Произвольное поведение учащихся с интеллектуальной недостаточностью (стр. 2 )

Интенсивность волевых усилий в процессе саморегуляции деятельности зависит от степени трудности препятствий (, 1970), от отношений к действию (, 1957), от побудительной силы мотивов (, 1975; , 1974; , 1945), от возраста испытуемых (, 1985), от инструкции экспериментатора (, 1962) и от включенности человека в коллективную деятельность
(-Славская, 1980). Эффективность волевых усилий также зависит от психофизического состояния человека: повышенный уровень активности увеличивает их эффективность, утомление, страх и ужас снижают их интенсивность (, 1981).

Таким образом, способность к преодолению препятствий и к волевым усилиям связана с широким спектром условий и определяется многими ситуативными факторами. Этот феномен, имея под собой самые разные психологические основания, не может служить однозначным и единственным критерием волевого поведения.

Многие ученые, рассматривая волевое поведение, придавали большое значение представлению как компоненту произвольного управления. , говоря о роли представлений в управлении действиями, писал, что в структуру представлений наряду с образом «входят, помимо внешних признаков, такие, которые открываются не непосредственно, а только при детальном умственном и физическом анализе предметов в их отношении друг к другу и к человеку» (1952).

У. Джеймс (1991) отмечал, что произвольному движению должна предшествовать мысль о нем. О кинестетических представлениях, предшествующих произвольному движению, писал в начале ХХ в. (1996) и др.
В середине ХХ столетия представление (образ) как регулятор действия рассматривалось в работах , , [18; 19; 29].

Волевая регуляция – частный вид произвольного управления, которой характеризуется использованием значительных волевых усилий, направленных на преодоление препятствий и трудностей, т. е. является механизмом самомобилизации. В обыденном употреблении понятие «волевая регуляция» (воля) отождествляется с представлением о силе воли. В связи с этим принято делить людей на волевых и безвольных.

Конкретное содержание волевой регуляции («сила воли») понимается психологами по-разному. (1973) определяет силу воли как силу мотива. Волевая активность человека определяется силой мотива (потребности), так как последняя влияет на степень проявления волевого усилия. силу воли определяет как «борьбу мотивов». Часто силу воли сводят лишь к «борьбе мотивов», которая выступает одним из внутренних препятствий для деятельности (к числу таких относил также усталость, страх, ложный стыд, ложное самолюбие, желание развлечься, нежелание предпринимать волевое усилие, напрягаться, силу привычки). Сила воли – это волевое качество, которое заключается в умении преодолевать значительные затруднения, встречающиеся на пути к достижению цели. По этому поводу (1976) пишет, что «истинно волевой человек тот, кто даже не колеблется между чувством долга и противоречащими долгу побуждениями». считает, что усилителем побуждений, как правило, является изменение смысла действия, т. е. повышение значимости той или иной потребности и цели, при этом, по его мнению, можно изменить и силу мотива. (1989) полагает, что мобилизация волевых действий (дополнительная энергетизация) осуществляется за счет эмоции, возникающей, при наличии препятствия, как реакция на рассогласование «надо – не могу», «не хочу, но надо».

Таким образом, уровень волевой активности может выступать интегральной характеристикой волевой регуляции и зависеть от силы потребности, от интенсивности переживаемой человеком эмоции (которая может либо ослаблять, либо усиливать энергетику волевого действия), а также от собственно волевого усилия человека. В этом и состоит трудность измерения волевых качеств – под контролем исследователя должны находиться все три названные составляющие волевой активности.

Одним из структурных компонентов волевой сферы являются волевые качества – особенности волевой регуляции, проявляющиеся в конкретных специфических условиях, обусловленных характером преодолеваемой трудности (, 1987; , 2000). Известно, что в этике волевые качества считаются моральными. Еще
писал, что воля – это деятельная сторона разума и морального чувства. Следовательно, проявление волевых качеств зависит от нравственных черт характера. В связи с этим говорят о моральном компоненте волевой регуляции, который формируется вместе с нравственностью личности и обусловливает совершение человеком нравственных поступков, требующих проявления «силы воли», волевых качеств.

