Тюркская именная группа: тысяча и одна загадка (стр. 3 )

Суть проблемы чрезвычайно проста. Существуют следующие два варианта перевода на татарский язык, например, с русского или любого другого языка, где идентификация генитивной конструкции не представляет собой серьезной проблемы (очевидно, что таких языков большинство), ИГ с зависимым именем в генитиве:

25)

ИК3:

malaj-neN kItap-lar-e

мальчик-GEN книга-PL-3

книги мальчика

ИК2:

malaj kItap-lar-e

мальчик книга-PL-3

книги мальчика

Чем же руководствуется говорящий при выборе между двумя этими формами? Этот, очевидный на первый взгляд воспрос, тем не менее не получил, как нам кажется, должного ответа в грамматиках тюркских языков. Хотя, как мы увидим, попытки правильного анализа имели место, большинство из этих попыток не были доведены до состояния аргументированного доказательства, а оставались на положении гипотез.

Приведем лишь одну цитату: «Притяжателным падежом (т. е. оформленным генитивом – Г. П.) обозначается предмет (лицо) – обладатель, т. е. выражается конкретная принадлежность, тогда как основной падеж (неоформленный генитив – Г. П.) в аналогичной функции осуществляет лишь определительные отношения между предметами. Так, например, в сочетании balaneN uEnCege, игрушка ребенка предмет определяется по принадлежности, т. е. имя существительное выступает в качестве лица – обладателя, а в сочетании bala uEnCege, детская игрушка – лишь по назначению, а не по принадлежности» (Закиев, Том 2, стр. 49 (ССЫЛКА)).Очевидно, что такие типы семантических отношений как «принадлежность» или «назначение» являются слишком расплывчатыми, кроме того, и второму из приведенных примеров, bala uEnCege также может соответствовать значение «принадлежность» (о чем свидетельствует опрос информантов).

Перечислим теперь наиболее интересные и убедительные гипотезы, связанные с данной проблемой. В процитированной выше работе предлагается считать ответственным за выбор между ИК3 и ИК2 тип выражаемых семантических отношений. Действительно, утверждается, что: с личными местоимениями, собственными именами и именами родства (отец, сестра,…) обязательно употребление ИК3. В то же время, в случае, например, введения атрибута, описываюшего национальность (в широком смысле, русский писатель, французские духи и т. д.) объекта, обязательна ИК2.

Однако, даже если оставить в стороне тот факт, что в случае собственных имен и имен родства (в первом – более маргинально, во втором – достаточно свободно) информанты допускают употребление безгенитивных форм, остается вопрос: не лежат ли в основе этого семантического распределения более общие принципы, которые и предписывают регулярное оформление определенным типом конструкций именам с определенной семантикой. Потенциальная возможность выбора одной из двух конструкций при этом остается в большинстве рассматриваемых случаев, в чем читатель может убедиться самостоятельно, взглянув на Таблицу 1.

В других вариантах анализа предлагается связать данную проблему с референциальным статусом зависимого имени. Здесь существуют две точки зрения. В соответствии с одной из них за выбор между ИК3 и ИК2 является ответственной референтность / нереферентность объектов, вводимых зависимым существительным. Другая ставит этот выбор в зависимость от определенности / неопределенности таких объектов.

Напомним, что референтными (мы пользуемся трактовкой референтности и определенности, данной Т. Гивоном в (ССЫЛКА)) называются те ИГ, которые признаются говорящим существующими в пространстве дискурса (такое расширение определения референтности, введенное Гивоном взамен традиционно использующейся формулы «существующие в реальном мире» позволяют считать референтными объекты типа дракон, душа,…).

Определенными являются те референтные ИГ, про которые «…говорящий имеет основания полагать, что слушающий может, каким угодно образом, сопоставить ей уникального референта» (формулировка Гивона).

На наш взгляд, именно поиски в данном направлении способны дать адекватный ответ на поставленный вопрос, однако, как мы покажем ниже, рассмотрение одного лишь референциального статуса ИГ является необходимым, но не достаточным условием правильного анализа.

…

Пытаясь установить грамматические правила, отвечающие за выбор между оформленным и неоформленным вариантами генитива, мы столкнулись со следующей серьезной проблемой. В большинстве случаев на вопрос о том, какая из двух конструкций наиболее уместна для перевода той или иной русской генитивной группы, информант отвечал, что обе они одинаково приемлимы. Всякие попытки добиться объяснения (разумеется, экстралингвистических) условий того или иного варианта употребления заканчивались неудачей. Когда мы обращались к информанту с просьбой придумать ситуацию, в которой могла бы быть использована только одна из форм, он часто заканчивал описание такой ситуации словами о том, что и второй вариант здесь также может иметь место.

