Православное свидетельство в советский период (стр. 4 )

ПОСТАНОВИЛИ:

РАССТРЕЛЯТЬ. Лично принадлежавшее имущество конфисковать.

Секретарь тройки УНКВД Калугин»[171].

Реабилитация осужденных по ст.58 началась после выхода Указа Президиума Совета СССР от 01.01.01 года. Опираясь на этот Указ, многие родственники стали писать запросы. 29 августа 1956 г. написала письмо областному прокурору - «прошу сообщить, реабилитирован мой муж или нет». Дело было пересмотрено в Свердловском областном суде – постановление Тройки при УНКВД от 01.01.01 года отменено. 28 декабря 1956 года был полностью реабилитирован[172].

Жизненный подвиг очень поучителен. Он не отступил от своей православной веры, не дал закрыть храм. Совсем молодой человек, имеющий семью. Александру Постылякову на момент ареста 6 августа 1937 г. было 32 года.

Какой же храм он защищал? На сегодняшний день этого установить не удалось. В 1930 году в Нижней Салде было решено по требованию трудящихся закрыть 2 церкви – Александро-Невскую и Никольскую единоверческую[173]. Однако, по данным протоиерея В. Лавринова, Никольская единоверческая церковь была закрыта только в 1936 году[174]. Пока не удалось подтвердить документально участие в больших волнениях при закрытии Александро-Невской церкви в Нижне-Салдинском заводе 30 марта 1930 года[175] (описание событий см. Глава 3.1.2 настоящего исследования). В отчетном материале об этих событиях не упоминается ни одной фамилии мирян и ничего не говорится о том, что верующие собралась по звону колокола[176]. Поиски в архивах будут продолжены, и мы надеемся установить, какой храм защищал Александр Постыляков.

Не оценим тот нравственный урок, который даёт нам обращение к жизни подвижников православной веры XX столетия. «С любовью и благоговением обращаемся мы сегодня к подвигу новомучеников Российских. В их жизненном пути, исполненном страдания и скорби, православные христиане находят образ веры, пример жертвенной любви к Богу и ближним, опору в переживаемых испытаниях. Подобно святым апостолам они на своем исповедническом пути претерпели все скорби и мученическую за Христа смерть, явив себя “как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке” (2 Кор. 6, 4-7)» (из доклада Митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, председателя Синодальной комиссии по канонизации святых, на Юбилейном Архиерейском Соборе 2000 г.)[177].

Жизненный подвиг всех претерпевших за Христа и не отступивших от Бога в эпоху гонений на православную Церковь даёт нам пример укрепления в вере. «Верую, Господи, помоги моему неверию» (Мк. 9, 24). Они молятся за нас, а мы просим их заступничества: «Святые мученики, исповедники и праведники российские, молите Бога о нас!»

3. 1. 4. ТАЙНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ МОНАШЕСКИЕ ОБЩИНЫ

К 1917 году в Екатеринбургской епархии имелось 14 монастырей (3 мужских и 11 женских) и 2 женские общины, объединённых в 2 благочиннических монастырских округа. Количество насельников составляло 455 человек монашествующих и 2 709 человек послушников. При монастырях и общинах имелось 12 церковно-приходских школ с 715 учениками. Земельная собственность монастырей в 1917 г. составляла 3 562 десятины[178].

Отделение Церкви от государства привело и к ликвидации монастырей. В сентябре 1920 г. был закрыт Верхотурский мужской монастырь. В 1921 г. был закрыт Ново-Тихвинский женский монастырь в Екатеринбурге. Решением новой власти имущество монастырей передавалось трудовым коммунам. Так, в Верхотурский Покровский женский монастырь прибыло 90 крестьян-бедняков. Им были переданы дом, лошади, коровы и с/х инвентарь. Такая же коммуна была создана на базе Нижнетагильского Скорбященского женского монастыря. К апрелю 1921 г. в Екатеринбургской епархии на основе монастырей было организовано 4 совхоза[179].

В 1935 г. в Свердловской области был ликвидирован последний нелегальный монастырь в д. Сирбишиной Невьянского района. С этого времени организованной монашеской жизни на территории Урала более не существовало. «Однако изучение архивно-следственных материалов архивов ФСБ и местных преданий позволяет сделать вывод о том, что монашеская жизнь на Урале не прекращалась даже после официального закрытия всех монастырей области»[180]. У всех этих общин были наставники из монашествующих, а это значит, что монашество в нашей епархии был сохранёно.