Основываясь на мнениях ведущих психологов, изучающих проблему воли, можно сделать вывод, что не существует «полного» или «стандартного» списка волевых качеств. Разные авторы выделяют от 10 до 34 волевых свойств личности (, ,
Р. Ассаджиоли и др.). (1991) говорит о зависимости нравственного воспитания от уровня развития воли. Он считает, что «осознание и переживание необходимости работы над собой не является достаточным условием действенности этого процесса. Необходимым условием процесса нравственного самовоспитания является определенный уровень развития воли человека».

Однако сама по себе сила воли не делает человека нравственным, поэтому заявления некоторых психологов звучат порой излишне оптимистично. Например, (1954) отмечал: «Воля обеспечивает претворение мыслей и чувств личности в разумное и высоконравственное поведение». Если воля моральна (аморальна), то и ее характеристики (т. е. характеристики волевого поведения, называемые волевыми качествами) также приобретают окраску моральности (или аморальности) (, 1992; Р. Ассаджиоли, 1974). «Содержание волевой активности личности, как известно, определяется общественными отношениями и наиболее прямо выражается в ее направленности – системе доминирующих мотивов, иными словами, в социальной позиции личности. Критерий нравственной направленности вносит радикальную поправку в оценку волевых свойств личности: развитые целеустремленность, настойчивость, выдержка, смелость и т. д. будут в одних случаях представляться нам как высшие положительные ценности личности, а в других – как наиболее отрицательные свойства (если они обслуживают самые низкие побуждения и потребности)» (, 1982). «Нравственной оценке в волевом поведении подлежит его мотив, а вовсе не проявление волевого усилия (силы воли)» (, 2000).

Проявление волевых качеств в деятельности является сугубо индивидуальным и ситуативным. Например, не всегда импульсивный человек может проявлять выдержку, организованность, самообладание в повседневной жизни. Но если возникают условия (т. е. мотив), которые требуют от него проявления таких качеств, то он прилагает усилия, чтобы достичь определенной цели. Это подтверждают данные исследований , (1971), (1999), (1992), и (2000) и др.

Психофизиологические основы
произвольного поведения

Произвольные движения и действия (как совокупность произвольных движений, объединенных единой целью) относятся к числу наиболее сложных психических функций человека. Их морфофизиологической основой являются сложные функциональные системы – иерархически организованные, включающие много уровней и подуровней, характеризующиеся сложным и многозвенным афферентным и эфферентным составом, условно-рефлекторные по своему происхождению, формирующиеся полностью прижизненно, как и другие высшие психические функции.

впервые охарактеризовал волю как психическое явление. Вся внешняя активность человека, включая и высшую произвольность, связанную с мотивами долга, любви к Родине и т. п., рассматривалась им как рефлексы, которые начинаются с чувственного возбуждения, а не по велению абстрактной воли (1953). Особое место уделял волевой (произвольной) активности человека, выделяя в ней не только физиологические, но и психологические механизмы. В связи с этим он пишет: «Воля властна пускать в ход в каждом данном случае не только ту форму движения, которая ему наиболее соответствует, но любую из всех, которые вообще известны человеку... Воля не есть какой-то безличный агент, распоряжающийся только движением, – это и деятельная сторона разума и морального чувства, управляющая движением во имя того или другого и часто наперекор даже чувству самосохранения... Это та ярко осознаваемая возможность, выражающаяся в словах “я хочу и сделаю”, и есть та неприступная с виду цитадель, в которой сидит обыденное учение о произвольности» (1953). Глубинный смысл характеристики воли, данной , заключен в утверждении неразрывного динамического единства действительно существующих трех своеобразных сторон целостной психики человека. Именно в этом заключена глубина характеристики воли по Сеченову, и это имеет не только важнейший теоретический смысл, но и практическое значение для решения задач воспитания человека, в частности совершенствования его воли.

