Тюркская именная группа: тысяча и одна загадка (стр. 4 )

Перейдем теперь к подробному анализу данного текста. Основным выводом, который был сделан нами относительно влияния референциального статуса ИГ на выбор типа ИК является следующий:

(I) В случае нераспространенных ИГ (т. е. при отсутствии модификаторов у зависимого имени и, как правило, при отсутствии у вершинного имени других модификаторов, кроме существительного, образующего ИК2 / ИК3) оформленный генитив (ИК3) связан с выражением определенного референциального статуса образуемой зависимым существительным ИГ, а неоформленный генитив (ИК2) – с выражением неопределенного референциального статуса вводимого данным именем объекта.

Надо отметить, что проблема распространенных ИГ, с которой мы сталкиваемся в примерах №№ 2 и 14 (последний, неочевидный из русского перевода случай, будет прояснен) будет рассмотрена нами немного ниже в данном пункте. Сочинение ИГ, имеющее место в примере № 4 будет подробно обсуждаться отдельно, в пункте 3.4., пока лишь обратим внимание читателя на то, что все три отрицательных результата имеют место в свободном переводе, что также неслучайно (ИГ, порожденная говорящими в примере № 4 полностью соответствует общим правилам построения ИГ при сочинении).

Что же касается поведения остальных ИГ, скажем, прежде всего, что категория определенности относится к числу так называемых оценочных категорий. Кодируя ИГ как определенную / неопределенную, говорящий выбирает то или иное оформление в зависимости от того, является ли, по его мнению, референт данной ИГ известным для слушающего объектом или нет. Поэтому всякое принятое говорящим решение есть, по сути, результат некоторого вероятностного выбора. Соответственно, т. к. оценка является достаточно сложной ментальной операцией, возрастает и вероятность ошибочного решения (т. е. такого, которое сам говорящий изменил бы при повторном порождении текста). В связи с этим мы будем считать те случаи, когда мнение одного из информантов не совпадает с выбором остальных случайным отклонением. Те же случаи, когда хотя бы двое информантов выбрали отличную от остальных стратегию кодирования, мы будем считать «точкой колебаниий» и уделим таким случаям особое внимание.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Итак, гипотеза об определенности подтверждается всеми примерами (кроме трех специально оговоренных выше), за исключением: №№ 1, 8, 19, 20. Случаи несоответствия полученных данных утверждению (I) отмечены восклицательным знаком.

№ 1. В заглавиях произведений, названиях историй, сказок и т. п. ситуация с оформлением референциального статуса всегда непрозрачна. В европейских языках в данном случае допустимы все варианты: определенный артикль (если автор истории желает заранее «навязать» определенность референта слушающему, ср. английское “The old man and the sea”, французское “La folle ”); неопределенный артикль (в таких случаях, вполне в соответствии с правилами вхождения объекта в дискурс, будущий участник событий априори неопределенный референтный, английский: “ A surprise for mr. Jack”, французский: “Un normand”); отсутствие артикля (частая, например, во французском, ситуация - необходимость указания референциального статуса участников игнорируется, например: “Farce normande”, ср. тж. английское “Fireside song”). Характерно, что два случая оформления ИГ при помощи ИК3 приходятся на информантов, подставлявших нужные формы в уже существующий текст: с их точки зрения участник, вводимый в заглавии, обладает пресуппозицией известности. Напротив, те, кто «воссоздавал» текст предпочли, как и ожидалось, неопределенную трактовку данного референта.

№ 8. Единственный случай, четкого объяснения которому мы пока не имеем. Причины последовательного оформления информантами ИГ стая, встретившейся в предыдущем предложении как неопределенной, не вполне ясны автору. Однако, ниже мы попытаемся предложить возможную трактовку таких и некоторых других трудно объяснимых случаев.

№№ 19-20. Отсутствие единодушия у информантов относительно референциального статуса существительного пастух поможет нам установить еще одно условие функционирования категории определенности в татарском. Здеь мы начнем разговор об этом условии и вернемся к нему после рассмотрения второго переводного текста.