Существование тайных православных монашеских общин – четвёртый факт православного свидетельства в советский период.

Г. Свердловск

В 1921 г. власти закрыли Ново-Тихвинский женский монастырь г. Екатеринбурга и сестры организовали несколько монашеских общин вокруг монастырских стариц. Такие общины объединились вокруг игуменьи монастыря Магдалины (Досмановой) и последней настоятельницы обители Хионии (Беляевой). Приверженцы игуменьи Магдалины (Досмановой) стояли на позиции Патриарха Тихона, а позднее - Местоблюстителя Сергия (Старогородского)[181]. Приверженцы настоятельницы Хионии примкнули к архиепископу Григорию (Яцковскому).

Монахиня Магдалина (Досманова) () была возведена в сан игуменьи Ново-Тихвинского женского монастыря г. Екатеринбурга в 1897 г. с возложением золотого наперсного креста. За годы её управления монастырь значительно укрепился. В 1919 году она была снята с настоятельской должности по представлению епископа Григория (Яцковского), который в то время возглавлял Екатеринбургскую епархию. Точная дата и обстоятельства этого события в настоящий момент неизвестны[182]. После закрытия Ново-Тихвинского женского монастыря в 1921 году матушка Магдалина поселилась в доме на Третьей Загородной улице (ныне ул. Шмидта). Вместе с ней поселись некоторые сёстры, которые почитали матушку, как старицу. Постоянно проживали с игуменией восемнадцать человек. Ещё около двухсот, живя отдельно, часто приходили для молитвы, совета и духовного назидания. Те, кто жили с матушкой, работали в различных советских учреждениях, в основном, в больницах. По вечерам занимались рукоделием, совершали монашеское молитвенное правило, в полночь вставали на акафист Тихвинской иконе Богородицы. В своём старческом служении матушка Магдалина сочетала рассудительное снисхождение с умеренной строгостью, учила сохранять чистоту сердца, мир и любовь с ближними. Учила начинать и заканчивать день Иисусовой молитвой, заполнять ею свободной время. Сама она с чётками не расставалась, много молилась[183]. Матушка Магдалина была также духовной руководительницей сестёр, которые составляли нелегальную общину в Каменском районе.

«Своих духовных дочерей она обучала умному деланию, послушанию, смирению. Вероятно, и раньше, в годы настоятельства, игумения Магдалина окормляла сестёр в духе святоотеческих традиций, но особенно проявился в ней дар наставничества после разгона обители – многие пережитые скорби закалили её и даровали ей духовную мудрость»[184]. Матушка Магдалина скончалась 29 июля 1934 г. в окружении своих духовных чад, перед смертью приняв схиму. Погребена схиигумения Магдалина на Ивановском кладбище г. Екатеринбурга. Материалы к прославлению схиигумении Магдалины (Досмановой) подготавливают сёстры Ново-Тихвинского женского монастыря.

Сведения о последних годах жизни матушки Магдалины и о её старческом служении передала в своих воспоминаниях её духовная дочь схимонахиня Николая (в миру – Галина Андреевна Засыпкина), воспоминания которой были записаны в 1995 году[185]. «Общение с матушкой Николаей показало большую информативность имеющегося в наличии материала. Имеется в виде не только её устные рассказы, но и фотодокументы, письма, газетные статьи, личные вещи монахинь Ново-Тихвинского женского монастыря. После кончины матушки Николаи уже нет ни одного свидетеля, лично общавшегося с игуменьей Магдалиной»[186].

Юная Галина жила в общине матушки Магдалины, работала в советском учреждении. В 1932 году была облачена в рясофор. Матушка Магдалина сказала, что Галина ещё поживёт в монастыре. Слова её сбылись. Пройдя Великую Отечественную войну на фронте, ещё поработав, Галина приняла в 1950 году монашеский постриг в Свято-Покровском Красногорском монастыре Черкасской области на Украине. После закрытия этого монастыря в 1963 году Галина Андреевна вернулась в Свердловск, где прожила до свой кончины. Вокруг неё образовалась небольшая община верующих. Схимонахиня Николая увидела возрождение Ново-Тихвинской обители. «Матушка Николая скончалась зимой 1997 года в возрасте 85 лет. Хоронили её как схимонахиню. Оказывается, она давно приняла схиму, но никому об этом не рассказывала. Сестры говорили о ней, как о своей наставнице, всегда готовой помочь и наставить. Благодаря таким подвижникам, как матушка Николая, сохранилась преемственность между прежней общиной Ново-Тихвинского женского монастыря и сегодняшними его насельницами. Не была прервана связь времён»[187].