Если изучать саморегуляцию деятельности как психический процесс, то характеристика будет неполной без обращения к физиологическим механизмам рассматриваемой проблемы. Экспериментальные исследования (1974), (1951), (1952) убедительно доказали, что психика имеет условно-рефлек-
торную природу.

Физиологические механизмы волевой регуляции поведения изучены недостаточно. Однако, основываясь на трудах (1951) по исследованию механизмов регуляции произвольных двигательных актов, эмоциональных состояний, можно в самой общей форме сказать, что волевые проявления – продукт системной работы мозга, в которой ведущую роль играют «второсигнальные управляющие импульсы» тонизирующего и тормозящего характера. Они избирательно влияют на возникновение очагов доминантного возбуждения в различных зонах коры головного мозга, на движение восходящих и нисходящих потоков импульсов к коре и от нее и тем самым регулируют течение психической деятельности. Вегетативные и двигательные функции организма человека, а следовательно, и волевые действия и поступки – внешние проявления его воли. Они представляют собою сложно афферентированные движения, связанные с сигналами, идущими от различных анализаторов, среди которых базовым является кинестетический. Кинестетические клетки коры, как предполагал , образуют условную связь с двигательными клетками коры, от которых начинаются пирамидальные эфферентные пути, и таким образом обеспечивают системную регуляцию мозгом произвольных движений.

У отечественного психолога (1996) имелось близкое с (1951) толкование понятия воли. Суть их представлений сводилась к тому, что волевые движения – это приобретенные в онтогенезе, выученные реакции. Волевые движения определялись ими как влияние приобретенных индивидом в его личном опыте представлений и ассоциаций на врожденный нервный механизм рефлексов. Над низшей нервной системой рефлекторных механизмов образовалась в ходе эволюции видов особая система высших нервных регуляторов, составляющих передний мозг (мозговые полушария), которые, отражая раздражения чувствительных центров, организуют их в определенные системы ассоциативных комплексов (т. е. системы воспоминаний личного опыта индивида), а затем оказывают возбуждающее и регулирующее влияние на двигательные центры низшей системы, производя то, что называют волевыми, сознательными действиями.

К настоящему времени физиология накопила множество разнообразных сведений о причастности тех или иных участков коры головного мозга к механизмам произвольного управления. О большой сложности афферентных аппаратов произвольных движений писали , , и другие отечественные физиологи, показавшие, что произвольные движения включают в свой афферентный аппарат самые различные виды афферентации, среди которых базальной является кинестетическая. Этими работами была опровергнута точка зрения о том, что произвольное управление движениями зависит только от эффекторных двигательных центров.

принадлежит высказывание о человеке как о системе, в высшей степени саморегулирующейся, самосовершенствующейся, саморазвивающейся. Новые открытия ВНД вплотную подводят к научному пониманию физиологических основ волевой активности.

Беритов (1961) писал, что произвольные движения человека характеризуются наличием сознательных целей, которые намечаются для удовлетворения личных и социальных потребностей путем словесного планирования деятельности. Характерной особенностью произвольных актов является не только их сознательный характер, но и связь со второй сигнальной системой: «...и непроизвольное можно сделать произвольным, но достигается это теперь при помощи второй сигнальной системы». Человек по принципу условного рефлекса вырабатывает способность по словесному сигналу воспроизводить определенное двигательное представление и, опираясь на него, – определенный двигательный акт.

Функциональная структура процесса саморегуляции раскрывается в работах , ,
и др. и базируется на научных концепциях , , о принципе подкрепления, кольцевой регуляции, об аксепторе действия, оценочной информации как основы коррегирования целенаправленных актов, об операциях самоконтроля как звене регуляции, превращающих саморегуляцию в замкнутый процесс.