Референт, стоящий за данным именем, будучи введен в самом начале и не являясь активным участником событий, появляется затем лишь к концу текста и, опять-таки, не является активным дискурсивным участником. Мы предполагаем, что те участники, которые не находятся в постоянном фокусе внимания говорящего и слушающего, которые не важны для данного дискурса, склонны восприниматься как неопределенные. Причем, ни семантический тип участника (агенс, пациенс,…), ни синтаксическая функция (подлежащее, прямой объект,…) не играют здесь самостоятельной роли. Основным фактором является активизированность / неактивизированность данного объекта в сознании участников коммуникации, или, иными словами, наличие либо отсутствие объекта в их рабочей памяти (см. по этому поводу работу (ССЫЛКА)).

В тех случаях, когда говорящий все еще считает данный объект релевантным для дискурса, он продолжает оформлять его как определенный (№ 19, информанты 2, 3 и № 20, информанты 2, 3, 4). Когда говорящий «упускает» участника из своего поля зрения, он оформляет его как неопределенный (№ 19, информанты 1, 3, 5, 6 и № 20, информанты 1, 3, 6).

…

Однако, из материала данного текста может показаться неочевидным, что ИК3 соответствует категории определенности, а не референтности. С референтными неопределенными ИГ мы сталкиваемся в примерах № 1, 3, 7 и 23. Как первый пример, являющийся заглавием всей истории (см. его описание выше), так и 3-й и 7-й, обозначающие слабо дифференцированное множество объектов, могут быть восприняты как примеры нереферентных ИГ. То же справедливо и для существительного баран в примере № 23, которое может быть истолковано в татарском и как референтное и как нереферентное. Несмотря на то, что последние из рассматриваемых примеров (особенно №№ 3 и 7) кажутся нам тем не менее хорошим случаем неопределенной референтности, мы не ограничимся лишь этими свидетельствами.

Чтобы окончательно убедиться в том, что противопоставление ИК3 - ИК2 соответствует семантической определенности, а не референтности, приведем в доказательство второй текст, предложенный для перевода одному из носителей мишарского диалекта. Тип ИК, употребленной информантом в случае интересующих нас ИГ (референтные неопределенные имена подчеркнуты), указан в скобках. Считать приводимые ниже ИГ референтными нас вынуждает хотя бы то обстоятельство, что большинство из них описывают семантические отношения “части тела” и “часть - целое”, которые предписывают ситнаксическому зависимому (обозначающему “обладателя” или “целое”) как минимум референтный статус (мы не рассматриваем здесь случаи ирреальной модальности и генерических высказываний).

30)

Лисья хитрость (ИК2)

Шла лиса по дорожке и нашла платья клочок (ИК2), пришла в город, идет по улице, видит - ей навстречу хозяин трактира (ИК2). Она и просится:

- Пусти меня ночевать.

Он говорит:

- Некуда, лисонька! Тесно!

- Да много ли нужно мне места! Я сама на край лавки (ИК2), а хвост под лавку.

Пустили ее ночевать; она и говорит:

- Положите мой платья клочок (ИК2) к вашим (=своим) курочкам.

Положили, а лисонька в середине ночи (ИК2) встала и забросила платья клок (ИК2). Поутру встают, она и спрашивает свой платья клочок (ИК2), а хозяева трактира (ИК2) говорят:

- Лисонька, ведь он пропал!

- Ну, отдайте мне за него крылышко курочки (ИК2).

Взяла крылышко, приходит в деревню и просит хозяина дома (ИК2):

- Пусти меня ночевать.

Пустили ее, а она и говорит, чтоб курочкино крылышко (ИК2) хозяева к своим гусям положили. Ночью лиса припрятала крылышко и получила за нее утром шейку гуська (ИК2).