Таким образом, стало очевидно, что перед нами явление дискурсивного порядка и метод грамматического анкетирования не способен дать сколь-нибудь приемлимых результатов. Осознав дискурсивный характер данного явления, мы, тем не менее, не оказались застрахованными от поисков в неверном направлении.

Одной из выдвинутых нами в процессе исследования и опровергнутых затем гипотез была гипотеза о показателе генитива как средстве, служащем для установления анафоричесих отношений и повышающем «дискурсивный статус» имени. Предельно сжатое рассмотрение этой гипотезы мы предлагаем ниже.

Косвенным толчком к появлению данной гипотезы был анализ русского материала, а именно, правила выбора между русским генитивом (и зависимыми вершинного имени в других косвенных падежах) и относительным прилагательным. Рассмотрим следующие примеры:

26)

a)

Царскийi указj, которыйi,*j отличался чрезвычайной жестокостью, заставил трепетать всю Россию.

b)

Указi царяj, которыйi,j отличался чрезвычайной жестокостью, заставил трепетать всю Россию.

Различие в употреблении двух этих форм, не сводимое ни к семантическим ни к каким-либо другим причинам, связано прежде всего с функционированием вводимого ими объекта в дискурсе. В то время как генитивное зависимое допускает установление анафорических отношений, в случае относительного прилагательного это невозможно (см. индексы).

Однако, обе татарские конструкции, как при оформленном, так и при неоформленном генитиве, допускают (в большинстве случаев) установление анафорических отношений:

27)

a)

zufAr mAktAp(-nEN)i kItab-e-n jugal-te.

Зуфар школа(-GEN) книга-3-OBL. ACC теряться-PST

uli, j anar-dan bUtAn kItap sera-de

он он. OBL-ABL другой книга спрашивать-PST

Зуфар потерял книжку (из) школыi. Он(а)i, j потребовал(а) от Зуфара другую.

b)

kap-ka tUbEndA AtI(-nEN)i at-e

двор-DAT в отец(-GEN) лошадь-3

bas-e-p tera. uli, j Cek-te da a-ne

наступать-ST-CONV вставать он выходить-PST и он-ACC

sUt-tE

развязывать-PST

Во дворе стояла лошадь отцаi. Онi, j вышел и отвязал ее.

Это свойство отличает их от других именных модификаторов, таких как ИК1:

28)

bu bEz-nEN agaCi Uj.

этот мы-GEN камень дом

Это наш деревянныйi домj.

ul*i, j, k urman-dan kaj-ter-e-l-gan

он город-ABL приходить-CAUS-ST-PASS-PFCT

Он(о)*i, j, k привезен(о) из леса.

или, например, атрибутивизирующие аффиксы - le и –lek:

29)

a)

bu EC balai-le AnI. alar*i, j bEz-nEN

этот три ребенок-ATR мать он-PL мы-GEN

mAktAp-kA uk-ej

школа-DAT учиться-ST. IPFV

Это – мать троих детейi (~трехдетная мать). Они*i, j в учатся в нашей школе.

b)

tEgE EC kEni-lEk ES awer bul-de.

тот три день-NOMIN работа тяжелый быть-PST

a-lar*i, j bEz-nEN Est-E ezak-ka kal-de-lar

он-PL мы-GEN верх-3 долго-DAT оставаться-PST-PL

Та трехдневная работа была тяжелой. Он(а/и)*i, j запомнил(а/и)сь нам надолго.

…

Итак, рассмотрев возможные гипотезы относительно правил постановки показателя генитива, перейдем к изложению результатов наших исследований данной проблемы. Как уже говорилось, мы установили, что налицо явление дискурсивного характера, нечувствительное к грамматическому анкетированию. Поэтому, для того, чтобы определить условия появления / снятия показателей генитива нам показалось необходимым использовать альтернативные способы исследований. Первым из этих способов стал метод перевода текста с языка-посредника на исследуемый язык. Очевидно, что участники описываемых в подобном тексте событий, которые, как предполагается, будут кодироваться посредством ИК, должны заполнять все пространство возможностей, существующее в исследуемом явлении.

После того, как потерпело крах некоторое количество ошибочных гипотез, нами была выбрана для проверки гипотеза о влиянии на выбор типа ИК референциального статуса имени. Для перевода на мишарский диалект татарского было составлено два текста. Кратко опишем сами тексты и методику исследования первого из них.

На протяжении всего текста референциальный статус участников меняется (см. ниже). Важно также, что один из объектов (пастух), будучи упомянут в самом начале текста, вторично появляется лишь к его концу. Два других основных героя (пес и конь) актуализированы для говорящего (и слушающего) на протяжении всего текста.