Формирование нейропсихологических механизмов произвольной саморегуляции обеспечивается функциональным взаимодействием трех блоков мозга, образующих общую структурно-функциональную модель работы мозга, описанных в работах . Активационные компоненты любой психической деятельности обеспечивает энергетический блок, ответственный за процессы неспецифической активации; за процессы приема и переработки поступающей извне информации отвечает информационный блок, который обеспечивает информационные компоненты деятельности, ориентацию во внешнем и внутреннем пространстве; за процессы управления отдельными видами психической деятельности и программирования поведения в целом отвечает регуляторный блок.

По определению (1994), управление и регулирование деятельности человека осуществляет нервная система, при этом можно говорить как о произвольном, так и непроизвольном управлении и регулировании. Произвольным управлением, вслед за (1958), мы будем называть такое действие, которое человек может осуществить согласно своему замыслу или словесному указанию, желанию. Непроизвольным же управлением действием является такое, которое человек не может реализовать по собственному замыслу или желанию. Отечественные физиологи (, 1978;
, 1966; , 1973 и др.) показали, что в основе произвольного управления лежит сложная система афферентно-эфферентных связей.

Наибольший вклад в развитие теории о системной динамической локализации высших психических функций, обусловливающих самоуправление деятельностью человека, внес (1973). По мнению ученого, первый функциональный блок мозга – энергетический – включает ретикулярную формацию, подкорковые образования и участвует в появлении мотива и постановке цели деятельности. Второй блок включает кору задних отделов больших полушарий и является основным аппаратом мозга, ответственным за выполнение гностических процессов. Третий блок включает лобные доли коры больших полушарий и обеспечивает программирование деятельности, контроль за ее исполнением в связи с поставленными задачами.

Изучая больных с локальными поражениями головного мозга, (1957) уточнил конкретный состав тех корковых зон, которые участвуют в мозговой организации произвольных двигательных актов. Он установил, что: мотивация деятельности обусловлена функционированием лобных долей коры головного мозга; организация деятельности во времени, ее программирование и контроль за выполнением программы осуществляются с помощью премоторных и префронтальных участков коры; анализ афферентаций, поступающих от органов движения, обеспечивается постцентральной теменной зоной; зрительный контроль, пространственная организация движения обеспечиваются задними затылочными и теменно-затылочными отделами коры больших полушарий; височные же зоны (прежде всего левого полушария) обеспечивают слухоречевую афферентацию, а также участвуют во всех актах, происходящих с участием внешней и внутренней речи. Таким образом, в произвольном управлении деятельностью могут принимать участие многие корковые зоны на основе межполушарного взаимодействия.

К эфферентным (исполнительным) механизмам произвольной деятельности, по мнению ученого, относятся две взаимосвязанные и в то же время автономные двигательные системы: пирамидная и экстрапирамидная, корковые отделы которых составляют единую сенсомоторную зону коры. Пирамидная система филогенетически более молодая, и ее развитие у человека обусловлено, прежде всего, возникновением произвольных движений. Она ответственна за регуляцию дискретных, точностных (дозированных во времени и пространстве) движений, полностью подчиненных произвольному контролю. Экстрапирамидная система является более древней, чем пирамидная, и ответственна преимущественно за регуляцию тонуса, то есть того фона, на котором осуществляются фазические кратковременные двигательные акты. Экстрапирамидная система управляет в основном непроизвольными компонентами произвольных двигательных актов.

(2000) указывает, что произвольное управление является многоуровневым, поскольку обусловлено как деятельностью высших отделов мозга – интегративных, второсигнальных и др., так и более простыми механизмами управления, относимыми к разряду непроизвольных (безусловно - и условно-рефлекторных). По его мнению, произвольные действия не являются полностью условно-рефлекторными прежде всего потому, что это действия мотивированные. Самостимулирование, то есть инициация произвольных действий, осуществляется с использованием второсигнальных команд. Однако в целом произвольность не подразумевает только речевое управление поведением, поскольку зависит еще и от представлений (образа), как регулятора действий.