Приходит в другую деревню, просит хозяев избы (ИК2) пустить заночевать и говорит, чтоб ее гусиную шейку (ИК2) положили к барашкам. Опять схитрила, взяла за шейку баранью ножку (ИК2) и пошла обратно в город. Встречает снова хозяина трактира (ИК2) да говорит:

- Давай меняться. Я тебе баранью ножку (ИК2), а ты мне ремень от гармошки (ИК2)!

А тот достает из кармана рубахи (ИК2) платья клочок (ИК2), да как начал лису за хвост (ИК3) таскать, насилу она ноги унесла.

Отметим, что во всех случаях (!) неопределенных ИГ употреблена вторая ИК. Как только встречается ИГ с определенным референциальным статусом (последний пример), она оформляется ИК3.

…

Вернемся теперь к разговору об особенностях функционирования категории определенности в татарском. Рассмотрим следующие примеры, взятые нами из текстов, предложенных самими носителями мишарского диалекта.

31)

suker gabbas kIjAU-E kItEr-gAn

слепой Габбас зять-3

сват (зять) слепого Габбаса

mortazIn bakCa-se-n-a

Мортазин сад-3-OBL-DAT

сад Мортазина

Как можно видеть, употребленные здесь имена собственнные, определенность которых не должна вызывать сомнений (тем более, что речь идет о хорошо известных местных жителях), не получают генитивного оформления. Отметим, что оба этих участника встречаются в (разных) текстах по одному разу. Напомним также, что нами была выдвинута гипотеза, в соответствии с которой те ИГ, референты которых выпадают из сферы внимания участников коммуникации, склонны получать неопределенное оформление (т. е. ИК2). Нам представляется, что именно по этой причине приведенные выше существительные не получают оформления третьей конструкцией. Участник, недостаточно активизированный в сознании говорящего и слушающего, даже будучи определенным, не получает показателя генитива.

Именно этим мы объяснили колебания в употреблении генитивного показателя некоторыми информантами в примерах №№первого текста эксперимента. Как нам кажется, с этой причиной связано и отсутствие показателя генитива в примере № 8 того же текста в ИГ вожак стаи.

Мы склонны рассматривать, вслед за Гивоном, определенность как дискурсивное явление. В случае такого подхода условием оформления ИГ как определенной является не только тот факт, что представляемый им объект уже существует в сознании слушающего, а еще и то, что этот объект входит в число основных участников описываемых в данном тексте событий. Таким образом, недостаточно (но необходимо!), чтобы объект был семантически определенным, он, кроме того, должен быть релевантен для данного дискурса, т. е. должен быть дискурсивно определенным. Такая определенность косвенным образом связана с морфосинтаксическими средствами кодирования участника: поверхностной синтаксической ролью (подлежащее, прямой объект,…), типом ИГ (анафорический ноль, личые местоимения,…). Чем более «престижные» средства выбираются для оформления данной ИГ, тем более важен участник для данного дискурса и тем вероятнее его оформление определенным генитивом.

Вновь появляющийся в предложениях №№ 19-20 участник пастух на протяжении всего текста выступает в «непрестижных» синтаксических ролях (все четыре вхождения, включая заглавие он является модификатором вершинного имени). Как и участник, вводимый существительным стая, он всегда выражается полной ИГ (не бывает выражен ни нулем, ни каким-либо местоименным средством). Последнее имя, стая, хотя и встречается в предложении № 7 в функции подлежащего, однако, оно появляется затем лишь в следующем предложении и обозначаемый им объект не принимает активного участия в описываемых событиях (в отличии от, например, существительного вожак). Поэтому оба этих объекта кодируются носителями как неопределенные.

Итак, именно к дискурсивной определенности оказываются чувствительны татарские ИГ (в гораздо большой степени, чем например, ИГ английского языка). Сформулируем теперь правило

(II) Генитивное оформление (ИК3) способны получать только те ИГ, которые обозначают объект, являющийся важным с точки зрения говорящего (и слушающего) участником событий дискурса.