В г. Свердловске при Иоанно-Предтеченском храме в послевоенное время и до своей кончины в 1960 году православным людям было известно имя отца Константина Шипунова. Не многие знали, что о. Констатин (Шипунов) () - иеросхимонах.

Тайный монах, он руководил духовной жизнью многих людей. Но внешняя жизнь его была неприметна и очень проста. Порой до юродства. Он был большой аскет, постник, жил в крайней бедности. Священники Иоанно-Предтеченского храма, в котором он служил после войны, даже не знали (многие сомневались), что он имеет тайный постриг. Но есть много свидетельств, что о. Константин был иеромонахом, а позднее – схимонахом[188]. Отец Константин находился в духовной дружбе с двумя, ныне прославленными в лике святых, преподобноисповедниками Игнатием (Кевролетиным) и Кукшей Одесским. «Что вы ездите везде? У вас же на Урале такой светильник есть, у него лучи от земли до неба», - говорил
о. Кукша паломникам, приезжавшим к нему с Урала[189]. Ещё в молодости, будучи мирянином, молодым солдатом, Константин получил благословение святого праведного Иоанна Кронштадтского: «Солдат, мотай на ус, будешь наставником»[190].

Жизнь о. Константина была нелёгкой – брак, ранняя смерть супруги, воспитание 7-рых детей, гибель сыновей во время Гражданской и Великой Отечественной войн, увечья, полученные им в 1920-е годы в результате избиения обновленцами, тяжёлый паралич ног во время войны. После войны о. Константин жил в Свердловске в семье старшей дочери Раисы, очень гневливой и причинявшей массу скорбей отцу. Но о. Константин был «кроток и смирен сердцем». В нём не переставала совершаться тайная Иисусова молитва, хотя он был лишён всякого уединения, всегда окружённый внуками, правнуками, родными, духовными чадами, людьми, которые приходили к нему за советами. Среди его духовных чад было много людей семейных, но и им старец заповедовал не забывать о молитве. Говорил, например: «Когда стираешь или полощешь - читай Иисусову молитву, а то всё равно бельё останется грязным»[191].

За смирение и необыкновенную любовь к Богу и ближним Господь сподобил о. Константина многих благодатных дарований, среди них был и дар прозорливости. Сохранилось множество свидетельств того, как старец предсказывал людям их будущую жизнь, на Исповеди открывал забытые грехи, прямо отвечал людям на их невысказанные мысли. Предсказывал старец и возрождение духовной жизни в России, чему в 1950-е годы трудно было поверить.

Среди духовных чад, оставивших письменные воспоминания о старце – митрофорный протоиерей Евгений Колыванов и его супруга Мария, протоиерей Василий Семёнов, монахини Георгия (Ярутина) и Евпраксия (Антонова), миряне Зинаида Гусева, Анна Карамышева, Магдалина Качалкова[192].

, один из старейших клириков нашей епархии, был духовным чадом о. Константина (Шипунова). С 1942 г. по 1953 г. он жил в Свердловске. С 1943 по 1948 гг. учился в Медицинском институте, одновременно служил в Иоанно-Предтеченском храме, был иподиаконом у епископа Товии (Остроумова). Евлампия Матвеевна Патрушева, бывшая монахиня Ново-Тихвинского женского монастыря, духовная дочь о. Игнатия (Кевролетина), певшая в годы войны на клиросе Иоанно-Предтеченского храма, указала Василию на Константина Шипунова, сказав, «это – «великий старец». После знакомства, Василий часто встречался с о. Константином. Также по наставлению о. Константина Василий ездил к о. Игнатию (Кевролетину) в Верхотурье. Об этом протоиерей Василий Семёнов подробно пишет в своих статьях-воспоминаниях[193]. О. Константин рассказывал Василию о своей жизни. В частности, о напутствии его отцом Иоанном Кронштадским, когда тот приезжал в Екатеринбург. Матушка о. Константина была образованным человеком и коллегой Павла Петровича Бажова. Позже о. Константин и , живя в Свердловске, встречались. Теперь они оба похоронены на Ивановском кладбище г. Екатеринбурга, рядом. После рукоположения (в 1960 г.) о. Василий Семёнов приезжал к о. Константину в Свердловск. Это было за несколько месяцев до кончины старца[194].