Таким образом, произвольная деятельность осуществляется с участием как произвольных, так и непроизвольных мозговых механизмов, которые образуют единую функциональную систему. Этот факт нашел отражение в представлениях (1966) об уровнях построения движений. Согласно его концепции, любое движение – сложная многоуровневая система, где каждый уровень имеет собственную афферентацию и собственный набор регулируемых параметров. выделил пять уровней построения движений, объединяющих произвольные и непроизвольные механизмы управления в единую систему: руброспинальный и таламопаллидарный, ответственные за непроизвольную регуляцию; пирамидно-стриальный, теменно-премоторный и корковый «символический», связаные с регуляцией произвольных двигательных актов.

Произвольное управление связано и с организацией произвольного внимания. В этом принимают участие особые «адверзивные» зоны коры больших полушарий: премоторная и теменно-затылочная. Таким образом, можно сделать вывод о том, что произвольное управление связано с работой практически всей коры головного мозга.

Помимо произвольного внимания самоуправление обусловлено и многими другими аспектами психической деятельности. На зависимость произвольной регуляции от эмоциональной сферы указывает (1983). Он считает, что «специфичность волевой активности человека в опасных условиях предопределяется непроизвольным включением в процессе регуляции эмоциональной реакции, выражающей отношение субъекта к данной опасности». Соответственно, возникающая эмоциональная реакция может помешать процессу произвольной регуляции.

(2000), всесторонне изучив проблему произвольного управления, указывает на значимость в его структуре сознательности, представлений человека, речи и т. п. Однако в работах многих авторов особое внимание уделяется такому фактору произвольной регуляции, как волевая активность. Например, (1979) считает, что именно волевые усилия обусловливают эффективную саморегуляцию и мобилизацию возможностей человека. При этом можно предполагать, что волевые усилия – это резервный энергетический и внешний регуляторный фактор в любой сфере деятельности человека. Как следствие, считает автор, особое значение имеет развитие у человека способности к самостимулированию.

По мнению (1984), объектом волевой активности, как внешней формы психической регуляции, могут быть различные психические процессы и состояния личности, например состояния психического напряжения.

Представление о рефлекторной дуге как физиологическом механизме управления поведением впоследствии было усовершенствовано положением (1966) о рефлекторном кольце. Но особое значение в осознании механизмов произвольного управления деятельностью принадлежит работам (1978). В частности, им разработана схема функциональных систем управления действиями человека, включающая пять блоков: а) блок афферентного синтеза; б) блок принятия решения; в) блок составления программы деятельности; г) блок исполнения и получения результата; д) блок обратной связи, поставляющей информацию о результатах совершенного действия.

Блок афферентного синтеза, по мнению автора, осуществляется при взаимодействии четырех факторов: пусковой афферентации; обстановочной афферентации; памяти и мотивации. Пусковая афферентация связана с деятельностью анализаторов и имеет задачу определить значимость для человека данного сигнала. Далее происходит сопоставление пусковой афферентации с обстановочной, сообщающей о состоянии самого человека, о внешней ситуации. Мотивационное же возбуждение обусловлено деятельностью коры головного мозга, возникает на основе потребности и подразумевает появление информации об объектах, способных удовлетворить эту потребность. Таким образом, блок афферентного синтеза подразумевает постановку цели и определение условий ее достижения.

Реализация блока принятия решения обусловлена убежденностью или, наоборот, сомнением человека в правильности принятого решения. Блок составления программы деятельности направлен на определение средств и последовательности действий, необходимых для достижения цели. Следовательно, как и предыдущий, блок программирования связан со способностью человека к вероятностному прогнозированию, памятью и эмоциями.