Всего было опрошено шесть носителей языка. Троим из них (№№ 4-6 в Таблице 2.) было предложено прочитать русский вариант текста и перевести его, не отходя от описываемых в тексте событий с одной стороны, и осуществляя перевод таким образом, как будто они рассказывают этот текст самостоятельно (т. е., настолько «естественно» насколько это возможно) – с другой. Второй группе носителей (№№ 1-3) также были розданы русские варианты текстов, но на месте исследуемых ИГ (целых ИГ, а не только зависимых имен) стояли соответствующие мишарские лексемы без окончаний. Информатны должны были поставить, когда это было по их мнению необходимо, подходящие в данном случае морфемы (также письменно). Этот последний вариант теста был введен нами намеренно, чтобы исследовать потенциально возможное влияние форм русского перевода на выбор мишарских форм (имеется в виду прежде всего существующая тенденция переводить русские формы относительных прилагательных при помощи второй ИК, а русский генитив – при помощи ИК3, см. выше гипотезу об анафорических отношениях и цитату из Закиев (ССЫЛКА)). Скажем сразу, что существующие немногочисленные расхождения не показались нам достаточно значимыми (что свидетельствует о достоверности полученных данных).

Предлагаем теперь читателю ознакомиться с результатами исследования. Третьей изафетной конструкции соответствует значение {+} (=оформленный генитив), ИК2 – {-} (=неоформленный генитив). Имена, для которых проверяется наличие / отсутствие показателя генитива, подчеркнуты. Для простоты восприятия мы не приводим татарских лексем, а ограничиваемся лишь обозначением выбранных информантами форм. В скобках указываются русские кальки с татарских ИГ, использовавшихся в эксперименте с восстановлением пропущенных морфем (информанты №№ 1-3).

Таблица 2.

Текст	1	2	3	4	5	6	РС
1.  Пастуший конь (пастух конь)	-	+!	+!	-	-	-	Р
2.  У одного пастуха были красивые конь и пес (один пастух красивый конь и пес…)	+!	+!	+!	+!	+!	+!	Р
3.  Каждый день они стадо баранов (баран стадо) пасли	-	-	-	-	-	-	Р
4.  так что сил у коня и	+	+	+	-!	-!	-!	О
5.  пса (конь и пес силы) совсем не оставалось	+	+	+	+	-	+	О
Надоело им работать, и как-то раз они взяли да убежали
6.  Долго шли, у пса ноги (пес ноги) совсем устали	+	+	+	+	+	+	О
Приходят в лес
7.  Навстречу им громадная стая волков (волк стая)	-	-	-	-	-	[5]	Р
8.  Вожак стаи (стая вожак) и говорит:	-!	-!	-!	[6]	+	-!	О
9.  – Давно я конской головы (конь голова) не ел!	-	-	-	-	-	-	НР
10.  Понял пес, что коня голову (конь голова) съесть хотят и говорит:	+	+	+	+	+	+	О
11.  – Зачем тебе голова коня (конь голова), съешь лучше мою!	-	-	-	-	-	-	НР
12.  - Не нужна мне собачья голова (собака голова),	-	-	-	-	-	-	НР
13.  а вот конского брюха (конь брюхо) я давно не пробовал!	-	-	-	-	-	-	НР
14.  Пес догадался, что волк думает, как бы брюхо коня (конь брюхо) сожрать и говорит:	+	+	+	-!	-!	-!	О
15.  Конское брюхо (конь брюхо) не бывает вкусным, съешь лучше мое!	-	+	-	-	-	-	НР

16.  - Не стану я собачье брюхо (собака брюхо) жевать	-	-	-	-	-	-	НР
17.  а вот конской ноги (конь нога) мне очень хочется!	-	-	-	-	+	-	НР
18.  Пес понимает, что сейчас волк коню ноги (конь нога) пооткусывает, и говорит:	+	+	+	+	-	+	О
- Нечего тебе, волк, ерунду говорить, а сам как побежит! Конь за ним
Погнался следом волк, да не догнал
19.  Шли они, шли, встречают детей пастуха (пастух дети),	-!	+	-!	+	-!	-!	О
20.  те их поймали и привели к пастуху в дом (пастух дом)	-!	+	-!	+	+	-!	О
21.  Пастух отрубил коню голову (конь голова), сварил и съел	+	+	+	+	+	+	О
22.  Из хвоста коня (конь хвост) помело сделали,	+	+	+	+	+	-	О
23.  а собаке баранью ногу (баран нога) дали	-	-	-	-	+	-	Р

В последней колонке приведен референциальный статус ИГ, возглавляемых зависимыми (=подчеркнутыми) существительными: НР – нереферентные ИГ; Р – референтные неопределенные ИГ; О – определенные ИГ. (При анализе референциального статуса ИГ мы рекомендуем читателю опираться на вариант в скобках, т. к. перевод татарских зависимых существительных русскими относительными прилагательными не всегда соответствует статусу этих ИГ в татарском, ср., например, описанную выше ситуацию с контролем анафорических отношений а также способность татарских безгенитивных имен иметь свои модификаторы, о которой речь пойдет немного ниже.)