Старческое служение отца Константина можно охарактеризовать кратко и ёмко словами его духовных чад – это была «любовь, срастворённая строгостью»[195]. По смирению старец даже не разрешал называть себя батюшкой, а только – дедушкой. После его кончины 17 апреля 1960 года из Свердловска во все концы страны полетели телеграммы: «Умер дедушка». Сотрудники телеграфа были в недоумении: «Что за дедушка в Свердловске?», которого все оплакивают[196].

Отец Константин был именно тем редким (в прямом и переносном смысле) светильником православной веры, той связующей нитью, которая протянулась от дореволюционного периода в советский период. После смерти могила о. Константина осталась местом паломничества и размышления. «Молитва его сейчас выше, чем когда он был на земле» (по слову о. Игнатия (Кевролетина).

Материалы к прославлению иеросхимонаха Константина (Шипунова) подготавливают сёстры Ново-Тихвинского женского монастыря.

Верхотурский район Свердловской области

На территории данного района находятся крупные старинные монастыри, такие как Верхотурский Свято-Николаевский мужской монастырь, основанный в 1604 г. иеромонахом Ионою, и Верхотурский Покровский женский монастырь, основанный в 1621 г. по ходатайству Тобольского архиепископа Киприана и ставший первым в Сибири женским монастырём[197].

Изучая историю Верхотурского Покровского женского монастыря советского периода, можно сказать, что благодаря сильной вере его насельниц, монастырь нёс свет Православия все годы советского безбожия. И будучи уже не организованным монастырём, а духовной общиной. Большая роль в этом принадлежит монахине Олимпиаде (Шубиной)().

В 1922 г. под угрозой разгона монастыря женская монашеская община была переименована в сельскохозяйственную артель «Надежда», но при этом сохранила у себя прежний распорядок жизни, т. е. осталась фактически всё тем же традиционным монастырём. В 1924 году женская Покровская община была закрыта окончательно, после чего на её территории по приказу Советской власти был организован детский дом[198]. «После закрытия Покровского женского монастыря сестры жили при разных приходах, большей частью при Верхотурской Знаменской церкви, ставшей центром нелегальной общины. В самом Верхотурье проживало более 70 сестер, по десятку сестер проживало в селах Меркушино и Красная Гора и по нескольку человек – в селах Усть-Салда, Нижняя Салда, Новая Ляля, д. Путимке. Настоятельницей являлась монахиня Олимпиада (Шубина). В 1930 г., несмотря на усиление противоцерковной кампании, число постригов даже возросло. Службы стали проводиться по церковному уставу. Силами сестер Знаменский храм был приведен в хорошее состояние, организован хороший хор. Результатом всего этого был приток паломников со всего Урала в Верхотурье[199]. В 1932 году большинство монахинь были осуждены за «членство в низовой группе контрреволюционной организации»[200] и высланы кто в Казахстан, кто в Сибирь сроком на 3 года. «Монахиня Олимпиада (Шубина) была выслана в г. Новосибирск на три года. Созданная ранее нелегальная община прекратила своё существование»[201].

В начале 1940-ых годов сестры, после отбытия сроков наказания, стали возвращаться в свое родное Верхотурье, и собралось их до 50 человек. Они расселились по частным домам и тайно продолжали жить согласно монашескому укладу. В те же годы в Верхотурье вернулся бывший насельник Верхотурского Николаевского монастыря иеромонах Игнатий (Кевролетин) и стал, втайне от властей, служить Божественные Литургии, крестить, исповедовать[202].

«Отбыв срок наказания в Новосибирске, матушка Олимпиада находилась под запретом въезда в центральную Россию и была отправлена на поселение в Казахстан… В 1942 году в Казахстане в г. Петропавловске проживал в ссылке достигший 76-летнего возраста архимандрит Ксенофонт (Медведев) и многие монахини Покровского монастыря….В Казахстане монахиня Олимпиада прожила до 1949 года. Похоронив архимандрита Ксенофонта, она в 1954 году вернулась на Урал и проживала до 1957 года в г. Кушва, а затем, наконец, смогла вернуться в свой любимый город Верхотурье…Матушка, как и прежде, возглавляла сестёр, вернувшихся из ссылок и лагерей. Монахини, уважая её преклонный возраст, оказывали ей свою любовь и почтение. Прожила Олимпиада в Верхотурье до 1963 года, где и скончалась 24 февраля и была погребена недалеко от Успенской церкви…»[203].