Вслед за программированием следует реализация блока исполнения и получения результатов деятельности, а позже и блока обратной связи. Реализация последнего подразумевает анализ качества выполнения программы и, при необходимости, ее корректировку. В этой связи значимость приобретает способность человека к самоконтролю деятельности. Обобщая результаты многих исследований, (2000) отмечает, что самоконтроль осуществляется с помощью «обратной связи», которая включает внешнее кольцо управления, связанное с деятельностью анализаторов, выполняющее контроль за результатом деятельности, и внутреннее кольцо, находящееся полностью внутри организма и направленное на контроль за характером деятельности. (1978) усматривает в реализации самоконтроля механизм обратной афферентации – аппарата сличения («акцептора действия»). Функционирование данного механизма заключается в том, что сначала происходит установление степени достижения желаемого (запрограммированного) результата деятельности в сравнении с реально полученным результатом. Далее на основе «побудительной импульсации» (по (1966)) или «санкционированной афферентации» (по
) возможны три варианта развития ситуации: а) деятельность прекращается, если рассогласования не возникло, то есть цель достигнута; б) деятельность продолжается, если программа выполнена не полностью;
в) происходит корректировка программы, если возникло рассогласование. Таким образом, самоконтроль выполняется преимущественно непроизвольно, за исключением лишь оценки результатов, сличения и корректировки программы деятельности.

Основополагающими для осознания поэтапного хода реализации произвольной деятельности явились представления (1975), который выделил несколько операций произвольной деятельности, объединив их в блоки: а) ориентировочный; б) планирующий; в) исполнительный; г) сличения и контроля.

Современный взгляд на функционирование системы произвольного управления отражен в работах (1980). Изучая сенсомоторную деятельность людей, он выделил структуру системы ее осознанного целенаправленного саморегулирования. Функциональными звеньями этой системы стали:

1. Принятая субъектом цель деятельности (цель). Она выступает как «...системообразующая функция, благодаря которой весь процесс саморегулирования формируется как векторное образование, направленность которого задана». Примером цели деятельности могу быть ее скорость и точность.

(1983) приводит факты, демонстрирующие, что даже интенсивность привлекаемых волевых усилий зависит от цели. Он считает, что если за счет снижения интенсивности волевых усилий достигается большая уверенность в безопасности, то показатели деятельности падают. Если же безопасность достигается путем повышения интенсивности волевых усилий, то показатели деятельности, как правило, возрастают.

Схожая мысль звучит и в работах (1991), который считает, что регуляция действия (психического процесса) происходит через изменение смысла действия, обеспечивающего необходимое побуждение торможения к нему. То есть действие выполняется уже не только ради мотива, по которому действие было принято к осуществлению, но и ради других мотивов, привлеченных к заданному действию.

Исследуя особенности волевой регуляции поведения в эмоциональных условиях у нормально развивающихся детей, (1983) пришел к интересному выводу относительно постановки цели подобной деятельности: если школьники в опасных условиях нацелены на достижение высокого результата и их намерение «подкреплено» соответствующим комплексом индивидуально-личностных качеств, то поставленная задача выполняется эффективно. Если же испытуемые ориентированы на обеспечение собственной безопасности и имеют свойства, отрицательно влияющие на устойчивость деятельности, то выполнение задания специфично и зависит от конкретных условий.

2. Субъективная модель значимых условий деятельности (модель условий). Это комплекс информации, которой располагает субъект об условиях деятельности, учет которых необходим, по мнению субъекта, для ее успешного осуществления. Отражение этих условий дает возможность субъекту определить оптимальный способ достижения цели. Условия могут быть по отношению к субъекту как внешними, рабочими, так и «внутренними» – психофизиологическими характеристиками самого субъекта.

