить, что происходили случаи «перегибов» в отношении икон. Это констатируют в 1930 г. сами представители советской власти. Так, «комсомольцы и комсомолки в Туринском районе писали на иконах нецензурные слова, издевались над иконами на глазах религиозных женщин. В п. Миньяр (ныне Челябинская обл.) педагог Ануфриев с учащимися проводил сжигание икон, где учил ребят: «Если мать не даст икону, укради и сожги»[94].

ПОСТЫ И ЦЕРКОВНЫЕ ПРАЗДНИКИ

Посты подготавливают православного человека к тому или иному событию в жизни Спасителя, Богородицы или Святых. Поэтому соблюдение их важно для духовной жизни верующего. Также важна и праздничная служба.

Из «Докладной записки о состоянии антирелигиозной пропаганды» в г. Свердловске и районах области в 1935 г.: «Неделя «говения» и Причащения строго соблюдается»[95]. В с. Меркушино бабушки Шнурова и Колобова водили внучек в церковь «постовать». Колобова ответила учителям: «Водила и водить буду». Худякова отлупила сына за отказ посещать церковь, а учительнице сказала: «Я его кормлю, я и распоряжаюсь, нечего Вам вмешиваться»[96].

Из «Докладной записки областному комитету ВКП (б)» за 1935 г. «Влияние религии на колхозников ещё очень сильно. Во многих районах празднуются все религиозные праздники и особым почетом пользуются «церковные праздники»[97]. «В Фокинском, Осинском, Еловском районах как правило празднуется Рождество и Пасха – 2-3 дня, зимний и вешний Никола, Екатерина, Михайлов день, Благовещение, Успение, Воздвижение, Троица и Духов день, первый и второй Спас, Петров и Ильин день – все эти дни вычеркиваются из бюджета рабочего времени независимо от горячей поры»[98].

1930 г. Белоярский р-н, Шадринского округа «Антирелигиозное воспитание поставлено в колхозах слабо. Даже коммунисты готовятся к празднику, варят пиво и т. д….»[99].

1930 г. Режевской р-н. В Дни Рождества 278 человек не вышли на работу[100].

Г. Свердловск. ВИЗ. В рождественские дни на ВИЗе было 1005 прогулов[101].

1935 г. Промысловая артель в Каширском с/совете не работала на Пасху 7 дней. В Верхне - Туринском заводе в Пасху – 22 прогула, в Троицу – 63. Рабочие Артинского косного завода на Масленице дали 20 прогулов, а рабочие с. Пристань Благовещение праздновали 4 дня[102].

1936 г. «В Берёзовске соблюдаются древние обряды. В Троицу на кладбище было больше 90 человек с вареным рисом, конфектами, яйцами для поминовения». «На Ленинской фабрике (г. Свердловск) некоторые работники обмениваются сменами в церковные праздники, чтобы сходить в церковь». «В Берёзовске в день Пасхи 50 школьников посетили церковь, из них 30 пионеров»[103].

1939 г. Невьянский завод. «В Пасху на нашем заводе не вышло 40 человек, часть из них праздновали, а часть молилась в церкви»[104] (слова секретаря парткома Невьянского завода).

1940 г. В Нижней Салде. В родительский день «из 500 колхозников 350 справляли поминки по родителям,…дети в школу не были отпущены, детские ясли не работали и сами родители вспоминали родителей»[105].

ПОСЕЩЕНИЕ СВЯТЫХ МЕСТ

Паломничество к святым местам укрепляет православного человека в вере, даёт ему духовную поддержку, исцеляет телесно. В годы советской власти верующие продолжали посещать святые места Урала, поклоняться уральским святыням.

Особенно большой наплыв паломников был всегда в Верхотурье, где в мужском Николаевском монастыре почивали мощи святого праведного Симеона Верхотурского. Мощи святого были вскрыты по решению советских властей в 1920 году, и затем в 1926 году были увезены в Нижнетагильский краеведческий музей. Верующие, узнав об этом, стали приезжать в Музей как в место паломничества к святому Симеону. «Тагильский музей был обращен музейными работниками в место поклонения мощам Симеона Верхотурского», - читаем мы в документах Партийного архива[106].