Иеросхимонах Иоанн (Кевролетин)(1875 – 1961) прославлен Русской Православной Церковью в декабре 2000 года в Соборе новомучеников и исповедников Российских в лике преподобноисповедника. Это особый лик святых из монашествующих, который прославляется Православной Церковью за открытое оглашение своей веры во время гонений. В отличие от мучеников, эти христиане, претерпев гонения, остались в живых. Даже во время тяжелейших испытаний, Господь оставляет на земле подвижников, назначение которых – служить нитью спасения между поколениями. Их задача - донести до следующего поколения духовный опыт, который им был передан.

Иван Кевролетин принял монашество с именем Игнатий в 1907 году в Верхотурском Свято-Николаевском мужском монастыре. После революции в советский период о. Игнатий служил на разных приходах. В гг. он последовательно служил в с. Сербишино Верхотурского уезда, в Каслинском Казанско-Богородицком женском монастыре, в храме при Верх-Исетском заводе Екатеринбурга, в с. Большой Исток, а с апреля 1924 по июль 1925 год в Свято-Николаевской обители Верхотурья, к тому времени ещё не закрытой[204].

В 1925 году он был арестован и месяц провёл в тюрьме. С 1925 по 1932 гг. о. Игнатий окормлял приходы храмов с. Дымковского Благовещенского района и Николо-Павдинского завода Кытлымского района, Карабашского рудника Кыштымского района, города Далматова Шадринского района, с. Кисловского Покровского района, Туринского рудника Надеждинского завода, с. Федьковка Невьянского райна[205].

Дополнительные исторические изыскания помогут ещё полнее восстановить тот духовный след, который оставил этот подвижник в разных уголках епархии.

В 1932 г. батюшка был арестован по делу контрреволюционной монашеской организации Верхотурского района. На допросах вёл себя мужественно. На вопрос, состоял ли он в контрреволюционной организации, отец Игнатий ответил: «Я действительно состоял членом монашеской организации», которая была под руководством архимандрита Ксенофонта (Медведева). «Если разделять полностью взгляды советской власти, значит нужно перестать быть монахом; быть монахом – значит быть врагом советской власти и партии. Для меня монашество было важнее советской власти и я, соответственно, был и являюсь врагом последней, но контрреволюционной работы не проводил…»[206].

С 1932 по 1935 гг. о. Игнатий отбывал ссылку в Нарымском крае. После возвращения из ссылки в 1935-36 гг. он являлся настоятелем Христорождественского храма с. Сосновское Покровского района. В этих селах было много сестёр из разогнанных обителей Урала, под руководством о. Игнатия они продолжали вести духовную жизнь, сохраняя правильное духовное делание. В начале 1937 года в Покровском районе начались аресты духовенства и монашествующих, но отец Игнатий с некоторыми сёстрами успел скрыться. В середине 40-х годов отец Игнатий единственный (!) из верхотурской братии Свято-Николаевского монастыря вернулся к стенам родной обители. До своей кончины в 1961 году он жил в Верхотурье и являлся той свечой, по слову Евангелия, которая светила всем людям. Оставшиеся сестры Верхотурской Покровской обители обрели в нём духовного отца. Со всей Свердловской области и других мест приезжали люди за советом и духовной помощью.

Отец Игнатий, как иеромонах, мог совершать монашеские постриги. На территории области появилось огромное количество тайных монахинь[207].

По характеру живой, весёлый и остроумный, о. Игнатий свои наставления часто давал в образной аллегорической форме. Он взял на себя подвиг юродства Христа ради, чтобы беспрепятственно совершать старческое руководство. Посторонним людям он мог казаться чудаком. Но это «чудачество» служило надёжным «прикрытием» и сохраняло возможность делать то, к чему Господь призвал - быть пастырем овец стада Христова, которые, разбрелись в эпоху гонений советского времени и искали своего духовного наставника.

Перед самой кончиной 27 января 1961 года иеромонах Игнатий принял схиму с именем Иоанн, в память евангелиста и ученика [208].