3. Программа собственно исполнительских действий (программа). Программа – «информационное образование, в котором презентирована информация как о принятых субъектом способах действий, последовательности действий, так и об энергетико-динамических параметрах этих действий». Такая программа может быть более или менее осознанной, общей или конкретной и развернутой. Она может быть сформулирована до начала работы или претерпевать в процессе деятельности изменения, может быть постоянна либо корректироваться или даже переформулироваться.

4. Система критериев успешности деятельности (критерии успеха). Информация о результатах действия может дать сведения лишь о достигнутом на данный момент результате. Но точную информацию о результате можно получить лишь при наличии достаточно четких критериев оценки успешности действий. Критерии могут быть как конкретными (например, «да – нет»), так и весьма неопределенными. Критерием успеха может стать цель либо что-то иное. В случае если результаты деятельности рассогласуются с критерием успешности, это может привести к формальному выполнению деятельности, отказу от стремления достичь критерия или отказу от самой деятельности.

5. Информация о реально достигнутых результатах (информация о результатах). Человек может использовать два способа регулирования:

– компенсирующее регулирование – возможно в случае когда программа действий учитывает все возможные помехи и не требует в ходе действия каких-либо корректировок;

– регулирование по принципу обратной связи и контроля над появлением рассогласования между целью и результатом.

Как считает (1980), системный подход, реализованный в названных моделях регулирования, делает очевидным то, что оценочное действие замыкает процесс регулирования, превращает его в замкнутую систему, тем самым принципиально, качественно меняя возможности произвольной деятельности человека.

6. Решения о коррекции системы. С появлением информации о рассогласовании производится «проверка», а возможно, и коррекция того звена системы, в надежности которого субъект не уверен. Это может быть не только программа, но и модель условий и т. д. Если коррекция невыполнима (например, при постоянном рассогласовании между системой критериев и реальными), результатами, возможно появление отказа от достижения цели.

Немаловажным является вопрос и об условиях формирования способности к произвольному самоуправлению у детей. Работами (1983) определена позиция значительной роли речи в становлении произвольного управления. Он считал, что вначале организатором поведения ребенка являются словесные требования взрослых, а позже – речевые установки самого ребенка. (1994) отмечает, что становление волевой регуляции представляет собой повышение личностного уровня произвольной регуляции.

Первичными же результатами волевой регуляции, по мнению автора, можно считать: самоуправление произвольными и волевыми действиями, поведением; борьбу мотивов, их соподчинение; становление волевых качеств, направленных на преодоление трудностей и преград; планирование деятельности, контроль за ее выполнением.

Роль речи в формировании произвольного поведения

В настоящее время общепризнано положение о ведущей роли речи в регуляции поведения человека, об «оречевленности» всех его психических процессов. Положение это глубоко обосновано павловской теорией высшей нервной деятельности человека, органически вытекает из представлений о совместной работе первой и второй сигнальных систем действительности.

Роль слова не только в деятельности человека в данное время, но и в развитии всего человечества настолько велика, что не будет преувеличением сказать: «Именно слово сделало нас людьми» (). Сила, значимость и гибкость, подвижность словесной регуляции имеют определенные материальные и функциональные предпосылки: помимо того что слово является обобщенным сигналом, что оно может сигнализировать и заменять любой непосредственный раздражитель, речевая функция обладает более высокой лабильностью по сравнению, например, с системой общедвигательной (, 1955; , 1955, 1956). Благодаря этим специфическим особенностям высшей нервной деятельности человека почти всякая его активность, возникающая в ответ на воздействия окружающего мира, опосредствуется словесно. Очень удачно характеризует эту ситуацию применительно к экспериментальным условиям , отмечая, что «испытуемый вообще не может не встретить любого раздражителя без некоторой предварительной самоинструкщии». Ведущая роль второй сигнальной системы сохраняется и при аномалиях развития, даже таких, как глухота или умственная отсталость, где имеются явно выраженные нарушения в формировании речи. Следует подчеркнуть, что второсигнальную деятельность нельзя понимать упрощенно, связывая ее только со словесной речью, поэтому можно утверждать, что даже необученный глухонемой будет обладать элементами второй сигнальной системы, сформировавшимися у него в результате контактов с окружающими людьми, участия в совместной с ними деятельности, усвоения (в большей или меньшей степени) общечеловеческого опыта.