Именно из-за этого непрекращающегося поклонения, мощи Симеона Верхотурского были убраны из Н.-Тагильского музея и утрачены на долгие годы. С 1936 года они хранились в запасниках Областного Краеведческого Музея, который размещался в здании собора Александра Невского закрытого Ново-Тихвинского женского монастыря. В 1989 г. мощи были возвращены Православной церкви. 4 сентября 1992 года мощи св. праведного Симеона были возвращены в Верхотурье [107].

После утраты мощей святого праведного Симеона сохранилась лишь их частица, которая хранилась все годы советской власти в церкви во имя Успения Божией Матери г. Верхотурья. На кладбище рядом с Успенским храмом были тайно захоронены мощи святого Космы Верхотурского. К этому месту также не прекращалось паломничество весь советский период[108].

Само же место, где были обретены мощи св. Симеона в с. Меркушино Верхотурского р-на, было не нарушено и оставалось местом паломничества верующих.

1935 г. Из отчета председателя СВБ Щепкина (от 01.01.2001 г.) «Религиозная община и остатки религиозности крестьян в Меркушинском сельсовете Верхотурского района»: «Могила Симеона продолжает использоваться… Она находится в церкви под алтарем. Над ней – рака Симеона. Верующие ходят на могилу, берут чудотворящую воду и прикладываются к раке»[109].

Не прекращалось почитание верующими места упокоения подвижницы и праведницы Аннушки Мезеновой (схимонахини Евфросиньи) () в с. Маминском Каменского района. Когда сельские власти с. Маминское решили ликвидировать кладбище, находившееся возле Михаило-Архангельской церкви, то верующие добились разрешения на перезахоронение останков схимонахини Евфросиньи на новом кладбище за селом. Это произошло 31 мая 1952 года. Гроб оказался нетленным. Монахиня Антония (Сычева), которая руководила тайной православной общиной в Покровском районе «даже заповедовала, чтобы её похоронили именно рядом с Аннушкой»[110].

Итак, приведенные документальные факты убедительно свидетельствуют о религиозности взрослых и детей в советский период, которая выражалась в участии взрослых и детей в богослужениях и церковных Таинствах, сохранении икон, соблюдении постов и церковных праздников, посещении святых мест.

3.1.2. СПЛОЧЁННОСТЬ ЦЕРКОВНОЙ ОБЩИНЫ

Православный храм всегда строился и благоукрашался силами церковной общины. Община называлась также приходской, т. к. в неё приходили люди, обычно живущие недалеко от этого храма и составляющие его приход. Прихожане составляли общину, объединенную единством веры, общей молитвой, церковными Таинствами. В советский период крепкие православные общины отстаивали свои храмы от поругания, священнослужителей – от притеснения со стороны властей. Многие миряне – члены церковных советов – пострадали в годы репрессий.

Сплочённость церковной общины – второй факт православного свидетельства в советский период.

Требования общин о возврате закрытых церквей непрестанно шли в административные органы власти.

После опубликования в печати статьи Сталина «Головокружение от успехов» (2 марта 1930 г.) и постановления ЦК ВКП (б) «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении» (от 01.01.01 г.) начался «огромный наплыв делегаций со стороны церковников» с просьбой возвратить закрытые храмы[111].

В частности, в 1930 г. в Уралоблисполкоме приняли 20 делегаций, просивших об открытии церквей. Из них 7 делегаций из рабочих районов – Касли, Егоршино, Сысерть, Билимбай, Ревда, Нижние и Верхние Серги, Ачит, Первоуральск[112]. По Тагильскому округу в этом же году было принято 5 делегаций - из г. Тагила, Кушвы, Верхней Салды[113].