После кончины о. Иоанна Кевролетина духовное окормление престарелых покровских сестёр приняли на себя священнослужители Успенской кладбищенской церкви (протоиерей Николай Сорокин, иерей Руф Полчков, протоиерей Леонид Емельянов), а начиная с 1970-х годов - архимандрит Спиридон (Комаров). Он же в эти годы совершал тайное пострижение в монашество[209].

Традиции женского монашества, насаждённые прежде монахиней Олимпиадой (Шубиной) и духовником о. Игнатием, нашли своё продолжение в последующих поколениях монашествующих, которые и поныне проживают в Верхотурье. Это – монахиня Пелагея (Суворова), Тавифа и Валентина (Егорова)[210]. Всего на городском кладбище г. Верхотурья при Успенской церкви похоронены 33 монахини из общины Покровской обители[211].

Каменский район Свердловской области

Тщательное изучение следственных дел сестёр Ново-Тихвинского женского монастыря, проведённое Архивным кабинетом Ново-Тихвинского монастыря, показало, что большинство сестёр, попавших под арест в 1920-е годы, выбрали своим местожительством сёла Покровского района Челябинской области (ныне Каменский район Свердловской области): Маминское, Троицкое, Сосновское, Кисловское, Смолинское, Рыбниковское, деревни Перебор, Шилово и другие. Изучая религиозную жизнь в Каменском районе до революции, можно сделать вывод, что она отличалась большой активностью. Здесь были ревностные пастыри – священнические династии: Левицкие и Мавровские, отшельники, жившие в пещере у села Смолинского, подвижники – например, схимонахиня Ефросинья-Постница (в миру Анна Мезенова), которые во время всеобщего охлаждения к вере сумели поддержать в местных жителях истинное благочестие. Поэтому тот факт, что именно в этом районе при советской власти довольно долго существовала нелегальная монашеская община, не является случайным[212].

В тяжелейших условиях гонения сестры старались сохранить монашеский образ жизни, исполнять монашеское молитвенное правило, совершать принятый в Православной церкви круг богослужений. Руководила общиной сестёр монахиня Ново-Тихвинского монастыря Антония (Сычева) (1886 – 1972), которую даже неверующие люди уважительно называли «духовная мать Антония». Монашеская община в Покровском районе была хорошо организована, в чем немалая заслуга Антонии[213].

Духовными руководителями общины в разные моменты были игуменья Магдалина (Досманова), иеромонах Константин (Шипунов), иеромонах Игнатий (Кевролетин).

Свидетели показывали, что «между церковными праздниками и молениями, монашки (Сычева и Ладейщикова) курсируют по деревням и селам, собирают всевозможные подписи в списках верующих, организуют моления и песнопения на домах у верующих, собирают деньги и продукты то на Церковь, то на содержание благочинного и епископа». Мать Антония часто ходила по окрестным селам, чтобы поддержать монахинь и благочестивых мирян[214].

Она поддерживала духовную связь со священнослужителями, которые отличались своей ревностью о Господе - игуменом Авелем, иеромонахом Игнатием (Кевролетиным), который был с 1935 г. её духовным наставником. Монахиня Антония всегда оставалась истинной христианкой. Она безбоязненно заходила в клуб, в избу-читальню и срывала антирелигиозные лозунги и плакаты. Со школьниками открыто разговаривала о Боге и о церковной жизни. Сама Антония так объясняла следователю мотивы своих действий: «Я очень недовольна безбожностью детей, поэтому считаю своим духовным долгом не только взрослых привлекать в церковь, но и детей». Это заявление она сделала в 1937 году![215]

В ноябре 1937 г. по обвинению в контрреволюционной деятельности были арестованы благочинный района священник Василий Старцев, монахиня Антония (Сычёва) и монахиня Мария (в миру ). Отец Василий был расстрелян, а обе монахини приговорены к 10 годам концлагерей. Отбыв срок, после войны матушка Антония вернулась в родные места. Десять лет концлагерей не сломили её. Она, также как прежде, собирала людей на домашние богослужения. Сама же она постоянно творила Иисусову молитву, часто посещала святые места – Тобольск, Почаев, Киев. Нередко посещала отца Игнатия (Кевролетина) в Верхотурье. Часто бывала у преподобноисповедника Кукши Одесского, с которым познакомилась, когда тот отбывал ссылку в Перми в 1940 годы. Влияние отца Кукши имело большое значение для уральской паствы, в тяжелее время богоотступничества искавшей окормления у опытных наставников. Предположительно именно преподобноисповедник Кукша Одесский совершил постриг монахини Антонии в схиму с именем схимонахини Арсении[216]. Скончалась схимонахиня Арсения 15 февраля 1972 года.