Очевидно, что разные семантические типы имен будут в разной степени склонны к тому, чтобы получать генитивное оформление. Ниже мы приведем семантическую шкалу, отображающую потенциальную вероятность кодирования разных типов имен как определенных. Личные местоимения, как уже говорилось, не допускают безгенитивного, неопределенного оформления. Вероятность генитивного оформления остальных типов существительных возрастает от низкой справа до крайне высокой (но не абсолютной, см. пример 32)) в случае имен собственных.

личные мест-я > им. собств-е > термины родства > одуш. > неодуш. > абстр.

Проиллюстрируем данную иерархию примерами. Так, высказывания информантов о возможности появления того или иного типа ИК в следующих ниже предложениях выглядели таким образом:

Только ИК3.

Личные местоимения:

32)

sInEN AnA-N In jaxSI xaten

ты. GEN мать-2SG очень хороший женщина

Твоя мать очень хорошая женщина.

Скорее ИК3, чем ИК2.

Имена собственные:

33)

zufAr-nEN at-e In kezu-e

Зуфар-GEN конь-3 самый быстрый-3

Конь Зуфара – самый быстрый.

Термины родства:

AgAr AtI-nEN kUlmEg-E-n tap-sa-m

если отец-GEN рубашка-3-OBL. ACC находить-COND-1.SG

kIna-ga bar-a-m

кино-DAT идти-ST. IPFV-1.SG

Если (я) найду рубашку отца, то пойду в кино.

ИК3 или ИК2.

Одушевленные:

34)

bEzgA auCe-neN keCeg-lar-e eCer-a-jaCak

мы-DAT охотник-GEN собака-PL-3 встречаться-ST-POT2

(Если мы пойдем в лес, то) Нам встретятся собаки охотников.

aju Ez-lAr-E tIrAn

медведь след-PL-3 глубокий

Следы медведя глубокие.

Неодушевленные:

peSej-lar agaC betak-lar-e-n sender-de-lar

лось-PL дерево ветка-PL-3-OBL. ACC ломать-PST-PL

Лоси поломали ветки деревьев.

Скорее ИК2, чем ИК3.

Абстрактные:

35)

mINa aS tabag-e kIrAk

я. DAT еда посуда-3 надо

Мне нужна посуда для еды.

Данная шкала, как несложно заметить, отображает ИО (см. введение). Конечно, шкалу вероятности появления генитивного маркера в татарском можно сделать более детальной, однако, мы ограничимся демонстрацией основных точек этой шкалы.

В заключение обсуждения правила (II) скажем, что, по нашему мнению, языковой механизм, описываемый этим правилом, более всего напоминает механизм прономинализации именных групп. Хотя такая гипотеза специально не проверялась, нам представляется, что в тех случаях, где некоторая ИГ может быть прономинализована, существует возможность употребления генитива, и наоборот (см. по этому поводу уже упоминавшуюся работу (ССЫЛКА)).

…

Теперь мы перейдем к третьему и последнему из факторов, определяющих выбор между ИК3 и ИК2. Мы попытаемся объяснить, почему в случае распространенных ИГ (таких, как, скажем в примере № 2 и некоторых других) гораздо более предпочтительным является генитивное оформление зависимого имени (ИК3). Для того, чтобы сделать это объяснение по возможности последовательным и аргументированным, мы коснемся некоторых общих вопросов, связанных с различиями в синтаксической структуре ИК3 и ИК2.

Важным свойством, на которое следует обратить внимание, является способность зависимых существительных иметь свои модификаторы. Как видно из следующих примеров, как при ИК3, так и при ИК2 зависимое имя обладает может присоединять модификаторы разных типов: прилагательные, определенные и неопределенные местоимения и т. д.:

36)

rInat baj kESE(-nEN) maSIna-se erla-de

Ринат богатый человек(-GEN) машина-3 красть-PST

Ринат украл машниу богатого человека.

bu agaC(-neN) jafrak-lar-e sare

этот дерево(-GEN) лист-PL-3 желтый

Листья этого дерева желтые.

ul nIndIdEr uketuCe(-neN) kez-e

он какой-то учитель(-GEN) дочь-3

Она – дочь какого-то учителя.