Во время всенародного обсуждения проекта новой Конституции СССР в 1936 году сразу возросло число жалоб и прошений о возвращении верующим молитвенных зданий, о разрешении собраний религиозных обществ, о проведении молебнов и крестных ходов. «В частности, из 5200 заявлений, поступивших в Президиум ЦИК СССР за 8 месяцев 1936 г., основную часть (более 3 тыс.) составляли ходатайства об открытии храмов. Весьма примечательно, что верующие не только передавали письменные прошения, но и направляли в Москву ходоков»[114]. В июле 1935 г. число таких ходоков составило 182 человека, в августе 1935 г. – 146 человек, а в эти же месяцы 1936 г. – по 280 человек. Среди областей и краев РСФСР на 1-м месте – Московская область (209 чел.), на 4-м - Свердловская область (57 чел.), несмотря на значительную удаленность от столицы[115].

Новые циркуляры советского правительства 1929-30 гг. и резолюция II съезда Союза Воинствующих Безбожников (1929 г.) о решении вопроса закрытия молитвенных зданий областными и краевыми исполкомами, привели к произволу на местах. Молитвенные здания закрывались в 24 часа, что даже органами власти было классифицировано как перегибы на местах.

Документы СВБ Урала свидетельствуют, как верующие отстаивали свои храмы. Так в «Информационной сводке о перегибах в закрытии церквей по Свердловскому округу» (совершенно секретно) рассказывается об открытом выступлении верующих в 1930 г.:

в Берёзовском заводе. Здесь раздавались листовки с воззванием к верующим не отдавать храм. «Без Вашего согласия не может быть отобран Дом Господень…везде на собраниях всех убеждайте словом Божиим, чтобы голосовать против…Возьмем детей наших из школ, а дома Господня не отдадим»;

в Каслинском заводе. Здесь произошло открытое выступление «верующих фанатиков» с организацией контрреволюционной демонстрации с требованиями оставления части церквей в их использование;

в Егоршино. «Еще безобразнее обстояло дело в Егоршино, где в момент закрытия церкви и описи имущества против собравшихся верующих женщин была вызвана охрана стрелков, и по распоряжению начальника был дан залп в воздух. Церковь затем в течение 3 недель охранялась верующими. Впоследствии была возвращена общине";

в Баженово. Здесь «женщины в количестве 300 человек отбили снятый колокол, свалили его в церковную ограду и установили около него свою охрану»[116].

В Туринске в 1930 г. из имеющихся 5 церквей ликвидировали 4, на закрытие которых еще не было разрешения Облисполкома. «При попытке ликвидировать 5-ую церковь, на которую было разрешение Облисполкома, верующие вышли на улицы и в течение 4 дней держали улицу в своих руках вплоть до выезда прокурора и специально командированного Обкомом безбожника Щепкина»[117]. (Щепкин - председатель Уралоблсовета ВСБ в 1930 г.)

В Нижне-Салдинском заводе при закрытии Александро-Невской церкви были большие волнения. Дело разбиралось органами ОГПУ. 29 марта 1930 г. данная церковь была закрыта по постановлению РИКа. Вечером того же дня приступили к передаче церковных ценностей. Но около 9 часов утра 30 марта толпа верующих прихожан (в большинстве своем, женщин) заняла здание церкви, учинила беспорядки, избив палками милиционеров. «Брожение в массе продолжалось до 4 часов дня, после чего народ разошелся, и ценности из церкви были вывезены и доставлены на склад РайФО. В результате беспорядков начальнику ‹РАО› Уткину были нанесены три раны в голову, ранены обе руки и имеются кровоподтеки на спине, а также нанесены легкие побои 8 милиционерам»[118].

Верующие вставали на защиту священнослужителей. Так, 19 января 1930 г. в с. Таборах женщины в большом количестве ворвались в здание сельсовета, где требовали от председателя возвращения священника Терехина с лесозаготовок. В Юговском заводе толпа женщин в 100 человек требовала освободить местных священников с лесозаготовок. Для ликвидации инцидента была вызвана милиция[119].