Материалы к её прославлению подготавливают сёстры Ново-Тихвинского женского монастыря.

Невьянский район Свердловской области

Основные сведения предоставлены устроительницей и настоятельницей возрождающегося Сирбишинского Введенского женского монастыря матерью Галиной (Кротовой Галиной Александровной).

История Введенского женского монастыря в д. Сирбишино Невьянского района интересна и поучительна примером подвижнического труда настоятельницы монастыря игуменьи Валерии (Бородиной) () и подвижнической жизнью отца Симеона (Бородина) (). Трудами игуменьи Валерии в д. Сирбишино до 1935 года сохранялась монашеская община.

Будущая игуменья (в миру ) родилась в 1861 году. В 1897 г. Валерия Бородина основала женскую монастырскую общину в д. Сирбишино (Малехоны) Верхотурского уезда Пермской губернии, относящейся к Екатеринбургской епархии. В 1913 г. состоялось освящение места для строительства домовой церкви в честь праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы. В 1914 г. была освящена сама церковь. В 1914 году мать Валерия и отец Симеон приняли постриг, который был совершен в Сирбишино настоятелем Николаевского Верхотурского монастыря архимандритом Ксенофонтом (Медведевым). В 1914 году в обители проживала 1 монахиня (мать Валерия) и 43 послушницы.

После революции органы государственной советской власти закрывали Введенский Сирбишинский монастырь трижды: в 1918 г., в 1924 г. и в 1928 г.

В 1918 году обитель была закрыта в первый раз. Домовая церковь стала иметь статус приходской, но монахини продолжали свою службу по монастырскому уставу, хотя некоторые службы уже отличались (так совместного чтения правил уже не было – оно выполнялось келейно). С 1918 по 1924 годы в обители происходит изменение в количественном составе. Монахини объединяются группами (по 3-5 человек) и проживают в Верх-Нейвинске, Нейво-Рудянке, Кировграде, Верхнем Тагиле, Нижнем Тагиле, Невьянске, Свердловске. В Сирбишино остаются, в основном, пожилые и немощные послушницы. Мать Валерия приобретает 2 дома, соединённых вместе. Вместе с нею в Сирбишино подвизаются около восьми послушниц бывшего монастыря.

1928 год является трагическим годом для монастыря, т. к. обитель насильно закрывают. Запрещается посещать приходскую церковь в монашеском одеянии (чтобы «не пугать детей»). Местные жители постоянно пишут жалобы, поэтому сестры ведут себя осторожно и вместе уже не молятся.

При Введенской церкви, когда она стала приходской, служили разные священники. В 1930 году в Введенской церкви служил иеромонах Игнатий (Кевролетин), который и в дореволюционные годы бывал в Сирбишино. В декабре 1930 года в Сирбишино приезжал (по приглашению игумена Пахомия (Панкова), служившего там в это время священником) архимандрит Ксенофонт (Медведев). «Прожил в Сербишино архимандрит Ксенофонт дней 10-15, бытие общины описал так: «…там жило 20 монашек около церкви в сторожке и двух домах. Монашки обслуживали церковь, находящуюся в ведении приходской общины…десять человек монашек работали на лесозаготовках; а остальные – или больные, или даже нетрудоспособные, занимаются рукоделиями и содержатся за счет работающих»[217].

В 1934 г. в приходской церкви стал служить священник Иоиль (Вяткин).

В ноябре 1935 года по доносам местных жителей д. Сирбишиной было арестовано 11 человек монашествующих и священник приходской церкви Иоиль (Вяткин). Всего 12 человек. История ареста монашествующих была изучена подробно по Делу, хранящемуся в ГААОСО[218].

Следствие велось в течение года.