Однако, например, в последнем случае при ИК2, к приведенной выше интерпретации добавляется еще одна:

37)

ul nIndIdEr uketuCe kez-e

он какой-то учитель дочь-3

Она – какая-то дочь учителя (какая-то учительская дочь).

В следующих примерах наличие / отсутствие генитива предписывает разные трактовки:

38)

bu auCe(-neN) peCag-e IstAl-dA jata

этот охотник(-GEN) нож-PL-3 стол-LOC лежать

ИК3: Нож этого охотника лежал на столе.

ИК2: Этот охотничий нож лежал на столе.

bu IkE auCe(-neN) keCeg-e zur

этот два охотник(-GEN) собака-3 большой

ИК3: Собаки этих двух охотников большие.

ИК2: Эти две охотничьи собаки большие.

Общим правилом для модификаторов зависимых существительных является следующее: даже в тех случаях, когда при ИК2 существует возможность трактовки модификатора как относящегося к зависимому имени, гораздо предпочтительнее, по мнению многих информантов, употреблять ИК3. Этот факт является чрезвычайно важным для выяснения правил употребления ИК3 / ИК2. Хотя причины подобного поведения совпадают с таковыми для случаев атрибутивизированных составляющих и причастных оборотов (см. пункт 2.4.), мы считаем необходимым остановиться на них еще раз.

Напомним, что по правилам расположения элементов внутри ИГ, все потенциальные модификаторы имени (кроме существительных, образующих с вершиной ИК1) оказываются левее безгенетивного зависимого существительного (см. пункт 2.4., Схема 1), например:

39)

bu IkE zur auCe peCag-e

этот два большой охотник нож-3

эти два больших охотничьих ножа

Т. е., в случае необходимости постановки модификатора к зависимому имени, референциальный статус которого предписывает безгенитивное оформление, мы сталкивались бы с многозначной структурой:

40)

bu IkE auCe peCag-e

этот два охотник нож-3

a) нож(и) двух этих охотников

b) эти два охотничьих ножа

Естественно, во избежание многозначности, во всех случаях, когда имеет место ИГ со значением a) предпочтительно оформлять существительное охотник показателем генитива, исключающем трактовку b):

41)

bu IkE auCe-neN peCag-e

этот два охотник-GEN нож-3

нож(и) двух этих охотников

Позволим себе краткое отступление и изложим причины, по которым имена, получившие генитивный маркер, обязательно должны быть вынесены в крайнюю левую окрестность «материнской» ИГ. Ситуация здесь аналогична той, с которой мы встречались в случае с атрибутивизаторами и причастными оборотами (см. 2.4.), основной причиной здесь также является ПЭВ, ср.:

42)

[bu kart auCe-neN] [zur] [peCag-e]

этот старый охотник-GEN большой нож-3

1 / 1 2 / 2 3 / 3

большой нож этого старого охотника

КСС (см. введение) такой структуры равен 100%, в противоположность альтернативному варианту:

[zur] [bu kart auCe-neN] [peCag-e]

большой этот старый охотник-GEN нож-3

1 / 1 2 / 2 2 / 3 2 / 4 3 / 4

большой нож этого старого охотника

Как не сложно убедиться, КСС составляет здесь 78%, т. е. подобная синтаксическая структура менее экономна.

Итак, в тех случаях, когда зависимое существительное имеет при себе модификаторы, наиболее вероятно его оформление при помощи ИК3. Использование в подобных случаях ИК2, хотя и не является неграмматичным, требует, тем не менее, особых дискурсивно-прагматических условий, (главным образом тех, которые указаны в формулировке правила (II)).