Деятельность словесной системы и ее элементы – слова – накладывают свой отпечаток на все созданное человеком, а это составляет значительную часть окружающей его среды. Мир вещей вокруг человека «впитал» в себя словесные обобщения его восприятий, действий, потребностей и определенным образом «возвращает» человеку эти обобщения, формирует их, когда тот пользуется орудиями и предметами повседневного обихода. Именно на это обстоятельство опирались (1962) и
(1974), когда утверждали, что совершенно необходимой предпосылкой формирования речи у необучавшихся слепоглухонемых является их «очеловечивание», т. е. научение их исторически сложившимся (и закрепленным в языке) способам действий с предметами, формам поведения и деятельности, способам и формам отражения окружающей действительности (в доступных пределах). Опыт обучения слепоглухонемых показывает, что все их развитие становится возможным именно на основе овладения определенным кругом предметных действий.

Связь речи с деятельностью применительно к нормальному развитию отмечали отечественные (, 1956; , 1959; и др.) и зарубежные
(А. Валлон, 1956; и др.) психологи.

Естественно полагать, что в обобщенных способах действий (а употребление орудий и других созданных человеком вещей осуществляется именно такими способами) заложено нечто по структуре своей родственное словесным обобщениям. Об этом свидетельствует еще один ряд фактов. Как известно, дети, выросшие в полной изоляции от человеческого общества («дети-маугли»), испытывают весьма значительные трудности в овладении языком (Н. Vetter, 1969, и др.). В значительной мере эти трудности объясняются тем, что был упущен сензитивный по отношению к усвоению языка период. Изучение речевой регуляции двигательных условных реакций приобретает особо важную роль после того, как неопровержимо доказано, что существует и обратная зависимость: развитие движений в преддошкольном и дошкольном возрасте оказывает чрезвычайно благоприятное влияние на формирование речи (, 1973). Раскрытие взаимовлияний двигательного анализатора и словесной системы имеет как теоретическое, так и практическое значение.

Развитие второй сигнальной системы и повышение ее роли в познавательных процессах и во внешней практической деятельности составляет основу генезиса человеческого мышления, равно как и формирования произвольных, сознательно регулируемых действий. В интроспективной психологии роль речи в волевом акте сводилась к способу внешнего выражения субъективных волевых переживаний, способу, не имеющему отношения к природе внутренних психических процессов. Бихевиористы, хотя и придавали важное значение «словесным стимулам» в генезисе произвольных действий, рассматривали речь как внешние речевые сигналы и внешние речевые реакции, игнорируя их внутреннюю смысловую сторону, отрицая, таким образом, специфичность осмысленных произвольных действий человека, сводя их к механическим. выдвинул положение о решающей роли речевого общения между людьми в генезисе произвольных действий у человека. Работы уточнили это положение, показав, что слово может приобрести регулирующую функцию в поведении человека лишь благодаря тому, что оно аккумулирует в обобщенной форме его практический опыт, опыт его совместной деятельности с другими людьми. Впоследствии речь из орудия общения превращается также в средство организации собственного поведения. Это словесное опосредование на первых порах является внешним – ребенок планирует и организует свои действия с помощью громкой речи. Позднее внешнее опосредование превращается во внутреннее. Громкая речь постепенно свертывается и приобретает характер внутренней речи, сохраняя вместе с тем решающую роль в регуляции как внешней, практической, так и внутренней, теоретической, деятельности субъекта. констатировал, что речь ребенка, сопровождая его двигательные реакции, упорядочивает их, преодолевает их диффузный, импульсивный характер, делает их более организованными и дифференцированными.