Список арестованных:

1.  (иеромонах Симеон)

2.  (игумения Валерия)

3.  Священник Иоиль Егорович Вяткин, иеромонах

4.  , монахиня

5.  , монахиня

6.  , монахиня

7.  , монахиня

8.  , монахиня

9.  , монахиня

10.  , монахиня

11.  , монахиня

12.  , монахиня

14 января 1936 года следствием было принято решение прекратить дело в отношении Бородина Семена, 78 лет и , 74 года, а также - Устиновой Евгении Ефремовны, 50 лет, инвалида с детства (слепая). В документе говорится, что «, 74 лет, будучи настоятельницей существующего ранее в д. Сирбишиной женского монастыря, после закрытия его внедряла в сознание монашек (мысль) об укреплении монастыря в нелегальном порядке. Члены общины, которую возглавляла Бородина, вели антисоветскую агитацию, направленную на срыв мероприятий партии и Советского государства»[219]. Изобличена в преступлении ст. 58-10 УК РСФСР, но, принимая во внимание старческий возраст, материал приобщить к делу Вяткина, а указанных лиц - «Бородиных и Устинову, как не имеющих близких родственников, на иждивение которых бы они могли проживать, направить их в дом старчества»[220]. Следствие по данному Делу было продолжено. Обвинительное заключение прозвучало в мае 1936 года в отношении 5-ых человек.

1.  Священник Вяткин Иоиль Егорович, 51 год

2.  Монахини: , 68 лет

3.  , 32 года

4.  , 46 лет

5.  , 31 год

Расследование шло до осени 1936 года.

В Обвинительном заключении по делу № 000 от 01.01.01 г. говорилось, что в середине ноября 1935 г. органами НКВД Свердловской области был ликвидирован женский нелегальный монастырь, расположенный на территории Решевского с/совета в д. Сербишино Нижне-Тагильского района, в 50 км от районного центра. Численность монастыря доходила до 20 человек монашек. «…Установлено в дер. Сербишино существовал женский монастырь еще до революции. После Октябрьской революции в 1924 и 1928 гг. монастырь дважды подвергся ликвидации, тем не менее, по инициативе бывшей игуменьи монастыря Бородиной Валерии монастырь вновь продолжал свое существование на нелегальных началах». Вскоре после ликвидации монастыря бывшие монахини приобрели два дома на свои средства и остались в деревне. «В начале 1934 года в д. Сирбишино на должность священника прибыл Вяткин Иоиль Егорович, который стал во главе руководства нелегального монастыря. Он организационно и идейно укреплял его»[221].

«С приходом Вяткина община нелегального монастыря превратилась в к.-р. группировку, участницы которой вели контрреволюционную пропаганду: призывали не ступать в колхозы, а вступивших убеждали выходить из колхоза, под видом религиозных собраний проводили агитацию против деятельности Советской власти»[222].

По данному делу обвинялись: по ст. УК, , – по ст.58-10, ч.2 и 58-11 УК. Приговор был вынесен 3 ноября 1936 года[223].

Выписка из «Протокола особого совещания при народном комиссаре внутренних дел СССР» от 3 ноября 1936 г.

«Вяткина Иоиля Егоровича за к/р. деятельность заключить в исправтрудлагерь сроком на пять лет, считая срок с 14/XI – 35 г.»[224].

«Бызову Марию Михайловну за к/р. деятельность заключить в исправтрудлагерь сроком на пять лет, считая срок с 14/XI – 35 г.»[225].

«Пономареву Феклу Фроловну за к/р. деятельность заключить в исправтрудлагерь сроком на пять лет, считая срок с 13/XI – 35 г.»[226].

«Куликалову Серафиму Ивановну за к/р. деятельность заключить в исправтрудлагерь сроком на пять лет, считая срок с 14/XI – 35 г.»[227]

«Апаницыной Веронике Александровне – она же Валентина – зачесть в наказание срок предварительного заключения и из-под стражи освободить»[228].

Все, осужденные по данному Делу, были реабилитированы, по указу ПВС СССР от 01.01.2001 года.

Имена священника , монахинь , , Ф. внесены в «Книгу памяти жертв политических репрессий Свердловской области[229].

Сёстры обители, не подвергшиеся аресту, уехали в г. Невьянск и несли своё послушание в Вознесенской кладбищенской церкви – единственной открытой для богослужения все годы советского периода в г. Невьянске. Здесь они и похоронены. До наших дней у этих 11 могилок бывших сестёр Сирбишинского монастыря молятся прихожане и паломники.

Отца Симеона и мать Валерию после ареста и проведённого следствия было решено отправить в дом старчества, как находящихся в преклонном возрасте (о. Симеону было в 1935 г. 78 лет, мать Валерии – 74 года). В доме старчества мать Валерия пробыла недолго – её забрала в Сирбишино племянница , в доме которой мать Валерия жила до своей кончины.