Что же происходит в тех случаях, когда у вершинного имени имеются, кроме безгенитивного зависимого существительного, другие модификаторы? Приведем пример:

43)

bEtEn matur kez sUz-lar-e

всякий красивый девушка слово-PL-3

a) слова любой красивой девушки

b) любые красивые слова девушки

Также, как и в примере 40), в данном случае возможны две трактовки. Аналогично уже рассмотренному случаю a), если требуется выразить значение b), встает проблема многозначности, которая может быть разрешена следующим образом:

44)

kez-neN bEtEn matur sUz-lar-e

девушка-GEN всякий красивый слово-PL-3

любые красивые слова девушки

Подытожим наше описание структуры генитивных групп татарского языка и сформулируем третье правило, определяющее выбор между ИК3 / ИК2:

(III) В том случае, когда референциальный статус предписывает зависимому имени безгенитивное оформление, но: a) это имя имеет свои модификаторы, или b) у вершинного имени существуют дополнительные модификаторы; предпочтительнее, тем не менее, оформлять его показателем генитива (ИК3).

Именно это правило предписывает ИК3 в предложении № 2 из первого текста (приведем все предложение целиком):

45)

[[bEr kEtUCE-nEN] [[matur] [at-e]] bElAn [keCag-e]] bul-a

один пастух-GEN красивый конь-3 и собака-3 быть-ST. IPFV

У одного пастуха были красивые конь и пес.

Как мы видим, здесь не только зависимое имя обладает своим модификатором (bEr), но и при синтаксической вершине есть дополнительные зависимые (matur), причем сама вершина осложнена сочинением.

Уделим, как это было обещано, немного внимания разбору синтаксической структуры примера № 14:

46)

keCek [S[NPbUrE-nEN] [Sat korsag-e-n aS-a-r-ga]

собака волк-GEN конь живот-3-OBL. ACC есть-ST-POT1-INF

[VPujl-a-gan-e-n]] bEl-dE dA At-tE

думать-ST-PFCT-3-OBL. ACC знать-PST и говорить-PST

Пес догадался, что волк думает, как бы брюхо коня сожрать и говорит...

Как можно убедиться, взглянув на Таблицу 2, все те информанты, заданием которых было создание текста на татарском (а не подстановка нужных форм), избежали употребления генитива при имени конь. В то же время, все другие участники анкетирования употребили показатель генитива. Мы уверены в том, что именно особенности синтаксической структуры мишарского варианта данного сложного предложения предписывают снятие показателя генитива в данном примере. Появление генитивного маркера на существительном конь вело бы к следующей структурной on-line омонимии:

47)

bUrE-nEN [S[NPat-neN] [Skorsag-e-n aS-a-r-ga]

волк-GEN конь-GEN живот-3-OBL. ACC есть-ST-POT1-INF

[VPujl-a-gan-e-n]]

думать-ST-PFCT-3-OBL. ACC

(…волк) конь думает, как бы (чье-то) брюхо сожрать…

[S[NPbUrE-nEN] [Sat-neN korsag-e-n aS-a-r-ga]

волк-GEN конь-GEN живот-3-OBL. ACC есть-ST-POT1-INF

[VPujl-a-gan-e-n]]

думать-ST-PFCT-3-OBL. ACC

… волк думает, как бы брюхо коня сожрать…

Подобные случаи временной омонимии маргинально существуют в языках мира, несмотря на их противоречие принципам экономного синтаксического анализа (см., например, Frazier (ССЫЛКА)). Приведем английский пример из Хокинз (ССЫЛКА):

The guest expected to be late arrived.

До тех пор, пока не начнет восприниматься глагол arrived, слушающий будет считать придаточное expected to be late вершинной глагольной группой, что приводит к так называемому «garden path effect», эффекту (временного) заблуждения. Похожую ситуацию можно наблюдать и в процитированном татарском примере: омонимия оказывается снята в пользу трактовки b) только по достижении глагола bEldE, полагал (см. пример 46) выше).

Итак, появление генитива в примере № 14 Таблицы 1 ведет к эффекту временной омонимии. В то же время, снятый показатель генитива будет однозначно предписывать трактовку b) уже на этапе восприятия имени korsagen, живот. Таким образом, независимо от референциального статуса имени, в соответствии с ПЭВ предпочтительнее опускать генитивный показатель, что и имеет место в случае свободного порождения текста.

…

Мы описали те языковые механизмы, которые лежат в основе правил выбора между ИК3 и ИК2. Ниже мы приведем схематичное представление устройства модели, отвечающей за этот выбор.

ВХОД: СЕМАНТИКА
ОБРАБОТКА	1. СЕМАНТИЧЕСКАЯОПРЕДЕЛЕННОСТЬ «Оформляй ИГ показателем генитива, если ее референциальный статус ‘+определенная’» (I)
2. ДИСКУРСИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ ЭТАП «Старайся снять показатель генитива, если ИГ не является одним из протагонистов дискурса» (II)	3. СТРУКТУРНЫЙ ЭТАП «Старайся ставить (или снимать) показатель генитива, если это способствует оптимизации восприятия» (III), см. тж. Пояснения к схеме ниже
ВЫХОД: ПОВЕРХНОСТНАЯ ФОРМА

Схема 3.

Пояснения к схеме:

1) В скобках указаны номера приведенных выше правил, соответствующих данному уровню.

2) Основным правилом для третьего этапа является предписание ставить генитив тогда, когда это соответствует ПЭВ; однако, как показано в примерах 46) и 47), существуют, хотя и гораздо реже, ситуации, когда, согласно этому принципу, необходимо снимать генитивный показатель.

Алгоритм действия данного механизма следующий: поступающий на вход семантический компонент (т. е. выбранные лексические единицы) проходит затем первый этап обработки, на котором ему приписывается референциальный статус. Далее вступают в силу дискурсивно-прагматический и структурный факторы, которые могут конкурировать между сообой. Результатом их взаимодействия (в случае конкуренции будет учтен наиболее актуальный в данном контексте признак) будет окончательное решение в пользу постановки / непостановки генитива.

Таким образом, налицо динамическая многофакторная модель, лежащая в основе данного грамматического явления. Как нам кажется, именно отсутствие таких свойств как гибкость и многофакторность обрекало на неудачу многие попытки установления законов функционирования тюркской ИК. Даже в тех грамматиках, где выдвигались идеи о связи между показателем генитива и категорией определенности, авторы оказывались не в состоянии объяснить многие контексты появления или отсутствия данной морфемы, выходящие за рамки данной гипотезы.

Приведем последнюю иллюстрацию исследуемого языкового механизма, в которой мы воспользуемся результатами еще одного проведенного нами эксперимента. Он состоял в том, что трем носителям было предложено составить письменное описание содержимого небольшого помещения, в котором были предварительно расположены объекты разного типа. Часть объектов предполагала нереференое прочтение зависимых существительных (кусок моркови, кусок хлеба, лак для ногтей, лыжные палки,…). В другую группу объектов вошли предметы, состоящие из двух или нескольких частей, при этом информанту были представлены все составные части. Соответствующие таким объектам зависимые имена (крышка от кастрюли, крышка от чайника, дверь шкафа, половина пакета,…) по понятным причинам (сами объекты находятся рядом и, кроме того, также попадают в описание) являются референтными в случае первого вхождения в дискурс и становятся определенными в дальнейших вхождениях.

Для начала предложим читателю «предварительный прогноз» поведения различных ИГ в разных контекстах. Такое обобщенное предсказание сделано нами на основании построенной выше модели оформления ИГ показателем генитива специально для проверки последней. Если быть более точным, нами были учтены два фактора из трех описанных выше: фактор референциального статуса и фактор синтаксической структуры. Дискурсивно-прагматический фактор (II) намеренно был оставлен нами без внимания на некоторое время, так как он может показаться недостаточно эксплицитным. Мы решили продемонстрировать то, как наша модель действует только при учете факторов (I) и (III) и вернуться к влиянию фактора (II) на результаты эксперимента несколько позже в данном пункте.

Итак, правила (I) и (III) дают нам следующий вариант построения пространства возможностей: